Нежить

Так хорошо начавшийся день был омрачён отсутствием на рабочем месте Филимона. Выяснилось, что сторож с сегодняшнего дня находился в отпуске, заявление на который две недели назад подписал сам доктор Угрюмов, о чём впоследствии напрочь забыв. По словам старшей медсестры, Филимон планировал навестить свою бабушку, точного адреса которой никто не знал. Дождавшись, когда больница опустеет, Снейп пробрался в каморку сторожа, служившей тому и домом, и рабочим местом. В маленькой тёмной комнатушке пахло пылью и кошками. На первый взгляд, не было обнаружено ничего, что могло бы охарактеризовать хозяина каморки как сильного мага, способного сварить антидот. Полчаса кропотливых поисков привели Снейпа на антресоль, где в коробке из-под обуви, замотанные в грязные тряпки, прятались несколько пузырьков с жидкостью. На каждом была приклеена этикетка, но корявая надпись на латыни наводила на мысль о крайней степени артрита у пишущего, что существенно затрудняло прочтение. Правда, внизу этикетки стояли две разборчивые крупные буквы — Я Д. Сомнений быть не могло — именно эти флаконы нашёл Визлин. Распихав находку по карманам, чародей покинул пыльную каморку сторожа.

***

Наскоро проглотив свой ужин, Снейп отправился в лабораторию под недовольное ворчание Винки: из невнятного бормотания можно было разобрать что-то вроде «маггла», «вертихвостка» и «сплошные неудобства». Вконец домовиха распоясалась, и стоило бы указать нахалке её место, если бы не одно «но»: Снейп был полностью согласен с каждым словом эльфа. Связь с магглами всегда сулила волшебникам «сплошные неудобства». Аккуратно расставив найденные флакончики на столе, чародей достал чистые пробирки, инструменты и приступил к изучению. Спустя какое-то время он разгадал содержимое пяти из шести флаконов: ни к ядам, ни к противоядиям они не относились — это были лечебные снадобья весьма высокого качества, на изготовление которых ушло немало времени, трудов и дорогостоящих ингредиентов. Отсюда напрашивался вывод: среди друзей Филимона был толковый зельевар. Причём он был именно другом или родственником, потому как денег у больничного сторожа на подобную роскошь быть не могло. Был ещё третий вариант — неизвестный маг мог быть должником Филимона. Зелье, находящееся в шестом флаконе, было незнакомо — даже мысли не возникало по поводу его назначения. Повертев в руках пузырёк, Снейп взял лупу и постарался прочитать написанное на этикетке — бесполезно. Что же могли означать буквы «Я Д»? Может, подпись зельевара? Глаза уже болели от напряжения, а голова и вовсе отказывалась соображать. Самым правильным сейчас было отложить раздумья до утра и лечь спать. Подушка хранила в себе дурманящий запах Варенькиных волос, и в памяти, помимо воли хозяина, потекли волнующие воспоминания минувшего дня, заставляя забыть о насущных проблемах и наполняя тело сладкой истомой. Вот зарекался же заводить интрижки на рабочем месте! Помнится, однажды он имел неосторожность связаться с преподавательницей по ЗОТИ: встречи стали утомительными спустя две недели, а отделаться от навязчивой дамы было невозможно до летних каникул. Благо, проклятая должность не позволила ей вернуться на следующий год. Снейп устыдился хода своих мыслей — такая женщина, как Варвара, явно не заслуживала быть предметом его праздных помыслов, ну, а большего он ей дать не мог. Вернее, не хотел: слишком ярким был пример собственной уязвимости, когда, единожды полюбив, он превратил свою жизнь в кошмар. Хотя с чего он, собственно говоря, взял, что у Вареньки на него могут быть какие-то далеко идущие планы? Она умна, молода, хороша собой и от недостатка мужского внимания явно не страдает. Вот только выбор в посёлке невелик, и доктор Угрюмов, при всём своём несовершенстве, смотрелся наиболее выигрышным вариантом. Вполне возможно, что юная особа, томящаяся от деревенской тоски, просто решила развлечься. Что ж, в этом их желания совпадают. — Надо будет пригласить её в пятницу на ужин, — засыпая, подумал чародей. — А если не согласится — заставить: в конце концов, маг я или кто? Мерлин, рассуждаю как Мальсибер… Это всё её дьявольский запах — кружащий голову, заставляющий сердце биться быстрее…

***

Проснувшись, Снейп почувствовал уже ставшее знакомым, но от этого не менее пугающим, покалывание в пальцах рук и ног. Зная, что за этим последует, он потянулся за шкатулкой с ампулами, но остановился — намедни, если верить Варваре, он справился с приступом сам, без помощи антидота. Снейп лёг на кровать и стиснул зубы — ворвавшаяся боль скрутила внутренности подобно круцио, не давая вздохнуть, лишая возможности двигаться. Она длилась бесконечно, заставляя думать о смерти, как об избавлении. Наконец, сознание сжалось в одну пульсирующую точку и отключилось. — Хозяин! — шершавые ладошки со всей дури лупили по щекам, — хозяин, очнитесь! — Винки, слезь с меня. Но Винки и не подумала слезать: она бросилась на шею и уткнулась в неё мокрым от слёз лицом, бормоча что-то нечленораздельное. Особой радости Снейпу это не добавило, но не скидывать же с себя убивающееся существо, так дорожащее им. Позже, вдыхая запах кофе и возвращая себе способность мыслить логически, он сделал неутешительный вывод: приступы боли имеют иную природу, нежели простая интоксикация ядом Нагини; возможно, это некое осложнение после укуса или вовсе самостоятельное проклятье, с которым ему ещё не доводилось иметь дело, что очень странно — на своём веку он повидал их столько, что думал, будто знает о проклятиях всё. Сваренный им антидот содержал в своём составе опиат, который просто заглушал боль, никак не влияя на её причину. Осознание всего этого решению проблемы не способствовало — впервые за очень долгое время Снейп не знал, что делать, и нуждался в помощи другого целителя.

***

Визлин по своей воле вряд ли расскажет о неудавшейся попытке суицида, а миндальничать с ним не было ни малейшего желания. — Чем обязан, Всеволод Тобиасович? — фельдшер привычно вжался в спинку стула и выпучил глаза, силясь понять причину очередного раннего визита доктора в свой кабинет. — Знаете ли вы, Роман Артурович, что, если слишком много глотнуть из бутылки с надписью «ЯД», то сразу или не сразу, но это повредит весьма и неизбежно*. — Откуда вам… — фельдшер вскочил и его щёки приобрели багровый оттенок. — Смотрите мне в глаза, — ледяным тоном приказал Снейп. Визлин кинул полный ненависти взгляд и тут же обмяк. Проникнув в его сознание, Снейп отыскал нужное воспоминание: размазывая злые слёзы рукавом куртки, фельдшер вбежал в каморку Филимона и приставил к двери стул, лишая Варвару возможности войти следом; лихорадочно шаря по полкам он наткнулся на деревянную шкатулку, в которой обнаружилось семь флаконов с надписью «ЯД» — не задумываясь, Визлин осушил один из них; затем его взгляд упал на пакет с отравой для грызунов, и он, разорвав упаковку, отправил в рот тестообразную массу красного цвета — при этом его едва не вырвало; решив окончательно лишить своих возможных спасителей шансов на успех, юноша потянулся за бутылкой с ацетоном, но был остановлен Варварой и Филимоном, сумевшими-таки выбить дверь… Дальнейшие пререкания акушерки и фельдшера Снейпа не интересовали, и он сосредоточил всё внимание на Филимоне — может быть, тот хоть что-то скажет, даст какую-то зацепку, укажет взглядом на предмет, оставшийся незамеченным при вчерашнем обыске. Но сторож лишь сокрушённо качал головой, разглядывая опустевший флакончик. Не густо… Аккуратно, стараясь минимизировать потери и без того пустой головы, Снейп стёр воспоминания о своём визите и быстро покинул кабинет фельдшера.

***

Настроение было ни к чёрту. О Филимоне никто ничего не знал. Удалось выяснить лишь то, что в посёлок он приехал лет десять назад, свою каморку без крайней нужды не покидал и всё его ближайшее окружение ограничивалось кошкой Норкой. Каждое лето он на месяц — полтора уезжал к бабушке. Куда — не известно. Хоть Норку пытай… День близился к концу, за ним наступит ночь, а потом утро, которое грозит новым приступом адской боли. Повторять сегодняшний эксперимент не хотелось. Нужда в антидоте отпала, но стоило запастись простым и сильным обезболивающим. Маки за окном не алели, потому чародей открыл шкафчик с медикаментами и, недолго думая, взял упаковку однопроцентного раствора морфина гидрохлорида. Препарат был рецептурный, и за его расходованием следили очень тщательно, а всю отчётность вела Варвара — к ней Снейп и отправился. — Добрый вечер, Варенька! — Добрый, Всеволод Тобиасович, — холодный взгляд, дежурная улыбка. А чего он ожидал? Что она с порога кинется к нему на грудь, и они будут любить друг друга прямо на гинекологическом кресле? Надо было зайти утром, поздороваться. Она же девочка, а девочки любят внимание, особенно когда считают, что чем-то его заслужили. — Я хотел пригласить тебя на ужин, — нашёлся Снейп. — На ужин? — Варвара откинулась на спинку стула и закусила карандаш. — Завтра. — Завтра я не могу. Может, в субботу? «Начинается!» — В субботу у меня дела, — не пренебрегать же обществом Люциуса ради женщины! — На воскресенье у тебя есть планы? — Нет. — Вот и отлично. Значит, в воскресенье, — как-то по-другому Снейп представлял себе, как будет приглашать Вареньку на ужин, но романтичность никогда не была его сильной стороной. — Хорошо. Я хочу красное вино и тушёного кролика. — Жареная картошка и самогон, Варенька! Я сельский врач, а не наркоторговец. Кстати… У меня есть к тебе просьба: спиши вот этот препарат. — А кого ты этим лечить собрался? — Этим не лечатся. Варвара пристально посмотрела на Снейпа и о чём-то задумалась. — Угрюмов, а ты до воскресенья доживёшь? Может, к чёрту кролика? Я сегодня свободна. Снейп вздохнул с облегчением: к чему нужна вся эта канитель с ужинами? — Собирайся! Винки будет недовольна, зато его ждёт не лишённый оптимизма вечер.

***

В субботу славившийся своей пунктуальностью Люциус к назначенному времени не явился. Он опаздывал на добрых сорок пять минут, заставив Снейпа изрядно поволноваться: на этой неделе над Малфоями состоялся суд, и воображение рисовало унылые картинки Азкабана. Наконец камин полыхнул зелёным огнём. — Прости, Северус, не мог прийти раньше, — Малфой шагнул из камина и королевским жестом поправил чёрную шёлковую мантию. — И что тебя задержало? — Я был на очень грустном и пафосном мероприятии — на твоих похоронах! — Да ну?! А отсутствие тела виновника торжества никого не смущало?! — Ничуть! — И как это было? — Как обычно: пам-пам-парам — был хороший человек… — на манер похоронного марша пропел Люциус. — Проводили тебя достойно! В один момент я едва не всплакнул! — Жаль, мне не довелось там побывать! — Сплюнь! Они ещё долго смеялись, обсуждая лицемерие волшебников, чьи траурные речи были достойны литературной премии за изящный слог. — Вот кто действительно скорбел по тебе, так это мистер Поттер. На мальчишке лица не было, казалось, он готов прыгнуть в могилу вместо тебя. — Ну, это свойственно всем гриффиндорцам. А вот если бы он лучше учился в школе, то мог бы сам спасти жизнь своего профессора! — Северус, — Люциус задумчиво посмотрел на потолок, — я давно хотел спросить: а как тебе удалось выжить? Ты пошёл по пути Волдеморта, дробя душу? — Что?! Я тебя не понимаю! Разве моё чудесное спасение не результат твоих трудов? — Конечно, это очень личное. И у тебя были причины так поступить. Не хочешь — не рассказывай, я не настаиваю… — Да о чём ты вообще говоришь? Легилимент из Малфоя был посредственный, зато психолог — отменный. Он долго всматривался в чёрные глаза, затем произнёс: — Пожалуй, я тебе верю. — У меня нет причин врать тебе, так что объясни мне — в чём дело? — Ты умер в ту ночь! Я пришёл, как только смог, но было уже поздно. И будь я хоть трижды искусным целителем, помочь я уже ничем не мог. Я вернулся в хижину после окончания битвы — хотел забрать твоё тело. Ты лежал на полу в луже крови, и я чуть не заорал, когда увидел, как ты хлопаешь глазами! — Возможно, пульс был слабым и… — Ты был мёртв, Северус! Я умею отличать живых от мёртвых! — И как, по-твоему, я воскрес?! — Это ты мне скажи. Я грешил на хоркрукс. — Не говори ерунды! — Снейп вскочил и нервно прошёлся по комнате. — Всё сказанное тобой находится за гранью моего понимания! Новость абсурдная, но учитывая некоторые обстоятельства… Какое-то проклятье? Или… Мне не хватает информации! Ты планируешь возвращаться в Уилтшир? — Переезжаем на днях. — Буду рад приглашению. — Тебя, конечно, библиотека интересует? — Удивительная прозорливость! — Ах, Северус, ни годы, ни смерть тебя не меняют! Пергаменты не утоляют жажды! Не всё ли равно, кем или чем тебе был дарован второй шанс? Воспользуйся им и наслаждайся жизнью. — Вот как раз наслаждаться не очень получается — порой я неважно себя чувствую. — Больным ты не смотришься, напротив: свеж, бодр, молод. Постой! Да ты голову помыл! — Это я ради тебя так расстарался! — Не лги! Ты встретил даму сердца! — Не то чтобы сердца… — Не томи! — Ладно. Намедни со мной произошла одна занимательная история…