20 метров над уровнем неба

Ей хотелось известно что, известно с кем. Но «известно кто» не звонил, зато звонил неизвестно кто. © В. Нарбикова «Равновесие света дневных и ночных звёзд»

— Что «ага»? Рождество — семейный праздник! У меня нет семьи, и раньше мы всегда справляли с твоей мамой… — А ещё с отцом, — перебила Миллс, стремясь перевести стрелки. Она надеялась, что упоминание усопшего остудит пыл мужа, но не тут-то было. — Я сейчас не об этом с тобой разговариваю, — металлическим тоном отчеканил Робин. — Твоя мама — член нашей семьи, и я не понимаю, почему она должна справлять Рождество в одиночестве, если это ты с ней поссорилась. — В таком случае, быть может, ты справишь этот праздник с ней, а не со мной? — спокойно изрекла Миллс, не желая вдаваться в подробности того, кто, с кем и по какой причине поссорился. — Потрясающе, — выдохнул Локсли. — Она родила тебя и воспитала, а ты говоришь о ней так, будто это тебя совсем не заботит. Позвони ей и извинись, — нажал Робин. — Хорошо, — легко согласилась Реджина, ничуть не пожалев о том, что нагло солгала мужу в лицо. Робин, в прочем, распознал её ложь на раз-два. — Ладно, я понял, это бессмысленный разговор, — обидчиво выдохнул он, и брюнетка обрадовалась, что ей не пришлось произносить эту фразу самой. Что не говори, а Робин был отличным человеком в этом плане: он всегда делал то, что ей было нужно. Ну, или, может быть, она настолько хорошо изучила его, что предсказывала любой его ход на три шага вперёд. — Я должен сказать тебе кое-что очень важное, — Реджина, ещё не успев передохнуть от упоминания в разговоре Коры, выгнула бровь, стараясь выглядеть действительно заинтересованной. — И-и-и… — Робин изобразил барабанную дробь, трижды стукнув костяшками пальцев по краю стола, — …меня хотят сделать партнёром! — озвучил он, широко улыбнувшись. В глазах его при этом мелькал ажиотаж. — Поздравляю, дорогой, — ярко улыбнулась Реджина, мысленно перебирая в голове должности мужа. Чёрт, если его хотят сделать партнёром, то кем он работал всё это время?!.. — Да! — кулак Локсли взмыл вверх. — Джейкоб сказал, что я заслужил это повышение, и я просто поверить не могу, что он действительно сказал это! — воодушевлённо вещал мужчина. — И, чёрт, Реджина, я так волнуюсь; а что, если у меня не получится? Что, если он передумает? Чёрт, я должен доказать ему, что я действительно достоин… Дальше Реджина не слушала. Она кивала головой, попивая вино, и посылала мужу приободряющие взгляды, в которых он, вероятно, совсем не нуждался: Робин был так увлечён темой своего монолога, что, казалось, смотрел на свою жену, но не видел её. — …и я поеду туда, чтобы реорганизовать производство, знаешь, там всё очень интересно устроено, и штат сотрудников намного крупнее, чем в Филадельфии… — Подожди, куда ты поедешь? — перебила Миллс, спустившись с небес на землю, едва услышала слово «поеду». — В Таллахасси, конечно! Чем ты слушала? Я сказал минуту назад, — нахмурился Локсли, а секунду спустя продолжил: — Не отвлекайся. Так вот, я говорил о том, что там совсем другие люди, и мне нужно будет сразу поставить себя, чтобы они там не думали, что я провинциальный мужик с лопатой… — С каких пор Пенсильвания стала провинцией? — изогнула бровь Миллс, болея за родной штат. — С тех самых, моя дорогая, что во Флориде совсем другие люди и совсем другие деньги, если ты понимаешь, о чём я, — фыркнул Робин и посмотрел на жену так, словно она была несмышленым младенцем. — Там совсем другой размах, простор фантазии, валютные операции, хотя о деньгах я уже говорил… Так вот, я должен закрепиться там, тогда мне дадут должность партнёра на постоянной основе. Я подпишу контракт, и мы будем жить, как люди! — закончил Робин, к концу своей пламенной речи улыбнувшись во все тридцать два. — Подожди, а сейчас мы живём как бомжи? — уточнила Миллс чисто для себя. — Не придирайся к словам, пожалуйста, — резко бросил Локсли. — Только представь, какая у нас будет квартира! И, клянусь, я отдам тебе под гардеробную целую комнату! И мы будем жить в каком-нибудь охренительно отпадном районе недалеко от Майами, до твоих любимых бутиков будет рукой подать… — Стоп, — прервала нескончаемый поток слов Реджина. — Ты хочешь переехать туда? — Мы хотим, — поправил Робин. — Да, если я получу эту должность, а я её получу, мы переедем во Флориду. А до этого мне нужно будет уехать туда в длительную командировку на пару месяцев, чтобы доказать свои возможности, ну, я же уже сказал тебе, чем ты слушала… Реджина, рвано вздохнув, поставила фужер с вином на стол. Ей показалось, что последняя фраза мужа ударила её, словно обухом по голове. Абсолютно ошеломлённая, потеряв способность разговаривать, она во все глаза смотрела на мужа и не понимала, что, чёрт подери, происходит в этом мире. — Дорогая, — вдруг мягко начал Робин, интерпретировав для себя её молчание по-своему. — Послушай, я знаю, что сейчас мы крайне мало видимся, — он накрыл своей широкой ладонью её руку. — У меня работа, у тебя твой вечный цирк, — усмехнулся он собственному неудачному каламбуру. — И нам придётся расстаться ещё ненадолго, чтобы потом переехать в Таллахасси. Когда я получу должность, мы будем вместе почти постоянно, всё время, каждый день, обещаю… Реджина широко распахнула глаза от ужаса подобной перспективы. Она едва могла выносить скандалы мужа утром и вечером; страшно было представить, что от неё останется, если она будет слушать это ещё и днём. — Когда ты уезжаешь? — боясь поверить своему незапланированному отдыху в пару месяцев, спросила она, затаив дыхание. — Через две недели, — мягко улыбнулся Локсли. — Я буду звонить тебе каждый час, обещаю. Реджина между делом кивнула, пропустив его слова мимо ушей. — О, Божечки! Кто это сделал?! — почти завизжала Мери-Маргарет, открыв серебристую упаковку своего рождественского подарка. Миссис Сноу, мать Мери-Маргарет, ближе к двенадцати увела Джареда и Майкла к себе, чтобы дать «молодёжи» всласть повеселиться. Потрясающее жаркое миссис Бланшар было уже отведано, а великолепный кремовый тарт лишился своей лучшей половины. Эмма сидела на диване в гостиной в квартире Бланшаров, потирая живот: она не ожидала, что стряпня брюнетки будет настолько вкусной, что она явно поправилась на пару фунтов. Рядом с ней, пристроив щиколотку на колене, сидел Дэвид; на диванчике напротив — вальяжно развалившаяся Руби и визжащая от шока Мери-Маргарет. — Нет, вы только посмотрите!.. — вещала последняя, выуживая из своего подарка какие-то ярко-красные вещи и швыряя их в Дэвида и Эмму. Свон, на автомате поймав вещь, распознала в подарке прихватки; Дэвид поймал фартук. Блондинка, осознав комизм ситуации, громко рассмеялась вместе с Бланшаром и Рубс: буквально полчаса назад Мери-Маргарет заявила, что к таким подвигам, как покорение кухни, она готова только раз в год — на Рождество. — Да это же просто издевательство с вашей стороны, товарищи! — пискнула миниатюрная брюнетка. — И всё же?.. — приглашающе выгнул бровь Дэвид. — М-м-м, я даже не знаю… — протянула Мери-Маргарет, и в её глазах заблестели искорки веселья. Эмме не составило труда догадаться, что брюнетка уже знала, кто был её тайным Сантой. — Мой муж в курсе, что после такого подарка я бы подала на развод, а Эмма слишком воспитанная, чтобы ткнуть меня носом в то, что я не так уж и люблю делать, — фыркнула Бланшар. — Таким образом, я готова поспорить, что этот издевательский подарок был жестом доброй воли… Руби! — победно изрекла Мери-Маргарет, и Дэвид с Эммой захлопали в ладоши. — Я убью тебя, подруга, — по-доброму сказала брюнетка, чмокая Лукас в щёку. — Люблю! Ты хотела сказать: «люблю»! — отозвалась Крошка. — Итак, я следующий! — улыбнулся Дэвид, подхватывая с журнального столика небольшую серебристую коробочку со своим именем. — Посмотрим… — сощурился он, разрывая обёртку. Эмма, прикусив губу, жадно следила за его выражением лица, молясь всем Богам, чтобы она угадала с цветом. — И это… Галстук! — улыбнулся Дэвид, вытаскивая тёмно-синий предмет мужского туалета. — Да какой красивый! — причмокнул губами он, тут же приложив вещь к груди. — И цвет мой любимый — синий! — Эмма громко выдохнула. — Хм, я даже не знаю… — улыбнулся Бланшар. — Учитывая то, что Мери-Маргарет непременно подарила бы мне носки, а от пошлости подарка Крошки на прошлое Рождество я до сих пор в шоке… Я делаю вывод, что это Эмма! Свон, слегка покраснев под бурные овации брюнеток на соседнем диване, кивнула. — Спасибо, детка, — широко улыбнулся Дэвид, чмокнув Свон в лоб. — Она следующая! — обвиняюще ткнул он пальцем в Руби. — Ох, да ладно вам! — отбила Лукас. — Неужели мои подарки настолько противные, что вы заставите меня открыть свой прямо сейчас?! — Бланшары приветственно загудели. — Эй, вы же клоуны, в конце-то концов! Где ваше чувство юмора?! А ещё вы прекрасно знаете, что я терпеть ненавижу отгадывать, кто из вас стал моим Сантой! Пусть Эмма открывает! — Бланшары загомонили громче. — Так, ладно, чёрт с вами, — наконец, сдалась Крошка. Она подхватила со столика свой подарок, самый маленький по размеру из всех. Быстро сорвала золотую обёртку и вытащила на свет Божий пластиковую карточку вроде тех, которыми обычно расплачиваются в магазинах. — Это ещё что за хрень?.. — очумело переспросила девушка, быстро читая надпись на карточке. Через секунду её глаза расширились от удивления, и она восхищённо выдохнула: — Кто подарил мне подарочную карту в бутик?.. Троица потенциальных Сант молчала. Руби ошарашенно переводила взгляд с Мери-Маргарет на Дэвида, уже вычислив в уме, что подарок был от кого-то из них. Наконец, не выдержав этой пытки, Дэвид сдался: — Делать подарок женщине — самое неблагодарное занятие в мире, — вздохнул он. — Купишь сама то, что захочешь, — улыбнулся он, и Руби посмотрела на него щенячьими глазами, едва не плача от умиления. — С Рождеством, Крошка! — улыбнулся мужчина, раскрывая объятия. После того, как бурные всплески радости и объятия Руби с Дэвидом подошли к концу, Мери-Маргарет мягко улыбнулась, пододвинув последний подарок ближе к Свон: — Теперь Эмма, — тихо сказала она. Блондинка, вытерев вдруг вспотевшие ладошки об джинсы, несмело прикоснулась к белой обёрточной бумаге. Взяв коробочку в руки, она посмотрела на своих друзей, которые так бесшабашно ворвались в её жизнь всего за пару месяцев. Они стали её семьёй, что-то вроде дома вне дома. Это было удивительно и щемяще нежно, поэтому Эмма сжала зубы, чтобы не расплакаться. И пусть в это Рождество она не в Техасе, но Пенсильвания, вроде бы, тоже стала для неё родным местом… Свон, вдруг вспомнив, что играет в тайного Санту впервые, едва не стукнула себя по лбу за то, что не следила за тем, кто и кому сделал рождественский подарок. Она вдруг испугалась назвать неправильное имя, боясь обидеть своего Санту. Дрожащими руками осторожно открыв упаковку, Эмма положила на колени белую коробку. Задержав дыхание, открыла её… Шарф. На дне узкой коробочки лежал аккуратно свёрнутый белоснежный шарф крупной вязки. Свон, благоговейно прикоснувшись к шерсти кончиками пальцев, почти замурлыкала, ощутив бархат вытканной вещицы. Подняв взгляд на друзей, она вынула шарф из коробки, тут же обмотав им шею. И зажмурилась от удовольствия — её страсть к вязаным вещам была ещё с детства, укоренённая заботливой Астрид: женщина, исполняя свой материнский долг, на каждое Рождество дарила ей собственноручно связанные варежки. Сегодняшний подарок стал для неё больше, чем просто галочкой: это было сродни дому, уюту. Рядом с ней не было Астрид, но она всё равно получила на Рождество вещь, связанную с любовью. — Что ты так на меня смотришь? — вдруг выгнула бровь Лукас, и Эмма поняла, что, забывшись, остановила свой взгляд на Крошке. — Если бы я была твоим тайным Сантой, я подарила бы тебе пару упаковок с презервативами, — протянула она, играя бровями, и Бланшары тут же обвиняюще накинулись на неё с двух сторон. — Эй, ну, а что?! — Рубс защищалась, как могла. — В её возрасте только этим и надо заниматься! Эмма густо покраснела, как маков цвет, а затем, рассмеявшись, выдохнула: — Спасибо, Мери-Маргарет, — любовно сказала она, и миссис Бланшар почти прослезилась, сжав её руку через столик. — Так, ну, все получили свои рождественские подарки! — весело подвёл итог Дэвид. — А теперь веселиться, дамы, у нас вся ночь впереди! И начались безудержные танцы, громкая музыка; и Руби выпила слишком много вина, от чего Дэвид громко смеялся над её пьяными пошловатыми шутками; и они танцевали все вместе в центре полутёмной комнаты, громко крича слова каких-то песен, и Эмма была вся красная, и ей было жарко от атмосферы праздника и веселья… И она была счастливой; счастливой, как никогда. — Эмма, — осторожно потянул её за локоть Дэвид, пока уже довольно пьяные Мери-Маргарет и Руби пытались открыть очередную бутылку вина маникюрными ножничками. — Иди сюда. Эмма, наблюдавшая за подругами, громко смеялась их тщетным попыткам: Дэвид вышел покурить на лестничную клетку, и дамочки лишились мужской руки, так что решили открыть бутылку самостоятельно. Едва услышав просьбу Бланшара, Эмма непонимающе взглянула на него, а затем вышла вместе в ним в коридор. — Тебя к телефону, — просто улыбнулся Дэвид, протягивая ей свой мобильник. Эмма некоторое время таращилась на его телефон. Кто мог ей позвонить в такое время?.. Давно перевалило за полночь, а Кристоферу она звонила ещё днём… Блондинка осторожно взяла мобильник Бланшара в руку и поднесла телефон к уху. — Да, — осторожно ответила она. На том конце провода её встретил едва различимый хриплый шёпот, и Эмма вдруг поняла, что, похоже, это действительно будет самое счастливое Рождество в её жизни. Она почти минуту слушала прерывающийся шёпот молча, не переставая глупо улыбаться, как последняя дурочка. Когда голос в трубке затих, она сказала только одной слово: — Иду! — и сбросила вызов. Всучив мобильник в руку Дэвиду, она, вдруг поддавшись порыву, чмокнула его в щёку. Затем, торопливо натягивая кеды, подхватила с крючка свою куртку. Замотала на горле свой подарок — белоснежный шарф, который был всего на пару тонов светлее её волос. Схватила в руки свою бордовую вязаную шапку с помпоном от Астрид, затем торопливо метнулась к зеркалу, проверяя свои глаза на предмет бешенства. — Эй, эй, куда это?! — ошарашенно спросил Дэвид. — Я гулять, — улыбнулась Эмма, застёгивая куртку. — Хм… — Дэвид на мгновение серьёзно посмотрел на неё. Он, безусловно, понял, с кем собралась встретиться Эмма, но комментировать не стал. — Тебя проводить? — участливо спросил он. Свон помотала головой, а затем, задумавшись на секунду, озадаченно прикусила губу. — Дэвид… Ты не мог бы… Ну, никому не рассказывать о том, кто только что звонил на твой мобильник? — просяще спросила она. Бланшар оглянулся на проём в гостиную, где Руби уже сидела на полу с открытой бутылкой вина, в то время, как Мери-Маргарет пыталась вытащить свои маникюрные ножнички из пробки. — Я скажу, что ты ушла рано утром. Они явно не вспомнят, — мягко улыбнулся он, и Эмма подарила ему благодарный взгляд прежде, чем выйти на лестничную клетку. Реджина, едва получив короткий ответ по мобильнику, ринулась в гостиную, торопливо срывая с себя вечернее платье. Робин давно спал в спальне, и Миллс, ожидая, пока муж заснёт, сидела в ванной, нерешительно сжимая в ладонях сотовый. Теперь же, когда её больше ничто не удерживало в четырёх стенах, она едва ли не с корнем вырвала застёжку нового платья, торопливо натягивая джинсы и свитер. Быстро застегнула молнию на сапогах на привычных шпильках, сняла с волос заколку: смоляные пряди рассыпались по плечам. Уже на выходе, накинув на плечи меховое манто, она вдруг остановилась, прикусив губу. Робин уже успел открыть её рождественский подарок и похвалить новые ролексы. Миллс же, оставив подарок мужа на столе, провела время сидя на бортике ванной, и теперь её подарок в зелёной обёрточной бумаге ярким пятном пестрел на столике в гостиной, который она так и не успела убрать. Брюнетка, стараясь не цокать каблуками, чтобы ненароком не разбудить мужа, прошла в гостиную. Быстро сорвала обёрточную бумагу и открыла коробку. Она торопилась: не потому что ей было любопытно, а лишь для того, чтобы удостовериться в том, что она знает своего мужа от и до. «Цацки», — быстро пронеслось в её голове, а в следующее мгновение она опустила взгляд в коробку. На мягкой подушечке с эмблемой Тиффани лежали длинные серьги с крупными кусками бриллиантов. Миллс, хмыкнув, подумала о том, что в её жизни ничего не меняется до такой степени, что она могла предсказать свои рождественские подарки на десять лет вперёд. Она, схватив дорогое украшение, метко запульнула ювелирку на столик трюмо, поближе к ожерелью, подаренному на десять лет брака и браслету на прошлый день рождения. Эмма, едва увидев припаркованный на обочине лексус, рванула быстрее, придерживая варежкой шапку на голове. Притормозила возле знакомого силуэта в меховом манто и уже было ринулась в объятия, как вспомнила, что они обе были на улице, как на ладони. — Привет, — воровато оглянувшись по сторонам, выдохнула она, успокаивая своё сердце от бега: они договорились встретиться в нескольких кварталах от квартиры супруг Бланшар. — Привет, — ярко улыбнулась Миллс, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — И прекрати, Свон: сегодня рождественская ночь, все нормальные люди давно спят, — закатила глаза она. — Подойди ближе и обними меня — у меня был отвратительный вечер. Свон, облегчённо рассмеявшись, подошла ближе, обнимая Реджину за талию, закованную в меховое манто. Мягко поцеловала в щёку, коснувшись кончиком носа холодной скулы. — Замёрзла? — спросила она, улыбаясь. — Я всегда мёрзну, — забавно сморщила нос Реджина, едва покачиваясь в объятиях блондинки. — Садись в машину. — Что? Зачем? — изогнула бровь Эмма. — Поедем куда-нибудь, — пожала плечами брюнетка. — Посидим в какой-нибудь кофейне или в ресторане. Неважно, — она широко улыбалась, вдруг осознавая, что её рождественское желание всё же сбылось: она увидела своего ангела. — Да ну, — сморщила нос Эмма. — Давай лучше погуляем. — Где? — оторопело спросила Реджина. Она явно не ожидала такого поворота событий. — Здесь? — Можно и здесь. Неважно, — сказала Свон с той же интонацией, что и Миллс чуть ранее. — Эмма, ты с ума сошла? — усмехнулась брюнетка. — Холодно же на улице!.. — Да ладно тебе, — блондинка пихнула её плечом, разрывая их объятия для того, чтобы взять Реджину за руку и потянуть её на себя, отрывая от лакированного бока автомобиля. — Сегодня же рождественская ночь! Почувствуй только, как свободно дышится! Брюнетка, всё ещё не веря, что действительно собирается это сделать, предприняла последнюю попытку: — Свон, не издевайся надо мной. Я не гуляла просто так года два, — предупреждающе фыркнула она. — Прекрасный повод начать! — отбила Эмма, настойчиво утягивая женщину на тротуар. — Если я замёрзну… — угрожающе начала Реджина, всё же делая пару шагов, ведомая рукой Свон. — …то я тебя согрею! — договорила за неё Эмма, рассмеявшись.