20 метров над уровнем неба

Со стороны глядеть — не так уж она была из себя видная, но ведь я-то не со стороны на нее глядел, а в упор. И не было для меня красивей и желанней ее, не было на свете и не будет! © М.А. Шолохов «Судьба человека»

Следующим вечером Реджина, закусив на руке кожаную перчатку, судорожно рассматривала вихрастую белокурую макушку высоко над своей головой. Она не могла понять, почему с этой девушкой, Эммой Свон, она всегда находилась на грани нервного срыва. На следующий день Голд вызвал Киллиана и Эмму на ковёр. Реджина, к сожалению, узнала об этом далеко не сразу, а, лишь только услышав, бросилась в кабинет директора на выручку. Её удивление было безграничным, когда она нашла под дверью Киллиана, хмуро меряющим шагами коридор. Брюнет признался, что, не проговорив с ним и пары минут, Роберт выгнал его, и теперь они вдвоём с Эммой находились в одном помещении почти полчаса. Реджина была вне себя от ярости; искусав свои ногти вдоль и поперёк, они на пару с Джонсом внимательно прислушивались, ожидая услышать крик о помощи, чтобы ворваться внутрь. Его так и не последовало. Эмма вышла в коридор довольная. Со слегка покрасневшими щеками и растрепавшимся хвостиком за спиной, но спокойная и даже радостная. Громогласно объявила, что Роб разрешил ей продолжать выступать с номером канатоходцев, и Киллиан поднял вверх кулак в победном жесте. Спустя пару часов, когда Реджина вместе с Эммой обедала в буфете, Миллс, вполуха слушая весёлую болтовню блондинки ни о чём, поймала внимательный взгляд директора с соседнего столика. Предупреждающе нахмурила брови, и Роберт, слегка покачав головой, тут же вперил взгляд в чашку кофе. Мадам судорожно пригляделась к своей девушке, но Эмма после разговора с начальником выглядела весёлой, из чего Миллс сделала вывод, что старый бес ничего не сказал о том, что в курсе, с кем она делит постель. Теперь же, едва дождавшись, пока Сидни и Тина завершат свою программу, Реджина рванула к кулисам первая, игнорируя стоявшего рядом Голда. Она не собиралась с ним разговаривать, пройдёт немало времени, прежде чем она сможет хотя бы выносить его общество. Эмма показала программу с Киллианом на «ура». Редж немного беспокоилась за стойку на плечах Джонса: у Эммы всё-таки были повреждены ладони, но всё прошло, как по маслу. Подготовившись к сольному покорению каната, Миллс исходила почти осязаемым ужасом. Вопреки её ожиданиям, всё прошло великолепно: Эмма выполнила трюк с первого раза, и публика буквально билась в экстазе. Реджина, разумеется, аплодировала громче всех. — Ну, давай же, малыш! — нетерпеливо канючила Миллс. — Тебе понравится, обещаю! Эмма смерила её недоверчивым взглядом со стороны пассажирского сидения. Со дня премьеры прошло чуть больше недели, и Миллс в неистовом нетерпении ожидала выходных. За почти девять дней своей абсолютно новой и ни на что не похожей жизни она уже привыкла, что почти поселилась в комнате общежития академии. Всевозможным атрибутам циркового артиста, что расположились на узких полках, пришлось потесниться — теперь половину стенки и часть подоконника занимала всевозможная косметика Мадам. На стульях аккуратно висели её платья, а над сундуком, держась за ржавый гвоздь, на вешалке расположились пара шёлковых блузок. Под столом нашлось место для её сапог на шпильке, а сама Миллс опытным путём выяснила время пользования общей уборной, чтобы не быть пойманной с поличным. Они с Эммой задерживались в цирке допоздна: ждали, пока охранник на входе общежития заснёт. Пару раз скоротали вечера в одиноких кофейнях, но чаще просто гуляли по обеим полюбившемуся Фэрмаунт-авеню. Реджина, казалось, совсем забыла, что всего месяц назад её жизнь была совсем не похожа на прежнюю. У неё был муж, который нетерпеливо ждал её после работы дома, чтобы устроить очередной выговор; почти забыла, что когда-то у неё была мать, держащая руку на пульсе, друг, контролирующий каждый шаг, как её директор… Её вселенная сузилась до размеров Эммы. Всего один человек, одна маленькая, совсем юная девчонка, но Мадам совсем не чувствовала себя обделённой. Со Свон было легко и весело, словно они были созданы друг для друга, как пара чешек. Такие простые на первый взгляд, ничем не примечательные; однако, если капнуть глубже, находилась масса секретов и тайн, которые они с жаром спешили раскрыть друг другу. — Я так не думаю, — осторожно отозвалась Свон и недоверчиво оглядела сверкающие высотки, мимо которых с бешеной скоростью пролетал белый лексус Реджины. Время перевалило за полночь, и щёки брюнетки за рулём пылали румянцем от предвкушения новой авантюры. Эмму же, напротив, бросало то в жар, то в холод. Реджина лишь легкомысленно рассмеялась, делая музыку громче: по личному опыту она уже знала, что Эмму успокаивает ненавязчивый шум. Так вышло и в этот раз: когда они были почти на выезде из города, блондинка выглядела не такой бледной. — Меняемся! — хлопнула в ладоши Миллс, когда автомобиль остановился на обочине пустынного шоссе. — Ре-е-еджи, — опасливо протянула Свон, обращая на неё свои щенячьи глаза. — Умоляю, не делай этого. Ты просто не представляешь… Брюнетка лишь закатила глаза: ей уже успели порядком надоесть нудные мольбы. Она, развернувшись на сидении, схватилась ладонями за ворот куртки блондинки, рывком притягивая её к себе. Впилась страстным поцелуем в её губы, силой заставляя отвечать. Эмма также, как бывало всякий раз, когда эта женщина целовала её, забыла обо всём. Перед глазами яркими вспышками мелькали эмоции, воздух в машине заискрился. Живот наполнился тугим спазмом, и она глухо застонала прямо в рот Мадам, умирая от её требовательности. Реджина, улыбаясь сквозь поцелуй, положила руку на её бедро. Нетерпеливо провела вверх, ныряя под свитер, чтобы быстрее коснуться ладонью оголённой кожи. Чуть прикусила нижнюю губу Эммы, получая в ответ очередной мягкий стон. — Кончай уже, Свон, — хрипло приказала она, отрываясь лишь для того, чтобы увидеть дымку желания в голубых глазах напротив. — О-о-о, детка, если ты сейчас же не поменяешься со мной местами, в следующий раз я скажу это, когда ты будешь стонать подо мной, — угрожающе пропела она, улыбаясь самой хищной улыбкой, на которую была способна. Эмма, не в силах противостоять магии, что творилась между ними, лишь заскулила, и Миллс мягко рассмеялась, вставая на ноги. Перешагнула через коробку передач, в то время как Эмма опасливо скользнула на водительское сидение. Плюхнулась рядом на пассажирское место, поправляя причёску, и, наконец, обратила внимание на своего водителя. Эмма, дрожа от предстоящего первого в её жизни урока вождения, в страхе покусывала губы. Возбуждение, смешиваясь с адреналином, бурлило в её крови, и она задним числом удивлялась, с какой беспечностью соглашалась на всё, чего требовала от неё её девушка. Решение научить Эмму водить возникло у Миллс спонтанно. Они просто бесились на кровати в общежитии, споря, кто сильнее. В одно мгновение Эмме всё же удалось взять верх, оседлав её бёдра, и Реджина случайно опрокинула, что Свон будет потрясающе сексуально смотреться за рулём её машины. — Так, только не паникуй, договорились? — дала установку Миллс. Эмма нерешительно кивнула, не сводя ошарашенного взгляда с руля. С губ срывалось неровное дыхание, и Свон, вздрогнув, несмело коснулась его дрожащими кончиками пальцев. — Я всё ещё думаю, что это плохая идея, — вяло прокомментировала она, уже не надеясь на спасение. Миллс в ответ утробно зарычала. Эмма, обернувшись на пассажирское сидение, увидела, как брюнетка закатила глаза. Она искренне не понимала, зачем Реджина затеяла всё это, но, пока они ехали, женщина радостно обсуждала их первый урок вождения. К удивлению Эммы это добавляло брюнетке раскованности и веселья: она безостановочно шутила и подтрунивала. Блондинка на мгновение задумалась. Что ж, если это так веселит её девушку, неужели она не может пересилить свой страх ради неё?.. Свон, решительно закусив губу, склонилась вниз настолько, насколько позволяло доступное пространство. Быстро развязала шнурки, скидывая кеды и оставаясь в шерстяных носках. Реджина, увидев, что Эмма, наконец, сдалась, улыбнулась украдкой: если Свон разулась, значит, она действительно готова работать. Свон, сощурившись, обвела взглядом пустую трассу. Настроилась, взяв себя в руки. Затем решительно сжала в ладонях руль. — Значит, так, — командным голосом начала Миллс, подавляя в себе желание в очередной раз подколоть Эмму. — Запомни главное: полоса встречного движения должна быть слева от тебя. Всегда, понимаешь? — Свон с готовностью кивнула, кусая губы. — Дальше разберёмся с педалями и коробкой передач… Эмма слушала внимательно, глотая каждый вздох. Ей нравилась такая Реджина: женщина, будто вмиг растеряв весь свой романтический настрой, в мгновение ока превратилась в требовательную Мадам. Она не просила — приказывала, и Свон нравилось, что Миллс не сюсюкается, а разговаривает, как с взрослым человеком. В прочем, о том, что ей это нравится, она умолчала: блондинка привыкала к мысли, что ей нравится абсолютно любая Реджина. Даже когда она кричала и обижалась, когда была грубой или же наоборот нежной и даже ласковой… Она всё равно нравилась, вызывая лёгкое головокружение и тяжесть в животе. Против воли её взгляд коснулся пухлых губ в обрамлении бордовой помады. Хрипловатый голос окутал её с ног до головы, и Эмма не сразу поняла, что впала в транс. Всю неделю, вплоть до этих выходных, между ними не было и капли страсти, несмотря на то, что Миллс продолжала засыпать в её кровати. Вероятно, мнительная Реджина всё ещё чувствовала себя виноватой в промахе Эммы на премьере, и максимум, что позволяла им обеим, были объятия и жаркие поцелуи. Потом всё беззастенчиво прекращалось, и Эмма безропотно подчинялась, боясь спросить разрешения на лишнее прикосновение. Она удивлялась реакции своего тела на Реджину, но ей казалось, что это настолько естественно, как просто дышать. Она хотела эту женщину от одного взгляда, звука её голоса, мимолётного прикосновения; и боялась сделать первый шаг, за которым мог последовать отказ. «Отказ или оргазм», — поправила себя блондинка, вмиг приобретя пунцовый цвет от своих нескромных мыслей. «О чём ты думаешь, чёрт возьми!.. Сконцентрируйся на том, что она говорит…» Но это было не так-то просто. Губы Реджины шевелились всего на расстоянии полуметра от неё, и этой сладостной пытке не было ни конца, ни начала. — …и я говорю тебе, что… Эмма. Эмма! — Реджине порядком надоел её явно отсутствующий взгляд. — Ты запомнила? — Д-да, — заикнувшись, Свон решительно кивнула, слегка тряся головой. — Тогда вперёд, — скомандовала Миллс, чинно складывая руки на коленях. Эмма кинула на неё растерянный взгляд. — Трогайся! Свон, сцепив зубы, завела автомобиль. Рука дрогнула, но девушка упрямо держала себя в узде, хотя горло рефлекторно сжималось от подступающей панической атаки. Блондинка, вцепившись ладонями в руль, осторожно надавила на газ. Машина тронулась. Они ехали буквально на черепашьей скорости, но Эмма дрожала, стараясь не отвлекаться ни на что, кроме дороги. Её убивало осознание того, что машина двигается по мановению лишь её рук; произойди что, и виноватой в чьей-либо смерти будет она. Реджина, расслабленно улыбаясь уголками губ, слегка кивнула самой себе: Эмма быстро училась, приспосабливаясь буквально к любым условиям обитания. Трасса была слегка влажной: март наступал февралю на пятки, и снег безбожно таял, стекая с шоссе на обочину. Блик фар лексуса в хаотичном порядке метался по мокрому асфальту, разбегаясь в глазах, отвлекая внимание. Где-то далеко впереди мелькнул свет: Эмма заметила, краем сознания понимая, что, вероятнее всего, это лишь свет окон ближайшей высотки. Несмотря на это, её тело, натянутое, словно струна, отреагировало мгновенно: руки резко вывернули руль вправо, а нога что есть силы нажала на тормоз. Автомобиль ощутимо тряхнуло, и машина упёрлась носом в съезд, так и не съехав на обочину. Реджина взвизгнула от неожиданности: её качнуло вперёд, а затем с силой откинуло на спинку сидения. — Чёрт возьми, Свон! — рыкнула она, переходя на возмущённый оклик. — Руль, который ты держишь, непосредственно связан с колёсами! Эмма, зажмурившись, отдернула ладони от руля, прижав их к груди. Бинты, которые она уже успела поменять трижды за неделю, мерзко заскрежетали друг об друга. — П-прости, — еле выдавила она. — Просто это так необычно, и я… — Проехали, — перебила её Реджина, сдувая со лба непослушную прядь волос. Она уже и сама поняла, что её крик был несправедлив хотя бы просто потому, что Свон была за рулём впервые. — Просто не делай так больше, ладно? Эмма неуверенно кивнула. Ещё через пару попыток Миллс начало порядком надоедать то, что происходило. Эмма трогалась уже более уверенно, чем раньше, но, лишь набирая скорость более двадцати километров, тут же тормозила, начиная трогаться заново. Реджина терпеливо молчала, наблюдая за её потугами, и никак не могла понять, что происходит: то ли Эмма боится скорости, то ли чего-то ещё, о чём ей самой невдомёк. — Что происходит? — наконец, ровно спросила она, когда лексус остановился посреди дороги в пятый раз. Эмма недолго пожевала губы, прежде чем опасливо признаться: — Мне неловко без твоей помощи, — блондинка застенчиво улыбнулась. — Но я ведь рядом, — непонимающе нахмурилась Миллс. — Да, но если я превышу скорость, ты не дотянешься до педали, чтобы остановить машину и помочь мне, — почти проскулила Свон. Реджина прищурилась, только сейчас замечая бисеринки пота, выскочившие у неё на лбу. Эмма пребывала в невероятном напряжении, не получая никакого кайфа от вождения, и Миллс нахмурилась: не такой у неё был план. Она надеялась, что Эмме понравится, что она расслабится, отвлекаясь, а всё вышло иначе. — Привстань, — попросила она, когда в голову пришла блестящая мысль. Эмма тут же послушалась, в то время как брюнетка дёрнула рычаг, и водительское кресло отъехало назад, упираясь в салон. Блондинка тут же сдвинулась на самый краешек кресла, чтобы доставать ногами до педалей, благодаря чему позади неё образовалось вполне достаточно места. Миллс, быстро скинув с плеч меховое манто, ловко скользнула в образовавшийся проём, прижимаясь к спинке. Положила ладони на талию Эммы, заставляя её спиной откинуться на свою грудь. — Ну, вот. Теперь тесно, зато не страшно, — с улыбкой ласково прошептала она, оставив лёгкий поцелуй у неё за ухом. Едва почувствовав жар, исходящий от тела позади неё, Эмма расслабилась, словно это не она секунду назад боялась вновь нажать на газ. Они ввалились в комнату общежития смеясь, хватаясь руками за распахнутую верхнюю одежду друг друга и боясь разорвать сладкий поцелуй. Эмма, на грани сознания удерживая воспоминания их первого урока вождения, сладко вздыхала, вспоминая горячие ладони на своей талии, когда она прибавила газу, и сексуальный жаркий шёпот в ухо, обещающий так много и ничего особенного одновременно. Скидывая одежду, они едва сумели дойти до кровати, глупо подшучивая и хихикая друг над другом. Тяжёлым кулем сплетённых между собой тел свалились на постель, и Эмма судорожно мечтала, чтобы Реджина отпустила себя. Она жаждала, страстно желала, чтобы Миллс, наконец, позволила им обеим то, чего хотели их души — снова слиться воедино. Едва они обе оказались почти обнажены, Свон запоздало поняла, что Реджина снова оказалась сверху. Её руки мягко оглаживали её грудь, и Эмма таяла под этими прикосновениями. Удерживая саму себя на грани дозволенного, она не позволяла себе прикоснуться к нежной коже визави — бинты на её ладонях могли оцарапать, причинить дискомфорт. Миллс, казалось, было плевать. Едва она начала совершать поступательные движения между её коленей, трясь об неё всем телом, Свон догадалась, что Реджине самой мало одних лишь поцелуев. Её руки взметнулись выше, царапая бинтами на ладонях гладкую поясницу. Эмма не понимала, как это могло произойти. Она вообще не представляла, как можно сделать что-то, если ты в этом полный профан. Если быть честной, так вышло и по части секса: она априори не могла сделать своей девушке приятно — она просто не знала, как. Вопреки всему, казалось, их тела не воспринимали это за угрозу. Свон будто разделилась на части, развалилась на молекулы, атомы, едва Миллс склонилась ниже, захватывая в плен своего рта её сосок. Она бессознательно сжала ладонями её бёдра, и Реджина, утыкаясь носом в её грудь, заскулила. Свон запоздало поняла, что одна из её рук смело преодолела преграду в виде кружевного белья, ныряя меж распахнутых бедёр брюнетки. Кончики её пальцев, не скрытые бинтами, коснулись мягкой, влажной плоти, и она задохнулась, боясь пошевелиться. Не зная, что ей делать с этим осознанием чистейшего блаженства, она слегка пошевелила пальцами, едва дотрагиваясь до набухшего бугорка. Реджина, удивлённо вскинув голову, впилась в неё взглядом. Через мгновение сквозь её плотно сжатые зубы наружу вырвался громкий стон. Свон, приободрившись, настороженно изучала новую территорию. Её будто одним махом поглотил какой-то первобытный инстинкт, оставляющий после себя чувство когнитивного диссонанса: она всё ещё не понимала, как может доставлять Реджине удовольствие, если никогда и ни с кем не делала этого раньше. Между тем её пальцы двигались, обводя круги, надавливая чуть сильнее, затем отпуская, едва касаясь… Она немного волновалась, что грубые бинты на её пальцах будут раздражать кожу Миллс, но саму брюнетку это, похоже, ничуть не смущало: она, всхлипывая, с каждой пройденной минутой тёрлась об её пальцы всё быстрее. Свон окончательно потеряла себя, когда Мадам слегка изменила положение, полностью повторяя её позу: шустрые пальцы проникли под бельё, нежно массируя клитор. Они застонали в унисон. Это было волшебно, ярко, подобно фейерверку. Казалось, что не происходило ничего особенного, но Эмма утопала в глазах Реджины. Это было, наверное, пошло, но они смотрели друг другу в глаза, пока их руки ласкали их тела. Свон и не поняла, как это произошло: просто в какой-то момент Реджина посмотрела на неё, а она не смогла отвести взгляда. С той минуты так и продолжалось: они утопали в этом взгляде на двоих, изредка зажмуриваясь от стонов, но затем вновь вглядываясь в широко распахнутые глаза друг друга. Вскоре их тела покрылись потом, стало невыносимо жарко, хотя обогреватель был отключен. Реджина, предупреждая сиплым всхлипом, заработала рукой интенсивнее, и Эмма последовала её примеру. Дышать стало нечем, их губы почти соединились друг с другом. Тела задрожали, практически одновременно с губ сорвались отчаянные стоны. Рты соединились в усталом, благодарном поцелуе, и Эмма с опозданием поняла, что за последний час они не сказали друг другу и слова. Это было похоже на гипноз: каждая из них так хотела этой долгожданной близости, что времени на разговоры просто не осталось. Через пару минут, когда Миллс смогла отдышаться в её шею, она устало сползла с груди Свон, навзничь падая на спину рядом. Они смотрели в потолок, и грудные клетки рвано поднимались в такт общему дыханию. — А ты действительно быстро учишься, — хрипло прокомментировала Миллс, облизывая пересохшие губы. Эмма не поняла смысла её слов, слыша только набат сердца, бьющий по вискам. — Набирать скорость ты уже научилась, мисс Свон. На следующем уроке опробуем задний ход.