The Heartless and The Loveless / Бессердечный и Нелюбимая

Суок не стала брать такси или ждать ближайший автобус, она бежала по ночным улицам Сеула, а слёзы жгли щёки, оставляя мокрые разводы и подпортив красивый макияж. Но девушке было всё равно. Теперь она окончательно поняла, что между ней и Чанёлем никогда ничего не будет. Всё кончено. То, что она увидела сейчас, слишком глубоко отпечаталось в памяти, чтобы забыть и простить. Если бы Пак так уж сильно любил её, как он говорит, неужели он бы позволил своей бывшей девушке делать это?.. Это могло означать только то, что в глубине души, у него ещё остались чувства к ней. А может быть и не в глубине. Суок, чуть было не простившая его, поняла, что верить словам этого человека нельзя. И пора забыть о нём, начав новую жизнь. Жизнь, в которой не будет Пак Чанёля. Она забежала в ворота, ведущие домой, даже не глядя по сторонам. Знала, что мама сейчас в своём ресторанчике, поэтому ни перед кем не придётся отчитываться за свои слёзы. И была безумно этому рада. Но будто из ниоткуда перед девушкой возник Чунмён. — Суок, что случилось?.. Ты вся дрожишь… — парень неловко дотронулся до её плеча, но девушка не выдержала и уткнулась ему в грудь, зарыдав в голос. — Пожалуйста… — её голос срывался от плача и обиды. — Если ты меня любишь, пожалуйста, помоги мне! Я больше не хочу ничего к нему чувствовать… Я хочу быть счастливой. Прошу тебя, помоги мне! Чунмён гладил её по волосам, по спине, не зная, что сказать. Он понимал, что Суок ничего к нему не чувствует, но сейчас она просит именно его быть рядом с ней, помочь ей забыть Чанёля. Разве это не хорошая возможность, чтобы попытаться завоевать её сердце, оттеснив Пака на задний план, а потом попросту стерев его из её памяти? После недолгих раздумий, Мён принял решение. — Я помогу тебе, — его голос звучал твёрдо и уверенно. — Я сделаю так, чтобы ты больше никогда не плакала из-за него. Обещаю тебе это. Даже если ты не любишь меня, это не проблема… Я могу любить за нас обоих. Девушка подняла на него заплаканные глаза, понимая, что теперь всё будет по-другому. Надёжный и верный Чунмён сможет сделать так, что она забудет Чанёля. И она сама приложит все усилия для этого. Девушка обязательно полюбит хорошего парня, который этого заслуживает, и выбросит из головы бессердечного придурка, который не достоин любви вообще. По крайней мере, Суок пыталась убедить себя в этом изо всех сил. Она приподнялась на цыпочки и прикоснулась своими губами к мягким губам парня, с готовностью ответившего на этот короткий, но нежный поцелуй. Первый в его жизни поцелуй, который, как и хотел Мён, произошёл с любимой девушкой. Он порывисто обнял Суок, уткнувшись носом в её светлые волосы, и вдохнул приятный аромат яблочного кондиционера, впечатавшийся в его память до конца жизни. С тех пор, первая для любовь для Чунмёна всегда ассоциировалась именно с ароматом свежих зелёных яблок, прохладным весенним ветерком и солёным привкусом поцелуев.

***

После бессонной ночи, полной слёз, обид и переживаний, Суок подошла к зеркалу и усилием воли заставила себя улыбнуться. Увидев в отражении, пусть и натянутую, но всё же вполне милую улыбку, девушка дала себе обещание с этой минуты начать новую жизнь. Больше она не будет плакать, не будет думать ни о каких болезненных воспоминаниях и людях, которые приносили боль. Пусть всё это останется в прошлом. Чунмён уже ждал девушку во дворе, чтобы вместе поехать в школу. Увидев выходящую из квартиры Суок, парень быстро спрятал руки за спиной и даже слегка покраснел от неожиданности, встретившись ней взглядом. — Держи, это тебе, первые весенние цветы, — Чунмён достал из-за спины маленький букетик, который собрал с утра пораньше, чтобы порадовать девушку. — Он, конечно, маленький, но… — Но очень красивый, — улыбнулась Суок и чмокнула парня в щёку. — Спасибо, Чунмён, я сейчас быстренько поставлю цветы в воду и побежим на остановку, чтобы не опоздать. Я скоро! Через десять минут, неловкая парочка уже сидела в автобусе на соседних сиденьях. Суок слушала музыку в наушниках, а Мён разглядывал лицо девушки из-под ресниц. Заметив её припухшие глаза, он понял, что девушка наверняка всю ночь проплакала. Но он не мог не признать, что сейчас Суок держалась молодцом, не подавая виду, что вчера её сердце было разбито в очередной раз. Почувствовав на себе взгляд Чунмёна, девушка повернулась к нему и с улыбкой достала один из наушников, ловко вставляя его в ухо парня. — Я не знаю, какую музыку ты любишь, но эта песня, скорее всего, понравится. Она такая лёгкая и весенняя, что на душе сразу же становится тепло, — Суок откинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза, наслаждаясь мелодией, в то время как Чунмён просто любовался ею, и на его губах появилась едва заметная, но очень милая улыбка. Под незамысловатый лёгкий мотив, девушка сама не заметила как уснула на плече у своего верного защитника. А он просто подставил его поудобнее и старался не двигаться, чтобы случайно не потревожить Суок и не разбудить её.

***

Для Чанёля утро началась с ужасной головной боли и смутной мозаики воспоминаний о вчерашнем вечере, из которых ещё нужно было собрать целую картинку. Приоткрыв глаза, он огляделся и чуть было не подскочил на месте из-за того, что был точно не у себя дома, но место было ему до боли знакомым. Спальня в квартире Сольхи… Да, он часто просыпался здесь раньше, только настроение из-за этого не было таким паршивым, как сейчас. Обернувшись, Ёль увидел спящую рядом девушку, волосы которой разметались по подушке, а руки были подложены под щёчку, как у маленького ребёнка. Одеяло было откинуто куда-то в сторону, являя его взору стройную красивую фигурку, обладательница которой когда-то целиком и полностью принадлежала ему. Но сейчас такое неожиданное соседство не радовало. Пак помнил, как танцевал с Суок, как напивался после того, как она проигнорировала его просьбу о банальном разговоре один на один… Как они с Сольхи оказались на балконе, и то, как она отсосала ему, продолжая лепетать что-то о том, что хочет быть вместе… Он даже помнил, как что-то грохнулось, спугнув их, и как они скрылись из ресторана, поймав ближайшее такси. На этом память обрывалась. О том, что было после, оставалось только догадываться. Обнажённый парень, облачённый только в боксеры, присел на краешке кровати и протянул руку к тумбочке, на которой стояла полупустая бутылка с минералкой. Отхлебнув оттуда несколько глотков, во рту уже была не такая пустыня, а в голове немного просветлело. Джинсы и рубашка Чанёля, аккуратно свёрнутые, лежали на углу кровати, он быстро пошарил по карманам, удивившись тому, что презервативы не тронутые, а значит ночью, судя по всему, ничего не было. Нащупав зажигалку и пачку сигарет, парень достал одну из них и зажал фильтр в пухлых губах, быстро прикуривая. Пак ломал голову, пытаясь вспомнить хоть что-то, произошедшее после побега из ресторана, но киноплёнка с его воспоминаниями заканчивалась на этом моменте, как бы он не напрягал мозги. Ни с того ни с сего, нежные руки Сольхи обняли его за торс, и девушка прижалась к нему, положив остренький подбородок на плечо. Чанёль ощущал спиной прикосновение маленькой упругой груди бывшей, кружевную ткань её бюстгальтера и спокойный размеренный стук сердца. Он прислушивался к своим ощущениям от этих касаний, но не чувствовал ровным счётом ничего. Ни одна из струн души не дёрнулась. Зато на губах девушки была счастливая улыбка, она так соскучилась по подобным пробуждениям. — Доброе утро, Ёль, — она чмокнула парня в щёку и ещё крепче обняла. — Кажется, в школу ты уже безнадёжно опоздал. Так что с чистой совестью сегодня можешь прогулять и остаться со мной… — Прости, нуна, — голос парня охрип с утра, он прокашлялся и ответил девушке. — Мне нужно идти. Скажу честно, я не помню почти ничего из того, что произошло вчера. И мне жаль, если я сделал что-то не то. Я не должен был допускать этого… — Не понимаю, о чём ты, — почувствовав холодок в его голосе, девушка попыталась исправить ситуацию. — Ты, как всегда, был на высоте. Всё было прекрасно. По спине Ёля пробежали мурашки. Неужели они всё-таки переспали? Но он ведь был в таком состоянии, что едва помнил, как выходил из ресторана и садился в такси… — Но пачка с презервативами даже не распечатана… — нахмурился парень, сделав очередную затяжку. — С каких пор ты ими пользуешься? — Сольхи ущипнула Ёля за щёку, когда он дулся, то выглядел особенно мило. — Мы переспали, когда вернулись домой. Кстати, ты же давно бросил курить… — Снова начал пару месяцев назад, — отрывисто ответил Чанёль, убирая со своей талии руки девушки, поднимаясь с кровати и быстро натягивая джинсы. — Это ведь из-за меня? Из-за нашего расставания?.. — парню показалось, что сожаление в голосе Сольхи было искренним. — Прости, Ёль, я не могу рассказать тебе всё, просто дай мне немного времени, и я вернусь к тебе. Обязательно… Мы снова будем счастливы. Чанёль равнодушно слушал её слова, наспех застёгивая рубашку и молнию на джинсах. Хотелось побыстрее оказаться в школе, встретить Суок и попробовать ещё раз уговорить её поговорить. Раз уж вчера он исчез раньше, чем смог снова увидеть её с глазу на глаз. Парень надеялся, что любимая девушка добралась домой после Дня Рождения подруги без приключений и подумала над его словами. Кто знает, вдруг она всё же решит его простить?.. — Нуна, — Пак развернулся, прислонившись спиной к стене и нервно проводя рукой по волосам, он не знал, как правильно начать этот разговор. — Прости за то, что произошло ночью. Я правда ничего не помню, если бы я хоть немного соображал в тот момент, ничего бы не произошло. И твои слова… Я был бы безумно счастлив услышать их месяц назад, но не сейчас. Всё прошло. Всё закончилось. Понимаешь? Ослеплённый желанием отомстить тебе за то, что ты меня бросила, я потерял девушку, которая мне действительно дорога. И прости, нуна, но… Я больше тебя не люблю. Униженная дважды за последние сутки, Сольхи едва могла сдерживать выступившие на глаза слёзы. Она не стала говорить Чанёлю, как он отверг её, когда она попыталась поцеловать его в спальне, после того, как они вернулись из ресторана. Как говорил что-то невнятное о Суок, а потом отключился. После чего, девушка просто сняла с него лишнюю одежду и уснула рядом, расстроенная таким резким отказом. Раньше такого никогда не случалось, и девушке было трудно поверить в происходящее. Неужели первая любовь может так быстро и легко пройти? — Этого не может быть… — замотала головой Сольхи, в первую очередь, уверяя в этом саму себя. — Ты не мог так легко забыть меня! Я — твоя первая любовь! Твоя первая женщина! Это не проходит бесследно! На губах Ёля появилась горькая усмешка, он снова закурил. Пальцы, державшие сигарету слегка подрагивали. Весь этот разговор нелегко ему давался, но нужно было расставить все точки над «i». — Легко? Ты действительно думаешь, что мне было легко забыть тебя? В первую неделю, после того, как ты меня бросила, мне не хотелось жить. Я всерьёз думал покончить с собой, оставив предсмертную записку, в которой обвинил бы тебя в своей смерти, чтобы ты потом всю жизнь чувствовала вину. Во вторую неделю я делал вид, что со мной всё в порядке. Врал всем вокруг, что расставание прошло для меня абсолютно безболезненно, и я уже даже не помню твой голос. В третью неделю я сжёг все письма, записочки и нотную тетрадь с песнями, написанными о тебе или для тебя. Но проблема в том, что из памяти всё это стереть не удавалось, поэтому я напивался и звонил тебе, умоляя встретиться и поговорить. Помнишь, как ты была жестока тогда? И, наконец, спустя месяц после расставания мне захотелось отомстить тебе. Чтобы ты почувствовала ту же боль, что и я. Чтобы ты отчаянно захотела ко мне вернуться. И для этого я использовал наивную девчонку, влюблённую в меня по уши. Кто знал, что заигравшись в любовь, я на самом деле полюблю её? Но было уже слишком поздно. Суок бросила меня, растоптав и унизив перед всей школой. Зато благодаря ей, я окончательно излечился от больной любви к тебе, от этой одержимости и желанием обладать тобой целиком и полностью. Прости, нуна, что говорю всё это… Но, мне кажется, ты должна знать. Теперь мы можем отпустить друг друга и больше никогда не встречаться. Сольхи сжала в маленьких кулачках кристально белую простынь. Она не заметила, как по щекам одна за другой скатываются слезинки, а всё тело дрожит, как от лихорадки. Было такое чувство, что Пак Чанёль режет её сердце без ножа. Девушка быстро поднялась с постели, достала из тумбочки маленький клатч кремового цвета и протянула его Паку. — Верни это своей подружке, она так спешно убежала вчера, что забыла забрать его с собой, — заметив его удивление, Сольхи добавила. — Внутри удостоверение личности. Чанёль уже не слушал её слова, он быстро выхватил из рук девушки сумочку, высыпал содержимое на пол и дрожащими руками достал удостоверение личности. Значит она всё-таки видела… Парень даже не представлял, что теперь делать, чтобы вымолить прощение, но сидеть, сложа руки, было некогда. Быстро окинув взглядом комнату, проверяя, не оставил ли он здесь что-нибудь, Чанёль поспешил к выходу. Сольхи, не ожидающая такой резкости, подбежала к нему и схватила за запястье. — И ты просто так уйдёшь?! Вы же с ней расстались, ты сам сказал! Поэтому не случится ничего ужасного, если ты останешься сегодня со мной! Пак взял девушку за руку и убрал её со своего запястья, на доли секунды задержав на ней взгляд. Чуть ниже локтя девушки он увидел уже почти исчезнувшие, но всё ещё большие синяки. Проследив за взглядом парня, Сольхи рефлекторно спрятала руку за спину. — Что это?.. Откуда?.. — Просто ударилась, не забивай себе этим голову, — натянуто улыбнулась Сольхи. — Мне жаль, что ты так спешишь уйти. Но, если вдруг захочешь встретиться, ты знаешь, как меня найти. И ещё… Если вдруг что-то случится, я всё ещё могу положиться на тебя? Или твоя любовь окончательно превратилась в ненависть, и ты больше не хочешь меня видеть? — Я по-прежнему могу прийти к тебе на помощь, но… Уже только в качестве старого знакомого. Даже не друга. Прости… — через секунду Чанёль выбежал из квартиры, оставив Сольхи совсем одну.

***

Во время обеда Суок поднялась на крышу, чтобы в тишине насладиться наспех приготовленным ланчбоксом, и не чувствовать на себе ничьи прожигающие взгляды. Бэкхён был прав, девчонки проходили мимо неё, как мимо пустого места, но это не мешало им смотреть на Суок так, будто они хотели прожечь в ней дыру. — Похоже, что теперь, куколка, твоего соседства мне не избежать, — рассмеялся Бэк, усаживаясь рядом и доставая из рюкзака несколько сэндвичей и банку колы. — Если честно, я думал, что после всего, что здесь происходило, тебе вообще не захочется сюда возвращаться. Неприятные воспоминания и всё такое… — Если будешь жить воспоминаниями, — тихо сказала Суок, — Никогда не сможешь двигаться вперёд. Воспоминания — очень тяжёлый груз, который лучше сбросить с себя, пока не стало поздно. Может я занимаюсь самообманом, но всё-таки пытаюсь забыть о всём, что здесь было. Бэк покачал головой и усмехнулся, откусывая огромный кусок от своего сэндвича. Суок оказалась твёрдым орешком, а не какой-то кисейной барышней, как он раньше о ней думал. По крайней мере её речь сейчас прозвучала очень убедительно. — Если верить слухам, то ты теперь встречаешься с Ким Чунмёном?.. — недоверчиво покосился Бён. — Если честно, я не слишком в это верю. — Почему? — удивлённо вскинула брови Суок. — Потому что ты не забудешь Чанёля так быстро, чтобы кинуться с головой в новые отношения. Это невозможно, — парень пожал плечами. — А если ты всё же встречаешься с Мёном, несмотря на свои ещё не остывшие чувства к Пак Чану, то чем ты лучше его самого? Получается, что вы оба используете людей ради своей выгоды. — Я не знаю, откуда тебе столько известно… Но в отличие от Чанёля, я никого не обманываю и не признаюсь в любви, если не имею подобных чувств. Поэтому не сравнивай меня с ним. К тому же, Чунмён мне нравится. — Но ты его не любишь? — Бэк был слишком проницательным, поэтому в его присутствии Суок боялась лишний раз слово вставить, ожидая получить в ответ насмешливый взгляд. — А это не твоё дело, — девушка быстро поднялась на ноги, убирая коробочку из-под завтрака в рюкзак, и поспешила к выходу, чтобы не получить ещё какой-нибудь едкий комментарий. Бэкхён внимательно смотрел ей вслед и, когда она поравнялась с дверью, окликнул её. — Приходи ещё, куколка! Буду рад поболтать с тобой снова! — Я не куколка! — донёсся в ответ голос Суок, уже спускавшейся с крыши. Но Бэкхён только усмехнулся, поудобнее устраиваясь на своём любимом выступчике и подставляя солнышку лицо. Бён ненавидел, когда кто-то отвлекает его, мешая наслаждаться минутками отдыха, но сейчас настроение было на удивление хорошим.

***

После уроков стояла отличная погода для первого свидания. Конечно, если бы зацвела вишня, было бы ещё романтичнее и прекраснее, но и яркое солнце с проплывающими по небу пушистыми облачками радовали глаз. Чунмён и Суок за руку прогуливались по парку, наслаждаясь тёплым мартовским деньком. — Отец возвращается домой через месяц, — Мён впервые делился с кем-то новостями о своей семье, обычно он никого не пускал в своё личное пространство, но Суок, разумеется, была исключением. — Нужно будет хорошо поработать в этот месяц, чтобы скопить побольше денег. При отце труднее зарабатывать подпольными боями, он категорически против того, чтобы я занимался этим. Вот и приходится крутиться, пока он в плавании. — Кем работает твой отец? — Суок только сейчас поняла, что абсолютно ничего не знает о своём однокласснике. Даже таких мелочей, как место работы родителей. — Отец — капитан рыбацкого судна. Зарабатывает хорошие деньги, но с самого детства я практически его не вижу. Месяц, три месяца, даже полгода… Каждый раз он уплывает на долгий срок. Отец доверяет мне, поэтому я стараюсь не подводить его. Хорошо учусь, получаю все эти ненужные грамоты на олимпиадах, состою в школьном совете. Но, если честно, я бы многое отдал, чтобы он почаще был дома. Суок было не понять этого, у неё всегда была полная семья, где отец и мать хоть и много работали, но и уделяли достаточно времени своей дочери. После смерти отца стало тяжелее… Но после этого, их с мамой отношения стали только доверительнее, потому что теперь, помимо кровных уз и всего остального, их сближало ещё и общее горе. Несмотря на тяжёлую жизнь, Суок не знала, что такое одиночество. — Если тебе всё это время было так одиноко… Почему ты отгородился от всех в классе и никого не подпускал к себе близко? Ведь ты мог бы завести много хороших друзей, некогда было бы скучать. — Суок, мне и так совершенно некогда скучать, — добродушно рассмеялся Чунмён. — После уроков и дополнительных занятий для поступления в университет, я бегу на работу, где нередко остаюсь до самого утра. Так что времени на скуку нет, сама понимаешь. Одиноко бывает только по ночам, когда я остаюсь один в пустом доме. Но я уже так привык к этому с детства, что почти не ощущаю давящей тишины. Если честно, я был очень рад, когда вы с мамой переехали в наш дом. Видеть тебя каждый день, перебрасываться пусть даже парой слов… Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. Наверное, ты не замечала... Но я был влюблён в тебя с третьего класса. — Почему с третьего? — на автомате вырвалось у Суок. Не то чтобы она была так уверена в себе, что все должны любить её чуть ли не с детского сада, просто было интересно. — Потому что я перевёлся в эту школу только в третьем классе, — улыбнулся Чунмён и легонько щёлкнул девушку по лбу. — Просто ты не замечала меня. Оно и понятно, на виду у всех всегда был весёлый Чанёль с его шуточками, горящими глазами и улыбкой до ушей. Почувствовав, как Суок замедлила шаг, Мён обозвал себя последним придурком на свете. Сам пообещал ей помочь забыть Чанёля и сам же рассказывает о нём. Но девушка быстро перевела тему, сделав вид, что пропустила последние слова мимо ушей, хотя от упоминания имени бывшего всё ещё больно ёкало где-то в районе сердца. — Куда ты хочешь поступить после школы? — В Сеульский университет, на архитектурный факультет, — уверенно ответил Чунмён. — С детства мечтал там учиться, вот и приходится понемногу зарабатывать на свою мечту. К тому же, отец хочет, чтобы я поступил туда. Не думаю, что после всех олимпиад и первого места по успеваемости у меня будут проблемы с поступлением, как бы самоуверенно это не звучало, но оплачивать обучение там достаточно дорого. А ты? О чём ты мечтаешь? — Художественный факультет, — не раздумывая ни секунды, ответила Суок. — Я с детства люблю рисовать и учусь в художке. Учителя говорят, что талант есть, но нужно развивать его, если хочется достигнуть каких-то высот. Кстати, в какой-то степени наши факультеты будут связаны. Если ты хорошо чертишь… Наверняка и хорошо рисуешь? Но Чунмён только рассмеялся в ответ на её предположение, рисование он ненавидел с самого детства и никогда этим не занимался. Он на пару минут оставил девушку одну, а вернулся уже с двумя рожками мороженого, один из которых протянул девушке. — Как ты угадал, что я люблю клубничное? — удивилась девушка, но парень только загадочно пожал плечами. Не признаваться же, что иногда ему кажется, что он знает о ней всё. — Очень хочу посмотреть на твои рисунки. Ты что-нибудь рисовала в последнее время? Суок задумалась. Весь последний месяц, как бы она ни старалась изобразить что-то другое, из-под её карандаша выходило только лицо Пак Чанёля, его красивая улыбка, милая ямочка на щеке и выразительные искрящиеся глаза. Теперь эти рисунки были запрятаны в дальний ящик, вместе с шарфом, который когда-то отдал ей Пак, засушенной белой розочкой, подаренной на первом свидании, парным кольцом, которое девушка сняла в Белый день и убрала с глаз долой, и конечно же множеством полароидов, сделанных за тот месяц, пока они встречались. — Последнее время совсем не было вдохновения. Но ведь наступила весна, значит скоро оно обязательно появится, — с улыбкой ответила Суок, заметив на себе пристальный взгляд Чунмёна, что-то разглядывающего на её лице. — Что-то не так? — Подожди секунду… — парень наклонился и прикоснулся губами к самому уголку её губ, это был настолько короткий, но вместе с тем безумно нежный поцелуй, что сердце девушки невольно забилось быстрее. — Ты испачкалась мороженым. Сегодня слишком жарко, а мы больше говорим, чем едим, поэтому оно почти растаяло. Проходя мимо зоны для отдыха, парень кивнул на пустующие высокие качели в традиционном корейском стиле. Суок рассмеялась, но всё-таки согласилась на его затею и быстро запрыгнула на них. В последний раз девушка каталась на них, ещё когда была ребёнком, и в то время они казались ей просто огромными. Сама она, конечно, не могла хорошо отталкиваться, поэтому её раскачивал отец, а она только взвизгивала, когда взмывала в небеса. Но и сейчас раскачаться на этих качелях оказалось нелёгкой задачкой. Может сказывалось то, что она не вставала на них уже лет семь, а может была слишком лёгкой и не особо сильной, поэтому вспомнить ощущения из детства не удалось. Чунмён улыбнулся, покачал головой и одной рукой остановил качели, в следующую секунду запрыгнув на них и встав прямо напротив Суок. Они оказались почти вплотную прижаты друг к другу, стоя на узкой дощечке, даже взгляд отвести казалось невозможным. Всего за одну минуту парень раскачался так сильно, что они взмывали ввысь, и девушке казалось, что она снова вернулась в далёкое детство. От такой высоты кружилась голова и всё, что видела перед собой Суок, это спокойное и сосредоточенное лицо Чунмёна, не сводившего с неё глаз. Их взгляды встретились и никак не получалось отвести их, в те секунды между Суок и Мёном появилась какая-то особенная связь, которой не было раньше. Кто-то называет это красной нитью судьбы. Парень отчётливо чувствовал, как его жизнь прочно связывается с её, и разорвать такую связь почти невозможно. Когда качели остановились, Чунмён быстро спрыгнул с них и протянул девушке руку, чтобы помочь слезть. Ухватившись за его ладонь, Суок ступила на землю и покачнулась. Голова всё ещё кружилась, поэтому ноги не держали равновесие. Но Ким вовремя подхватил её, и девушка уткнулась носом ему в грудь. — Спасибо… — тихо сказала Суок. — За что? — За то, что помог на несколько минут вернуться в детство. И просто за сегодняшний день. Я давно не чувствовала такую лёгкость и безмятежность. С тобой мне на самом деле очень тепло и приятно даже просто находиться рядом… Девушка приподнялась на цыпочки и, обхватив лицо Чунмёна тёплыми ладошками, поцеловала его. Это был более долгий и чувственный поцелуй, чем в первый раз, и парню казалось, что от счастья и любви у него начинает кружиться голова.

***

На улице уже сгущались сумерки, а на небе появлялись первые звёздочки. Возвращаясь домой, Чунмён и Суок как раз о чём-то шутили и смеялись, но, увидев напротив двери в её квартиру Чанёля, веселье сменилось затянувшимся молчанием. Естественно, в школе до Пака донеслись слухи о том, что парочка из трущоб теперь вместе, но он не верил своим ушам, а теперь убедился в этом собственными глазами. — Тебя сюда не звали, — отчётливо произнёс Чунмён, крепче сжимая руку Суок. — Лучше уйди сам, чтобы не пришлось вышвыривать тебя отсюда. — Я не к тебе, отличник, расслабься, — отмахнулся Пак и посмотрел девушке прямо в глаза. — Суок, мы можем поговорить? Это не займёт много времени, удели мне всего пару минут… Против воли, сердце девушки начало биться с такой силой, что казалось, даже рубашка колышется на груди, выдавая её волнение. Суок потянулась к уху Чунмёна, чуть было не коснувшись его губами, и шепнула, что не нужно начинать скандал, она быстро поговорит, и Чанёль уйдёт. Мён только кивнул, усилием воли заставив себя улыбнуться любимой, а потом зашёл в свою квартиру, чмокнув девушку в щёку на прощание. Увиденное больно резануло Чану по сердцу. Оставшись наедине, сначала повисло молчание, а потом парень достал из рюкзака маленький клатч, возвращая его девушке. — Я знаю, что вчера ты всё видела, но ты не так поняла. Суок, между мной и Сольхи всё давно кончено и больше никогда ничего не будет. Знаю, что это не оправдание, но я так напился, что едва соображал, что вообще происходит. А она проявила инициативу, если можно так выразиться… Когда я проснулся сегодня утром, то понял, какую глупость совершил и хотел поскорее найти тебя, чтобы извиниться. Не только за это. За всё. Суок молча забрала клатч из его рук и направилась в свою квартиру, но парень перехватил её за запястье. — Я не люблю Сольхи, я честно сказал об этом ей и теперь говорю тебе. Я люблю только тебя. Больше никто мне не нужен. Скажи, что мне сделать, чтобы заслужить хотя бы твоё прощение, не говоря о втором шансе. — Я прощу тебя со временем. Наверное. Поэтому просто постарайся не показываться мне на глаза, чтобы я могла спокойно тебя прощать, не начиная ненавидеть с новой силой. Как сейчас. Картина, как Сольхи стоит перед тобой на коленях, а ты закусываешь губу, чтобы не застонать, всё ещё слишком отчётливо стоит перед моими глазами. А теперь отпусти мою руку, мне нужно идти. Но Чанёль оставался неподвижен, он не знал, что ещё сказать, как оправдываться, как ещё просить прощение. — Это правда, что ты встречаешься с Ким Чунмёном? — парень кивнул головой в сторону двери в его квартиру. — Он и раньше тебе нравился, когда ты ещё встречалась со мной? Ты же не встречалась одновременно с нами обоими? От ревности у Пака начало сносить крышу, он уже еле-еле сдерживал себя. — Я правда с ним встречаюсь. Ты это хотел услышать? — Нет. Я боялся это услышать. Ну и как? Его объятия для тебя приятнее, чем мои? Когда он целует тебя, твоё сердце бьётся с той же силой, как и от моих поцелуев? И даже от лёгкого прикосновения, стоны срываются с твоих губ, как это было со мной? А когда он касается тебя между ног… Но договорить Чанёль не успел, раздался звук пощёчины. Он не верил собственным глазам. Тихая и ласковая Суок, всегда смотревшая на него только с любовью, сейчас еле сдерживала свой гнев, а её рука была занесена в готовности дать ему ещё одну пощёчину, если он произнесёт последнее предложение до конца. — Я не собираюсь повторять дважды свою ошибку. Конечно, тебе я могу казаться легкодоступной девушкой, потому что с тобой всё так и произошло. Слишком быстро, слишком неправильно. Но Чунмён уважает меня. И перед нами целая жизнь, нам некуда торопиться. Так что… Просто заткнись, Пак Чанёль, не заставляй меня презирать тебя ещё сильнее. — Ты всё равно вернёшься ко мне, Суок. Я сделаю всё для этого. Чанёль сам не заметил, что вспыхнул, как спичка, и уже плохо соображал, что творит. Он дёрнул девушку за руку на себя и впился в её губы развязным долгим поцелуем, будто это могло вернуть её или что-то изменить. Суок била его кулачками в грудь, но парень даже не чувствовал этого. Поцелуй неожиданно прервался, когда сзади кто-то огрел Чанёля по спине. Обернувшись, он увидел Чунмёна, побелевшего и крепко сжавшего кулаки. В этот раз Пак не собирался отступать. Поэтому через секунду завязалась нешуточная драка. Молодые люди катались по грязному асфальту, нанося друг другу ощутимые удары, а Суок не знала, что делать. Ни её крики, ни просьбы, они просто не слышали, продолжая свою разборку. — Я же сказал!.. Если ты ещё хоть раз приблизишься к ней… Я просто тебя убью! — прохрипел Чунмён, впечатывая кулак прямо в лицо Чанёля, из-за чего тонкая кожа на переносице быстро треснула, и начала сочиться кровь. — Суок больше не с тобой! Смирись! Ты выглядишь жалко! — Боишься?.. — на разбитых губах Ёля появилась ухмылка. Когда парень выходил из себя, его невозможно было остановить. Он мог говорить такие слова, за которые потом раскаивался бы месяцами, и бить до тех пор, пока все костяшки не собьются в кровь. — Боишься, что если я буду крутиться около неё, она не выдержит и вернётся ко мне?!.. Потому что она любит меня! Меня, а не тебя! Так что здесь только ты выглядишь жалко, Ким Чунмён!.. То, как она стонала подо мной, как её тело отзывалось на мои ласки, как она просила меня не останавливаться!.. С тобой ничего этого никогда не будет! Потому что Суок всё ещё любит меня! Чанёль ударил Чунмёна прямо в солнечное сплетение, отчего тот осел, пытаясь выровнять дыхание. А Ёль ещё раз со всей силы ударил его по лицу, разбивая губу в кровь. Затем он поднялся на ноги и направился к выходу, обернувшись к Суок напоследок: — Прости за эту сцену… Он сам напросился. Поговорим в следующий раз, — с этими словами, прихрамывая, парень скрылся за воротами.

***

Суок тут же подбежала к Чунмёну и помогла ему подняться. Парень упрямо поджимал губы, чтобы с них не слетели болезненные стоны, но и так было ясно, что чувствует себя он крайне паршиво. Девушка быстро завела его домой и усадила на маленький диванчик, стоявший в гостиной. — Где у вас аптечка? — крикнула девушка, уже выискивая что-то на кухне. — Лёд нашла, сейчас приложим! — На верхней полке в навесном шкафу. Чунмён устроился поудобнее, чтобы отбитая поясница ныла не так сильно. Он стирал рукавом кровь с разбитой губы и был готов кинуться следом за Паком, чтобы решить всё раз и навсегда. Но появление в комнате Суок мигом охладило его пыл. Девушка тут же соорудила ледяной компресс и всучила его парню, чтобы тот приложил к особо пострадавшим местам, а сама начала деловито поливать кусок марли перекисью, чтобы протереть разбитое лицо. — Как же тебя так угораздило!.. — возмущалась девушка. Видя, как Мён морщится от боли, Суок казалось, что она чувствует её на себе. — Пак Чанёль… Этот идиот. Тебе не нужно было поддаваться на его провокацию и продолжать драку. Всё, что он наговорил… Это неправда. — Значит, я должен был стоять и смотреть, как он тебя целует? — строго спросил Чунмён, отводя руку девушки в сторону от своего лица. — Разве мне не нужно было прекратить этот поцелуй? Или я помешал вашему воссоединению? — Прости… — Суок быстро отпыхла, понимая, что сейчас чувствует Чунмён. Когда она увидела Ёля с Сольхи, ей хотелось рвать и метать. Хотя, в этом случае картина и была гораздо мягче, но приятного всё равно мало. — Просто я хочу, чтобы ты знал, что Чанёль наговорил ерунды. Я ни за что не вернусь к нему. И я больше его не люблю. Чунмён порывисто обнял Суок, не обращая внимание ни на боль в спине, ни на ушибы по всему телу. Ему просто было важно чувствовать близость её тела, вдыхать запах её волос и какого-то лёгкого сладковатого парфюма. От этого мгновенно становилось легче. Ким не хотел торопить события, тем более, чтобы этим что-то доказать Чанёлю. Пока парню вполне хватало простых объятий. И Суок была благодарна ему за это. — Я люблю тебя, Суок… — тихо, но уверенно произнёс Чунмён, нежно убирая упавшую на лицо девушки прядь волос. — Я не жду от тебя ответ на это признание прямо сейчас. В конце концов, у нас действительно впереди целая жизнь. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя и всегда буду любить.