20 метров над уровнем неба

— Прелесть моя… — начал нежно Коровьев. — Я не прелесть, — перебила его гражданка. — О, как это жалко, — разочарованно сказал Коровьев. © М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Со дня похорон отца прошла неделя. Реджина сидела в своей гримёрке рано утром, переодеваясь в рабочую одежду. Она с мягкой улыбкой вспоминала, как всего несколько дней назад её так нежно и ласково одевала Эмма… С матерью она не разговаривала. Первые три дня она судорожно ломала пальцы, ожидая чего угодно: начиная от увольнения Эммы из труппы и заканчивая скандалом от Робина. Когда же, Реджина, наконец, смогла отпустить себя и хотя бы на минуту отойти от мучивших её раздумий, она вдруг поняла, что её мать больше не являлась проблемой, как таковой. Брюнетка ясно дала понять, что не хочет её ни видеть, ни слышать; возможно, только возможно, но Кора, наконец, поняла, что Реджина больше не будет плясать под её дудку… Как ни странно, разрыв любых отношений с матерью практически по ней не ударил. Реджина, конечно, думала над этим, а затем с удивлением обнаружила, что жить стало легче. Будто выбравшись, наконец, из-под неусыпного контроля, у неё упал с плеч тяжкий груз. Тем не менее, брюнетка хмурилась, вспоминая бурную реакцию матери. Боже, как она, несравненная Мадам, могла быть настолько слепа всё это время, начиная с начала нового сезона? .. Абсолютно посторонний человек, видевший Эмму впервые в жизни, отчего-то сразу решил, что они… Нет. Реджина боялась думать об этом даже в своих мыслях. Они не спят вместе и не будут этого делать. Нет-нет. Точно нет. Грусть по поводу ухода из жизни отца мягким пленом окутывала Мадам лишь по ночам. Он снился ей пару раз, но, проснувшись, Реджина не помнила и слова из того, что он говорил. Она помнила лишь краешек его мягкой улыбки и ласковое поглаживание по плечу. И ни слова из его речи, хотя она могла поклясться, что там, в её сне, они о чём-то разговаривали. В труппе всё было как обычно. Роберт предложил ей взять пару недель отпуска, но Реджина отказалась, заверив, что работа — это именно то, что ей сейчас нужно. Разумеется, она немного лукавила: всё, что ей было нужно, это находиться недалеко от Свон. После произошедших пары истерик, брюнетка всерьёз опасалась за своё эмоциональное равновесие. Она прекрасно понимала, что отчего-то Эмма стала для неё катализатором, толчком, после которого сильные эмоции, которые она не могла выплеснуть наружу сама, выходят из неё бурлящим потоком как по волшебству, стоит Свон только взглянуть на неё. И она не собиралась думать об этом, придавать этому хоть какое-то значение. Она решила просто жить; жить так, как всегда хотела. Она решила просто поддаться этому сумбурному южному ветру, имя которому было Эмма Свон, лететь на всех порах, позволяя ей вершить её судьбу. Она впервые в жизни просто хотела покориться обстоятельствам, отпустить себя… — …ты просто, мать твою, сумасшедшая! Мы готовим зимнюю программу, я не позволю тебе сделать этого! .. Ты просто, блин, не понимаешь, во что ввязываешься! Реджина остановилась на полном ходу, услышав гневные крики Киллиана из класса «полётов». Она изумлённо вздёрнула бровь, не понимая, кто умудрился взбесить Джонса до такой степени, что он в ярости буквально рвал и метал паркет под своими ногами. Все в труппе знали, что Килли был самым безобидным парнем и настоящим заводилой, душой компании. Он, конечно, вёл себя довольно развязно, не умел держать язык за зубами, но Реджина могла поклясться, что ещё ни разу в жизни не слышала, чтобы он был настолько в бешенстве. Да уж, чтобы вывести из себя добряка Джонса, нужно было хорошо постараться. — Ты не можешь решать за меня, — тихо ответили ему, и желудок Миллс сжался от того, что она узнала обладательницу голоса. Непреднамеренно шагнув ближе к приоткрытой двери, она увидела сквозь щёль, что Киллиан буквально пыхтит в лицо Эммы, её ангела, в то время как Свон, опустив плечи, туго сцепила пальцы за своей спиной. Несмотря на то, что блондинка не позволяла себе повысить голос на Киллиана, её голос был твёрдым, и Реджина поняла: о чём бы они не спорили, Эмма не собиралась сдаваться просто так. — Не могу, чёрт подери, не могу! — орал Джонс, через силу соглашаясь. — Но имей ввиду: я не позволю тебе и шагу ступить без одобрения Голда, ясно тебе?! И я прямо сейчас пойду и скажу ему, чтобы сам разбирался с тобой! Я не собираюсь нести ответственность за самоуверенную наглую заносчивую выскочку! .. А всё, что произошло дальше, Реджина помнила очень смутно. Вот она стоит в коридоре, бессовестно подслушивая чужой разговор, а в следующую секунду она уже стоит между Эммой и Джонсом, прикрывая блондинку спиной… — Не смей, — прошипела она в лицо брюнета, исходя злобой, каким-то неконтролируемым выбросом энергии, едва сдерживаемым гневом. — Не смей так разговаривать с ней, ясно?! Киллиан, видимо, не ожидая такого поворота, ошарашенно взирал на неприступную холодную Мадам, которая защищала Свон так яростно, словно тигрица своего детёныша. Он сделал шаг назад, но не сдался, громко воскликнув: — Да ты только спроси у неё, что она там себе надумала, Реджина! .. — Мне плевать, — сквозь зубы выплюнула Миллс, нащупывая за своей спиной тело Эммы. В её руку тут же опустилась мягкая тёплая ладошка, и Миллс сжала её, поддерживая. — Мне плевать, что у вас произошло, и почему ты так на это реагируешь. Я просто предупреждаю тебя, Джонс: если ты ещё хоть раз повысишь на неё голос… Киллиан, отступив ещё на шаг, поднял руки в защитном жесте. Он, очевидно, и сам понял, что погорячился в своих высказываниях. Что и говорить: неожиданный выпад Королевы здорово остудил его пыл. — Я иду к Роберту, — спокойно высказался он, через плечо Реджины встречаясь с голубыми глазами Эммы. — Прямо сейчас. Пусть сам с тобой разбирается, я больше не собираюсь это терпеть. Эмма лишь проводила его отчаянным взглядом, пока он не вышел из класса. Как только они остались наедине, Реджина тут же резко обернулась, всё ещё крепко сжимая в руке ладонь Эммы. Она абсолютно машинально схватила её за подбородок свободной рукой и слегка повертела перед собой её лицо, будто действительно думая, что Киллиан мог поднять на неё руку. Убедившись, что никакого физического урона причинено не было, Реджина крепче сжала пальцами подбородок Эммы, теперь заставляя блондинку смотреть точно ей в глаза. — Что произошло? — требовательно спросила она, пытаясь найти ответ в голубизне её глаз. Эмма тяжело вздохнула, но вырваться из стального захвата Мадам не посмела. — Я хочу получить воздух в зимней программе, — честно ответила она. — Я попросила Киллиана помочь мне с этим, но он отчего-то взбесился и сказал, что ничего не выйдет, пока мистер Голд не даст своего разрешения. Реджина сощурилась, будто не доверяя её словам. Она и вправду не доверяла, по крайней мере, не всему, что только что услышала. Если бы всё было действительно так, как сказала Эмма, Джонс ни за что не стал бы реагировать настолько бурно. Но голубые глаза не врали, определённо нет; Эмма смотрела на неё чисто и открыто, как всегда. Реджина слегка погладила линию её подбородка большим пальцем, в который раз убеждаясь, что, похоже, такой искренний человек, как Эмма Свон, просто априори не способен лгать. — Он прав, — легко кивнула она. — Киллиан не имеет права готовить тебя, ведь ты даже не его ученица. Он должен получить письменное разрешение от Роберта, таковы правила. — Я… — Эмма на секунду перевела взгляд за окно, нервно поведя плечами. — Я знаю. Просто я не думала, что этот разговор будет настолько тяжёлым… Для меня, — добавила она чуть тише, и Реджина мягко погладила её щёку, с неохотой убирая руку от её лица. Она должна держать дистанцию, она не забывала об этом ни на минуту. Она должна держать настолько длинную дистанцию, насколько это вообще было возможно при её мыслях и чувствах. — Спасибо, что заступились, — тихо продолжила Эмма, в благодарность сжимая руку Реджины чуть крепче, и на её щеках появился румянец смущения. — Вам не стоило… — Стоило, — категорично перебила её Миллс. — После того, как мы… — она оборвала себя на полуслове, прикусив губу, чтобы не наговорить лишнего. Эмма непонимающе приподняла бровь, ожидая продолжения фразы. — В гримёрке… — тихо продолжила Мадам. — А-а-а, — понятливо кивнула блондинка, а затем взмахнула своими длинными ресницами, поднимая на неё взгляд. — Это ничего не значит. Реджина, вытаращив глаза, выпустила её ладонь из своей руки, отвернувшись, словно от пощёчины. Её сердце с каким-то гулким стуком провалилось в желудок. — Я имею ввиду, что это не должно ничего значить для Вас, — тут же исправилась Эмма, вдруг поняв свою ошибку. Она вновь сократила между ними расстояние, судорожно пытаясь собрать все мысли в одну кучу. — Я лишь хотела сказать, что… Чёрт… Как же это… В общем… Реджина даже изогнула бровь от подобного поворота событий. Свон, очевидно, поняв, что только что снова разрушила тонкую грань взаимопонимания между ними, то краснела, то бледнела, судорожно пытаясь выдавить из себя хоть слово. — Я хочу сказать, что я делала это не для того, чтобы Вы считали, что обязаны мне или защищали меня вот так, — наконец, смогла произнести она, и её взгляд снова стал внимательным и твёрдым, когда она заглянула в карие глаза с поволокой, которые теперь смотрели на неё с опаской. — Я сделала это потому, что мне хотелось помочь Вам, понимаете… Я… Я ни в коем случае не хочу Вас оскорбить своим поведением… — Я понимаю, — вдруг резко прервала её Мадам, и Эмма удивлённо отметила, как оливковая кожа на её щеках слегка покраснела. Мадам Миллс что, только что… покраснела?! .. — Я тоже сделала это сейчас лишь потому, что мне хотелось защитить тебя, — Реджина опустила голову, пытаясь унять бешеное сердцебиение в груди и скрыть хотя бы часть своего смущения. Боже, и когда она успела стать такой размазнёй? .. Когда только она умудрилась вновь превратиться в ту наивную двадцатитрёхлетнюю девчонку? .. Но факт оставался фактом: Эмма Свон, её личный ангел и демон в одном флаконе, пробуждала в ней такие эмоции, о существовании которых она раньше и не подозревала. Реджина судорожно мяла в руках бумажную салфетку, задумчиво кромсая мягкое полотно. Она снова сидела в своей гримёрке, рабочий день давно закончился, а она всё не уходила. Сумбурные размышления о себе и о жизни в целом настигли её также внезапно, будто астероид, вдруг упавший на церковь. Это было неожиданно, непонятно и судьбоносно. Она уже успела переодеться в привычную узкую юбку-карандаш и шёлковую блузку, а вот до сапог руки так и не дошли. Едва её сознание помутилось, являя мысленному взору предмет её тяжких дум, она обессилено опустилась на стул возле трюмо. Реджина не имела ни малейшего понятия, сколько времени она уже сидит вот так, но салфетка в её руках уже давно была беспощадно превращена почти в пыль. Эмма. Эмма Свон. Реджина даже фыркнула от досады: в последние пару месяцев она только и делает, что думает об этой с виду непримечательной девочке. Но как же ей быть? .. Если даже её мать обратила внимание на их переглядки и вообще, где гарантия того, что вскоре этого не заметят артисты труппы? .. Или, что ещё хуже, сама Эмма? .. Как она воспримет? .. Что будет? .. Реджина старалась выпутаться из сложной жизненной ситуации, в которую загнала себя сама. Получалось это с переменным успехом, но брюнетка не отчаивалась. В конечном итоге, взвешивая все «за» и «против», Миллс поняла, что не собирается отпускать от себя блондинку. Быть от неё далеко — это выше её сил. Она просто не выдержит, не сможет; у неё просто не будет стимула каждый день открывать глаза, вставать с кровати… Она не может потерять Эмму. Но она однозначно её потеряет, если о её нежных чувствах догадается хоть кто-нибудь, включая Свон. Тогда любые приятельские отношения между ними вылетят в трубу; Реджина больше не сможет вот так запросто подойти к ней и сказать хоть слово… Так что же ей делать? .. Терпеть? .. Это терпение ей осточертело уже до чёртиков. Она терпела последние десять лет своей жизни. Терпела мужа, вечные упрёки и неодобрительные взгляды матери… Но иного выхода у неё, похоже, не было. Будто издеваясь над бедной потерянной Мадам, в её гримёрку ворвался вихрь, буквально ураган. Реджина не успела и слова сказать, как белокурый тайфун подхватил её за талию и поднял в воздух. Брюнетка, тут же схватившись за плечи внешней силы, лишь взвизгнула, находясь в нескольких дюймах от пола. Эмма Свон, её белокурый ангел, крепко прижимала её к себе за талию, кружа над землёй. При этом она заливисто хохотала и улыбалась, почти подпрыгивая от переполнявшего её экстаза. Реджина с каким-то мстительным удовольствием заглянула в голубые глаза блондинки, находя на дне морской синевы игривые смешинки. Она, вцепившись в плечи Эммы чуть крепче, чтобы не потерять опору, лишь мягко улыбнулась, едва не заплакав. «Что же мы с тобой наделали, ангел мой? .. В какую пропасть ты затягиваешь меня на этот раз? ..» Эмма, наконец, успокоившись, опустила Мадам, а, точнее, посадила туда, откуда взяла. Она без всякой задней мысли тут же плюхнулась на пол у её ног и вытащила из-под стула сапоги Миллс. Схватилась за её щиколотку, затянутую в привычные чулки. Аккуратно надела сапог на одну ногу, а затем, едва касаясь лодыжки, застегнула молнию длинного голенища. — Простите, — выдохнула она, всё ещё улыбаясь. — Вы себе даже представить не можете, что только что произошло! — очумело проговорила она, и Реджина мягко засмеялась, услышав еле сдерживаемое возбуждение блондинки. — Ты радуешься, словно несмышлёный ребёнок в песочнице, — поддразнила она, сама подставляя другую ногу в ладони Эммы. Свон подняла подбородок, игриво подмигнув Мадам. Обула второй сапог на высокой шпильке, застегнула молнию. — Мистер Голд разрешил мне повторно сдать экзамен! — наконец, озвучила она причину своего экстаза и ярко улыбнулась брюнетке, всё ещё сидя на полу в её ногах. — О! — Мадам широко улыбнулась, а затем, зная, что когда-нибудь это точно убьёт её, протянула руку, мягко проведя указательным пальцем по носу её ангела. Эмма, дёрнувшись от щекотки, хихикнула, сморщив нос. – Это, безусловно, оправдывает то, что ты едва не уронила меня, — с ласковым укором поддразнила брюнетка. — Эй, я бы ни за что не уронила Вас, — улыбнулась Эмма. — Простите, — повторно извинилась она, и её щёки едва покраснели от смущения. — Я просто хотела поделиться с Вами своей радостью. — Что ж, у тебя получилось, — подмигнула Миллс, вставая на ноги. Эмма тоже поднялась, нерешительно засунув руки в карманы. Она всё ещё улыбалась, словно сумасшедшая, и Реджина подумала, что блондинка стала выглядеть ещё прекраснее с этим глуповато-счастливым выражением лица. — Я подвезу тебя домой, — улыбнулась Миллс, утверждая, а не спрашивая. Она отчего-то была уверена, что Эмма не откажется. Свон сейчас была настолько счастливой и летящей, что могла согласиться, наверное, на что угодно. И, глядя на неё, Реджина тоже чувствовала себя счастливой. Она не прекращала улыбаться, пока они шли к машине, пока ехали, даже когда прощались возле кампуса… Как она вообще могла быть грустной, если у её ангела, возможно, завтра появятся настоящие крылья? На следующий день Реджина с самого утра была на взводе. Она намеренно не подходила к Эмме, зная, что блондинка без устали тренировалась в классе «полётов» до седьмого пота. И хоть Миллс была уверена, что перед смертью не надышишься, она была рада, что Эмма тренируется не покладая рук. Если она хоть немного знала Свон, а Редж искренне верила, что действительно хорошо знает её, изнурительная тренировка должна успокоить нервы девочки перед экзаменом. Когда Мадам к концу рабочего дня появилась в манеже, все уже были в сборе: «золотая» труппа, Голд, Оливер… Все шумно переговаривались, иногда взрываясь смешками, и Реджина, проходя к своему привычному месту в третьем ряду рядом с Сидни, едва кивнула головой Роберту в знак признательности. На лице директора на секунду отразилось непонимание, а затем его отвлёк разговором Оливер. Мадам Миллс села на своё место так и не узнав, понял ли Роберт, что Реджина благодарила его за то, что он дал её девочке второй шанс. Эмма появилась в манеже спустя несколько минут. Присутствующие сразу замолчали, немного настороженно наблюдая за тем, как босоногая блондинка в чёрных лосинах вышла в центр арены. Реджина удовлетворительно кивнула самой себе, едва увидев, что на лице Свон сверкает широкая улыбка. Эмма была уверена в своих силах. Она была уверена, как никогда. И она уже предвкушала, как впервые опробует полёт под высоким куполом Цирка братьев Ринглинг. Она уже знала, что сейчас осуществится её самая заветная мечта. Блондинка склонилась в низком книксене перед публикой, и Сидни рядом с Реджиной вдруг взорвался в приветственных аплодисментах. Реджина с благодарностью посмотрела на друга, а затем тоже похлопала, поддерживая. Вскоре Эмма была награждена аплодисментами всех присутствующих. Свон, едва вздохнув, вдруг наткнулась взглядом на кого-то и едва уловимо нахмурилась. Реджина, не сводившая своего взгляда с блондинки, тут же посмотрела вниз, выискивая причину перемены её настроения. На первом ряду, чуть ниже, сидел Киллиан. Реджина недоумённо изогнула бровь, удивляясь, что с самого начала этого эксперимента даже не обратила внимания на брюнета. Джонс был непривычно тих и даже замкнут; он сидел на своём месте, сложив руки на груди, и хмуро сверлил Свон взглядом. В Реджине вновь взыграл дух противоборства; она не имела ни малейшего понятия, что Киллиан с Эммой не поделили на этот раз, но готова была рвать и метать за блондинку при любом исходе. — Киллиан, помоги мне, пожалуйста, — тихо попросила Свон, и Реджина поразилась, услышав в её голосе невероятную нежность, ласку даже. Она тут же покраснела, вцепившись в подлокотники кресла обеими руками: что происходит? .. Почему Эмма разговаривает с ним так? .. Неужели она… Влюблена в него?! .. Джонс, медленно встав с кресла, обернулся на Голда. Реджина сделала то же самое, но Роберт, едва изогнув бровь, лишь утвердительно кивнул головой. Миллс занервничала сильнее, когда Киллиан подошел к Эмме и протянул ей лебёдку, спускающуюся из-под купола. Он не задержал на ней и взгляда, отходя к своему месту. Эмма, взявшись за лебёдку, снова нахмурилась, не зная, как изменить мнение брюнета обо всей ситуации в целом. Реджина, нутром почувствовав подвох, запаниковала. — Почему он не помогает ей? — шёпотом спросила она у Сидни. — Он помогает, — едва пожал плечами мулат. Миллс вновь впилась невидящим взором в белокурую макушку. Эмма отошла к краю дуги, утягивая лебёдку за собой. Вздела в неё запястье, едва провела пальцами по креплениям… — С разгона, — громко объявила она, не сводя настороженного взгляда с Джонса. — С разгона, Дэн! — проорал Киллиан человеку в рубке, и Реджина поразилась тому, как опустошённо прозвучал его голос в тишине зрительного зала. Эмма натянула на себя ремешок лебёдки, едва пробуя натяжение и прочность нити. — Что?! Какого черта?! — вдруг забеспокоилась Миллс, вдруг поняв, почему всё вокруг кажется ей таким нереальным и ужасным одновременно. Она повернулась к Сидни, судорожно хватая губами воздух. Она буквально чувствовала, как её сердце медленно останавливается, замирая. — Почему Джонс не закрепил на ней страховку?! — Ну, видимо, она ей не нужна, — легко пожал плечами Гласс, с интересом следя за развитием событий. Реджина, вдруг поняв, по какой причине Джонс так яростно ругал Эмму, едва ли не забилась в судорожном припадке, готовая убить всех и каждого в помещении. Эмма, разогнавшись, разбежалась по кругу, а затем оттолкнулась босыми ступнями от красного сукна манежа. Её хрупкая фигурка, удерживаемая лишь лебёдкой, взмыла в воздух.