20 метров над уровнем неба

Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни же подобные качества, пока они кому-то нужны, используются до конца, а потом на них просто плюют. © Эрих Мария Ремарк «Три товарища»

Эмма, в нерешительности теребя краешек привычной фланелевой рубашки, подняла руку, собираясь постучать в дверь. Так и не решившись, она опустила руку, слегка потопывая носком кроссовка по полу. На следующий день после знакомства с «золотой» труппой Филадельфии, Свон проснулась в приподнятом настроении духа. Хотя назвать «знакомством» сие мероприятие не поворачивался язык: блондинка не познакомилась и с половиной артистов, хотя внутри страшно мечтала выразить им своё почтение и, наверное, всенепременно в форме воспевания бесконечных дифирамб их таланту. В прочем, Эмма, быстро собравшись и приехав в цирк за пять минут до начала трудового дня, уже заставила себя быть более напористой и уверенной в себе. Она хорошо запомнила вчерашние советы Руби и супруг Бланшар, буквально впитала их в себя. Теперь же блондинка стояла напротив двери личного кабинета мистера Голда, не зная, как правильно обозначить своё появление. Эмме не терпелось окунуться в работу; несмотря на природную скромность, она жаждала проявить себя. Наконец, Свон взяла себя в руки, отвесив себе мысленный подзатыльник. «Первое: будь уверенной и стойкой», — наставляла она себя. «Второе: покажи, на что ты способна. Третье: забудь про книксены, жалкое ты создание», — яростно увещевала она саму себя. Узкая ладошка сжалась в кулачок, трижды стукнув по двери. — Войдите, — раздалось изнутри, и Эмма открыла дверь. Изнутри кабинет мистера Голда не вызвал в Эмме почти никаких эмоций: он был словно две капли воды похож на кабинет мистера Спенсера, в котором Эмма провела немало вечеров за чашкой чая. И всё же блондинка не смогла удержаться от любопытства и окинула взглядом многочисленные грамоты и дипломы с кубками, награды и статуэтки, что в изобилии висели на стенках, стояли на столах и полках, и даже просто на полу. — Мисс Свон? — «поприветствовал» её директор, отрываясь от бумаг. Мужчина сидел за рабочим столом, занимаясь какими-то документами. — Вы что-то хотели? — Да, я… — Эмма замялась, чувствуя, как стыдливая краска вновь заливает её щёки. Она мысленно дала себе пощёчину, стараясь быть уверенной, смелой и настойчивой. Именно такой, какой она видела себя в своих снах. — Здравствуйте, мистер Голд, — твёрдо начала она. — Ну, и Вам не хворать, — ехидно ответил директор, буквально впившись заинтересованным взглядом в робкую студентку. Ему, без сомнения, было интересно, что она за орешек и на что способна. — Я хотела сказать Вам, что готова приступить к работе, — твёрдо выдохнула Эмма, для уверенности выпятив грудь колесом и чуть выдвинув вперёд правую ногу. Конечно, она бы чувствовала себя намного более уверенно, не будь на её ногах дурацких кед, но являться в кабинет начальника босиком было бы верхом бесстыдства и неуважения. — Я рад за Вас, — кивнул Голд. — Приступайте, — спокойно указал он. Эмма опешила, вмиг стушевавшись. Как ответить на это заявление, она не знала. — Что-то ещё, мисс Свон? — сурово изогнул бровь Роберт, хотя внутри вовсю потешался над юной девушкой, словно она была птенцом, выпавшим из гнезда. — Да… — пролепетала Эмма, вопреки своему первоначальному настрою возвращаясь в состояние индифферентности и растекаясь по дорогому паркету вялой лужицей. – Я, если честно, не совсем понимаю, что я должна делать… — Работать, — стальным голосом перебил её мистер Голд. Эмма вздрогнула, подняв свои голубые глаза на мужчину и вмиг испугавшись тона его голоса. — Вы должны работать, мисс Свон, — повторил он. — Трудиться до седьмого пота — это именно то, что должны делать цирковые артисты на своей работе, — Роберт незаинтересованно переложил с места на место пару бумаг на своём столе. - Вы, видимо по счастливой случайности, выиграли право подписать контракт с Цирком братьев Ринглинг, — едко продолжил он. — В нём указано, что Вы обязаны принимать участие минимум в одном номере на каждом представлении, — продолжал Голд тоном сурового начальника, и его слова с громкими щелчками били Эмму по телу, словно хлыст. — Первый концерт, в честь открытия нового сезона, состоится через месяц. Предварительный просмотр — через три недели. Это довольно короткий срок, мисс Свон, поэтому на Вашем месте я бы не стал тратить драгоценное время попусту. — Но ведь я не трачу… — ошарашенно прошептала Эмма, не зная, куда деть руки, ноги, да и вообще всю себя. — Вы находите? .. — издевательски спросил Роберт. — А мне кажется, что именно этим Вы и занимаетесь сейчас, стоя у меня в кабинете и отрывая меня от работы, вместо того, чтобы сгонять с себя три пота в манеже. — Вы не прикрепили меня ни к кому из артистов… — Свон, всё ещё лепеча, в последний раз попыталась оправдать своё поведение. — Что-о-о?! .. — повысил голос Голд, вмиг выходя из себя. Он медленно встал, тяжело опираясь руками на край стола. Эмма в страхе трусливо сделала шаг назад, к двери. — Вы считаете себя достойной быть прикреплённой к кому-то из артистов «золотой» труппы?! Или, может быть, Вы считаете, что, едва Вы появились на горизонте, они наперебой начали просить меня разрешить им быть Вашим наставником?! — гневно вещал Голд, и у Эммы подгибались колени от его властного голоса. — Спешу Вас разочаровать, мисс Свон: вчера Вы не произвели на труппу никакого впечатления; мне не поступило ни одного предложения взять Вас в ученицы, — хлёстко разрушил все надежды блондинки мужчина. — Поэтому Вам, увы, придётся разбираться с этим самостоятельно. Не я принимал Вас на работу и не мне строить Вашу карьеру, — мужчина опустился на стул, едва заметно скривившись: покалеченная нога явно дала о себе знать из-за временного нахождения без опоры в виде неизменной трости. — А сейчас, прошу Вас, покиньте помещение, — не терпящим возражений тоном изрёк он. Свон, от шока не смея даже кивнуть, спиной вперёд пошла к выходу. Эмма, тяжело дыша, смотрела на свои дрожащие пальцы, лежащие на коленях. Девушка сидела на борту манежа в пустом зрительном зале. Истерика и горячие слёзы обиды от слов Голда закончились пару минут назад. Блондинка вытащила край фланелевой рубашки, заправленный в джинсовые шорты, наружу, и аккуратно вытерла красные щёки, мокрые от выплаканных слёз. — К ноге, Кит, к ноге, — раздался весёлый голос со стороны кулис. Эмма, быстро постаравшись утереть кончиком рубашки хотя бы нос, расправила плечи, пытаясь не выставить на всеобщее обозрение миновавшую истерику. Не хватало ещё, чтобы артисты смеялись над ней и показывали пальцем! .. В прочем, пугалась она абсолютно зря: Эмма с облегчением выдохнула, когда из-за кулис показалась Руби. В руке она держала тонкий поводок, на другом конце которого гордо вышагивал небольшой пудель песочного цвета. — Эмма? — немного удивлённо спросила она, увидев Свон. Лукас спустила собаку с поводка, и пудель, приветственно завиляв хвостов, отправился исследовать манеж. — Руби, — тихо проговорила Свон, стараясь, чтобы её голос несильно дрожал от всё ещё подступающих рыданий. — Что ты тут делаешь? .. — Странный вопрос, подруга, — фыркнула Руби, наблюдая за тем, как пудель обнюхивает борт манежа с противоположной дуги. — Сейчас моё время, вообще-то. — О, прости, — вытаращила глаза Свон. — Я не знала… — Ничего страшного, — отмахнулась брюнетка. — Просто иногда заглядывай в расписание, оно висит возле общей, — Лукас, наконец, оторвалась от наблюдения за своим питомцем, убедившись, что пудель чувствует себя вполне комфортно и сбегать совсем не собирается. Брюнетка повернулась к Эмме, подходя ближе. Когда между девушками оказалось около пары-тройки метров, брюнетка испуганно ахнула, тут же бросившись к Эмме: — Ты что это тут, рыдаешь?! Эмма, что произошло?! — Ничего… — прошептала Свон, безуспешно пытаясь опустить голову так низко, как только могла. Лукас тут же плюхнулась на борт манежа рядом и схватилась длинными пальцами за её подбородок. Она запрокинула лицо блондинки вверх, с озабоченным видом разглядывая красные скулы и ещё мокрые ресницы. Грустные голубые глаза блондинки, что ещё вчера вечером сияли, словно звёзды, теперь лишь тускло поблёскивали из-за выплаканных слёз. — Ну и кто этот жестокий человек, который довёл до слёз такую милашку?! — сурово спросила Лукас, грозно нахмурившись. Свон, поникнув плечами, тяжело вздохнула. После разговора с Голдом её всё ещё колотило, словно в лихорадке. — Рассказывай! — потребовала Руби. Эмма, изредка прерываясь на редкие всхлипы, рассказала о случившемся. Руби недовольно хмурилась, сжимала в руках её ладонь, осторожно поглаживала по коленке… К концу рассказа, когда Эмма окончательно расклеилась и уткнулась носом в маечку Руби, Лукас грустно усмехнулась, погладив её по голове: — Да… — многозначительно протянула она. — Не думала я, что Голд у нас такой мерзавец. Обычно его проверки более терпимы… — Проверки?! — вскинулась Эмма, ловя взгляд раскосых глаз подруги. — О чём ты? .. — Он проверял тебя, дорогая, — глядя на Эмму, как на наивного младенца, коим, в прочем, она и была, ответила Лукас. — Роберт вообще горазд на подобные выходки. А тут ты, вся такая молодая и неиспорченная, — Руби шутливо дёрнула блондинку за длинный конский хвостик, в который были собраны волосы девушки. — Он хотел проверить, способна ли ты дать ему достойный отпор. И, как это ни печально, милая, этот экзамен ты завалила, — Лукас виновато прикусила губу. — Чё-ё-ёрт! — провыла Свон, закрывая лицо ладонями. Ну почему она такая дура? .. Ведь можно же было догадаться! .. — Хотя, если честно, в чём-то он прав, — пожала плечами Руби, и Свон вновь вскинула подбородок, посмотрев на неё. — Я имею ввиду, что тебя вряд ли возьмут в ученики. По крайней мере, сейчас, — Лукас сочувствующе потрепала блондинку по плечу. — Что же мне делать? .. — Эмма тяжело задышала, поддаваясь панике. — Я не могу потерять контракт, потому что не выйду в манеж! .. Я не могу упустить эту возможность, Руби! .. — Так, — беспрекословно высказалась Лукас, прерывая уже готовые политься снова слёзы блондинки. — Не истери. Мы что-нибудь придумаем, обещаю… — Может быть, я могу присоединиться к Дэвиду и Мери-Маргарет? — с надеждой спросила Эмма. — Я неплоха в клоунаде, действительно неплоха… — Вряд ли, — тут же отмела этот вариант Рубс. — У них сейчас новая программа, не думаю, что у них есть достаточно времени на тебя, — Лукас раздумывала пару секунд, спустя которые по её лицу расплылась широкая улыбка. — Но у меня есть идея получше… — Какая? — вскинулась Свон. — Ты будешь выступать со мной, — сама себе кивнула брюнетка. — Что?! .. С тобой?! .. Руби, это… Это необязательно, Рубс… У меня не очень с дрессировкой, и я… — залепетала Свон, тяжело дыша. — Стоп, — прервала её брюнетка, вскинув ладонь. – Я, конечно, понимаю, что не имею права брать учеников — я ещё не до такой степени известна и великолепна, как многие другие артисты труппы, — назидательным тоном заявила она. — И я прекрасно понимаю, что карьера дрессировщицы — явно не то, о чём ты мечтаешь, — брюнетка замолчала на секунду, вздыхая. — Но я давно хотела взять партнёршу, а тебе нужно появиться на манеже — мы с тобой просто обязаны выручить друг друга, подружка, — легко улыбнулась она, и Эмма вновь чуть не расплакалась, но теперь уже от счастья. Это было чертовски мило и невероятно по-дружески: Руби обставила всё так, как будто это она нуждалась в Эмме, а не наоборот. Это было, безусловно, поступком порядочного человека, которому не чуждо сострадание. – Ну, так что, принцесса? — слегка улыбнулась она, взяв лицо Эммы в ладони и большими пальцами аккуратно стерев последние слезинки. — Спасибо тебе, Рубс, — выдохнула блондинка. — Я просто не знаю, как тебя благодарить… — Будь партнёршей, о которой только можно мечтать — это будет лучшей благодарностью, — подмигнула она. — Видишь его? — указала она пальчиком на пуделя, который всё ещё слонялся по манежу, заинтересованно тыкаясь мордочкой в красное сукно. — Это Кит. Совсем малыш ещё, его привезли неделю назад. Он, конечно, из династии цирковых собак, но опыта у него почти нет: всего пара выступлений или вроде того, — мягко повествовала брюнетка. — Так что, в каком-то роде, вы с ним коллеги — на открытии сезона он тоже выйдет в этот манеж впервые. Нам с тобой нужно сделать его первое выступление максимально комфортным как для него, так и для нас, — пожала плечами Лукас. – Ну, как идея? — Заманчиво, — тут же ответила Эмма, широко улыбнувшись. В прочем, Руби уловила, что блондинка изо всех сил старалась сделать всё возможное, чтобы ей было комфортно с ней работать. Лукас, к счастью, уже разгадала Эмму: в этом была она вся. Эта молоденькая девушка, казалось, из кожи вон лезла, лишь бы не принести никому лишних хлопот, будто боялась, что за малейший промах её выкинут на улицу. Весьма полезный подход к миру цирка; весьма неправильный подход к миру людей. — Хочешь с ним познакомиться? — спросила брюнетка. — Конечно, — кивнула Свон, наскоро стирая со скул оставшуюся влагу и чуть похлопав себя по щекам, чтобы придти в чувство. — Его зовут Кит, — тихонько напомнила брюнетка. Эмма кивнула, а затем постаралась взять себя в руки. Нужно быть уверенной в себе — главное правило дрессировщика. Все животные особенно остро чувствуют то, что творится в груди; им нельзя давать спуску, будь то тигр или собака. — Эй, Кит, — позвала Эмма уверенным постановочным тоном, вмиг преображаясь из застенчивого подростка в цирковую артистку. Руби сразу изогнула бровь, взглянув на Эмму, как на диво дивное. Пудель, гуляющий по манежу возле кулис, тут же поднял голову, услышав своё имя. — Ко мне! — приказала Свон, и пудель, оттолкнувшись лапами, побежал навстречу. Пёс, немного неловко затормозив за метр до её ног, осторожно принюхался к незнакомому запаху. Он чуть склонил голову набок, видимо, раздумывая. Эмма тут же протянула к нему руку, ласково шепча: — Иди ко мне, хороший мой, — пудель, принюхавшись, подошёл ближе. Спустя секунду, он, к громкому оху удивления Руби, встал на задние лапы, пристраивая передние на коленях блондинки. Пудель приветственно завилял хвостом, когда девушка ласково почесала его за ухом. — Говоришь, у тебя плохо с дрессировкой?! — воскликнула брюнетка. — Да ты, мать твою, прирождённая дрессировщица собак! Эмма заливисто засмеялась, шутливо ткнув Лукас в бок. — Перестань, — скромно заверила она. — Это может сделать любой. — И ничего не любой! — ощерилась Лукас. — Да ты хоть знаешь, какие пудели привередливые?! Надо сильно постараться, чтобы эти малыши тебя слушались! — Лукас, причмокнув языком, с гордостью посмотрела на новоприобретенную партнёршу. — А говорила, что у тебя плохо с дрессировкой… — протянула она. — Колись, подруга, не темни! — Ну, хорошо, — сдалась Свон, сажая пуделя к себе на колени к явному удовольствию последнего. — Я делала это раньше пару раз… — Пару раз?! — пытливо переспросила Лукас. — Ладно-ладно, ты меня раскусила, — засмеялась Эмма, уворачиваясь от пса, который норовил облизать ей лицо. — Я делала это пару десятков раз. — Боже, да ты идеальная партнёрша! — взвизгнула Лукас, вскакивая с места. Кит, увидев, что брюнетка встала, тут же соскочил с коленей Свон и запрыгал вокруг Лукас, которая теперь бегала и прыгала по манежу, как ошалевшая: - О, великий купол! Спасибо-спасибо тебе, что подарил мне в напарницы эту милашку! — вещала она, подпрыгивая. Эмма смеялась, хлопая в ладоши. Через пару минут, когда взрыв экспрессии миновал, Лукас вытащила из набедренной сумочки небольшое устройство и протянула его Эмме. — Знаешь, что это? — Кликер, — понятливо кивнула Свон. — Отлично! — хлопнула в ладоши брюнетка. — Посмотрим, как ты умеешь с ним работать. Кит, ко мне! Эмма встала, торопливо разулась и ступила на красное сукно босиком — так привычнее. Блондинка, собрав волю в кулак, включилась в работу. Две недели пролетели, как один день. Эмма практически безвылазно проводила каждый час своей жизни в Цирке братьев Ринглинг, к вечеру едва способная донести уставшее тело до кровати в общежитии. Благо, Руби всё так же услужливо подвозила её — хотя бы не уходило лишнего времени на ожидание автобуса. Лукас вообще оказалась для блондинки настоящей находкой: Руби с удовольствием учила её всему, что знала сама. Хотя, как заявила Рубс на четвертый день их совместной работы, учить Эмму не было никакого смысла — она хорошо знала азы дрессировки животных, легко находила язык с собаками, а ещё беспрекословно выполняла то, что говорила брюнетка, впитывая все её наставления, словно губка. Короче говоря, Лукас была довольна: последнюю неделю она намеренно оставляла Эмму в окружении своих питомцев в одиночестве — ей было интересно, как она справится сама. И Свон не разочаровала: она отлично справлялась и без её помощи. Самой Эмме нравилось всё, что происходило вокруг. Она, по большому счёту, всегда довольно настороженно относилась к дрессировке: это было не её, точно не её. Но, как говорится, судьба решила иначе, и Свон зареклась во что бы то ни стало доказать Голду в частности и труппе в целом, что достойна находиться здесь. Она упрямо тренировалась, собаки исполняли её команды по мановению руки, а Кит, её «первенец», как окрестила его Лукас, вообще обосновался на её кедах. Он ложился на них животом, словно кошка, и утыкался носом в пятку, стоило блондинке лишь скинуть обувь. Надо сказать, этот жест подстёгивал любопытство Руби: однажды она спросила, зачем Эмма разувается всякий раз, когда приступает к работе. Свон лишь застенчиво пожала плечами, едва покраснев; сказала, что ей так привычнее. Подробнее расспрашивать Эмму Рубс не решалась, потому приняла это за своеобразный ритуал, который, в прочем, вызывал в ней лишь ещё большую симпатию по отношению к новоприобретенной партнёрше. Иногда Эмма, проходя мимо класса «полётов», засматривалась на Киллиана Джонса, который в одиночестве тренировался на подвесных лебёдках. Мужчина был поистине великолепен в своём мастерстве, но Свон не решалась подойти ближе, чтобы познакомиться лично. Эмма вообще довольно спокойно приняла тот факт, что в труппе к ней относились как к безмолвной тени — на неё частенько бросали взгляд лишь первые пару дней. Потом же, когда она часами напролёт пропадала в вольере с Руби, о её существовании, казалось, и вовсе забыли. Супруги Бланшар — вот уж кто поддерживал её, так поддерживал! .. В прошлое воскресение Эмма даже сходила вместе с ними, их детьми и, конечно, Руби, в парк аттракционов за компанию. Такой же кареглазый, как и Мери-Маргарет, Майки отнёсся к ней без особого интереса, больше уделяя внимание всевозможным батутам и каруселям; младший сын Бланшаров, Джаред, такой же синеокий и светленький, как и Дэвид с Эммой, полюбил её всем сердцем. Двухлетний малыш в джинсовом комбинезончике буквально не слезал с её рук, накрепко запутавшись маленькими ладошками в её роскошных белокурых локонах. Он заливисто смеялся, когда Эмма щекотала его по лицу кончиками своих волос, а когда пришло время прощаться, расплакался, устроив родителям настоящую истерику. О Мадам Миллс Эмма вспоминала крайне редко. Свон догадалась: женщина почти не выходила из вольера с тиграми, а он находился в отдельной отгороженной части цирка, поэтому они почти не пересекались. Эмма видела Мадам пару раз лишь издали: поздно вечером, когда она выходила из цирка и снимала с сигнализации свой белый лексус. В прочем, Свон была рада и этому факту: Мадам вызывала у неё стойкое ощущение своего полного ничтожества. А Эмма, надо сказать, целых две недели упорно старалась приобрести уверенность в себе.