20 метров над уровнем неба

Странно, как много можно знать о человеке и в то же время не знать ничего. И надеяться, что когда-нибудь доберешься до сути. © Л. Оливер «Прежде, чем я упаду»

Эмма, не разбирая дороги, буквально летела по кулисам Цирка братьев Ринглинг со скоростью ветра. Глаза застилали горячие слёзы, сердце разрывалось от обиды и унижения… Блондинка ворвалась в женскую уборную, тут же облокачиваясь на раковину ладонями. Она судорожно начала хватать бумажные салфетки, висящие над умывальником, вытирая глаза и красный нос. Он в бешеном приступе истерики подставляла салфетки под поток нескончаемых слёз, едва сдерживая громкие всхлипы, давясь рвущим лёгкие тяжёлым дыханием. Она снова сделала это. Она добила её, при всех добила. «Так тебе, бедовая девчонка, получай! .. Думала, она станет по-другому относиться к тебе после первого же выступления? .. Вот тебе — знай своё место! ..» Пальцы на её руках мелко потряхивало, тело колотило в истерике и подступающей панике. Эмма, отпустив себя, с глухим стоном скатилась по кафельной стене на пол, подтягивая под себя колени. Привычно скинула с ног уже порядком надоевшие кеды, чувствуя под своими пятками ледяной кафель, от которого сводило пальцы ног. Оливер! Как он мог? Зачем? Зачем он вообще заварил всю эту кашу! Ведь только всё наладилось, только пошло в гору; теперь звёзды арены будут относиться к ней отвратительно. Оно и понятно: кто захочет общаться с молоденькой и явно «блатной» студенткой, имеющей такого высокопоставленного защитника? Кому это надо? А Мадам? О, эта Мадам! .. Она вновь опустила её, беспощадно растоптала. Эмма вдруг осознала: ничего не изменилось. Как это было наивно с её стороны: думать, что Мадам изменила к ней своё отношение; думать, что Мадам желает ей успеха… Но ведь её голос тогда, перед самым выходом на манеж, был таким… Ласковым? Заботливым? Чушь! .. Она всё та же железная леди, властная Королева; никто ей не указ, никто ей не судья. Она просто игралась с ней, Эммой, как кошка с мышкой; пыталась внушить доверие, возможно, даже поддержку; на деле же в очередной раз убедилась, что Свон, начинающая цирковая артистка, не стоит и цента! .. «И место твоё не здесь! .. Ты должна быть в Техасе, на разбитом асфальте, босиком! .. Зарабатывать гроши, голодая…» Эмма больно вцепилась в свои волосы, начиная раскачиваться из стороны в сторону. Дверь в женскую уборную распахнулась, словно за порогом было настоящее цунами. В прочем, ничего удивительного: так оно и было. В предбанник ворвались Руби и Мери-Маргарет, они, увидев блондинку, сидящую на полу, обе кинулись к ней. — Эмма, не слушай никого, не слушай! .. — Всё в порядке, не волнуйся, это ничего не значит! .. — Я знаю, о чём ты думаешь; поверь, никто не винит тебя! .. — Не обращай внимания на Мадам, она всегда такая! .. Девушки наперебой шептали успокаивающие слова, мягко поглаживая её по плечами. Глаза Эммы всё ещё застилали слёзы нестерпимой обиды, и она буквально пропускала между ушей целые фразы, секунды, минуты… Она очнулась, когда Мери-Маргарет, устав сидеть перед ней на корточках, встала, разминая затёкшие ноги. Руби, словно верный пёс, осталась сидеть рядом, подогнув под себя колени. — Я должна идти, — тихо отозвалась Свон, пытаясь встать. Ноги ослабели от прошедшей истерики и стресса, если не нервного срыва. Голос совсем осип от слёз, в груди начинало противно першить и клокотать. — Мистер Голд… — Роберт уже уехал домой, — отозвалась Мери-Маргарет, снова присаживаясь рядом. — Собрание давно закончилось, Эмма… — А Киллиан вообще устроил Мадам хорошенькую взбучку, если тебе интересно, — осторожно проговорила Руби, мягко поглаживая блондинку по коленке. — Мне всё равно, — нейтрально отозвалась Эмма. — Мери-Маргарет, ты не могла бы одолжить мне свой мобильник? .. — тихо попросила она, стараясь не перенапрягать и так пострадавшие сегодня связки. Бланшар, тут же высунув из кармана джинс сотовый, протянула его Свон. — Только мне нужно в другой штат позвонить, это дорого. Я верну тебе деньги… — Эмма! — гневно прервала её брюнетка, нахмурившись. — О чём ты говоришь?! Ты хочешь позвонить отцу? — догадалась она. — Так звони скорее, чего ты ждёшь! .. Эмма, поднеся дисплей телефона к глазам, несмело набрала знакомый ряд цифр, навсегда запечатлённый в её памяти. — Мистера Реклза, будьте добры, — попросила она, услышав, как на том конце провода взяли трубку после нескольких гудков. — Сейчас мы снова будем красивыми и добрыми, — вещала Руби, уже успевшая вытащить из своей сумочки косметичку и начать вытирать спонжиками и салфетками зарёванные щёки Эммы, пока блондинка ждала ответа. Мери-Маргарет, едва улыбнувшись, начала помогать. Так, в четыре руки, они довольно быстро устранили последствия миновавших слёз, а Эмма всё ещё постукивала кулаком по коленке, мечтая услышать родной голос. Наконец, минут через пять, в трубке раздался громовой бас. Вероятно, говорящий был страшно недоволен, что его оторвали от важных дел. — Кристофер… — просипела Эмма, почувствовав, как сердце забилось быстрее. — Кристофер… Реджина не сомкнула глаз почти ни разу за всю ночь. Робин громко сопел на другой стороне кровати, время от времени закидывая на неё свою тяжёлую руку, а она лежала на спине, слепо таращась в потолок. Как она могла сделать это? .. Она не понимала. Она абсолютно не отдавала себе отчёта в том, как эти дурацкие слова слетели с языка. Она думала об этом, действительно думала там, на манеже, но и подумать не могла, что скажет это вслух. Реджина вертела сложившуюся ситуацию в своей голове и так, и эдак, каждый раз убеждаясь в том, что ей нет оправдания. Её голос сегодня вечером был саркастичным, жёстким, не терпящим возражений. Это был её «рабочий» голос, она пользовалась этими интонациями в вольере тигров, на работе. Но Эмма — не тигр. Кто угодно, но не она. Это хрупкое создание, наивно смотрящее на мир сквозь пелену юношеских надежд, желаний, нескончаемой уверенности, что всё будет хорошо… Как Реджина могла так унизить её? А это было действительно унизительно, она знала об этом. Вопреки своим ожиданиям Эмма спала, как убитая. Она заснула прямо в машине Бланшаров, не помня, как Мери-Маргарет разговаривала по телефону с Руби, обсуждая произошедшее. Она не помнила, как Дэвид, стараясь не шуметь, на руках донёс её до их квартиры в центре, уложил в спальне для гостей. Она не слышала, как ночью плакал двухлетний Джаред, проснувшись от кошмара, как Дэвид успокаивал расшумевшегося сына… Она не помнила, как Мери-Маргарет посреди ночи осторожно приоткрыла дверь в комнату, чтобы убедиться, что Эмма всё ещё спит… Она помнила лишь мелодию. Она помнила звуки, которые с детства успокаивали её, внушая уверенность в завтрашнем дне. Кристофер хорошо знал её. Даже слишком хорошо. Она была его первенцем, любимой девочкой, которую он терпеливо учил всему, что знал сам. Потому, лишь услышав её прерывающиеся всхлипы на том конце провода, он не сказал ни слова, пропадая ещё на пару минут. А потом в мобильнике Мери-Маргарет раздалась мелодия, тихая и льющаяся, словно колыбельная. Эмма догадалась: Кристофер ходил в вагончик, чтобы принести в будку, к стационарному телефону, немого одноногого старика Джека, совсем поседевшего за последние пять лет. И он по привычке причмокнул губами, готовясь исполнить давно позабытую миром грустную мелодию на своей губной гармошке. И Эмма слушала, погружаясь ногами в рыхлый песок техасской пустоши; слушала, ловя ртом горячий ветер равнины. И засыпала, не видя снов от приятной усталости после уличного представления. Она чувствовала крепкие руки Кристофера, обнимающие её рёбра, и сопящую Лору под другим боком. На следующий день она проснулась другим человеком. Наваждение спало, стоило лишь сесть за стол вместе с семейством Бланшаров в полном составе. Она вдруг вспомнила карие глаза с поволокой и саркастичный властный голос, втоптавший её в грязь. И она честно думала об этом, переваривая минувшие события, пока восьмилетний Майки не обрызгал её молоком. Мери-Маргарет засмеялась над её удивлённым видом, пока Эмма старательно стирала капли молока со щёк. Вошедший в кухню Дэвид с Джаредом на руках лишь мягко усмехнулся. Позже двухлетний малыш вскарабкался к ней на колени, показав родителям, что сегодня его кормить будет Эмма. Он дёргал её за волосы, вцепившись пухлыми ладошками в белокурые локоны, пока она кормила его фруктовым пюре и в пол-уха слушала рассказы Майкла о том, как он подрался с одноклассником с соседней парты. И тогда, почувствовав атмосферу любящей семьи Бланшаров, Эмма решила, что забудет о вчерашней ночи, как о страшном сне. Она представит, что сразу после выступления поехала к супругам, чтобы посидеть с их детьми. Представит, что заснула в комнате для гостей лишь потому, что слишком устала резвиться и развлекать простенькими фокусами смешливых мальчишек. В цирке сутра кипела работа. Вечером был ещё один концерт, на следующий день тоже, как, в прочем, и всю неделю. Публика скупала билеты на представления нового сезона пачками, без продыху. Эмма, уже привычно для последнего месяца, вошла в вольер Руби, мягко улыбнувшись при встрече. Реджина, уверенно впечатывая в паркет кулис свои кроссовки, размашистым шагом направлялась в дальнюю часть просторного холла. Она почти не бывала в этой части цирка, но сейчас целенаправленно двигалась в известном направлении. Брюнетка не знала, зачем делает это. В самом деле, зачем? .. Да, она была виновата перед Эммой, но не до такой же степени, чтобы вылезти из кожи вон. В прочем, такого удовольствия достоин увидеть далеко не каждый — Мадам всегда знала себе цену. Несмотря на это в её голове роились кучи мыслей и сомнений, что не стоило делать того, что она собиралась сделать. Эта юная девочка никем не была для неё — это очевидно. Она была просто новенькой, всего лишь новенькой. Но неприступная Мадам Миллс ещё со вчерашнего вечера не находила себе места, беспокоясь. Она не могла понять, почему ей так хочется исправить ситуацию. «Это просто смешно. Нельзя исправить того, что уже случилось», — хмуро подумала брюнетка, слегка скривившись от досады. «Но можно попытаться», — тут же продолжил внутренний голос, у которого явно отсутствовали логика и чувство собственного достоинства. Она вошла в вольер Крошки, окидывая взглядом обстановку. Пара пуделей, Эмма и Руби с короткими указками в центре… Лукас, увидев, кто вошёл в помещение, буквально замерла с раскрытым ртом. Реджина ехидно усмехнулась: ничего удивительного — она никогда не заходила в этот вольер раньше. Эмма, краем глаза заметив странное поведение подруги, обернулась. Светло-голубые глаза затянуло в воронку карей поволоки. «Думала, что я не приду», — слегка кивнула сама себе Реджина, увидев безграничное удивление в глубине голубых глаз. — Я заберу её ненадолго, — тоном, не терпящим возражений, произнесла Миллс ошарашенной Крошке, делая шаг в сторону Эммы. На секунду ей показалось, что Свон чуть отпрыгнула от неё, но наваждение быстро прошло, когда блондинка, опустив на пол указку, смело сделала шаг вперёд. Реджина усмехнулась кончиками губ, разворачиваясь и выходя в холл. Она целенаправленно шла вперёд, к своему вольеру с тиграми, слыша за своей спиной лёгкую поступь босых ног. На протяжении всего пути до клетки они молчали. Реджина думала, с какой стороны удобнее подступиться, а Эмма лишь ломала пальцы, не понимая, что от неё потребовалось самой Мадам. Она всё ещё боялась её решения, неодобрения; на секунду ей даже почудилось, что эта женщина ведёт её на казнь. Такого, конечно, не могло бы случиться при любом раскладе, так что Эмма решила, что, вероятно, они направляются в кабинет мистера Голда. Директор ещё не виделся с Эммой после вчерашнего; очевидно, он хотел высказать ей в лицо всё, что он о ней думает. После вчерашнего заявления Оливера они все теперь считали Эмму «блатной», она была уверенна в этом. Возможно, Мадам Миллс оказалась неподалёку, и Голд попросил её привести Эмму в его кабинет. Но, позвольте, неужели Мадам какая-то девочка на побегушках? .. Все сомнения и размышления Эммы развеялись, едва они вошли в неприметное с виду помещение. Эмма огляделась по сторонам; она никогда раньше не бывала в этой части цирка за прошедший почти месяц, определённо нет. Её внутренности завязались узлом, а к горлу подступил ком, едва он услышала утробное рычание, исходящее из глубины помещения. Там, ограждённые железными прутьями клетки, сидели четыре тигра. Точнее, они не сидели; увидев, что в их обитель вошёл чужак, они сразу подобрались, хищно взирая на гостей, как на лучший обед в своей жизни. Между тиграми также были железные прутья, разделявшие одну большую клетку на четыре, чуть меньшие размером. Это подарило Эмме надежду на то, что, если её собираются съесть, то, по крайней мере, у неё будет хотя бы призрачный шанс сбежать. Реджина, резко обернувшись, подошла вплотную к блондинке, в глазах которой при виде на хищников заплескался неподдельный страх и ужас. Суровая Мадам, находящаяся в такой непосредственной близости, ситуацию не облегчала. — Хочешь войти в клетку? — осторожно спросила Реджина, слегка изогнув бровь. Ей нравилось играть, определённо нравилось играть с этой девушкой. Она вновь почувствовала себя живой за последние несколько лет. — Что?! .. — опешила Эмма, вытаращив глаза. Её взгляд метался по лицу Мадам; она не понимала, что происходит. — Я видела твоё выступление вчера, — вздохнула Миллс, объясняя очевидное. — Мне понравилось, как ты общалась с собаками. Посмотрим, как ты сумеешь сработаться с тиграми. — Нет… — прошептала Свон, делая шаг назад. Реджина, видя, что добыча отступает, сразу сделала шаг вперёд, вновь сокращая расстояние между их лицами до полуметра. Она, пристально глядя в глаза блондинке, протянула руку за её спину, снимая с крючка железную указку.  — Или ты боишься? — едко прищурилась она, слегка склонив голову к плечу. Эмма сглотнула. Что ей делать?! Чёрт возьми, что ей сейчас делать?! Мадам и так считает её той ещё размазнёй, особенно после вчерашнего, это очевидно. Что она задумала? Хочет унизить её ещё сильнее? .. В груди Эммы неожиданно взыграл дух противоборства, глубоко упрятанный за ненадобностью ещё лет десять назад. Она судорожно размышляла о том, что, если откажется, вероятно, будет только хуже: все знают, что мистер Голд и Мадам хорошие друзья. С её лёгкой подачи Эмму вообще могут выгнать из Цирка братьев Ринглинг, и ещё неизвестно, сможет ли Оливер спасти её трусливую задницу в этом случае. Кроме того, Эмме отчаянно хотелось доказать этой женщине, что она способна хоть на что-нибудь, хотя бы на что-нибудь вроде того, чтобы войти в клетку с… Блондинка резко помотала головой, отгоняя от себя страх. Она не боится. Она не будет бояться. Эмма протянула вперёд ладонь. Мадам, не сводившая с неё взгляда, вложила в её руку железную палку. Проводила до крайней клетки, открыла дверь… Эмма, набрав в лёгкие побольше воздуха, шагнула внутрь. Она услышала, как лязгнули железные прутья друг об друга, когда мышеловка захлопнулась. Краем глаза она увидела Мадам, стоящую рядом — разумеется, по технике безопасности она не имела права оставить её с тигром один на один. Полосатый хищник, бродящий по клетке, обернулся в их сторону. Эмма ощутила, как по её спине пробежал противный липкий холодок — тигр напрягся, уловив постороннего. Затем животное, как показалось Эмме, недоверчиво посмотрело на длинную железную палку в её руках. Тигр будто издевался: ну что, поиграем, малышка? .. Свон слегка помотала головой, отгоняя галлюцинации. Это просто животное. Такое же животное, как и пудель Руби, только, очевидно, гораздо большего размера. Но, всё же, это было животное. — Ачи, — хрипловатым шёпотом сообщили ей на ухо, и шею Эммы опалило горячим дыханием брюнетки. Она поняла, что это была подсказка: вероятно, это было имя питомца. Блондинка, вздохнув, не сводила взгляда с тигра. Она старалась смотреть в его переносицу, прямо между глаз, как учил Кристофер. Сглотнула, затем протянула руку к Мадам, стоящей чуть позади. Женщина снова поняла её без слов, находясь в таком же напряжении, что и Эмма; в раскрытую ладонь Свон аккуратно вложили что-то прохладное, влажное. Тигр, почувствовав запах еды, сделал шаг в их сторону. Он почему-то не приближался, вероятно, был хорошо обучен. Эмма, сжав кусок сырого мяса в ладони, твёрдым голосом произнесла: — Ачи! — и бросила подкормку. Хищник словил её своей огромной пастью, на секунду показав миру огромные клыки. Его усы слегка подрагивали, когда он проглотил мясо, а затем облизнулся. Эмма, чувствуя, как сходит с ума от переполняющего её тело липкого страха, стукнула палкой об пол, приказывая: — Место! Реджина вздёрнула бровь, удивляясь выбору первой команды. Всем известно, что львы и тигры — большие кошки. В отличие от собак, многие тигры не могут научиться этой команде всю жизнь. Особенно учитывая, что Миллс работала с самцами — они намного более ленивые, нежели самки. Реджина, слегка прищурившись, решила, что Эмме просто повезло: Ачи был самым молодым из её квартета и наиболее способным. Тигр, недовольно заурчав, осклабился, выставляя напоказ клыки. Он зарычал, на что тут же откликнулся Бикс, сидящий в соседней клетке. — Место! — грозно повторила Эмма, видя, что тигр не собирается выполнять её команду. Реджина, решив помочь, стукнула оземь своей железной палкой. Хищник, переведя свой взгляд на неё, тут же чуть пригнул голову, испугавшись грозной хозяйки. Он, недовольно урча, попятился назад, трусливо поджимая лапы. Уселся в дальнем углу клетки, возле прутьев. Эмма слегка выдохнула, но не потеряла бдительность. В её протянутую ладонь снова опустилось прохладное сырое мясо, и она кинула его тигру, награждая за выполненную команду. — Ещё, — тихо сказала Миллс, и Эмма разобрала в её голосе очередной приказ. Она вдруг почувствовала себя всесильной рядом с ней; она будто знала: если Мадам стоит за её спиной, значит, всё будет хорошо. Эмма, тут же слегка замотав головой, оборвала свои мысли: в диалоге с хищником нельзя допускать подобных вольностей. Всегда есть вероятность, что животное кинется на тебя. Блондинка чуть склонила голову, размышляя над новой командой. Ачи, вероятно, был самым молодым: Эмма успела обратить внимание, что он чуть меньшего размера, нежели другие трое питомцев Мадам. К тому же, она, безусловно, обратила внимание, как животное осклабилось, зарычало, едва она дала команду. Наверное, если бы не Мадам, своевременно вмешавшаяся в происходящее, животное могло запросто броситься на неё, Эмму. Ачи был труслив. Кристофер всегда говорил, что грозно скалящие зубы злые тигры поддаются дрессировке лучше. За показной агрессией скрывается трусливая натура, поведение такого хищника понятно дрессировщику и вполне предсказуемо. Эмма улыбнулась кончиками губ, полная решимости повторить коронный трюк Мадам на арене. — Офф! — скомандовала она, подняв железную указку вверх. Тигр, в мгновение ока изменив свой довольно благодушный настрой, зарычал, резко оказавшись на четырёх лапах. Он оттолкнулся, набирая скорость: ринулся вперёд, чтобы разорвать её на части, отчаянно рыча и уже открывая пасть…