20 метров над уровнем неба

Ни огонь, ни уголь не горят так жарко, как тайная любовь, о которой никто не знает. © З. Фрейд «О клиническом психоанализе»

— Господи, она что, живёт здесь?! — Да, солнышко. — Нет, я имею ввиду: всегда живёт здесь?! Постоянно?! — Э-э-э… Да… Я думаю, что да, солнышко. — Но это же… Просто омерзительно! Здесь полная антисанитария! И она что, думает, что сможет выздороветь в этом месте?! — Я не… Не знаю, солнышко… — Это был риторический вопрос! И не нужно разговаривать со мной так, будто я сумасшедшая! — Прости, солнышко. Реджина завозилась, накрывая голову подушкой. Голова болела просто немилосердно, а громкие голоса где-то вдалеке усугубляли ситуацию. Особенно выбешивал тот, что был женским и визгливым: — Я тебе сейчас дам волшебного пендаля, понял?! Не называй меня этим мерзким словом!.. Миллс открыла глаза, словно зомби усаживаясь на постели. Слегка помотала головой, не имея понятия, почему во рту настолько сухо и горько… Между тем шум, разбудивший её, продолжался, и Мадам в недоумении поняла, что люди остановились прямо за дверью комнаты. — Боже!.. Я не коснусь руками этой ручки. Она грязная! — Хорошо, солнышко. — Ты что, блин, издеваешься?! — Прости, сол… Реджина в ужасе вытаращила глаза, едва осознала весь масштаб проблемы. Она сейчас могла поклясться, что узнала голос. Это, без сомнения, был Дэвид. А там, где Бланшар, там и его непутёвая жёнушка… Её буквально сдуло с кровати, никак иначе это, увы, назвать было нельзя. Брюнетка, не заботясь о своей наготе, сделала единственное, что пришло на ум в стрессовой ситуации — нырнула под кровать, прячась от незваных гостей. В это же мгновение дверь в комнату отворилась. — Эмма, дорогая… — перед лицом Миллс прошагали две пары обуви: одна в огромных зимних ботинках, другая, на порядок меньше, в дамских полусапожках. Матрас прямо над ней качнулся, скрипя, и Реджина вжалась в пол, собирая щекой ошмётки пыли с ковра. Да, сейчас она проклинала этот мир всем сердцем. — Мери-Маргарет?.. — услышала она слабый голос Эммы сверху. — Ты… Ты что здесь делаешь? — Свон закашлялась, и у Реджины защемило под ложечкой от этого каркающего звука. — Мы пришли проведать тебя, — защебетала Бланшар, и Миллс увидела, как её ноги прошествовали к изголовью кровати — вероятно, она погладила Эмму по голове. — Как ты себя чувствуешь? Ой, не отвечай, я и так вижу, — ворковала Мери-Маргарет. — Не волнуйся, ты не будешь одна, дорогая. Мы заберём тебя к нам. — Что?!.. — приглушённо ахнула Эмма, и Реджина изо всех сил сдержалась, чтобы не рыкнуть это слово вместе с ней. Какого чёрта?! Это она, Реджина Миллс, решает, где будет болеть её девушка! Это она вчера боролась за её спокойный сон всю ночь, а не Бланшары! Это она, мать вашу, любит её и будет о ней заботиться!.. — Это лишнее, не стоит… — Прекрати, — прервал её певучий сопрано. — Ты поживёшь у нас, пока не выздоровеешь, ясно?! И точка! Ой, что это?.. — удивлённо спросила Бланшар, и Реджина услышала стук посуды. — Грязные чашки? Боже, Эмма, ты потому и заболела, что живёшь в этой грязи!.. — Солнышко, не начинай… — подал бас Дэвид. — Никаких нравоучений, мистер! — почти зашипела женщина. — Я мою посуду, ты собираешь вещи Эммы. Мы уезжаем. Точка. Похоже, что ни Дэвид, ни Эмма не смогли даже возразить; Мери-Маргарет просто собрала посуду и вышла в коридор. — Чёрт, прости, — буквально взвыл Бланшар, когда дверь за его женой возмущённо захлопнулась. — Мы не хотели тревожить тебя, и я прекрасно понимаю, что Мери-Маргарет бывает чересчур дотошной в некоторых вопросах… — Слабо сказано, — ошарашено прохрипела Свон с кровати. — Я просто в шоке, если честно. Никогда её такой не видела. Что у вас произошло? — Да всего понемногу, — отозвался Дэвид. Его ботинки солидного размера прошествовали к сундуку, и Реджина краем глаза заметила, что он начал торопливо кидать одежду Эммы в сумку. — Во-первых, Мери-Маргарет одержима заботой. Едва она услышала, что ты заболела, обратного пути уже не было, — вздохнул мужчина. — Во-вторых, у неё ты-сама-поняла-какие дни, и я уже просто не знаю, как переживу это, — усмехнулся он. — Ну, и на сладкое, мы вчера немного повздорили. — Что-то серьезное? — участливо спросила Свон. — Надеюсь, что нет, — хмыкнул Бланшар. — Просто сложный период, у нас бывает. — Ясно, — Эмма вновь закашлялась, и ноги Бланшара торопливо переместились к её тумбочке — Реджина вспомнила, что там стоял остывший чай. — В таком случае, ты уверен, что моё пребывание у вас не будет неуместным? — после паузы прохрипела блондинка. — Я не хочу вас напрягать, к тому же, у вас дети… — Ты никого не обременишь, малышка, — тепло отозвался Бланшар, и Миллс расслышала в его голосе улыбку. — Мери вместе с Джаредом погостят у тёщи, и ты, если честно, здорово выручишь меня — не думаю, что я смогу вынести её поведение ещё какое-то время. Нам нужен перерыв — это очевидно, — фыркнул он. — Майклу сделали прививку в школе, и он, кстати, уже планирует писать по твоему состоянию здоровья какой-то доклад, им в школе задали. — О, мне начинать бояться? — фыркнула Эмма. — Обещаю, в обиду я тебя не дам. Следующие пару минут прошли в молчании. Дэвид быстро перемещался по комнате, Эмма разбавляла его шаги сухим кашлем с кровати. Реджина прикрыла глаза рукой, молясь всем богам, чтобы внезапно не чихнуть от пыли, которая уже увязла в её волосах. Она задним числом вспомнила, что вчера в припадке истерики раскидала по комнате всю одежду — шанс на то, что Бланшар не опознает её вещей, был велик. И это было хорошо. В условиях данной ситуации, конечно. — Эм… Дэвид? — осторожно позвала Свон. — Ты не мог бы кинуть мне рубашку? — застенчиво попросила она, и Реджина покраснела, вспомнив, что Свон лежит под одеялом абсолютно обнажённой. Бланшар, видимо, кинул ей какую-то одежду, потому что вскоре перед лицом Миллс предстали две пятки. Босые ноги в нерешительности сделали пару шагов, а затем Эмма спросила: — Прости, а ты случайно никого здесь не видел?.. — Например? — озадаченно отозвался Дэвид. — Ну, скажем… Знакомых? — проблеяла Эмма, и Реджина готова была поклясться, что Свон покраснела. — В смысле, кого-то из труппы? — не понял мужчина. — Нет, никого. Киллиан и Руби собирались тебя навестить, но мы договорились, что они придут вечером, к нам. Больше я никого не видел. — Странно… — ошарашено протянула девушка. — Эу, — вдруг подал голос Дэвид. Он наклонился, и Реджина в ужасе разоблачения забилась в самый угол под кроватью. Его рука в кожаной куртке двумя пальцами подняла с пола её шёлковую блузку: — Не знал, что ты такое носишь, — прокомментировал Бланшар. Эмма снова закашлялась, и что-то подсказывало Мадам, что в этот раз Свон сделала это намеренно, выигрывая лишнее время на выдумывание отмазки. — Бывает иногда, — наконец, пискнула она. «Боже, Свон, ты совсем не умеешь врать!» — гневно пронеслось у Миллс в голове. «Ну, ничего: выберусь из этой западни, я тебя ещё не такому научу!..» Между тем глаза Эммы метались из стороны в сторону, не зная, что предпринять. Дэвид выглядел отчуждённо, но его глаза неотрывно смотрели на сапоги Реджины, пристроенные под столом. Затем мужчина красноречиво посмотрел на меховое манто у стены, но почему-то промолчал. Очевидно, он был слишком вежлив, в отличие от Мери-Маргарет, чтобы вот так беспардонно вторгаться в чужую личную жизнь. Саму Свон бросало то в жар, то в холод. Она плохо помнила события вчерашнего дня; всё превратилось в кашу, непонятный поток мыслей, сбившихся в кучу. Но то, что Реджина была рядом, она помнила прекрасно. Она чувствовала её руки на груди и животе, кажется, слышала её голос, вот только слов не могла разобрать. Теперь же блондинка терялась в догадках, куда могла запропаститься Миллс. А если она вышла в дамскую комнату, и прямо сейчас столкнулась нос к носу с Мери-Маргарет? Этого нельзя допустить, никто не должен узнать… Но миссис Бланшар вернулась через пару минут бодрая и даже, кажется, повеселевшая. Быстро запрягла Дэвида нести вещи Эммы, подхватывая Свон за локоть и уводя прочь из общежития. Блондинка было порывалась хотя бы написать записку для исчезнувшей Миллс, но под неусыпным контролем Мери-Маргарет такого шанса не представилось. Реджина выползла наружу, когда шаги за дверью затихли. Она горела огнём, желая прямо в это мгновение разорвать заполошную Бланшар на части: как она только посмела подумать, что об Эмме некому позаботиться?! А Реджина что, не в счёт?! Но её гневу не суждено было пролиться наружу, потому что комната была пуста. Это была одна из худших недель за всю её жизнь. Она чувствовала себя ненужной, и это состояние вводило то в гнев, то в ярость, то в депрессию. Мадам была вынуждена узнавать крупицы информации о состоянии Эммы из обрывков разговоров, пары фраз. Это было похоже на жалкую подачку бродячей собаке, и Миллс умирала от постоянного голода. Голода по Эмме. Она не видела её целую неделю; не знала, что с ней происходит, о чём она думает, чем живёт… Руби как-то обронила в кафетерии, что Эмма идёт на поправку, но Реджину это не успокоило. Она должна была сама почувствовать это; увидеть, что её малыш в порядке, что её жизни ничего не угрожает. Положение исправил Дэвид. Просто сунул ей в руку клочок бумаги, проходя мимо под руку с Мери-Маргарет — видимо, они уже успели помириться, и кризис миновал. В любой другой ситуации Мадам не позволила бы к себе подобного пренебрежения: она что, его любовница, чтобы он даже не взглянул на неё, сунув в руку какую-то записку?!.. Но, едва развернув заветное послание, она готова была прыгать от радости. На клочке бумаге был выведен всего лишь адрес. Нестройный ряд букв и цифр — он стал для неё спасительным глотком свежего воздуха. Реджина нетерпеливо нажала на дверной звонок. Тишина. Она нажала ещё пару раз, постукивая шпилькой по полу — она жаждала увидеть свою Свон, и ожидание её убивало. В подъезде обыкновенного многоэтажного дома было чисто, но элитная система охраны явно отсутствовала — консьержка на входе, старушка божий одуван, даже не обратила на неё внимания, хотя на дворе был поздний вечер. Реджина никогда особо не общалась с Бланшарами, и была в их доме впервые, но её это не пугало. Честно говоря, её не пугало даже то, что Мери-Маргарет, вполне вероятно, могла оказаться дома — всё, что угодно, лишь бы хоть одним глазом увидеть, как себя чувствует Эмма. За дверью вскоре послышался оглушительный топот. Замок щёлкнул, и входная дверь открылась нараспашку. Миллс не смогла сдержать улыбки, едва увидев хозяина квартиры. Небольшого роста мальчуган с огромными карими глазами настороженно смотрел на неё снизу, придерживая у груди мятую тетрадку и карандаш. Реджина обожала детей, боготворила; не составило труда догадаться, что мальчик был одним из сыновей Бланшаров. К тому же, едва увидев глубокие ямочки на сладких щёчках, было невозможно не понять: ребёнок был точной копией Мери-Маргарет. Вот только намного более очаровательной копией, нежели его мамаша. — Привет, — ласково промурчала она, сдерживая порыв пригладить тёмный хохолок мальчика, что топорщился в разные стороны. — Здравствуйте, — отозвался ребёнок, недоверчиво поглядывая на неё снизу. — Вы кто? — Меня зовут Реджина, — представилась Миллс, не рискуя переступать порог дома без разрешения: ребёнок выглядел сурово и явно не собирался её впускать. — А ты, наверное, Майки? — Майкл, — тут же поправил её мальчик. — Родители дома? — приступила к делу брюнетка, догадываясь, что разговор сводится в тупик из-за хмурого настроя младшего Бланшара. — Только папа, — машинально ответил Майк, а затем недоверчиво прищурился: — А Вам зачем? Реджина впала в ступор, не зная, как доходчиво объяснить ребёнку, что в его доме болеет её любимая девушка. Положение спас Дэвид, появившись в коридоре в трениках, футболке и заляпанном фартуке. — Привет, Реджина, — весело поприветствовал её он, вытирая руки полотенцем. — Проходи, не стой на пороге, — Майкл тут же кинул на него полный обиды взгляд, оставаясь стоять на месте и преграждая Миллс путь. — Майки, отойди, — между делом попросил Дэвид, за руку втягивая Реджину внутрь под неодобрительный взгляд ребёнка. — Добрый вечер, — слегка улыбнувшись, поздоровалась Мадам, пока Бланшар помогал ей снять манто. — Вот, держи: здесь фрукты, сладкое… — она протянула мужчине пакет с гостинцами, что несла для Свон. — Не стоило, но спасибо, — улыбнулся Дэвид. — Прямо по коридору и налево, — указал он ей путь. Реджина привычным жестом взбила причёску, готовясь к встрече с той, о ком грезила ежеминутно. Едва она сделала пару шагов по коридору, маленький мальчик, почти доходящий ей до пупка, преградил ей путь, широко расставив ноги и смешно раскинув руки в разные стороны. — Папа, нет! — что есть силы закричал он. — Ты пустишь её к Эмме?! Я не хочу! — Майк, прекрати, — в голосе Дэвида зазвучал металл, пока Реджина находилась в полнейшем шоке от подобного поведения ребёнка. — Это невежливо, — укорил он. — Реджина наша гостья, будь любезен вести себя прилично, — мальчик надул свои и без того огромные щёки, отчего его сходство с хомяком увеличилось в разы. — Майкл! — грозно рявкнул Дэвид, видя, что его сын не сдвинулся с места. Реджина неосознанно вздрогнула от его окрика, а Майк, поймав всеобщее замешательство взрослых, быстро прошмыгнул за дверь заветной комнаты. — Извини, — тяжело вздохнул Бланшар. — С ним непросто. — Ну, он ребёнок, — осторожно отозвалась Миллс. — Подозреваю, что с ними непросто всегда. Маленькие детские ладошки потянулись к её шее, и Эмма послушно чуть отодвинула одеяло, открывая доступ. Майкл несколько томительных секунд задумчиво ощупывал её горло, прежде чем вынести свой неутешительный вердикт: — Горячее, — провозгласил он таким голосом, что Свон поняла: если этот парень когда-нибудь решит стать врачом, то ему стоило подумать о карьере патологоанатома. — Что там происходит, Майки? — заинтересованно спросила Эмма. Она слышала гневный крик Дэвида на сына — обычное явление на непослушание мальчика, но также ей показалось, что она слышала ещё один голос. Более тихий, но чересчур яркий для её особого восприятия. Этот голос она узнала бы из тысячи. — Не отвлекайся, — отчеканил Майкл, усердно выводя какие-то буквы в своей замусоленной тетрадке — истории болезни Эммы Свон. — Но мне кажется, что я слышала… — Как поживаешь, ангел мой? — раздалось со стороны двери, и блондинка задрожала от ласки, сквозившей в голосе с присущей хрипотцой. Она вскинула голову, не веря, проверяя; их взгляды сплелись между собой, и им стало тесно в детской Джареда. Грудные клетки вздымались от частого биения сердец, стало душно, но ни одна из них не могла разорвать этот долгий вожделенный взгляд — всё, что им оставалось в присутствии ребёнка. — Реджина, — выдохнула Эмма, и по её лицу сама собой расползлась широкая глуповатая улыбочка идиотки. Она резко села на кровати, бессознательно протягивая руки к Миллс, которая уже спешила к ней, как их встречу века прервал строгий голос: — Я не разрешал садиться! — Реджина вздрогнула, остановившись на полпути. Эмма, не веря своему счастью, перевела взгляд на Майкла: парень был суров, как никогда. Не решаясь вступать в очередной конфликт, Эмма послушно опустилась на подушки, сложив руки по швам: всё, что угодно, лишь бы Майки провёл свои бесконечные манипуляции и оставил их с Мадам наедине. — Руку, — скомандовал ребёнок, и Свон привычно вручила в его ладошки своё запястье. Реджина, про себя вовсю потешаясь над ситуацией, в которую они обе были втянуты, осторожно присела на край кровати с другой стороны. Почти минуту они провели в молчании не сводя друг с друга взгляда, пока младший Бланшар сосредоточенно измерял пульс своей подопечной. — Много, — наконец, изрёк он, снова что-то записывая в своих каракулях. Затем он встал, озабоченно положив ладошку на её лоб. Не прошло и секунды, прежде чем он обернулся в сторону закрытой двери и закричал, напугав до крайности обеих женщин: — У Эммы температура, папа! Реджине показалось, что за дверью раздался тяжкий вздох. В комнату вошёл Дэвид, видимо, в сотый раз за вечер отвлечённый от приготовления ужина. — Майк, не приставай, — устало проговорил он. — Сколько? — обратился он уже к Эмме. — Тридцать семь с половиной, — ухмыльнулась Свон, протягивая ему градусник. — Терпимо, — кивнул Бланшар. — Майки, почему бы тебе не помочь мне на кухне? — между делом спросил он. — Но я произвожу обход, — важно ответил мальчуган, засунув руки в кармашки своих пижамных штанов. — Ты сделаешь это после, перед сном, договорились? — пошёл на компромисс Дэвид, за плечи ведя ребёнка к двери. Майки, казалось, был недоволен, но под строгим взглядом отца спорить не решался. Когда они почти вышли в коридор, мальчик всё же обернулся, обвиняюще ткнув пальцем в Реджину: — Часы приёма давно кончились! — Майки! — устало протянула Свон, просяще глядя на ребёнка. Под её умоляющим взглядом он, казалось, смягчился, но лишь на секунду. — Пятнадцать минут, — строго объявил он Миллс. — Я недолго, обещаю, — Реджина в примирительном жесте подняла ладони вверх. Как только они остались вдвоём, и наступила спасительная тишина, их ладони сами нашли друг друга, сплетясь в объятии. Реджина почти наклонилась, чтобы прильнуть к губам Эммы в поцелуе, как блондинка отвернулась: — Заразишься, — пояснила она, обеими руками обхватывая её ладонь. Они смотрели глаза в глаза, как будто видели друг друга впервые или же не виделись так долго, что не могли насмотреться. — Я так скучала по тебе, — прошептала Эмма. — Я тоже, малыш, — сдерживая непрошеные слёзы облегчения, также прошептала Миллс, оглаживая кончиками пальцев её губы, скулы, подбородок. — Боже, я думала, что это Мери-Маргарет не даёт тебе покоя, — со смешком уточнила она, вспомнив про строгого лечащего врача. — У меня и без неё забот хватает, — широко улыбнулась Свон. — Ну… Твой доктор весьма суров. Меня не хотели даже за порог пускать. — Не обращай внимания, Майки довольно ревнив к своим игрушкам, — усмехнулась блондинка. — Не он один, — поддержала Редж. Они проговорили без остановки почти час, боясь терять контакт, боясь упустить любую возможность своей близости. Но время бежало как песок сквозь пальцы, и вскоре Реджина засобиралась домой, всем сердцем желая своей любви скорейшего выздоровления. — Папа, я не хочу, чтобы она приходила! — услышала Миллс детский голос на кухне, пока обувалась в прихожей. — Тебе не понравилась Реджина? — удивлённо спросил Дэвид, и Мадам усмехнулась: она не ожидала, что Бланшар встанет на её защиту — они никогда не были больше, чем коллегами по работе. — Нет! Она похожа на миссис Бакли! — обвиняюще озвучил ребёнок. — Миссис Бакли? Это твоя учительница математики что ли? — Да! Мама говорит, что она чопорная и занудная! А ещё она поджимает губы и ставит двойки Расселу! Дэвид помолчал, задумавшись. Затем Реджина услышала, как он осторожно спросил: — Чем же Реджина похожа на твою математичку? По-моему, совсем не похожа. — У неё такие же сапоги. И юбка такая же. И глаза. Такие же строгие, — быстро перечислял мальчик, к концу фразы срываясь на нытьё. Реджина фыркнула в кулак. «Так вот, что ему во мне не понравилось!.. Хм, ну что ж, не все женщины, придерживающиеся делового стиля одежды, столь невыносимы…» Провожал её тоже Майк; у Дэвида что-то скворчало на плите, и он крикнул своё «до свиданья» с кухни. — Знаешь что, Майкл, — вкрадчиво начала Миллс, стоя уже в дверях. Она, без сомнения, не собиралась глумиться над ребёнком, ей просто было интересно узнать, к чему приведёт их знакомство. — Когда-нибудь ты пожалеешь, что не был достаточно мил со мной. Детские глаза на секунду расширились в страхе, но затем мальчик хитро прищурился: — Вы работаете в цирке? С моими родителями? — Да, — кивнула Реджина, снова не ожидая нового детского «почему». — Тогда не пожалею, — уверенно ответил мальчик. — Мама говорит, что у вас главный мистер Голд, — с чувством полнейшего превосходства отбил Майки. Реджина хмыкнула, удивившись предприимчивости мальчика. Несмотря на свой юный возраст, он, вне всяких сомнений, рубил фишку. Она, превращаясь в грациозную пантеру перед прыжком, медленно наклонилась, почти сталкиваясь с ним носами. — Не думаю, что он будет главным всегда, — зловеще прошептала она, разворачиваясь на каблуках и оставляя несносного мальчишку с носом.