lose myself in you

Лухан сам не заметил, как задремал. Проснулся он от ощущения постороннего взгляда, направленного на него, и поднял голову. У окна стоял Сехун. Дрова в камине почти прогорели, по черным углям бегали яркие искорки. Они бросали неверные отблески на пол, стены, потолок, на лицо Сеха. Лухан сперва испуглся, не узнав его спросонья. – Ты что здесь делаешь? – спросил он, приглядевшись. – Жду, когда ты проснешься. – Он не пытался к нему подойти, так и стоял у окна. – Хотел тебя поздравить, думал, не успею. Лухан слегка улыбнулся. – Прости, я без подарка, только…вот, – и он подвинул к нему какой-то конверт, который сперва Лухан не заметил. – Торопился. Поезд немного опоздал. – Поезд? – переспросил парень. – Ага. – Сехун кивнул. – Я же был в Пекине. Ездил к приятельнице миссис Ли Квон, она преподает в музыкальном институте. Так вот. Я прошел творческий конкурс на композиторское отделение. – А почему в Пекине?! – Хань похолодел. Это что же такое значит – он уедет учиться в Пекин, а он сам останется в Сеуле? «Хотя, с другой стороны, какая разница, где он будет? Мы же не вместе, – устало подумал Хань. – Может, и к лучшему, что мы не будем видеться…» – Подальше от мистера Джин-Хо. Лухан про себя отметил, что парень не назвал отца отцом. И даже впервые. Сехун наконец сел рядом с ним на лавку. – Мама сегодня родила. – Лухан произнес эти слова тихо, почти шепотом. – Мальчика. – Я рад. – Он внимательно вгляделся в его лицо. – А ты – нет? – Почему?! – вскинул парень. – Я тоже. Только… – Он замялся. – Ты тоже чувствуешь, что чужой здесь, – закончил он за него. Лухан хотел было возразить ему, но, подумав минутку, понял, что тот прав. Это так. Вот уже почти целый год он чувствует себя чужим в жизни своей мамы и ее нового мужа, и этого, похоже, ничто не исправит. – Просто, судя по всему, я вырос, – вздохнул Лухан. – Сам того не желая. – Жаль мелкого, – помолчав, произнес Сехун. – Если мистер Джин-Хо будет его воспитывать так же, как меня, – он как-то невесело усмехнулся, – вряд ли он вырастет счастливым. – Но у него будет самая лучшая мама на свете, – прошептал Лу. – К тому же мистер Джин-Хо любит мою маму… свою жену. И малыша он полюбит. – Надеюсь. – Сехун вздохнул. Лухану захотелось придвинуться к нему поближе, положить голову ему на плечо, но он сдержался, лишь отругал себя за это неуместное желание. – Поехали со мной. – вдруг сказал Сехун. – Поступишь в институт в Пекине. – С тобой? – переспросил парень. Он почувствовал себя дураком, не понимающим, о чем ему говорят. – Зачем? – Не хочешь? – Лухану показалось, или он и правда обиделся? – Почему не хочу? Просто вот так, сразу… Понимаешь, я же мечтал о том университете… Да и уезжать в чужой город, страну…Кому я там нужен? - Хань задумчиво уставился на фонтан. – Мне. – Сехун произнес это совсем тихо, но Лу показалось, что над его головой грянул гром. – Я буду рядом и не дам тебя никому в обиду. Лу не знал, что и сказать. Спросить, почему? Начать, пользуясь моментом, выяснять, что именно он к нему чувствует? Или промолчать, сделать вид, будто он не понял, о чем он говорит, не услышал? Сехун уловил, что Хань испытывает замешательство, но вряд ли догадался, чем оно вызвано. – Подумай, как здорово: совершенно другая жизнь, самостоятельная, взрослая. Никто не станет тебя контролировать, сам себе хозяин. – Мне нужно все взвесить, – проговорил Хань. – Такие решения быстро не принимаются. – Мы могли бы снять квартиру и жить вместе, – добавил Сехун. Лухан быстро опустил глаза и уставился в пол. Жить вместе с ним? Не об этом ли он мечтал? Видеть его каждый день, слышать его голос… Но… стоп! Что он имеет в виду? Жить вместе – как кто? Как братья? Хань уже собирался спросить его об этом, когда Сехун сказал: – Вместе, понимаешь? Ты и я. Он не понимал. Помотал головой, по-прежнему не отрывая взгляда от пола. – Я тебя люблю, – вдруг выдохнул Сехун, и Лу сжался в комок, оглушенный, выбитый из колеи его признанием. – Сам не знаю, как так получилось, но у меня нет никого ближе тебя. Сперва мне казалось, что я тебя ненавижу, мне все время хотелось разозлиться на тебя… презирать, уничтожить, но – не получалось. Ты мне нравился… – слова его полились рекой. – Я вначале заставлял себя искать в тебе недостатки, потом не замечать тебя, но… – Он перевел дыхание. – Зачем? – Кажется, этот вопрос становится вопросом сегодняшнего дня. Лухан наконец поднял на парня глаза. Сехун пожал плечами: – Мне было страшно. Я не хотел ни к кому привязываться… Хань кивнул. Он не знал, что ему надо сказать или сделать. Он попытался осознать этот невероятный факт: Сехун его любит. Тот самый Сехун – первый красавец школы – любит его – ничем не примечательного, самого обыкновенного паренька. – Знаешь, я не встречал человека лучше и красивее тебя. Прости за то, что был к тебе несправедлив. – Сех вздохнул. Лухан интуитивно понимал: тот ждет его реакции, казалось, сам воздух между ними накалился. Но он не мог двинуться, пошевелиться, вздохнуть, словно его с головы до ног опутали тугие невидимые веревки. Сехун посидел какое-то время молча, вновь вздохнул, встал и направился к выходу из павильона. Только тогда Хань наконец с трудом разлепил губы и тихо вымолвил: – Не уходи… О том вечере и ночи у Ханя остались самые счастливые воспоминания. Они почти до утра пролежали на той самой узкой скамейке, взявшись за руки и разговаривая, разговаривая… то и дело принимались целоваться и... « – Не уходи... Сехун, услышав шепот парня, развернулся к нему лицом. Внутри уже расцвели цветы от этих слов, но показывать свою радость пока не стал. Медленно подойдя к лавочке, где сидел Лухан, Сехун встал напротив него и начал смотреть в темные глаза парня, замечая в них мелкую тревогу. Неизвестно почему, но его это начало заводить. Даже тот самый Бэкхен не заводил его так. Его не хотелось так же, как Лухана сейчас. Но и делать больно парню он еще не хотел. Желание и страсть уже начинали брать вверх над Хуном. – Почему ты такой? – Все так же продолжая смотреться на Ханя сверху вниз, с хрипотой в голосе проговорил тот. Сехун чувствовал себя хищником, который вот-вот, и набросится на свою жертву. – Какой? – Внезапно спросил парень. Сейчас Сехун казался ему странным. –Сехун?... – Лухана начал настораживать взгляд Сехуна. – Лучше молчи. – В следующую секунду рука Сехуна опустилась на подбородок Лухана, приподнимая его, а сам стал наклоняться к его губам, накрывая их нежным поцелуем. Лухан слегка был удивлён действиями парня, но приоткрыв немного рот, пропуская язык Сехуна внутрь, позволяя сплести его со своим воедино. Сколько продолжался этот поцелуй? Несколько минут или час? Лухану было неизвестно, но ему было всего недостаточно и он решил перейти к следующим дейсвиям: руки сами шаловливо полезли под водолазку Сехуна, от чего тело Сеха невольно покрылось приятной дрожью. Но прекратив поцелуй, Сехун прикусил мочку уха Ханя, а затем, тяжело дыша, спросил шепотом: – Уверен, что хочешь? – Я боюсь... – Ладно, пока не будем торопить события. Но я тебе обещаю, что в следующий раз нежно так не будет, – Сехун усмехнулся, но потом решил добавить. – Шучу. Обещаю, что буду сначала нежен. Тебе запомнится это надолго.» День, с утра показавшийся таким плохим, неудачным, принес Ханю счастье, и это счастье длилось и длилось. Он смотрел на того, о ком раньше мог только мечтать и кого он теперь смело мог называть «своим парнем», стараясь запомнить, запечатлеть в памяти каждую черточку его лица, тепло его рук, ощущение прикосновения его плеча… Впервые за все время, прошедшее со дня знакомства его мамы с мистером Джин-Хо, он не чувствовал себя одиноким. Рядом – тот, кто ему нужен больше всех на свете. Хань вновь и вновь задавал себе вопрос: как мог жить без него, почему сразу же, с первого дня, не понял, что любит его и что он его любит тоже – ведь все было так очевидно. Они не заметили, как заснули, – обнявшись, на узкой, заваленной подушками скамейке, под плеск водяных струй фонтана. Начиналось утро следующего дня. В роддом к маме Лухана они поехали вместе. Честно говоря, Хань боялся скандала, но, как оказалось, зря. Сехун держался, да и мистер Джин-Хо сегодня не пытался как-то поддеть сына. Казалось, отчим абсолютно счастлив. – Ты не прав, он будет хорошим отцом, – сказал Лу, едва они вышли из палаты. – Мне кажется, он осознал свои ошибки и больше так поступать не будет. – Посмотрим, – улыбнулся Сехун. Оптимизма в его голосе Хань не услышал.