20 метров над уровнем неба

У меня не хватит рук, чтобы обнять всех, кто нуждается в утешении. У меня не хватит сил вытащить всех, кто тонет. У меня не хватит жизни, чтобы прожить её так, как я хочу. Делай, что можешь, и будь, что будет. © С. Лукьяненко «Фальшивые зеркала»

Чувство было, надо сказать, омерзительное. С началом нового сезона, стоило только Эмме появится в её грешной жизни, суровая Мадам вообще перестала контролировать себя. Она привыкла, что теперь не понимала ни единой своей эмоции, но то, что происходило с ней сейчас, надо сказать, превосходило всё, что когда-либо случалось с ней за всю её жизнь. Мало того, что Реджина совершенно не представляла, как себя вести теперь, она даже не понимала и сотой доли происходящего. Что она должна сделать сейчас, стоя посреди своей гримёрки, будто громом поражённая?.. Эмма выскочила вся в слезах всего пару минут назад; может, Миллс стоит её догнать?.. Но зачем? Попытаться объяснить всё? Бесполезно. Объяснение ситуации ничего не исправит, и то не факт, что Эмма поймёт её мотивы, которые были более чем странными. Былые отношения не вернёшь — это ясно, как божий день. Лимит её ошибок явно исчерпан, и Реджина абсолютно не представляла, как ей жить теперь. В её жизни больше не было такого человека, как Эмма Свон. Её просто не существовало. Она погибла пару минут назад, громко саданув дверью по косяку. Поздно вечером, еле передвигая ноги, Миллс буквально выползла из своей гримёрки, уже переодевшись в свою одежду. Её день был насыщенным; более чем просто насыщенным. Сначала тяжкий разговор с Робом, затем не менее тяжкая встреча с Эммой, выбившая её из колеи… Она даже не сходила на обед; посвятила себя работе, пока за окном не сгустились сумерки, и цирк не опустел. Робин обрывал мобильник, но Миллс не брала трубку. Зачем, если дома её неизбежно будет ждать тяжкий разговор?.. Целый день брюнетка упорно работала, стараясь избегать мыслей об одной несносной блондинке, что постоянно терзали её голову. Она загоняла свой квартет полосатых почти до изнеможения; к концу дня тигры лишь вяло «огрызались» на её команды: они устали, получив порцию свирепости от хозяйки сполна. Реджина, чуть оступившись, ухватилась за балку строительных лесов за кулисами. В коридорах было едва светло; все артисты уже давно покинули цирк. Миллс, опустив взгляд вниз, на свои ноги, едва скривилась: шпилька её сапога надёжно увязла в выемке паркета, предназначенной для железного ограждения её же номера. Слегка дёрнув ногой, брюнетка попыталась освободиться. Через пару минут тщетных попыток она нервно сдула прядь волос со лба: видимо, сегодня всё было против неё. Мадам утробно заскулила. Ситуация, в которой она оказалась, была патовой, то есть абсолютно неразрешимой. Тонкий каблук сапога надёжно увяз в железной выемке с резьбой, освободиться самостоятельно не представлялось возможным. Было достаточно поздно: служащие цирка давно разошлись по домам. Конечно, где-то внутри находились сторож, завхоз и пара мелких рабочих — кто-то должен был следить за животными по ночам, на всякий случай. Но было очевидно, что на огромных просторах кулис их явно не дозовёшься: вряд ли кто-то услышит её крики о помощи, к тому же, Реджине до зубовного скрежета было противно подумать о том, какие слухи о ней могут поползти среди коллег. Как же так, великая Мадам угодила в такую нелепую ситуацию!.. В прочем, можно было достать из сумочки мобильник и позвонить кому-нибудь, например, Робину. Брюнетка снова нахмурилась: её муж будет несказанно «рад», когда после тяжёлого трудового дня ему придётся поехать в цирк, чтобы освободить свою несуразную жену из плена небольшого углубления в паркете. Также, в принципе, был ещё один выход: можно просто снять сапог. Но тогда ей придётся идти до машины босиком почти по льду; о том, чтобы надеть свои рабочие кроссовки вместе с классической юбкой, не было и речи!.. Миллс вдруг перестала дышать, услышав в глубине кулис торопливые тяжёлые шаги. Она вздёрнула подбородок, вглядываясь в темень коридора и пытаясь разглядеть своего потенциального спасителя. Через пару секунд, когда некто приблизился на пару метров, Реджина распознала в человеческой фигуре нечто странное и даже непонятное: человек тяжёло шагал, слегка согнувшись под тяжестью белого полотна, которое по размерам было просто громадным. Ткань лежала на руках незнакомца огромной кучей, закрывая и ему, и брюнетке обзор. — Прошу прощения, — обозначила своё присутствие Реджина, радуясь, что так кстати наткнулась на служащего цирка. — Вы не могли бы мне помочь? Мужчина, остановившись, сбросил свою ношу прямо на пол, а затем, разогнувшись, ехидно приподнял бровь, узрев положение Мадам. Реджина, узнав своего очевидного спасителя, сначала не поверила своим глазам, а затем громко фыркнула. — Вот уж никогда не думал, что судьба действительно наказывает тех, кто доводит людей до слёз, — нагло протянул нахальный голос, и мужчина, весело фыркнув, широко улыбнулся. — Заткнись, Джонс, — отмахнулась Реджина, слегка улыбаясь. Она была рада, что наткнулась именно на Киллиана: он был настоящим джентльменом по натуре и теперь, обнаружив её, точно не пройдёт мимо, пока не поможет. — Просто помоги мне. Брюнет, хихикая под нос, подошёл к ней вплотную, а затем опустился на колени возле её ног. Аккуратно схватившись на голенище её сапога, он начал манипуляции, пытаясь освободить королевскую ногу от оков. — Тебе крупно повезло, что я шёл из кладовки, — хмыкнул он через пару минут, тяжело дыша. Проклятый каблук никак не вытаскивался, упираясь в резьбу, но упрямый Джонс не оставлял своих попыток. — Ага, — кивнула Реджина, которая просто стояла на месте, придерживаясь железной балки лесов. Она не знала, чем помочь Киллиану, поэтому старалась совершать как можно меньше телодвижений, хотя стоять на высоченных шпильках после тяжёлого трудового дня было непросто. — Ты что здесь забыл так поздно? — Ну, не ты одна работаешь до упора, — пропыхтел мужчина снизу. — Программа через две недели, а ты даёшь гастрольный номер, — отбила Миллс. — У тебя всё готово, и тебе нечего делать здесь после окончания рабочего дня. Джонс, что-то проворчав сквозь зубы, слегка шлёпнул её по коленке, заставляя раздвинуть ноги. Миллс покорно подчинилась. Когда Джонс слегка подлез, в буквальном смысле, под неё, он изменил угол тяги. Дело пошло на лад; пара секунд, и каблук Мадам с лёгким царапающим звуком вышел из лунки. — Набойка там осталась, — хмуро оповестил Киллиан, когда Реджина, оправив юбку, отошла на пару шагов, перешагнув через него. — Проводить тебя до машины? — Дойду, — слегка пожала плечами Реджина, немного раздосадованная тем, что новые сапоги придётся выкинуть: каблук был безнадёжно поцарапан и испорчен. — Спасибо. — Не за что, — легко отозвался Джонс, вставая на ноги. Он обошёл её, наклоняясь, чтобы поднять полотно. Реджина, запахнув на груди полы своего манто, уже было собралась на выход, как поняла одну странную вещь. Она медленно развернулась, стараясь не опираться на каблук пострадавшего сапога: положение было неустойчивым. — Что это? — спросила брюнетка, кивнув на полотно в руках мужчины. — Полотна для воздуха, — хмыкнул Киллиан с неизменной нахальной усмешкой. — Я закончила колледж с отличием, Джонс, — саркастично отбила Реджина. — И я прекрасно знаю, что такое полотна для воздуха и как они выглядят. Я спросила о другом: что это делает у тебя в руках? Ты решил провести ревизию своих сокровищ? — Да куда уж мне, Ваше Величество, — шутливо поклонился Джонс, собирая концы ткани, чтобы они не волочились по полу. — Мы, простые смертные, не настолько богаты, чтобы называть полотна сокровищем… Мужчина, подмигнув ей напоследок, развернулся, направляясь в манеж. Реджина ехидно прищурилась, фыркнув: — Максимальный вес — шестьдесят килограммов! Они просто тебя не выдержат, Джонс! — Это не для меня!.. — раздался глухой голос из-за поворота, в котором секунду назад исчез мужчина. Реджина, слегка улыбнувшись, зашагала по направлению к выходу. Она думала о многом: о том, как бы избежать очередного скандала с мужем; о том, как бы лечь спать пораньше и наконец-то закрыть глаза, проваливаясь в спасительный сон… Стоп. «Как он сказал?.. Это не для меня?.. Или он сказал: это до меня?.. Я не расслышала, чёрт… Нет; он сказал: это не для меня; я слышала, и…» Реджина остановилась на полпути, как вкопанная. Предательская венка судорожно забилась у неё на лбу, и она, вдруг широко распахнув глаза от поразившей её догадки, рванула назад, не разбирая дороги несясь по тёмным коридорам кулис. Когда брюнетка достигла плотной ткани кулисы манежа, она совсем запыхалась от быстрого бега. Она абсолютно не представляла, как умудрилась не переломать себе ноги, несясь в кромешной темноте на пострадавших шпильках. Её сердце гулко билось в груди, разнося по телу мурашки вперемешку с тошнотой и головокружением. Она не верила, отказывалась верить… И рука дрожала, когда она непослушными пальцами слегка отодвинула штору кулис, заглядывая в полностью освещённый манеж… Там, наверху, под самым куполом, на ременной страховке висел Киллиан. Точнее, он не висел, а сидел: страховка располагала к тому, чтобы на ней можно было устроиться, словно на качелях. В руках брюнет держал крупные лоскуты белоснежного полотна: он накрепко завязывал узлы на лебёдках, подцеплял карабины, перематывал ткань, закрепляя её самым надёжным образом. Когда дело было сделано, он обернулся вниз, на манеж. Реджина проследила за его взглядом, замирая на мгновение. Сердце перевернулось в груди, падая куда-то в желудок. На манеже стояла Эмма. Босиком, как всегда. Она, уперев руки в боки, задрала голову вверх, словно действительно могла разглядеть манипуляции Джонса снизу. — Посмотри, как! — крикнул Килли сверху, а затем отпустил край полотна, который до этого держал у себя на коленях. Кусок ткани, красиво взметнувшись в воздухе, размотался, падая в низ. Эмма сделала пару шагов в сторону, спасаясь от шлейфа, но это было необязательно: ткань, размотавшись, закончилась примерно в трёх метрах над манежем. — Плохо! — крикнула Свон, и Реджина задрожала, услышав её голос, будто впервые. За прошедший день она настолько преуспела в том, чтобы выкинуть её из головы, что теперь звук её голоса пробудил в ней странное ощущение наполненности, как будто она очень долго искала что-то и вот, наконец, нашла. — Нужно переделать, Килли! — Слишком высоко?! — проорал Джонс сверху. — Да, нужно ниже! Примерно метр от манежа! — С ума сошла?! — Джонс, резко дёрнувшись вниз, опасно накренился вместе с ремнём, на котором сидел, и Реджина опасливо вздрогнула, больно прикусив губу. — Тебе будет тяжелее! — Я в курсе! — проорала Эмма в ответ. — Просто сделай, как я прошу! Если не получится, переделаешь потом так, как сам захочешь! Джонс, проворчав что-то неразборчивое, принялся развязывать узлы полотна, переделывая работу. Реджина, судорожно дыша, отступила на шаг назад, скрываясь в спасительной темноте кулис. Она почувствовала, как её колени задрожали, а затем понесли её в уже известном направлении вперёд, затем вверх, потом налево, и снова вперёд… Она совсем не думала сейчас о том, что поступок, который она собиралась совершить, может поставить под угрозу её репутацию; она совсем не думала, что Роберт наверняка уже давным давно дома и в кабинете его вообще может не оказаться… Она не думала ни о чём, абсолютно ни о чём. Она просто чувствовала, как дрожала её грудная клетка, как её дыхание вырывается из лёгких крупными клубками боли, как в висках бьёт предательская догадка о том, чем собираются заниматься Эмма и Киллиан там, на манеже… Но дверь оказалась не заперта. А её слёзы отчаяния, так и не пролившись, вдруг превратились в звериный рык боли и гнева. — Что это, чёрт возьми, было?! — проорала она в тишину кабинета своего начальника, громко хлопая дверью. Роберт, раскладывая бумаги по аккуратным стопкам, замер, в шоке уставившись на незваную гостью. Время было уже позднее; он и так засиделся на работе намного дольше положенного. Бель, наверное, извелась уже вся, дожидаясь его дома… — Что случилось?.. — шокировано выдохнул он, наблюдая за метаниями Миллс по кабинету. А посмотреть было на что: ледяная Мадам, женщина с холодным сердцем, в ярости стянула с себя дорогое меховое манто, швыряя его на пол. Непослушными пальцами буквально разорвала блузку, расстегивая пару верхних пуговиц, как будто задыхалась. Затем, нарезая круги подле двери, вцепилась в собственные волосы, руша причёску. Попеременно издавая то сиплые вздохи, то звериные рыки, она не останавливалась ни на секунду, и зловещий цокот её шпилек по паркету больно бил по ушным перепонкам. — Ты позволил ей?!.. — обессилено спросила брюнетка, в пару шагов преодолев расстояние между ними и уперевшись руками в край стола. — Ты позволил ей воздух, Роб?!.. — Кому? — снова не понял Голд, для которого всё происходящее казалось воспалением больной фантазии. Он впервые видел, чтобы его лучшая ученица была в подобном состоянии. — Эмме! — нетерпеливо рыкнула Миллс, и в глазах её появилась пропасть адовой преисподней. Роберт, насторожившись, слегка выдохнул, очевидно признавая, что если Реджина была в таком душевном состоянии, то безопаснее для жизни сначала дать ей то, что она хочет, а уже потом разбираться в том, что её сподвигло на такого рода требования. — Я не мог запретить, — пожал плечами директор. — Ты издеваешься сейчас надо мной?! — снова взвилась Миллс, шипя не хуже, чем заправская гадюка. — Она несовершеннолетняя, Роб, несовершеннолетняя!.. А если что-то пойдёт не так?!.. А если с ней что-нибудь случится?!.. Тебя посадят, Роб, непременно посадят, будь уверен!.. Ты хоть немного думаешь прежде, чем принимать подобные решения?! — рявкнула брюнетка, и Голд, прикрыв глаза, глубоко вздохнул, чтобы не ответить тем же ором. Реджина сейчас находилась явно за пределами своего эмоционального равновесия; если сейчас хоть один из них не будет поддерживать здравый рассудок, они просто поубивают друг друга к чертям собачьим. — Увы, всё законно, — ровно отчеканил он, пытаясь остудить пыл Реджины. — Ты просто, мать твою, конченный эгоист! — Реджина, казалось, совсем не слышала его, снова вцепившись пальцами в свои волосы. — Она упадёт, говорю тебе, она упадёт!.. — Реджина! — вдруг гаркнул Голд, вскакивая с кресла. Он тут же болезненно сморщился, хватаясь за трость, пристроенную у края стола. Тяжело опираясь на литой набалдашник, выпрямился в полный рост. — Успокойся. Глубоко вдохни и выдохни. Миллс, взглянув Роберту в глаза, казалось, только сейчас заметила его присутствие. Она, неверяще глядя на него, глубоко вздохнула, а затем выдохнула, но это действие помогло лишь на пару секунд. Тугой узел опасности в животе продолжал давить, грудная клетка гулко поднималась под шёлком блузки, почти разрывая изящные пуговицы… — Её отец подписал разрешение, — безэмоционально произнёс Роберт, спокойно глядя в её бешеные глаза забитой лани. — Час назад эта бумага оказалась на моём столе, заверенная нотариусом, так что я больше не вижу никаких препятствий тому, чтобы мисс Свон дала воздух в декабрьской программе. Реджина рвано выдохнула с пугающим звуком. Как будто весь воздух, сидевший в её лёгких, вдруг разом покинул тело. — Её отец?.. — тихо переспросила она хрипящим шёпотом. Затем, снова подорвавшись, сделала шаг вперёд, упираясь бёдрами в край широкого стола: — Он живёт в Техасе, она сама мне говорила. У тебя есть его телефон? Ты знаешь, как с ним можно связаться? — быстро спрашивала она, перебирая варианты. В своей голове она уже просчитывала все возможные комбинации своих действий; интересно, как часто в Техас летают самолёты?.. Если она поедет в аэропорт прямо сейчас, и с вылетом не будет проблем, она окажется в Техасе через несколько часов. Будет уговаривать отца Эммы отказаться от этой бумажки, пока у неё не закончатся силы. Ещё несколько часов на перелёт обратно, возможно, она успеет сделать всё за одну ночь, и к утру снова будет в цирке прямо к началу рабочего дня… Или лучше ехать на машине?.. Нет, там же граница, могут возникнуть проблемы, и она потратит ещё больше времени на всё это… — Реджина, Реджи, остановись, — услышала она тихий голос Голда совсем рядом, и непонимающе уставилась на него. Вероятно, она на некоторое время выпала из реальности, ведь даже не заметила, что теперь Роб стоял рядом с ней, успокаивающе сжимая её плечо. Реджина покраснела, когда поняла, что последнюю половину своих размышлений произнесла вслух. — Успокойся, пожалуйста, — тихо попросил Роберт, как-то странно глядя на неё, а затем продолжил: — Зачем ты собралась ехать в Техас? Ты говорила о мистере Реклзе сейчас? — Не имею понятия, о ком ты, — выдохнула Редж, чувствуя, как силы уходят со скоростью геометрической прогрессии. Мерный голос Роба успокаивал её, и она чувствовала, что буквально пара минут, и она обмякнет в его руках от накатившей слабости. — Мистер Реклз — опекун мисс Свон, — тихо произнёс Роберт. — Бывший опекун. Мисс Свон взяла выходной сегодня, вероятно, ездила в службу опеки. Теперь у неё новый приёмный отец. Формально, разумеется, пока она не достигнет совершеннолетия. Голд отпустил Реджину, разворачиваясь к столу. Порылся в стопках бумаг, извлекая документ с круглой печатью. Протянул его Реджине. Его предыдущие слова она услышала, словно сквозь вату в ушах. В висках стучало, и она чувствовала, что колени подгибаются. Дрожащими руками взяла документ, поднесла ближе к глазам. Буквы расплывались, прочесть что-то не предоставлялось возможным… А потом она увидела подпись. Размашистую подпись в нижнем правом углу, и её сердце с глухим стуком разбилось у неё в ногах. «О. Спенсер» — именно это гласили синие буквы, ровной строчкой красуясь в уголке бумажного листа. Реджину затрясло, словно в лихорадке. Она ослабевшими пальцами выпустила документ из рук, передавая его Роберту. Это был конец. Абсолютный и бесповоротный. Она проиграла. Снова. Ей не тягаться с Оливером. Только не с ним. Реджина ничего не имеет против него, он раздавит её, словно надоедливую букашку, если она сунется к нему с просьбой расторгнуть опеку… Стоп. Опеку?.. — Бывший опекун… Мистер Реклз… — ошарашенно повторяла она слова Голда, неверяще глядя ему в глаза. Смысл его слов медленно, но верно, доходил до её мозга. — Мисс Свон — приёмный ребёнок. У неё нет родных родителей, — осторожно подтвердил Роберт её догадки, сочувственно глядя на её внешний вид и эмоциональное состояние. Реджину вмиг пронзило леденящей волной ужаса. Она непреднамеренно раскрыла прошлое своего белокурого маленького ангела, едва дыша. Ей стало плохо, в глазах замелькали чёрные точки. Реджина Миллс, вдруг вздрогнув всем телом, с глухим хрипом осела в кресло, закрыв лицо ладонями.