The Heartless and The Loveless / Бессердечный и Нелюбимая

Суок сидела на лавочке в маленьком скверике, неподалёку от школы. Там всегда было тихо, а людей в это время не было совсем. Ветер разметал по плечам длинные волосы, а по щекам градом катились крупные слёзы обиды, разочарования и невероятной боли, разрывающей душу на кусочки. Никто и предположить не мог, как тяжело дались девушке слова, которые она так резко и холодно бросила Чанёлю. И его взгляд в тот момент… Казалось, что до конца жизни она будет помнить его опустошённые, округлившиеся от удивления, глаза. Несмотря на то, что осознание собственной незначительности и ненужности для Пака, должно было заставить девушку ненавидеть его, Суок в первую очередь чувствовала невыносимую боль расставания и терпкую горечь первой неразделённой любви. Слёзы крупными каплями падали на школьную форму, а вскоре они перемешались с не менее крупными капельками дождя, который начался так не вовремя. И почему каждый раз, когда на душе у Суок так паршиво, начинается дождик? Только в этот раз некому раскрыть над ней зонт и проводить домой… — Так и знал, что найду тебя здесь, — за спиной раздался мягкий вкрадчивый голос, а дождинки перестали бить девушку по макушке. Она задрала голову и увидела над своей головой распахнутый пиджак, который Чунмён торопливо снял с себя и на манер маленького спасительного козырька раскрыл над головой одноклассницы. — Лучше поскорее добраться до дома, пока пиджак не промок насквозь. Укрытие из него никакое, сама понимаешь. Суок удивлённо смотрела на своего неожиданного спасителя. И как этот парень всегда умудрялся оказываться в нужном месте и в нужное время? Особенно, когда ей требовалась помощь или поддержка… Чунмён вопросительно склонил голову, не зная, как правильно трактовать взгляд девушки. — Если ты не хочешь идти со мной, я могу оставить пиджак, чтобы ты смогла укрыться от дождя… — на губах Мёна появилась неловкая улыбка. Он уже и забыл, что до этого времени упорно делал вид, что не замечает Суок. — Прости, что избегал тебя так долго… — Значит всё-таки избегал, хотя бы в чём-то я не ошибалась, — тихим эхом раздался голос девушки. Она поднялась со скамейки и быстро вытерла рукавом рубашки мокрые дорожки со щёк. — Спасибо, что не прошёл мимо. Сейчас мне и правда необходима дружеская поддержка… Ты, наверное, уже видел новое видео Бэкхёна. Естественно, парень видел ролик, но он и догадываться не мог о причинах, по которым Суок отшила Чанёля, на которого только вчера смотрела, как маленькая нежная Луна на своё яркое ослепительное Солнце. Но чужая душа — потёмки, и лезть не в своё дело было не в правилах Мёна, поэтому он только кивнул. — Ты видел Чанёля после этого? — девушка постаралась, чтобы вопрос прозвучал естественно и равнодушно. — Как он? — Пролетел как метеор мимо толпы одноклассников, даже не взглянув ни на кого. Похоже, что тебе удалось сбить с него спесь, выглядел он, мягко говоря, паршиво. «Значит, Пак Чанёль теперь тоже испытывает боль?.. Быть этого не может. Как человек, у которого нет сердца, может чувствовать что-то подобное?» Наверное, Суок следовало радоваться, что ей удалось хоть немного отомстить красавчику, который только играл с ней и бесконечно лгал, но вместо этого неприятно кольнуло где-то в районе сердца. Может быть из-за того, что она не была мстительной натурой, а может из-за того, что в её сердце по-прежнему был этот человек, девушка не хотела, чтобы ему было больно.

***

Бег бок о боком с Чунмёном под проливным дождём положительно сказался на настроении девушки. По крайней мере, пару раз она смогла достаточно искренне улыбнуться своему спасителю, и это уже приятно грело его душу. Ким даже не заметил, что вся левая сторона его рубашки мокрая насквозь, потому что он старался держать пиджак только над Суок, надёжно защищая её со всех сторон. Надёжность вообще была главным качеством Чунмёна, по мнению близких ему людей. Она одновременно была и его даром, и его проклятием, потому что люди, которым он открывал свою душу и которым был верен, попадались разные, и не все заслуживали такого отношения к себе. Но одно парень знал наверняка, Суок — исключение из всех правил, что бы она ни делала, он всегда будет следовать за ней, как тень, и оберегать от всех невзгод. Девушка даже предположить не могла, что их сегодняшняя встреча в скверике не была случайностью. Просто парень давно знал, где она ищет уединения и спокойствия, когда на душе скребут кошки. Это место не менялось уже на протяжении нескольких лет, поэтому Мён без труда нашёл её, когда по школе разнеслись новости о том, что девчонка из трущоб отшила первого красавчика. — Наконец-то мы дома, — улыбнулся Чунмён, распахивая перед Суок ворота, ведущие во двор. — Ты не сильно промокла? — Всё в порядке… — кивнула девушка и, почувствовав чьё-то присутствие, повернулась в сторону небольшой скамейки напротив дома. На ней сидел мокрый насквозь, продрогший до костей, но главное, полностью опустошённый и будто в воду опущенный, Пак Чанёль. Услышав, как хлопнули ворота, он обернулся на шум и теперь полными плохо затаённой боли глазами смотрел на вполне счастливую парочку, вбежавшую во двор под одним пиджаком, с которого уже ручьи текли. Эта картина до боли напоминала какой-нибудь слащавый фильм о первой любви. И это ему совсем не нравилось. — Суок… — парень поднялся со своего места и сделал шаг по направлению к девушке. Но перед ней тут же оказался Ким Чунмён, полностью закрывший её собой. — Отойди, я не с тобой пришёл поговорить. — Может быть, сначала спросишь у Суок, хочет ли она с тобой разговаривать? — голос Мёна не предвещал ничего хорошего, у него уже чесались кулаки, и он понимал, что если сейчас завяжется драка, Пак не отделается даже сломанными рёбрами. Чанёль перевёл взгляд на Суок, задавая немой вопрос, на который получил такой же беззвучный утвердительный ответ. — Всё нормально, мы просто поговорим, — девушка положила ладонь на плечо Чунмёна и легонько сжала его, давая понять, что дальше справится сама, можно не беспокоиться. Мён только кивнул и зашёл в дом, бросив напоследок, что если вдруг понадобится, он тут же готов прийти на помощь.

***

Во дворе стояла абсолютная тишина, которую нарушал только грохот капель дождя, падающих на крышу дома и бьющих по лужам. Суок стояла напротив Чанёля, опустив глаза, и кутаясь в свой тоненький лёгкий пиджак, промокший за считанные секунды. А Пак не мог отвести взгляд от её грустного личика. Он хотел сказать хоть что-то, спросить о том, что произошло, но слова упрямо не желали срываться с приоткрытых губ. — Я же просила тебя больше не искать со мной встреч, — сухо сказала Суок, сдерживая мелкую дрожь во всём теле, появившуюся то ли от волнения, то ли от холода. — Тебе не нужно было ждать меня здесь, рискуя подхватить воспаление лёгких. Иди домой и переоденься во что-нибудь тёплое, ты весь мокрый, с тебя только что ручьи не текут. — Суок, ты же всё ещё волнуешься обо мне, — чутьё Чанёля было не так просто провести, он понимал, что чувства девушки не испарились в один миг, она просто упрямится и сдерживает их перед ним. — Что произошло? Ты хотела отомстить мне за День Святого Валентина? Хорошо, я всё понимаю, это справедливо. Я не обижаюсь на тебя за это. Мне плевать, что это видео увидит вся школа, мне плевать, что обо мне будут говорить, только перестань смотреть на меня так… Не делай вид, что бросаешь меня. Последние слова Ёлю было особенно трудно произнести. Что-то подобное он уже говорил пару месяцев назад, когда Сольхи неожиданно рассталась с ним, и это тоже было подобно грому среди ясного неба. Тогда парню казалось, что хуже в его жизни уже ничего не произойдёт. Оказалось, он ошибался… — Что ещё тебе от меня нужно, Пак Чанёль? — впервые Суок произнесла его имя вместе с фамилией, и это звучало так резко и строго. — Разве я не помогла тебе разыграть спектакль перед Сольхи? Мне жаль, если ты ещё не свершил свою месть до конца, но я больше не хочу быть твоим орудием в этой нелепой игре. Знаешь, я всё слышала… Твой разговор с Сехуном на горнолыжном курорте, когда ты сказал, что абсолютно ничего ко мне не чувствуешь. Чанёль дёрнулся как от разряда тока, он быстро схватил Суок за дрожащие ледяные ладошки и сжал их в своих руках. Он смотрел девушке прямо в глаза, но она упрямо отводила взгляд. — Суок, я был идиотом, — девушка впервые слышала дрожь в голосе Чанёля, казалось, что ему и правда было не всё равно. — Да, я действительно начал встречаться с тобой только ради того, чтобы отомстить Сольхи. Поначалу, я не чувствовал к тебе ничего, но постепенно всё менялось. С утра я просыпался с мыслями о том, что скоро увижу тебя, а ночью засыпал, вспоминая твою милую улыбку, прикосновения нежных рук, твой взгляд, направленный только на меня… Я знаю, что меня невозможно простить… Но как последний дурак, я всё же буду надеяться, что ты попытаешься сделать это… И я буду самым счастливым человеком на планете, если ты хотя бы раз улыбнёшься мне той самой улыбкой, в которую я влюбился, сам того не заметив. Мелкая дрожь по телу Суок перешла в крупную, казалось, что её лихорадит. По щекам снова скатывались слезинки одна за другой, но девушка не поднимала головы и не давала Чанёлю возможности увидеть её слабость. Её ладони всё ещё были в его руках, таких родных и таких мягких. Она понимала, что если сейчас даст парню окончательный от ворот поворот, то всё будет кончено. — Это невозможно, Пак Чанёль, — уняв дрожь в голосе, тихо произнесла девушка. — Стоит мне только представить, о чём ты думал, когда был рядом со мной, когда занимался со мной любовью, когда говорил, что любишь… Меня начинает трясти от обиды и злости. В такие моменты мне кажется, что я ненавижу тебя больше всего на свете. И я никогда не смогу простить тебя за это. Всё на самом деле кончено. Теперь мы оба будем свободны от этих отношений, которые с самого начала были неправильными. Это так жалко… Бессердечный ублюдок, без тени сомнения произносивший слова любви, и наивная влюблённая идиотка, нелюбимая этим самым ублюдком, развесившая уши и верившая каждому его слову. Если честно, я не знаю, как мы оба до такого докатились. И это действительно нужно прекратить. А теперь, отпусти мои руки, и… Отпусти меня. Забудь обо мне и не замечай, как ты всегда это делал. От каждого её слова, внутри Чанёля всё переворачивалось. Он не мог поверить, что милая и ласковая Суок может быть такой жёсткой, не мог представить, что она говорит серьёзно, что на самом деле больше не хочет его видеть. Хотя… Хотел бы он сам встречаться с человеком, который водил его за нос так долго и так жестоко?.. Пак порывисто откинул прядь волос с лица девушки и, приподняв её лицо за подбородок, впился своими губами в её подрагивающие губы. Он ощущал на них солёные капельки… Неужели Суок плачет?.. Девушка резко оттолкнула Чанёля в грудь и побежала к двери в квартиру, но он успел догнать её и обхватил за талию, всем телом прижавшись к ней сзади. Его трясло и колотило, он чувствовал, что прямо в эту секунду у него поднимается температура, и завтра он наверняка сляжет с простудой, но всё это было неважно. — Я люблю тебя, Суок. Мне кажется, что я на самом деле тебя люблю, — голос Ёля срывался от волнения и звучал гораздо тише, чем ему казалось. — Раньше я говорил эти слова, даже не задумываясь, не вкладывая в них ничего, но сейчас всё иначе. Я хочу быть с тобой! Я больше не вспоминаю о Сольхи. Даже если бы она захотела ко мне вернуться… Мне было бы всё равно. Мне нужна ты. Пожалуйста, дай мне последний шанс. Я люблю тебя, слышишь?! Голос парня сорвался, и Пак замолчал. Девушка чувствовала, как его тело содрогается от беззвучных рыданий, а руки стальной хваткой обхватили её за талию, не давая возможности уйти и захлопнуть за собой дверь. — Как можно верить человеку, для которого слова «я тебя люблю» — обычная фразочка, которую можно сказать кому попало? — тихо, но твёрдо ответила Суок, положив руки на его ладони в попытке освободиться от их хватки, и они на удивление легко поддались, отпуская девушку из своих объятий. — Хорошо, я уйду, — отчаянно сказал Чанёль, не поднимая глаз. — Но я ни за что не отпущу тебя. Никогда. Вот увидишь, я добьюсь тебя снова. Добьюсь твоего прощения. Твоей любви. И тогда ты вернёшься ко мне. Суок ничего не ответила, она быстро проскользнула в квартиру и закрыла дверь на ключ. А потом сползла по двери вниз, подтягивая коленки к груди и прижимаясь к ним лбом, чтобы как следует выплакаться. Сейчас ей это было необходимо.

***

Чанёль, у которого было чувство, будто душу пропустили через мясорубку, а потом вернули на место, развернулся и, ссутулив плечи, направился к воротам. В этот момент Чунмён вышел из своей квартиры. Он ждал, когда разговор между бывшими будет окончен, чтобы поговорить с Паком по-мужски. Одноклассник быстрым шагом направился к нему и дёрнул за локоть на себя. Ёль развернулся и хмуро окинул Кима взглядом с головы до ног. — Я сейчас не очень расположен к разговорам по душам, — поморщился Пак, отмахиваясь от Чунмёна, как от назойливой мухи. — Если хочешь отпустить комментарий по поводу видео, подожди до завтра, когда об этом будет гудеть вся школа. Мне плевать. — Что ты сделал с Суок, раз она в таком состоянии? — Ким не намеревался отпускать его просто так. — Поиграл, а потом дал понять, что для тебя она всего лишь кукла, которую потом можно будет выбросить? Или она сама поняла, что с тобой лучше не иметь никаких дел? Чанёль сжал зубы и схватил Чунмёна за грудки, больше всего ему сейчас хотелось сорваться на ком-нибудь, а не тащить весь груз эмоций внутри себя. И кандидатура тихуши Кима его вполне устраивала. — Я не знаю, почему ты вертишься вокруг неё и строишь из себя хорошего парня. Но, заруби себе на носу, Суок никогда тебе не достанется, — по слогам произнёс Ёль, пристально смотря однокласснику прямо в глаза. — Даже если она злится на меня, она всё ещё меня любит. И она никогда не сможет полюбить кого-то ещё так же сильно. К тому же, так, как она была счастлива со мной, с тобой она никогда не будет. Ты слишком ничтожен для этого. Ведь что ты из себя представляешь? Забитый ботаник, к тому же девственник. Что ты вообще можешь ей дать? Казалось, что Пак специально нарывается, и он не прогадал. В ту же секунду, когда прозвучала последняя фраза, Мён заехал ему по физиономии, а потом уже бил куда придётся, не жалея. А Чанёль даже не пытался ответить или поставить блок, физическая боль хоть немного отвлекала от душевной. Закончив избивать его, Чунмён развернулся и вернулся в свою квартиру, бросив однокласснику напоследок: — Если я ещё хоть раз увижу, как Суок плачет из-за тебя, самостоятельно уйти отсюда ты не сможешь, — теперь Чанёль поверил его угрозе, но он и не собирался доводить девушку до слёз. Теперь Пак хотел вернуть её, во что бы то ни стало. И где-то в глубине души, парень был уверен, что у него всё получится.

***

Через полчаса после драки во дворе, замотав бинтами разбитые костяшки пальцев, Чунмён тихо постучал в соседнюю дверь. Суок открыла не сразу, молча запустила парня внутрь и закрыла за ним. Она всё ещё всхлипывала, щёки и нос покраснели, а глаза и губы слегка припухли от долгого плача. Но в таком виде девушка казалось ещё более хрупкой и беззащитной, Ким был готов сорваться с места, догнать Ёля и всё-таки убить его. И было такое чувство, что ни совесть, ни кошмары не мучили бы его после этого. — Можешь выговориться и выплакаться, — тихо сказал Чунмён, положив руку на ладонь девушки и легонько сжав, просто чтобы утешить, без каких-то романтических побуждений. — Я, конечно, не гожусь на роль подружки, но умею выслушать, не перебивая, и к тому же всегда держу язык за зубами. — Ты когда-нибудь любил так сильно, что, казалось, умереть можешь от распирающих сердце чувств? — серьёзно спросила девушка, подняв взгляд на одноклассника. — Тебе было так больно из-за любви или любимого человека, что жить не хотелось? — Было, — без лишних слов ответил парень. Он и сейчас чувствовал что-то подобное, видя как любимая страдает из-за другого парня, который даже не заслуживает этого. — Но время лечит, Суок, ты же не будешь страдать из-за него вечно. Главное, оставайся твёрдой и стой на своём, как это было в видеоролике, который Бэкхён выложил сегодня в сеть. Но Суок чувствовала, что у неё глаза снова на мокром месте. Она не собиралась давать волю эмоциям при Чунмёне, но было уже поздно. — Да что ж сегодня за день-то такой? — добродушно улыбнулся Мён, неумело, но очень нежно обнимая девушку. — Что на улице, что дома, кругом сырость. Хватит плакать, лучше озари эту комнату своей улыбкой. От ласковых слов парня, слёзы потекли из глаз девушки с ещё большей силой. Она не понимала, почему не может любить такого хорошего и доброго парня, с которым всё было бы легко и просто. Оставалось только уткнуться носом в плотную ткань его вязаного свитера и дать волю слезам. Чунмён неуклюже гладил девушку по волосам, даже говорил какие-то неловкие слова утешения. Он решил, что сегодня может побыть её жилеткой, но ни в коем случае не остановится на этом. Шаг за шагом, он будет идти к своей цели. И если уж Ким поставил перед собой какую-то цель, он обязательно её добьётся.

***

После произошедшего накануне, школа гудела. Никто и представить не мог, чтобы обычная девчонка из трущоб, которую не так давно отшили, сначала заполучила парня своей мечты (а заодно и мечты многих других учениц), а потом сама же отшила его, не постеснявшись выставить полным придурком перед всей школой. Парни, в основном, посмеивались над Паком, но тихо, чтобы он не заметил. Всё-таки какой-то авторитет он имел, и даже после этого ролика удалось его сохранить. А вот Суок пришлось несладко. Все поклонницы красавчика-гитариста ополчились против неё, уже не опасаясь гнева своего кумира, и могли пакостить открыто. С чего, собственно, утро и началось. Суок только успела подойти в двери, ведущей в школу, как сверху на неё вылилась мерзкая вязкая субстанция, оказавшаяся целым тазиком перемешанных яиц, ещё и явно не первой свежести. Это был уже перебор. Девушка вскинула голову наверх, но на этот раз обидчицы решили не прятать свои мордашки. — Ну что, подстилка, получила по заслугам?! Это только начало! Увидишь, что будет дальше! — крикнула одна из самых бойких девиц, находившихся в той стайке. — Думаешь, что можешь строить из себя королеву, раз Пак Чанёль обратил на тебя внимание? Да ещё и бросить его? Ты зазналась, нищая, и теперь придётся расплатиться за это! Встретимся позже! Девчонка махнула ей рукой, и вся компания, хихикая и обсуждая нелепый внешний вид Суок, скрылась в глубине коридора. Девушка до скрипа сжала зубы, стараясь не поддаваться на провокацию, и не доставить им удовольствие лицезреть её обиду или слёзы. О первом уроке, конечно, пришлось забыть. Суок забежала в душевую, рядом со школьным стадионом, и упорно пыталась смыть с себя всю эту гадость. О том, что форму придётся сдавать в хим.чистку, и речи не шло. Девушка быстро натянула на себя запасной комплект формы, лежащий у неё в шкафчике с прошлого года. Он был немного мал в груди, да и юбка натягивалась на бёдрах, но выбора не было. Взглянув на часы, Суок поняла, что до конца урока ещё есть время, поэтому поднялась на крышу, где можно было спокойно отдохнуть и обо всём подумать. Разместившись на небольшом выступе, она разглядывала проплывающие в небе пушистые облака и думала, что сегодня погода в корне отличается от вчерашней. От падающих на лицо солнечных лучей даже настроение поднималось. — Вот уж не думал, что человеком, занявшим моё место на крыше, будет Мин Суок, — раздался насмешливый мягкий голос. Бён Бэкхён собственной персоной вернулся в свои владения. — И почему это ты прогуливаешь уроки, примерная ученица? — Потому что твои подружки с утра хотели сделать из меня омлет. Неужели ты пропустил такое шоу? — усмехнулась Суок, спрыгивая с насиженного местечка. — Я не думала, что ты придёшь сюда сейчас, поэтому и заглянула на крышу. Прости, что заняла твоё место. Бэк с самым умиротворённым выражением лица помахал рукой у неё перед лицом, давая понять, что она может остаться. — Не думаю, что мы помешаем друг другу, — миролюбиво заключил парень, присаживаясь неподалёку от Суок. — Крыша большая, места много, прогульщиков мало. Кстати, тебе никто не говорил, что форму нужно покупать по размеру? Пуговицы на твоей рубашке того и гляди оторвутся, являя миру прекраснейшее зрелище. Суок покраснела и отвернулась. Она и сама прекрасно знала, что в этом комплекте выглядит как школьница-переросток, но другого у неё не было. Точнее, был один, но надеть его было просто невозможно. Видя её реакцию, Бэкхён только усмехнулся, дразнить Мин Суок всегда было весело. — К слову, я не был в курсе о планах моих, так называемых, подружек, это чисто их женская инициатива, — пожал плечами Бён. — Я же говорил, что твой должник, так что я бы не стал это делать. Да и как-то это мелко, забрасывать девчонку протухшими яйцами. Я бы придумал что-нибудь поинтереснее на их месте. — Какое счастье, что тебя с ними не было, — покачала головой Суок, откинувшись спиной на небольшое возвышение и прикрыв глаза. Было так тепло, что хотелось жмуриться и нежиться, как кошка на палящем солнце. — Теперь я понимаю, почему тебе так нравится это место. Тут очень уютно. — Знаю, поэтому никого особо сюда не пускаю. Если тут будет много людей, оно перестанет быть таким уж уютным, — согласился Бэкхён, разглядывая Суок сквозь пальцы, которыми он прикрывался от солнечных лучей, бьющих прямо в глаза. — К слову, куколка, ты меня удивила. Не думал, что ты бросишь Чанёля, да ещё и так быстро. А ты не так проста, как кажешься. Или он заслужил? — Заслужил, — согласно кивнула Суок. Она сама не знала, зачем ведёт эту беседу с Бён Бэкхёном, который вообще-то обижал её с пятого класса. Да и он не понимал, к чему все эти разговоры, и какого чёрта он вообще позволил ей остаться на крыше. Но общий язык между такими разными людьми нашёлся на удивление быстро.