20 метров над уровнем неба

Раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно. © А. Камю «Чума»

Короткие пара недель зимнего отпуска пролетели, словно их и не бывало. Январь уже подбирался к своей внушительной середине, за плечами остался Новый год. Реджина, изредка порыкивая от натуги, стояла на коленях в гостиной. Укладывая вещи мужа в чемодан, она изо всех сил старалась примять несметное количество рубашек и пиджаков руками — тщетно; вещей было слишком много для небольшого чемодана. Миллс, в прочем, этот факт ничуть не огорчил: она была уверена, что муж купит всё необходимое в аэропорте или по прибытию во Флориду. Две недели своих «зимних каникул» она провела как на иголках. После потрясающей рождественской ночи было нестерпимо тяжело вновь окунаться в домашнюю рутину, но Миллс стойко терпела, хотя иногда по ночам ей казалось, что она готова была волосы на себе рвать от ужаса. Робин, будто назло, не расставался с ней все десять дней к ряду. Отпросился с работы, и они каждый день путешествовали по городу, будто прощаясь с чем-то. Локсли настойчиво водил свою жену по самым дорогим и шикарным ресторанам, одаривал подарками, словно кислородом, а ещё был непозволительно нежным и даже слащавым: Реджине на секунду показалось, что она вернулась в первые полгода их совместной жизни. Разумеется, понять поведение мужа было несложно: Локсли, очевидно, чувствовал себя невероятно виноватым, что оставляет жену на такой большой срок. В прочем, в его поведении был и скрытый мотив, как поняла Миллс через пару дней своеобразного «ухаживания»: их супружеская близость стала намного более регулярной, чему она была невероятно «рада», разумеется. Брюнетка молча выдерживала мокрые поцелуи и свирепые губы, что без предупреждения вторгались в её рот; она едва слышно дышала, подолгу лёжа на спине: липкое семя мужчины текло по её ногам, а его рука, придавливающая её грудь сверху, не позволяла вырваться незамеченной в душ. И всё же, Мадам не позволила себе расслабиться ни на грамм: она стойко выносила все виражи судьбы ради одного — она знала, что едва Робин уедет, она броситься в спасительные объятия своего ангела. В первые дни она чувствовала себя настоящей распутной девкой: она уже жила на два дома, на двух человек; одному дарила тело, другой — сердце и душу. Во всяком случае, чуть позже отодвинув подальше моральную сторону вопроса, Миллс поняла, что не могла думать о себе: все её мысли занимала Эмма. Они не виделись все зимние праздники, а, так как у блондинки не было мобильника, Реджина почти сгорала от нетерпения, не слыша её голоса уже больше десяти дней. Она закрывала глаза, засыпая с мыслью, что осталось совсем немного; только бы вытерпеть этот день, продержаться одну ночь… И вот, этот день настал. Миллс пообещала себе, что обведёт его красным маркером в календаре. — Я буду очень по тебе скучать, — жарко прошептал ей Робин с утра в понедельник, когда они стояли у терминала в аэропорту. Миллс сдавленно кивнула, меланхолично позволяя мужу сжать огромными ладонями свою задницу. — Я буду звонить каждый день, обещаю, — выдохнул Локсли, напоследок чмокнув её в щеку. Реджина неестественно растянула губы в улыбке, отстраняясь. Она дрожала, ей было холодно, несмотря на то, что в зале ожидания было тепло, а она стояла в меховом манто. Она сгорала в нетерпении, когда же, наконец, этот чёртов самолёт взлетит, унося на своём крыле её мужа. Она сгорала от нетерпения скорее увидеть Эмму, обнять её… — Дрожишь вся, — прокомментировал Робин, взяв в свои ладони её руку, облачённую в кожаную перчатку. — Переживаешь, милая? Не расстраивайся, оглянуться не успеешь, как я уже буду здесь. — Да, — прошептала Миллс, настороженно оглядываясь по сторонам и постукивая шпилькой по мраморному полу. — Позвони, как приземлишься, — попросила она. — Обязательно. Час спустя она стояла на парковке перед зданием аэропорта и, запрокинув голову, смотрела вверх. Там, рассекая серое небо с пушистыми облаками и мелкими снежинками, летел самолёт. Миллс, вдруг почувствовав, что тревога, сковывающая её сердце на протяжении всего отпуска, вдруг отступила, широко улыбнулась. Она тихонько рассмеялась самой себе от облегчения, когда села в машину. — Киллиан! Брюнет обернулся в сторону курилки, и, едва увидев, кто его зовёт, остановился. Мужчина неторопливо подошёл к директору. Голд, одиноко покуривая в обеденный перерыв, стоял в неприметном углу кулис, опираясь на неизменную трость. Он приглашающе вытащил пачку сигарет, едва Джонс подошёл ближе. — Покуришь со мной? — Не курю, ты же знаешь, — улыбнулся мужчина. — Тогда просто постой рядом. Есть разговор, — вздохнул Роберт. Киллиан, привалившись плечом к стене, послушно остался стоять рядом. Между ними повисло глубокое молчание, прерываемое лишь шумным дыханием Голда, выпускающим колечки дыма изо рта. Джонс, на мгновение насторожившийся, каковой будет тема разговора, всё же смог взять себя в руки: если бы директор хотел поговорить о чём-то действительно серьёзном, он бы вызвал его на ковёр в свой кабинет, а не обсуждал бы что-то важное в коридоре кулис у всех на виду. — Как тренировки? — нейтрально поинтересовался Роберт, проверяя почву. — Как всегда, стабильно, — улыбнулся Джонс, не заметив подвоха. Роберт хмыкнул: да уж, ощериваться и сразу спрашивать, к чему он задаёт подобные вопросы, могла только Реджина — она единственная из труппы была достаточно умна и прозорлива, чтобы сразу разгадывать хитросплетения его интриг. — Как там Эмма? — вновь спросил Голд, всё ближе подбираясь к волнующей его теме. Джонс на мгновение задумался, видимо, не ожидая подобного поворота разговора. — Нормально, — чуть погодя ответил он. — Она хорошо справляется с нагрузками? — Да, девочка весьма талантлива, вне всяких сомнений, — кивнул Килли. — Конечно, немного чересчур эмоциональна и наивна в силу своего возраста, но пока это никак не мешает её развитию. Голд глубокомысленно кивнул, переваривая информацию. — Ты ещё не надумал насчёт ученичества? — осторожно спросил он. — О, боюсь, в ближайшие лет пять это мне не светит, — фыркнул Джонс. — Ты же знаешь, Бель такая одна — я, как её увидел, сразу понял, что она идеальная партнёрша. Роберт снова кивнул, глубоко затягиваясь. — И всё же, — нажал директор, — тебе не кажется, что Эмма достойна хотя бы того, чтобы ты дал ей шанс? — А я, по-твоему, не даю его? — удивлённо распахнул глаза брюнет. — Она тренируется со мной больше двух месяцев — это разве не шанс, как считаешь?! — Я говорил о реальном шансе, — усмехнулся Роберт, ободряюще похлопав юношу по плечу, чтобы предотвратить его бурные всплески экспрессии. — Ты не хотел бы поработать с ней в паре? Джонс, на мгновение опешив, задумался. Эмма была отличной девушкой, на его взгляд; несомненно талантливой, несомненно способной. И всё же, что-то удерживало брюнета от шага, который мог в корне изменить его карьеру. — Не знаю, Роберт, — нахмурился он. — Она, конечно, замечательная, но… — брюнет прищурился, не зная, как выразить свою мысль доступно. — Она немного не такая, как все, понимаешь?.. — Голд, изогнув бровь, пронзительно взглянул в его глаза, побуждая продолжить мысль. — Я имею ввиду, что когда я смотрю, как она работает, мне немного не по себе… Вроде, стандартные элементы, вроде, обычная гимнастика, которой учат в колледже… И всё равно что-то не то. Вот даже как она за лебёдку держится, — Джонс поднял вверх руку, показывая своё наблюдение начальнику, — она руку как-то странно просовывает; вроде и не захват, как будто не всей ладонью держится, а только кончиками пальцев… — Она училась не здесь, — перебил его Голд, понимая, о чём говорит собеседник. — И ты тоже заметил, да?! — радостно согласился Джонс. — А это её соло!.. Я был уверен на предварительном, что ты не пропустишь, она же к чертям собачьим все правила нарушила… — Да, я тоже думал об этом, — согласился Роберт. — Её номер значительно выбился из общей канвы, она выступала не в стиле «золотых». Сразу видно, что это не моя традиционная постановка. — Вот и я об этом! — яростно согласился Киллиан. Между ними вновь повисло молчание. Роберт, докурив, выбросил окурок в урну, и, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, наконец, сказал то, что хотел сказать: — Знаешь, Килли, «золотой» труппе будет пятнадцать лет в следующем году. И, разумеется, моя задача, как постановщика представления, нести стиль нашего исполнения сквозь года — возможно, в скором времени «золотых» вообще не будет существовать, а стиль, в котором мы выступаем, останется, — начал философствовать мужчина. — При этом, каким бы большим не было моё самолюбие, я понимаю, что популярность дела, которое мы все делаем, идёт на спад, — печально выдохнул он. — Мы медленно, но верно идём ко дну: последние два года статистика выкупленных билетов наглядно показывает это. Представь, какого мне: я вырастил этот коллектив, как своё детище, лично отбирал каждого артиста труппы… И тут всё летит на смарку, потому что капризной публике приелись наши номера, наши декорации, наш подход… — Но ведь Миллс… — попытался перебить Джонс, который, распахнув глаза от поворота разговора, был ошарашен внезапным откровением начальника. — Что Миллс? — устало хмыкнул Роберт. — Мы до сих пор держимся на плаву благодаря Реджине — её альтер эго в виде Королевы Мадам собирает толпы поклонников, но, поверь мне: Редж не может вечно стоять за всех. Рано или поздно и она канет в лету, — Голд задумчиво потёр подбородок. — И я, как руководитель, прекрасно понимаю, что нам нужно: свежая кровь, Киллиан. В таких случаях, как у нас, помогает лишь это. Но ты, как и все остальные, прекрасно знаешь, что я… — …против замашек современного цирка. Классика — вот что у всех на виду, — процитировал Джонс, и Голд устало улыбнулся, радуясь, что не все его слова пропускают мимо ушей во время собраний. — Вот именно, — кивнул он. — И тут, представь моё удивление: маленькая девочка, явившаяся незнамо откуда, покорила их всех, — он снизил голос до шёпота, сетуя на себя за то, что не начал эту беседу в своём кабинете — у кулис тоже были уши. — Она покорила публику своим соло на декабрьской, уверяю тебя! — глаза Роберта азартно загорелись, и Джонс в изумлении заметил, как шеф будто помолодел на пару лет. — Ты читал новостные сводки в социальных сетях? — Джонс помотал головой. — Зря, очень советую. Иногда, знаешь ли, сразу замечаешь все свои недостатки, — доверительно сообщил Роберт. — Так вот, публика в восторге! Люди в шоке от того, что Эмма показала в прошлой программе, наша статистика выросла. Пусть всего на четверть процента, но она выросла, Килли! Джонс, не зная, как реагировать на подобного рода заявление, молчал, тупо уставившись на стену. Затем, через пару минут вынырнув из своего панциря, он вдруг яростно заспорил: — Но это же, мать вашу, нечестно! Она нарушила все правила, все устои! Она к чертям разорвала наш стиль, навязала свою программу!.. — Вот именно, — перебил его Роберт. — Я решился дать ей шанс, понимаешь? Я поставил на неё — и не прогадал, — глаза директора горели, и Киллиан на секунду задумался о том, что Голду цены бы не было на поприще азартных игр в казино: он по жизни был тем ещё игроком судеб. — Теперь я хочу проверить ещё более сумасшедшую теорию, — задумчиво продолжил Голд, прикуривая следующую сигарету. — Я хочу, чтобы на февральской премьере ты попробовал поработать с ней в паре. — Что?! — задохнулся Джонс. — Ты шутишь! У нас совершенно разные техники исполнения, не говоря уже о том, что мы не сработаны! А если я буду выполнять поддержку и уроню её, потому что она неправильно зацепится?! Да это же криминал, Роберт!.. — Не надо мне про криминал, — сморщился Роб. — Я живу на этом свете достаточно, чтобы наперёд знать о таких вещах. Я просто предлагаю тебе попробовать. Если не получится, мы ничего не теряем, это всего лишь один номер из программы. Реджина в любом случае выйдет в конце и перекроет любые воспоминания о вас двоих, если всё будет совсем плохо. А если же дело выгорит… Я боюсь представить, какой скачок сделает популярность цирка. — Ну и как ты вообще это себе представляешь? — ошарашенно спросил Джонс. — Я должен просто предложить ей? Хорошо, я согласен. Я предложу, она, естественно, не сможет отказать. Что дальше? — Просто дай ей полный карт-бланш, — подмигнул Голд, выкидывая окурок в урну. — Пусть сама сделает номер; просто исполняй всё, чего она требует. Джонс, на мгновение потерявшись в пространстве от такого прямого приказа начальства, вдруг хмыкнул. Да уж, не думал он, что в свои тридцать с хвостиком, будучи уже состоявшимся воздушным гимнастом, он позволит помыкать собой какой-то там студентке. — Да-а-а, — протянул он, нагло ухмыляясь директору. — Я смотрю, маленькая девочка Эмма не только Мадам приворожила, но и нашего неподкупного директора… — Не приворожила — спасла, — фыркнул Голд, ничуть не обидевшись комментарию артиста. Он и сам заметил, что, после того, как Реджина и Свон стали вроде как подругами, брюнетка стала менее агрессивной и всё чаще в приподнятом расположении духа. Роберт, оттолкнувшись от стены, неторопливо направился в свой кабинет, помогая себе тростью. — Кто знает, может быть, маленькая девочка Эмма спасёт всех нас… — пробормотал он себе под нос, и Киллиан, конечно, не услышал его слов. Эмма, возвращаясь с обеда, весело смеялась над обычной перепалкой своих друзей. Учитывая то, что сегодня на обеде они все решили сходить не в буфет цирка, а в кафешку на другой стороне улицы, препирательство продолжалось уже бесконечное время: с того самого момента, как друзьям выдали счёт. В синем углу ринга были супруги Бланшар, в красном — злющая Крошка Лу. Вышагивая позади гневно шипящей друг на друга троицы, Эмма тихонько посмеивалась, на ходу снимая куртку и вытряхивая из капюшона снежинки, что успели затеряться в одежде, пока она переходила широкий проспект и площадь перед цирком. Между тем перепалка близилась к своему логическому завершению: Руби сдавала позиции, выдыхаясь. Ничего удивительного: Дэвид и Мери-Маргарет зажали её с двух сторон, атакуя одновременно в один голос. Эмма, не успев даже вскрикнуть от испуга, оторопело отшатнулась в сторону, ведомая крепким захватом предплечья. Какой-то шутник, вероятно, совсем не заботящийся о её благе, нетерпеливо схватил её за руку, резко дёрнув в приоткрытую дверь, мимо которой она проходила. В ту же секунду, как Эмма оказалась в помещении, ей не дали шанса даже опомниться и осмотреться: ищущие губы впились в её рот жадным поцелуем. Свон, не успев даже выдохнуть от шока, попыталась отстраниться, как мягкий язык у неё во рту ласково провёл по её нижней губе. Она задохнулась от восторга, ощутив на кончике языка уже ставший привычным вкус диких ягод, а также терпкий аромат духов, в облаке которого она находилась. — Ты сошла с ума!.. — очумело выдохнула блондинка, когда воздух в её лёгких закончился, и ей благосклонно подарили передышку. Женщина, прижимающая её всем телом к двери, лишь согласно заурчала на её высказывание, тут же зацеловывая её шею. — А если бы кто-нибудь увидел!.. — Ну, тогда бы я сказала, что мне срочно нужна твоя помощь, — хрипло ответили ей, и Эмма почувствовала, как Реджина улыбнулась ей в шею. — Я бы даже сказала: жизненно необходима. Свон не успела вдохнуть, как её губы вновь заткнули трепетным поцелуем. Единственное, на что у неё хватало понимания, так это сжать в ладонях плечи брюнетки, пытаясь хоть как-то контролировать необузданный поцелуй — воздух в её лёгких стремительно подходил к концу. Миллс, что-то промычав в её рот, одобрительно улыбнулась сквозь поцелуй, скользя ладонями по её талии. Вжалась своим телом в её грудь ещё сильнее, притягивая ближе, скользнула ладонями ниже, сжимая в руках её задницу. Эмма взвизгнула, разрывая поцелуй от неожиданности, и уставилась в смеющиеся глаза брюнетки. Реджина непонимающе выгнула бровь, восстанавливая рваное дыхание. — Ты никогда не делала так раньше, — осторожно напомнила Свон, всё ещё чувствуя на своей попе горячие ладони. — Я просто очень скучала по тебе, — бархатно рассмеялись ей в ответ, вновь сокращая расстояние между их лицами. — А ты скучала? — срывающимся шёпотом спросила Реджина почти ей в губы, положив ладони на её щёки. — Скучала? Скажи мне… — Я тоже скучала, — послушно отозвалась Эмма, чувствуя, как её горло сжимается от происходящего. Она тонула под волной шока, удивления, страсти и напора, что дарила ей женщина в её руках. Она не знала, что твориться с её собственным телом, по спине давно ходуном бродили мурашки. — Ты в моих перчатках, — наконец, озвучила Свон, сжимая пальцы Мадам в своих ладонях. — Мне приятно. — Ещё бы, — протянула Миллс, соблазнительно улыбнувшись. Она сама уже горела от своей похоти, мечтая лишь об одном: разорвать одежду на блондинке и зацеловать до смерти каждый участок её тела. — И, кстати, если ты помнишь, твой рождественский подарок всё ещё за мной, — протянула она, утягивая за собой Эмму внутрь своей гримёрки, ближе к трюмо. — Ну-у-у, это необязательно, — заныла Свон. — Я же говорила тебе, что не нужно… — Молчать, — строго оборвала её Миллс. — Закрой глаза, — приказала она, роясь в своей сумочке. — Что?! — опешила Эмма. — Ты серьёзно?! Не буду я ничего закрывать!.. Реджина повернулась к ней лицом с умильным выражением, состроив губки бантиком: — Ну, пожалуйста! — когда Свон едко прищурилась, но так и не выполнила её просьбы, брюнетка изогнула брови, удивляясь такому наглому неповиновению. — Ты что, не доверяешь мне? — строго спросила она. Эмма, устало вздохнув, всё же зажмурилась, прокомментировав: — Если ты купила мне мобильник, можешь даже не стараться: я всё равно его не приму… Слова застряли в её горле, когда она почувствовала горячее дыхание на своей шее. Её длинные локоны подхватили нежные руки, ласково убирая копну волос на плечо, чтобы открыть доступ к шее. Эмма, отчего-то вдруг вспомнив то, чем обычно занимаются влюблённые друг в друга люди, задрожала, не поверив: неужели, Реджина решила?.. Вместо этого длинные пальцы женщины, которую она боготворила, коснулись её шеи, зацепляя карабин цепочки на её ключице. «Украшение?..» — удивлённо пронеслось в её голове, а в следующую секунду её рот накрыли в мягком поцелуе горячие губы. — Можешь смотреть, — улыбнулась Миллс, когда Эмма открыла глаза, пьянея от одного нахождения рядом с ней. Свон, потерявшись во времени и пространстве, схватилась пальцами за цепочку, висящую на шее. На ней был кулон. Она, не веря, поднесла его ближе к глазам: в серебристом круге, пылая на свету мелкими камушками, был серебряный лебедь. Эмма, не веря, не осознавая, поднесла миниатюрный кулон ближе к глазам, а затем, рассмотрев и побоявшись оценить стоимость вещицы, сжала его в ладони. Она подняла распахнутые глаза на Реджину, не зная, что сказать, что сделать… — Я просто хотела, чтобы ты всегда носила с собой что-то, напоминающее обо мне, — ласково улыбнулась Миллс. — Чтобы ты всегда знала, что я с тобой, что я рядом… Свон прервала её, заковав в стальном объятии её талию. Крепко прижала к себе, слушая, как брюнетка хрипло смеётся в её ухо и ласково перебирает кончиками пальцев пряди волос на затылке. — Спасибо, — прошептала Свон, зная, что ещё никогда в жизни не чувствовала себя счастливее, чем сейчас. — Правда, если ты хотела подарить мне что-то подобного рода, могла бы просто сплести фенечку. Миллс засмеялась громче, покачиваясь в тёплых объятиях. — Тебе стоило задуматься об этом раньше, до того, как ты выбрала быть с кем-то, вроде меня, — фыркнула она, утыкаясь носом в шею блондинки. — Я не умею плести фенечки, малыш.