Эта
16 июля 2016 г., 22:38
Кровавые отметины непривычно жутко смотрелись на утонченной, нежной шее Сиэля. Уже несколько часов он сидит запертым в ванной комнате. Его терзала боль: душевная, которая каждую секунду подпитывалась страхом, физическая — от неглубоких царапин, которые неприятно щипали. Но еще больше его терзала обида. Обида даже на то, что слезы, очертив подбородок скатывались на шею, тем самым добавляя еще боли, но в этом уже мужчину парень обвинить не мог.
Но, если задумавшись, то чья вина была, что он сейчас сидел в ванной, в углу, не в состоянии даже лишний раз моргнуть от шока? Была ли это вина Сиэля, потому что он спровоцировал своего похитителя на такие действия? Или, может, это была только и исключительно вина Себастьяна, посмевшего все-таки поднять на него руку?
Сиэль не знал ответа и изводился этим, анализируя активно все себе в уме, на деле же он напоминал затравленного мышонка, в каждый миг ожидающего удара. Юноша поверить не мог, что-то, что происходит сейчас — реально. Как каждый простой ребенок Сиэль представлял себе, что демоны существуют и посмеиваются над людьми своим, как ему казалось, искаженным смехом, но и предположить не мог, что предстанет лицом к лицу с представителем ада. Все также не меняя выражения лица, юноша засмеялся, что несомненно выглядело жутко — теперь он бы с радостью доказал кое-что тетушке Ангелине, считающей ад всего лишь вымыслом церкви, с целью призвать к себе больше прихожан под угрозой строгого наказания.
Фантомхайв хотел заставить себя подняться, но с каждой попыткой некий ступор, и противоречивое чувство отторжения реальности не позволяло ему на это. Опять слезы, а вместе с ними невыносимое бессилие, заставляющее сжимать зубы и кулаки от обиды. И где-то глубоко, на самом дне сердца, пылало что-то большее, чем детская обида. Гордость. А вместе с ней, будто отравляющие электричество импульсы по всему телу — злость, ярость. «Никто не посмеет втоптать меня в грязь», — мысленно сказал себе Сиэль и открыл глаза, в которых не было ничего, кроме решительности. Если он себе поставил цель показать этой нежити, что его сломать не так просто, то он несомненно ее достигнет.
На незначительно дрожащих ногах парень поднялся, доставая аптечку. Не спеша, со спокойным, даже немного надменным выражением лица он стал обрабатывать свои раны. Войдя во вкус, Сиэль с каждым разом двигался увереннее, расчетливее. Раны на шее и руках, неприятно щипались при контакте со спиртом, но парень продолжал методично обрабатывать увечья.
Остановившись на секунду и оценивая свой внешний вид, Сиэль пришел к выводу, что ему и вовсе стоит принять душ — весь левый бок был липким от пролитого чая, принесенного Джокером. Уже раздеваясь, юноша отметил еще один занимательный факт — не так уж сильно он и пострадал. «Так что совсем нет смысла распускать нюни», — мысленно проговорил себе Фантомхайв, не смея говорить вслух. Его бы точно услышали. Чувство того, что за ним наблюдают, смущало парня, и эта наигранная уверенность, будто желание доказать кому-то что-то, грозилась исчезнуть, как роса на солнце. Столь противоречивые эмоции терзали его впервые, обескураживая.
Искупавшись вдоволь, Сиэль вышел из душа, смотря на свои порезы. После водных процедур они не смотрелись хорошо, поэтому Фантомхайв принял решение забинтовать все, дабы перестраховаться и не допустить заражения. Меньше всего ему хотелось потом возится с ними. Одеваясь в халат, Сиэль закинул на голову еще и мягкий капюшон, сразу направляясь к шкафу. Возможно, именно поэтому он и не заметил Себастьяна, вальяжно развалившегося на кровати.
Демон с ухмылкой наблюдал за тем, как скинувший халат парень начал переодеваться, оценивая влажное после купания тело. Будто чувствуя на себе взгляд, Сиэль взглянул немного влево и заметил темный силуэт. С тихим окликом неожиданности юноша подскочил и прикрыл свои причинные места одеждой, которую он как раз взял в руку.
— Какой же ты беспардонный! Мне уже даже спокойно переодеться нельзя?! — Сиэль крикнул со злостью, залившись румянцем и устремил свой взгляд прямо на мужчину.
— Что хочу, то и делаю. А если тебе что-то не нравится — спрячься, — демон медленно сказал тоном, не принимающим возражений, и с удовольствием ухмыльнулся, смотря, как юноша быстро юркнул в гардеробную. Демону льстило, что подросток уже инстинктивно ему подчиняется. Подождав еще пару минут, перед Себастьяном появился — облаченный в узкие джинсы, белую водолазку и черный пиджак — недовольный Сиэль со скрещенными на груди руками. Мужчина просто молча смотрел на своего пленника, замечая, как ему это не нравится — юноша чуть ли не пыхтел от злости. Весь его грозный вид вскоре был разбит в пух и прах после тихого, милого чиханья. Себастьян не преминул возможности ухмыльнуться, смотря на готового разразиться в гневной тираде Сиэля.
— Ну и зачем ты пришел сюда? Посмотреть на эффекты своей работы? На, смотри! — парень сначала указал на красные от аллергической реакции глаза, а потом спустил ворот водолазки, показывая бинты. Ухмылка демона стала шире. — Доволен? Спешу огорчить, этого мало, чтобы меня сломать, — парень сказал это, отводя взгляд, и все нутро демона ликовало — душа Сиэля уже была сломлена и унижена, но так рьяно сопротивлялась. И он желал испытать его еще больше. Открыть ему глаза на свою слабость, осведомить об этом и тем самым подчинить вполне сознательно для юнца. Для себя Себастьян решил все — вскоре перед своим пленником он поставит очередное испытание. А сейчас у него была другая цель.
— Что ж ты говоришь такое? Разве я бы мог так гнусно повести себя со своим гостем? — Себастьян грациозно поднялся с кровати, заставляя Сиэля не сводить взгляда с его тела, одновременно восхищаясь его пластичностью, но и боясь, понимая, что за этим телом прячется зло. — К тому же, думаю, смогу тебе предложить королевские условия проживания. Зачем же так сопротивляться? — Себастьян сверкнул алыми глазами, облизав губы.
— К чему весь этот фарс? Я же вижу, что тебе просто нравится меня мучить… — Сиэль хотел добавить «ты, садистический ублюдок», но в последней секунде сдержался. Демон мысленно усмехнулся, от его взгляда не ускользнула эта заминка.
— Хочешь сказать, это я здесь играю и ломаю комедию? — в мгновение ока демон оказался в непосредственной близости от парня и стал быстро шептать в ухо. — Ты спешишь обливать меня грязью, обзывая в самый различный способ, но посмотри на себя… — Себастьян, еле касаясь, взял одну прядь Сиэля и стал наматывать ее на палец. — Ты так возмутился, увидев статью о себе в газете, но подумал ли ты хотя бы раз о своей семье после похищения? Заскучал ли хоть бы на секунду, заволновался? — глаза Сиэля округлились, зубы рефлекторно сжались от понимания, что его похититель прав. — Ты настолько избалован и эгоистичен, что сам походишь на монстра. Лучше прежде, чем дерзить мне, посмотри на себя и признайся себе сам, есть ли у тебя на это право. — Михаэлис исчез, оставляя за собой клубы черного дыма, так напоминающего Сиэлю каплю чернил в стакане с водой.
***
Старая, с трещинами дверь открылась с громким скрипом, заставляя несколько пауков испуганно пуститься наутек вдоль нитки паутинки. Двое мужчин стояли на пороге, освещаемые светом пасмурного Лондона, совершенно не в состоянии разглядеть что-то в темноте. Винсент уверенно вошел в помещение, сразу за ним и Дитрих. Заперев за собой дверь, он осматривался, постепенно привыкая глазами к мраку вокруг. Дитрих повел носом, отмечая в воздухе запах формалина. Вскоре из мрака вышел обладатель похоронной лавки. Длинная челка заслоняла половину лица, но все же длинный шрам, уже такой привычный для мужчин, был замечен, по крайней мере, его короткий отрезок. По обыкновению, глаз Гробовщика нельзя было рассмотреть за густой чёлкой, но улыбка была так широка, будто должна была компенсировать осложненное восприятие эмоций мужчины Винсентом и Дитрихом. Длинный рукав балахона на правой руке закатили, обнажая аккуратную, худенькую руку, измазанную в крови. Гробовщик незначительно склонил голову в бок. — Неужели неудержимые Благородные Дьяволы Ее Величества пожаловали в мою лавку? Я думал, что мы встретимся как обычно, на бильярде, в поместье Фантомхайв, — нотки удивления никак не сказались на выражении лица хозяина лавки, где застыла полувежливая улыбка. — С чем же вы пожаловали в мои скромные владения? — Гробовщик сел на гроб, указывая своим гостям на соседний, почти ничем не отличающуюся от других. Винсент сразу сел, наклонившись к седовласому очень близко. — Ты ведь слышал о пропажах детей? Наш Сиэль тоже пропал. Это дело затянулось намного дольше, чем обычно, и я задумываюсь над этим. Что-то нехорошо пахнет это дело, и трупный запах здесь ни при чем, — Быстро протараторил Винсент, будто за несколько минут его способность говорить должна была пропасть. Гробовщик понимающе улыбнулся, отходя к столу неподалеку. — Печетесь о своем чаде, Мистер Фантомхайв? Как это по-человечески… — он взял в руки череп из полки неподалеку и задумчиво посмотрел на него. — Всю жизнь гонитесь за идеалами, лелеете семью и содержите их, но уверены ли Вы в завтрашнем дне? Нету наследника — неспокойная старость, я прав? — Гробовщик опять улыбнулся, но уже более ядовито и издевательски. — А что если настигнет Вас бунт, и все, что Вы растили и лелеяли, обернется против Вас, что же предпримите? — Винсент не ответил на это, сохраняя непроницаемое выражение лица, будто разыгрывая важную партию покера, стараясь умело применить блеф. А вот его товарищ не смог показать такой выдержки. — Дети похищены, понимаешь? Перестань нести чушь и скажи нам, что знаешь, — Дитрих сказал это нетерпеливо и несдержанно. Ударь он кулаком о крышку гроба, создалось бы впечатление, что даже малость агрессивно. Гробовщик замер, улыбка немного ослабла, оставляя по себе след заинтересованной усмешки. Дитриха это невероятно злило, и горячая кровь грозилась применить в действие свои кулаки, но Винсент предостерегающе поднял ладонь, даже не смотря на свою «тень». Он знал прекрасно, какие между ними складываются сложные отношения, и всегда брал на себя роль ингибитора, предотвращая сложные ситуации. Иногда он прямо-таки поражался, что его друг может выжать из себя так много эмоций по отношению к непростому патологоанатому. — Мой друг прав, Гробовщик, давай перейдем к сути. Есть ли у тебя какая-то информация? — Винсент одарил его одной из своих улыбок, но глаза остались холодно-изучающими. — Трупы детей, которые находятся в розыске, ко мне не поступали, — мужчина быстро, даже поспешно поднялся, говоря это серьезным тоном, как будто выученные слова. Он поставил человеческие останки на полку выше, чем они находились, и стал что-то искать в шкафу, будто нарочно не поворачиваясь к ним. Дитрих обижено смотрел на его действия краем глаза, оставляя свои комментарии при себе, а Фантомхайв почесал мизинцем щеку возле родинки, будто пытаясь сдержать смех. — То есть помочь нам в похищении моего сына ты не в состоянии? — будто пытаясь взять «на слабо» насмешливо бросил Винсент. — Обижаете, — седовласый быстрым шагом подошел к Винсенту хитро улыбаясь, так как заметил явную манипуляцию со стороны мужчины и, садясь на свое прежнее место, наклоняясь так близко, почти соприкоснулся лбом с богачом, который, кстати, не отстранился ни на дюйм. Пытливые, карие глаза встретились с неестественно зелеными, в тысячный раз рассказывая о секрете своего происхождения. — Есть у меня одна догадка, и один человек, который может нас убедить в ее правдивости, или же обратно — в ложности.***
Ровно три квартала дальше лавки Гробовщика, которая поражала многих сохраненным Викторианским стилем не только в архитектуре, сидел блондин за своим рабочим столом, заполняя бумаги о поставках. Он проклинал такую работу и уже миллионный раз говорил себе, что наймет кого-то для этого, но всегда то времени не было, то надежных людей, способных как следует заняться его «сокровищами». Он взглянул на часы и с облегчением и чистой душой отложил бумаги обратно в стол — приближался обеденный перерыв. Хозяин заведения обвел взглядом свой магазин и вздохнул, будто испытывая эстетическое удовольствие: пистолеты, револьверы, метательные ножи и его любимая полка — импорт из Америки. Бардрой гордился своим магазином, пусть он и не был знаменит во всем Лондоне — средств хватало ровно на оплату помещения, импорта, и даже оставалось немного денег на содержание. Его работа была сама по себе работой мечты — он мог заниматься тем, что любил, и что привлекало его со времен студенческих годов. То, что он сам себе был хозяином, невообразимо ему нравилось, и был в этом еще один плюс — он мог свободно и не скрываясь заниматься своим дополнительным источником заработка, что являлось заодно и очередным хобби в жизни голубоглазого. Магические обряды. Гороскопы, которые очень выгодно продавались в современные газеты. И, пожалуй, самое главное и притягивающее для мужчины — демонология и экзорцизмы. Губы мужчины изогнулись в ухмылке — обычно, он не сталкивался ни с какими созданиями, серьезнее всякой мелкой заразы, но люди, которые были свидетелями этого, смотрели на него, как на звезду Голливуда. Его тогда воспринимали серьезно, что было так важно для начинающего мага. Пусть его и считали за ясновидящего, но будущего Бард не знал, поэтому как только за окном мелькнул темный силуэт в странной шляпе, мужчина напрягся, смотря на своих посетителей. — Здравствуй, уважаемый Шеф-Повар. — Гробовщик знал о началах карьеры Бардроя в МакДональдсе и вечно напоминал ему об его «авансе, которого могли добиться лишь избранные», как тогда хвалился парень, недавно приехавший в Лондон. И совсем неважно, что за неделю его выкинули с работы за слишком пережаренные котлеты. Гробовщик продолжал хвалить его за это, будто напрочь не замечая настоящего прогресса Барда, что невероятно злило последнего. Хозяин магазина удивлённо посмотрел на посетителей — редко, когда его друг, который открыл в нем окультистический талант, не мог с чем-либо не справиться, ха, это было впервые. Бард был заинтригован не на шутку. Он поднялся и посмотрел на двоих его спутников и вскинул бровь — они были ему знакомы, но он ни за что не мог вспомнить откуда. Посмотрев на родинку одного из них, а потом плавно посмотрев в его глаза, он будто сам себе подтвердил: знал его он точно, но только по фотографии, никогда не в живую. Очень возможно, что он был на обложке одного из журналов, в котором были его гороскопы. — Здравствуй, Гробовщик. Что, клиентов так мало, что решил прикупить у меня что-то и пройтись по Лондону на «милую» прогулку? — мужчина подошел и подал руку для пожатий сначала своему другу, потом другим, попутно представляясь. — Зовите меня просто Бард. — Очень приятно, меня зовут Винсент Фантомхайв, а тот бука рядом — мой друг, Дитрих фон Рейхенберг. — брюнет представился за себя и своего друга, который не был расположен любезничать. На минуту повисла неловкая тишина: мужчины не знали, что спрашивать друг у друга, а Гробовщик, который единственный знал цель их визита, молчал с улыбкой на губах. — И с чем вы пожаловали ко мне? — Бард посмотрел на Гробовщика, который только после краткого толчка локтем от Винсента коротко захихикал и отозвался. — Ну не за ружьем же мы пожаловали к тебе, — шаткой походкой седовласый направился к столу, на который сам сел, закидывая ногу на ногу. — Нужно нам помощь по твоему профилю, указанному тебе звездами, — Загадочно для гостей и абсолютно ясно для Барда, произнес Гробовщик, с удовольствием смотря на пытающееся вникнуть лица Дитриха и Винсента. — Только вот придется не изгонять, а наведаться к одному очень влиятельному мужчине, — мужчина перевел взгляд на Барда, теперь наслаждаясь его непониманием. Из его рта аж сигарета выпала, которую он собирался закурить. — К-как это? Я же еще никогда этого не делал, — Бард хотел было поспорить, но палец с длинным черным ногтем прижался к его губам. — Я знаю, но это тот случай, когда нам нужно будет вмешаться, — блондин отшатнулся от него и закурил новую сигарету, случайно потоптавшись по выпавшей. — Гробовщик, но я не знаю, сможем ли мы попасть, — сомнения все еще терзали Барда, это был тот редкий случай, когда можно было применить пресловутое «Сделай или Умри». Самое худшее было понимание, что если его учитель принял такое решение, то Бардрой ни за что не сможет ему отказать. — Сохраняй спокойствие. По нашей стороне есть сила узлов крови, — первая более-менее ясна из загадочных фраз в этом диалоге заставила Винсента нахмурится. Тогда он и не догадывался, что услышит мгновением позже, и что будет означать это окончательное смирение со всеми неконвенциональными методами, которыми пользовался Гробовщик. Сам же седовласый тихо захихикал, вырисовывая пальцем круг в воздухе: — Если я хорошо все помню, нам придется ждать, когда в зените окажется кружочек полной луны.
