20 метров над уровнем неба

Он не привык доверять людям. Точнее, верил лишь в одно — что если подойти к ним близко, они непременно причинят тебе боль. И в этом люди никогда его не разочаровывали. © Ш. Кеньон „Танец с дьяволом“

Реджина подпирала стену плечом, держа в руках нетронутый бокал с шампанским. Она хмуро наблюдала за тем, как Дэвид Бланшар нахлобучил на голову своей жены, Мери-Маргарет, праздничный картонный колпачок. Брюнетка, обернувшись, весело захохотала, Дэвид широко улыбнулся. „Идиоты“, — вяло прокомментировала про себя Миллс. „Как будто на работе колпаков не хватает…“ Крошка Лукас, улыбаясь, о чём-то расспрашивала Бель, которая с удовольствием давала погладить себя по животу всем желающим. Киллиан в центре гримёрки яростно отплясывал под звуки какого-то джаза, привычно придерживая за талию свою бессменную подружку Нолан, которая заливисто хохотала и пыталась вырваться из его объятий, потому что явно не хотела танцевать. Немного поодаль, ближе к выходу, Сидни что-то шептал на ухо Тине, при этом то хмурясь, то улыбаясь. Реджина догадалась: вероятно, её другу пришла идея насчёт нового номера, и он поспешил поделиться наработками со своей ассистенткой. Браун, чуть нахмурившись от напряжения, серьёзно кивала, иногда вставляя пару фраз в монолог Гласса. В противоположном углу стояла Эмма… Эмма Свон. Так её звали. Голд представил странную блондинку, которая, в прочем, обулась, прежде чем войти в общую гримёрку вместе с Робертом и Бель. С начала импровизированного празднования прошло примерно полчаса; всё это время блондинка стояла в углу, о чём-то крепко задумавшись. Она не пила и не ела, а ещё её плечи мелко подрагивали. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке. „Не любит, когда много народу, “ — догадалась Реджина, после чего язвительно усмехнулась сама себе. С такими страхами, как боязнь большого количества людей, лучше не приходить в цирк. Умение показать себя публике с лучшей стороны — на этом завязывался первоначальный успех. Молоденькая блондинка этого, очевидно, совсем не умела. „Девочка ещё совсем…“ — как-то немного печально подумала Миллс. Ей не было жалко эту Свон, ни капельки; она, напротив, немного раздражала — Реджина не любила, когда привычный уклад её жизни нарушался. А сейчас он, несомненно, делал именно это: новый человек в труппе неизменно менял полярность коллектива, как ни старайся этого предотвратить. Несмотря на своё недовольство, Реджина почувствовала зарождающееся в груди сочувствие: блондинка выглядела такой потерянной и неловкой, что Миллс уже было сделала шаг в её направлении, чтобы завести разговор, как её опередил Дэвид. Мужчина, вдруг подойдя к ней, наклонился, что-то сказав. Спустя секунду Эмма подняла подбородок, и её голубые глаза блеснули в свете ламп. Она что-то ответила Дэвиду. Он сказал ещё что-то, видимо, какую-то глупую клоунскую шутку — он всегда так делал, доставая всех подряд. Реджина нахмурилась, поджав губы, когда увидела, как всего минуту назад испуганное выражение лица блондинки преобразилось до неузнаваемости, подарив миру улыбку. Она засмеялась: заливисто, искренне и немного по-детски. Реджина даже изогнула бровь от удивления: полчаса назад, в холле, где они столкнулись, блондинка не проронила ни слова, хотя Реджина первой завела разговор, что обычно было ей несвойственно. Теперь же эта Свон смеялась над шуткой абсолютно постороннего человека — Дэвида. Бланшар, обрадовавшись, что смог развеселить угрюмого новичка, тут же подхватил её под локоть и повёл в другой конец помещения, чтобы познакомить со своей женой. Реджина скривилась. Ей было не особенно досадно, что она так и не успела поговорить со Свон, поэтому она решила не заострять внимания на странном поведении этой девушки. — Ну и как тебе девочка? — прервал её размышления до боли знакомый голос. Голд, заметив, что Реджина, как обычно, стоит в одиночестве, облокотился на стену рядом с ней. — Не моя — сто процентов, — пожала плечами брюнетка. — С чего такая уверенность? — изогнул бровь Роберт. — Посмотри, — Миллс подбородком указала в направлении блондинки. Эмма, стоя в соседнем углу гримёрки, рассказывала что-то кивающей Мери-Маргарет, которую со спины обнимал Дэвид. — Воркует с нашей сладкой парочкой, — ядовито произнесла Реджина. А затем добавила: — Точно не моя. — А я бы присмотрелся на твоём месте, — порекомендовал Роберт. — Она не так проста, какой кажется на первый взгляд, — он внимательно посмотрел в глаза Реджины. — Ну, это я и без тебя поняла, — фыркнула Миллс, вспоминая, как блондинка зачем-то разулась перед манежем. — Тогда с чего ты вдруг взяла, что она не по твою душу? — ехидно осведомился Голд. — Роб, — брюнетка устало вздохнула, поворачиваясь к мужчине лицом, — я искренне не понимаю, зачем ты делаешь это. Ты хочешь поскорее её кому-то втюхать? В таком случае не думаю, что я подходящая кандидатура. Я не беру кого попало, — подчёркнуто вежливо, но грозно высказалась Миллс. — Я не собираюсь тебе никого „втюхивать“, Реджина, — ответил мужчина, а затем пронзительно посмотрел ей в глаза. Брюнетка стойко выдержала этот безмолвный диалог, а, точнее, сканер: она ненавидела, когда Роберт так смотрел на неё. — Я просто хочу сказать тебе, что мне было сорок, когда я взял тебя в ученицы. Теперь я хочу, чтобы наставником стала ты. — А таком случае, у меня есть ещё примерно пять лет в запасе, — фыркнула Миллс, а затем серьёзно спросила, настаивая на своём вопросе, озвученном раннее: — Зачем тебе это? Голд склонил голову набок, внимательно глядя в её грустные глаза с поволокой цвета молочного шоколада. Он ещё помнил, всё ещё теплил в памяти то время, когда на дне этих невозможных глаз искрились смешинки. — Ты засыхаешь, дорогуша, — тихо, но серьёзно сказал Голд. Реджина зажмурилась, но отвернуться не посмела. Слова Голда, как обычно, ударили в самую суть, словно пощёчина. — Я точно знаю это. Я вижу тебя насквозь, не забывай об этом, — он задумался на мгновение, а затем нехотя продолжил: — У тебя такая тоска в глазах…  — Сильно заметно? — спросила Миллс, приоткрыв один глаз. — Мне – да, остальным — вряд ли, — лаконично пожал плечами Голд. — Я хочу тебя растормошить. Я хочу, чтобы у тебя появился стимул жить. Миллс всё ж таки заставила себя отвернуться от прозорливого Голда, скользнув взглядом в зал. На глаза, как назло, тут же попалась новенькая. — Я понимаю, — после паузы нехотя ответила Редж. — Но она не моя. — Как знаешь, — немного меланхолично пожал плечами Голд. Он отпил из своего бокала, так и оставаясь рядом с ней. Он не хотел оставлять в одиночестве свою бывшую ученицу, хотя бывших учеников, как известно, не бывает. После того, как мистер Голд во всеуслышание представил Эмму „золотой“ труппе, блондинка снова чуть не сделала книксен. Хорошо, что вовремя сумела взять себя в руки, не то эти знаменитые артисты засмеяли бы её с первой же минуты знакомства. Эмма отошла в уголок, пристроившись сбоку. Артисты, многие из которых уже успели принять на грудь, не обратили на неё почти никакого внимания, и это было ей на руку. Эмма краем уха услышала, что своеобразная вечеринка была по поводу того, что мистер Голд женился. И Свон ещё никогда так не была рада, что кто-то связал себя узами брака: сейчас это позволило ей остаться в тени. Блондинка всё ещё отходила от шока. Она всё ещё помнила, как несравненная Королева, Мадам Миллс, окинула её пронзительным взглядом из-под ресниц. Всё тело колотило, будто в лихорадке: что она подумала о ней? .. Ах, ну, конечно, она подумала, что Свон очередная тупоголовая дурочка, решившая, что достойна выступать с ней на одном манеже. Чёрт… А Эмма то, тоже хороша! .. Смотрела на неё во все глаза, не скрываясь, и даже слова вымолвить не сумела… В прочем, это даже хорошо — если бы она открыла свой рот, из него вылетело бы лишь пара несвязных звуков. Она млела только от того, что эта великолепная женщина находилась рядом. Она не могла выразить словами, как уважала её и мечтала быть на неё похожей — зайти в клетку с тиграми! .. Надо же быть на такое способной! .. — Эй, привет, — Эмма опасливо вскинула подбородок, услышав мужской голос прямо над своим ухом. На неё весело смотрели такие же голубые, как и у неё, глаза. — Ты Эмма, верно? Я Дэвид Бланшар. — Я знаю, — тихо пролепетала Свон, во все глаза глядя на великолепного артиста, над которым всего час назад смеялась, словно ошалелая. — О, и я снова вижу это знакомое выражение лица, — фыркнул мужчина, слегка улыбнувшись. — Не бойся, я постараюсь не разрыдаться прямо здесь — ни дай Бог забрызгаю своими слезами твою рубашку, — подмигнул артист. Эмма, будто по щелчку пальцев, вернулась в своё привычное расположение духа. Она несколько минут смотрела в глаза мужчины, а затем вспомнила, как этот мощный парень с широкими плечами всего час назад залил весь манеж „своими“ слезами. Блондинка весело расхохоталась, оценив шутку. После того, как Дэвид всего парой фраз развеял её напряжение, настроение пошло в гору. Он тут же познакомил Эмму со своей женой, милашкой Мери-Маргарет, и Свон была вовлечена в пространственную беседу о цирке и профессии в целом. Также смешливые супруги поделились со Свон несметным количеством разнообразных цирковых баек и смешных случаев, произошедших во время выступлений или же на гастролях. Блондинка слушала, буквально открыв рот и впитывая информацию, как губка, при этом не переставая заливисто смеяться. — Роберт сказал, что ты любишь воздух, — вдруг сказала Мери-Маргарет, миниатюрная брюнетка со стрижкой „под мальчика“. — Ну… — замялась Эмма, тут же покраснев. Она не просто любила воздух, она жила им. Несмотря на то, что она была всего лишь на третьем курсе колледжа, она уже определилась с будущей специализацией и чётко знала, что по окончании академии станет воздушной гимнасткой. По крайней мере, она мечтала об этом. Всю свою жизнь, с самого детства. — Я очень люблю воздух, — тихо сказала она, неуверенно поглядывая на улыбчивых супругов. Дэвид и Мери-Маргарет на протяжении всей беседы не уставали по-дружески подкалывать её, а иногда и похихикивать над явной наивностью новенькой. Очевидно, их забавляло, как Эмма окрашивалась в пунцовый цвет, едва Дэвид начинал над ней подшучивать к явному удовольствию своей жены. Несмотря на то, что Эмма терпеть не могла, когда над ней откровенно издевались или глумились, подколки супруг Бланшар только раззадоривали её. Создавалось потрясающее чувство, что они трое были старыми друзьями, хотя на деле познакомились едва ли полчаса назад. Эмма замерла, снова нечаянно вспомнив одинокую фразу, свысока брошенную Мадам Миллс. Хотела ли она поддержать её шуткой также, как и супруги? .. Да нет, невозможно. Мадам суровая, непреклонная женщина. Как раз таки она сразу поставила Свон на место, указав, что это было крайне неразумно гулять по манежу босиком. Она знала себе цену. И она сразу провела незримую черту, указывающую на то, что с её мнением считаются все. — О, ну, тогда тебе точно нужно к Киллиану, — сказал Дэвид, со спины обнимая жену. Эмма вынырнула из своих размышлений, обращая всё своё внимание на мужчину. — Видишь вон ту девушку? — он подбородком указал в другой конец помещения. — Изобель Френч, я знаю, — кивнула Эмма. — Они выступали дуэтом, я видела на афишах, но на представление, к сожалению, не попала, — блондинка предпочла не уточнять, что страшно хотела посмотреть на выступление этих невероятных артистов, но её стипендия была слишком маленькой. С учётом того, что основную часть денег Эмма тратила на обувь и реквизит для занятий, и на еду то оставалось совсем ничего, не говоря уже о том, чтобы накопить денег на билет в лучший цирк Филадельфии. — Да, — кивнул Дэвид, — она пришла в труппу год назад. Килли стал её наставником, очень её поддерживал. Если бы не он, она бы не добилась таких высот и вряд ли попала бы на афишу, — серьёзно высказался Бланшар. — Дэвид хочет сказать, что если ты действительно хочешь стать профессионалом, тебе нужно пойти в ученицы к Килли, — расшифровала слова мужа Мери-Маргарет. — Что? .. — оторопело выдохнула Эмма. — В ученицы? .. Нет, вы что, он ни за что не возьмёт меня… Кто я такая, чтобы вот так просто… — Ну, скажу сразу, это не „просто“, — сказал Дэвид. — Тебе не хватает уверенности в своих силах, — высказалась Мери-Маргарет. — Нужно быть более настойчивой, Эмма. Артист — это вообще очень зависимая профессия, — пустилась в пространственные размышления брюнетка, — цирковой артист — тем более. Ты никогда не сможешь добиться успеха, если не проявишь выдержку и характер. — И что же, я должна подойти и напроситься к нему? .. — попыталась угадать Эмма. — Как вариант, — пожал плечами Дэвид. — Это не подходит, — тут же замотала головой Свон. — Я так не смогу, вы что… — Не наседай на неё, Дэвид, — с мягким укором сказала Мери-Маргарет, через плечо подарив мужу поцелуй в щёку. — Эмма всего пару часов здесь; не думаю, что у неё хватит нервов на то, чтобы пообщаться с нашим заводилой-Килли… — Тогда… — Дэвид многозначительно посмотрел на жену. — Крошка Руби, — сказала Мери-Маргарет, и супруги обменялись понимающими улыбками. Эти двое, как уже успела заметить Эмма, вообще были созданы друг для друга: они понимали друг друга с полуслова. — Руби Лукас? — спросила Свон. — Дрессировщица собак? Нет, — помотала головой она. – Нет, ребята, точно вам говорю: я, разумеется, люблю животных, но я вряд ли хороша в этом… — Ах, не волнуйся, — отмахнулась Мери-Маргарет, оглядываясь по сторонам в поисках своей подруги. Заметив Руби в другом конце гримёрки вместе с Бель, она громко позвала: — Крошка! .. Руби Лукас, брюнетка с раскосыми зелёными глазами, обернулась на звук, ярко улыбнувшись. Она буквально подлетела к ним, словно бабочка, с полупустым бокалом вина. — Почему крошка? .. — несмело спросила Эмма, надеясь, что успеет получить ответ на свой вопрос раньше, чем его услышит Руби. Её желаниям, увы, не суждено было сбыться: брюнетка услышала. — Потому что Кэссиди — тот ещё мерзавец, — широко улыбнулась она, посмотрев на Эмму. — Он многим даёт клички. Так вот, ты можешь себе представить: меня называют Крошкой Лукас лишь потому, что я самая молодая из „золотых“! Да это же, блин, самое скучное прозвище, которое только можно придумать! — показательно яростно воскликнула Руби, но Эмма разглядела в зелёных глазах смешинки. — Так что будем знакомы, новенькая. Я Крошка Руби, давай лапу, — не дожидаясь, пока блондинка очухается, Руби проворно схватила её за руку и чуть сжала в знак приветствия. — Эмма, — привычно для сегодняшнего вечера кивнула Свон, слегка улыбнувшись. Ей нравилась атмосфера, в которой она купалась; нравилось то, что артисты знаменитой „золотой“ труппы вот так запросто общались с ней, как с равной. — Как ты относишься к верным друзьям человека? — сразу спросила Лукас, едва прищурившись. — А ты что, уже мечтаешь прибрать нашу новенькую к рукам? — улыбнулся Дэвид. — Заткнись, Бланшар, — отбила Лукас, не поведя и глазом в его сторону. — Не всем так везёт в жизни, как тебе. У меня вот, например, нет мужа, который бы мог со мной выступать, — Мери-Маргарет тут же показала подруге язык, а затем показательно чмокнула мужа в губы. Дэвид довольно заурчал, отвечая на поцелуй. – Ой, фу, ну, прекратите! — дёрнула плечиком Руби, и Эмма засмеялась, решив, что, если и есть вероятность завести в труппе подругу, то этой роли удостоится, однозначно, именно Лукас. Во-первых, она по возрасту была ближе всех к Эмме, а, во-вторых, её весёлый нрав покорил Свон с первых фраз. — Так как насчёт дрессировки? — снова спросила брюнетка, поворачиваясь к Эмме. — Ну, эм, у меня, конечно, есть опыт, но это точно не моё, — немного виновато пожала плечами Эмма. Руби, казалось, ничуть не расстроилась: она легко улыбнулась, похлопав Свон по плечу. — Ну, зато ты не похожа на всех этих старикашек, — заговорщически подмигнула она, произнеся фразу нарочито громким шёпотом. — Эй! — тут же вскинулся Дэвид. — Я тебя всего на пять лет старше! — А я вообще на три! — тем же тоном поддержала мужа Мери-Маргарет. — Это неважно, — легко отмахнулась Рубс. — Вы старше и вы намного дольше в труппе, чем я, — отбила она. — Мне с вами не тягаться. К тому же, ради Бога: вы в браке уже… А сколько? .. — Через три месяца десять лет, — гордо сказала Мери-Маргарет, слегка покачиваясь в объятиях мужа. — Вот именно! — воскликнула Руби. — Ребята, одумайтесь, у вас двое детей! — добавила Лукас почему-то обвиняющим тоном. — Да мне уже приелось слушать ваши вечные препирательства о том, „какого цвета стоит купить комбинезончик Джареду“! — писклявым сопрано передразнила Рубс, и Мери-Маргарет шутливо надулась. – Мне, в конце концов, всего двадцать шесть! Я хочу веселиться и разговаривать о шмотках, дискотеках и мальчиках! Так что не мешайте мне тут заводить новую подружку! — невозмутимо закончила Лукас под аккомпанемент их мягкого смеха Дэвида. Эмма слегка вытаращила глаза от подобного напора Лукас, но широко улыбнулась, едва встретившись с раскосыми зелёными глазами вновь. — Я не против, — мягко сказала она. — Только завтра мой первый день — рано вставать, — чуть виновато пожала плечами она. — Не одной тебе, дорогая, — поддержала Лукас. — Голд совсем озверел: хочет, чтобы мы составили новую программу на сезон всего за три недели! — ошарашенно и возбуждённо высказалась она, слегка понизив голос. — А раньше всегда давал полтора месяца! Так что нас всех ждёт „счастливый месяц безудержного веселья“, — брюнетка пальцами показала кавычки. — Где ты живёшь? — спросила она, панибратски подхватывая несопротивляющуюся Эмму под локоть. — Я тебя подвезу. — О, спасибо! .. — широко улыбнулась Эмма, не зная, как благодарить новоприобретенную приятельницу. — Я живу в общежитии колледжа, это недалеко от… — Знаю, — перебила смешливая брюнетка. — Сама там жила, пока не стала зарабатывать достаточно, чтобы снять квартиру, — понимающе усмехнулась она. – Так, сладкая парочка, мы поехали, — кивнула она супругам, которые, в прочем, почти не обратили на них внимания, поглощённые друг другом. — Сладкая парочка? .. — шёпотом спросила Эмма у Руби. — Ещё одно прозвище Нила, — ухмыльнулась та, а затем вдруг крикнула, стараясь переорать музыку, под которую вовсю уже танцевали Киллиан с Кэтрин и Грэм с Тиной в центре: – Эй, народ! Всем „до завтра“! — До свидания, — почти прошептала Эмма для приличия. Их проводили нестройным хором прощальных слов. Артисты продолжали веселиться, и Свон улыбнулась, услышав, как завизжала Кэтрин, которую Киллиан подхватил на руки. Уже на выходе из гримёрки она краем глаза заметила Мадам Миллс в компании мистера Голда. Эмма, не желая вновь замёрзнуть заживо от её взгляда, опустила глаза в пол, проходя мимо. Доехав вместе с Лукас на подержанном фольцвагене грязно-зелёного оттенка до общежития, Эмма не могла нарадоваться, что труппа, вопреки её ожиданиям, встретила её более чем доброжелательно. Она весело подпевала Руби под „топ-20“, звучащий из старой магнитолы, и чувствовала себя абсолютно счастливой. Завтра начнётся её новая, абсолютно неизведанная жизнь, и всё вокруг изменится, заиграв новыми красками… — Эй, Эмма, — позвала Лукас, когда они уже попрощались, и Свон собиралась выйти из машины, чтобы успеть попасть в свою комнату до комендантского часа. — Слушай, я закончила колледж всего четыре года назад. Я родом из Нью-Джерси, так что жила в общежитии, и воспоминания о стипендии всё ещё свежи, — серьёзно сказала Лукас. — Так что, если тебе нужны будут деньги взаймы или просто помощь, чтобы удержаться в нашем довольно непростом коллективе, не стесняйся. Ты можешь обратиться ко мне, — доверительно сообщила она. Эмма, на мгновение потерявшись в пространстве, смогла быстро взять себя в руки. Она крепко сжала ладонь Лукас напоследок: — Спасибо, Руби, — с благодарностью выдохнула она, улыбнувшись. Пятью минутами позже, когда её белокурая макушка уже скрылась за воротами кампуса, Руби немного печально посмотрела ей вслед. „Зелёная ещё совсем“, — подумала она. «Нужно поговорить с Бланшарами, чтобы прикрыли её, если что. Да и мне хорошо бы не упускать её из виду. А то ведь „золотые“ проглотят её одним махом, не успеешь и опомниться…»