lose myself in you

Зимние каникулы, как и недавние осенние, были наполнены событиями. Второго числа в школе проводилась дискотека, и Сухо уговорил Ханя пойти. Сперва он отказывался, затем, неожиданно для себя, согласился. Больше всего Лу хотелось постоять у стенки и понаблюдать за танцующими, но Сухо вытянул того на танцпол, и парню пришлось вспоминать недолгие уроки танцев, на которые ходил пару лет тому назад. Вопреки всем ожиданиям, Сехуна на дискотеке не было. Бэкхен отплясывал с каким-то незнакомым парнем, и Лухану почему-то было неприятно смотреть на это. – Он никогда на танцы не ходит, – пояснил Сухо. – Не любит массовые мероприятия. Парень кивнул, подумав, что вполне его понимает. В последующие дни они с Сухо съездили в зоомагазин, где купили различные необходимые – и не очень – вещи для котенка, сходили в кино. Все это время, проведенное с Чунменом, было наполнено искрящимся смехом, шутками, дружеским теплом – словно бесконечный праздник. Лухан успел рассказать ему о себе столько, сколько не рассказывал никогда и никому. В ответ и Сухо сообщал все новые и новые подробности своей жизни, которая казалась настоящей сказкой: любящие родители, поездки за рубеж, лучший друг, музыка… Он стал понимать, почему тот такой легкий и позитивный – Сухо с детства был окружен любовью и заботой, его никогда не ругали, не заставляли делать то, что ему не нравилось. Его мама, в отличие от мамы Сехуна, выбравшей карьеру, а не собственного ребенка, посвятила свою жизнь сыну. В доме Ким не было нянек, мама занималась Сухо сама. Да и отец после работы обязательно общался с сыном. Он учил его быть ответственным, добрым и честным. И хотя он был жестче и строже мамы, Чунмен любил его и уважал. И совсем немного боялся. Ким все делали вместе: вместе ужинали, проводили выходные дни, ездили отдыхать. Они оба даже на концерт пришли, вспомнил Хань. Стояли в толпе и внимательно слушали. И им понравилось – в этом парень был уверен на сто процентов. «Вот бы и у Сехуна с мистером Джин-Хо было так.» – порой думал Лу. В конце недели Лухан опять побывал на репетиции. На этот раз Бэкхена там не оказалось, пришлось, к счастью, сидеть на диванчике в одиночестве. С рождественской ночи он видел Сехуна, кажется, впервые. Где он пропадал все это время, вообще не имел понятия. Может, просто не попадался ему на глаза? Хотелось подойти к нему, поговорить, спросить, как дела, но он так этого и не сделал, лишь улыбнулся, встретившись с ним взглядом. Сехун поспешно отвел глаза. «Не хочешь – не надо», – подумал Хань. Не хотелось Ханю себе в этом признаваться, но он был на него обижен. Ему показалось, что они могут подружиться, стать ближе друг к другу, но, видимо, Сех думал иначе. Почему-то Лухан еще долго боялся демонстрировать котенка отчиму – был уверен, что тот будет против, но он лишь сказал: – Я не знал, что ты любишь кошек, а то бы давно тебе купил. – Люблю. – Парень крепче прижал к груди белый пушистый комочек, подумав, что, даже несмотря на его мечту иметь своего собственного питомца, подобному подарку от отчима он обрадовался бы куда меньше, чем подарку его сына. – Мне его Сехун на Рождество подарил, – зачем-то добавил он. – Сехун? – неподдельно удивился мистер Джин-Хо. – А я думал, вы не ладите. – Он очень хороший, – парень в упор посмотрел на отчима. – Жаль, что вы этого не замечаете. Под конец каникул неожиданно заболела миссис Ли Квон. Хань пришел к ней на занятия и узнал от домработницы, что пожилую женщину этой ночью с сердечным приступом увезла «Скорая». Бросив дома сумку с книгами, Лухан поехал в больницу. Он долго проплутал по территории, разыскивая нужное здание. Миссис Ли Квон парень обнаружил в одноместной палате с телевизором и холодильником в углу. На столике у кровати стояли цветы. Было видно, что пожилую женщину поместили в нормальные условия, и Хань этому порадовался. Опутанная цветными проводочками, миссис Ли Квон спала. Выглядела она неважно. Лухан придвинул к кровати стул и уселся дожидаться, когда она проснется. Но буквально через пару минут дверь палаты открылась, и на пороге возник… Сехун с пакетами в руках. Лухан во все глаза уставился на него. Он же невозмутимо прошел к холодильнику и принялся загружать в него содержимое пакетов. Чего там только не было: фрукты, йогурты, шоколад, какие-то лекарства… – Ты что тут делаешь? – наконец вымолвил Хань. – То же, что и ты, – все так же невозмутимо ответил он. – Так ты знал! Почему же мне не сказал?! – Он сам не заметил, как заговорил громче. Сехун приложил палец к губам, призывая ему перейти на шепот. – Не хотел тебя расстраивать. К тому же кризис миновал, и теперь уже почти все нормально. Она поправится. – Он с нежностью посмотрел на спящую, и Хань невольно ей позавидовал. – Я и не знал, что вы общаетесь, – прошептал Хань. – Общаемся, – кивнул парень. – Миссис Ли Квон близко дружила с моей бабушкой и несколько лет занималась со мной английским. – Так это благодаря ей ты выбрал в качестве текстов к своим мелодиям сонеты Шекспира? – Ага, – Сехун улыбнулся. Он придвинул к кровати второй стул и уселся рядом с Луханом. – А я даже ничего ей не принес. – расстроился парень. – Так перепугался… у меня совершенно вылетело из головы, что ей может что-то понадобиться. – Не волнуйся, я обо всем позаботился. Они замолчали, ожидая пробуждения миссис Ли Квон. Хань чувствовал плечом тепло, исходившее от Сехуна, и, сам не понимая почему, занервничал. Пожилая женщина проснулась примерно через полчаса. Ребята напоили ее чаем, дождались прихода медсестры, сделавшей ей вечерний укол, и, пообещав прийти завтра, отправились домой. – Надо сказать отцу, чтобы он поговорил с врачами и, если надо, денег им дал, – неохотно сказал Сехун, когда они подъехали к особняку. – За ней должен быть самый лучший уход. А я сумел добиться только отдельной палаты. – Я поговорю с ним, – Лухан обнадеживающе ему улыбнулся. Едва мистер Джин-Хо услышал о случившемся, как сразу же принялся куда-то звонить и отдавать какие-то указания. Лухан посчитал свою миссию на сегодня завершенной и, взяв на руки кота, отправился в свою беседку. На следующее утро Хань снова был у миссис Ли Квон, на этот раз один. Сехун собирался приехать вечером. Сегодня учительница выглядела значительно лучше. – Доктор сказал, что меня здесь недельку подержат для профилактики, и можно будет ехать домой, – обрадовала она парня. Лухану удалось поговорить с лечащим врачом, и тот заверил его, что опасности для жизни его пациентки больше нет. Он просидел у миссис Ли Квон до обеда. Читал ей вслух книгу, рассказывал о том, как отмечал Рождество. – Сехун мне сказал, что ты встречаешься с его другом, с Сухо. Ведь это с ним ты тогда ходил на свидание? – Учительница внимательно смотрела на юношу. – Да, – смутился он. – Мы встречаемся. Вот уже почти неделю. – Ты в него влюблен? – с неожиданным напором спросила она. – Не знаю… – Лухан задумался – Он мне нравится, хороший парень, светлый… Миссис Ли Квон улыбнулась: – Но ощущения порхания в животе бабочек он не вызывает? – Нет, никаких бабочек нет… Женщина кивнула: – Знаешь, мой муж был очень хорошим человеком, глубоко порядочным, честным, заботливым… Но я никогда не была в него влюблена. Скорее, мы были друзьями. Я не могу сказать, что чувствовала себя несчастной, но порой мне хотелось, чтобы в моей жизни была настоящая страсть, как у Шекспира, пусть недолгая, но яркая, о которой потом можно будет вспоминать годы и годы и говорить: да, со мной это было! – Она замолчала, задумавшись о чем-то своем, не замечая, что Хань во все глаза смотрит на нее. Наконец она продолжила: – Слушай свое сердце. Оно тебя никогда не обманет. И поступай так, как велит оно, что бы ни говорила тебе голова. – Она тихо усмехнулась одной ей ведомым мыслям и вдруг перескочила на другую тему: – Говоришь, Сехун обещал зайти вечером? – Да, собирался, – ответила парень. – Балуете вы меня, – пожилая женщина покачала головой. – Мне показалось, что вы вроде стали ладить между собой? Лухан лишь кивнул. – У меня к тебе будет просьба: постарайся уговорить его не слушать Джин-Хо и не бросать музыку, ему нужно поступать на композиторское отделение. А Джин-Хо настаивает, чтобы Сехун поступал в какую-то академию, где обучают экономистов и будущих управленцев, но для Сехуна – это смерть! Я боюсь, что Джин-Хо его переломит. – Я постараюсь, – пообещал парень. – Хотя я не уверен, что имею на него какое-то влияние. – Уже собираясь уходить, он спросил: – А вы, случайно, не знаете, где он постоянно пропадает? Иногда он не ночует дома. Миссис Ли Квон хитро прищурилась: – Совершенно случайно знаю. Когда ему совсем невмоготу оставаться дома, он приходит ко мне. Я выделила ему небольшую комнатку, чтобы он мог отдыхать и делать уроки. Джин-Хо, конечно, в курсе. Хань ожидал какого угодно ответа – и что Сехун остается на репетиционной базе, и даже что ночует у своего парня, – но только не этого. Он никак не прокомментировал услышанное, лишь попрощался с пожилой женщиной и прикрыл за собой дверь палаты. Удивительно: он даже не знал, что миссис Ли Квон и Сехун вообще общаются, а тем более о том, что они так близки. Сехун теперь рисовался ему в совершенно других красках, и он сам не заметил, как произошли эти перемены в его восприятии.