Stitches

На Последний звонок я не пришла, как и на все занятия после того случая. Появилась я только на экзаменах. На меня бросали косые взгляды все, кому было не лень. Кто-то даже перешептывался у меня за спиной, за что получил выговор и угрозу вылететь с экзамена. Несмотря на то, что я сидела дома почти неделю, к экзаменам я почти не готовилась, если только самую малость. Математику я и не надеялась написать хорошо, да она бы мне и не пригодилась, поэтому тройки мне было вполне достаточно. Надежда была на обществознание, историю и русский язык - они были нужны для поступления на юриста. Я вовсе не хотела останавливать свой выбор на этой профессии, но мама настояла и мне, к сожалению, пришлось согласиться. В общем-то, я не видела себя ни юристом, ни программистом, ни кем-то еще, поэтому мне было это и не очень важно. Главное - поступить на бюджет и уехать из этого города куда-нибудь. Подальше и побыстрее. От мысли, что я никогда больше не увижу всех тех людей, что ненавидела почти 11 лет, становилось немного спокойнее и легче. Первым экзаменом как раз была моя нелюбимая математика. Я, вообще-то, неплохо её понимала, если дело касалось алгебры, но геометрия была темным лесом, некой непреодолимой преградой. Как я ни старалась, как я ни учила формулы, решать задачки не получалось. Особенно те, в которых нужно было что-то доказать. Четверки мне ставили лишь за то, что я учила эти самые формулы и сидела-помалкивала. После девятого класса я вовсе забросила учить геометрию, даже перестала делать домашние задания, она, то есть моя учительница алгебры и геометрии, никогда их не проверяла. Ей это было не очень-то интересно, как и весь класс в целом. Благо, она преподавала у нас всего года три-четыре, а потом учителя постоянно менялись. То приходили, то уходили. Ни один учитель не задержался у нас больше чем на пять месяцев. И попадались всё какие-то безответственные, которым до нас и дела не было, поэтому весь класс знал бы геометрию не лучше меня, если б им не хватало денег на репетиторов. Поэтому я рассчитывала по этому предмету лишь на тройку, всё еще надеясь на часть с алгеброй. Вторым нужно было сдавать русский. Насчет него я особо не переживала. Он давался мне намного легче, чем математика, но его я не любила чисто из-за учительницы. Каждый урок был настолько адовым, что Сатана мог бы взять у этой женщины несколько мастер-классов по пыткам. Класс делился на три группы: её любимчики(самые везучие засранцы, ибо им прощалось всё), те, кого она в упор не замечала(им тоже везло, но немного меньше, всё же иногда приходилось выслушивать в свой адрес её здоровенные лекции) и те, кого она ненавидела. В последней группе находилась я и еще учеников шесть. Нам она мозг выносила конкретно. Если любимчики делали ошибку, они могли её исправить, но если мы делали что-то не так, нас ждало пекло и бесконечный поток синонимов слова «тупые». Но, в принципе, я точно могла рассчитывать на четверку. С историей и обществознанием всё было не так просто и ясно. Во-первых, это были два моих самых нелюбимых предмета после физ-ры и географии. Наш историк был низкорослым старичком с маленькими черными глазками, за что получил прозвище «демон», которое после превратилось в «черта». Он мог бы посоревноваться с руссичкой в ненависти и садизме, но он был более честным, если это можно так назвать. Он ненавидел всех одинаково. В независимости от пола, бюджета родителей, оценок. У каждого он находил какой-то изъян, который он публично высмеивал в классе, когда ученик что-то натворил или вызывал его гнев. У меня, видимо, изъянов было больше всего, ибо я чаще всего подвергалась злобным шуткам с его стороны. Но стоит признать, что учил он нас неплохо. Предметы свои знал хорошо, гонял нас жутко и за малейшую неточность и ошибку ставил в журнал «два». Несмотря на такие спартанские режимы, я сумела как-то наскрести на «четыре» и по одному, и по другому предмету. Но я еще и готовилась дома, поэтому с ними тоже не должно было возникнуть каких-то проблем. Еще одним предметом я взяла биологию, так как была еще возможность пойти на психолога, если с юристом не очень получится. Про биологичку я ничего особо сказать не могу, ибо это была женщина тихая, больная на вид и очень часто пропадала куда-то. Голосок у нее был тихий, нужно было прислушиваться, чтобы услышать хоть что-то из того, что она говорит. За этот предмет я переживала не больше, чем за математику. Весь конец мая и первую половину июня стояла жуткая жара. От этого сдавать экзамены становилось еще труднее. Но когда экзамены были, наконец, сданы, я могла вздохнуть спокойно. На улицу я всё еще старалась не выходить, чтобы случайно не попасться Владу или кому-то из его компашки. Результаты были такими, как я и ожидала. Для поступления в тот университет, в который я собиралась, баллов хватало, поэтому я первым делом подала документы именно туда, а потом еще в несколько университетов на всякий случай. Нужно было ждать еще целых два месяца, чтобы узнать, прошла я на бюджет или нет. Нужно было подумать о жилье. Я надеялась на общагу, но был и запасной вариант, о котором я и думать не хотела. Отец. Да-да, он жил именно в том городе, куда я собиралась переезжать. Он ушел, когда мне не было и пяти лет. В отличие от других детей, чьи отцы уходят, мне не говорили, что он летчик и погиб где-то или пропал без вести. Мама просто поставила меня перед фактом: он бросил нас, а ты живи с этим как хочешь. Она никогда особо не заботилась о моих чувствах. Её прямолинейность порой убивала. Это качество мне не от нее не передалось. Можно предположить, что больше мне передалось от папы. Значит, он такой же неуверенный и всегда мямлит? После того, как он нас бросил, в это не очень верится. И вообще, называть его папой как-то странно, я ведь его и не знаю совсем. Мне никогда не было особо интересно узнать о его жизни, судьбе. Вообще, всё, что я знаю о нем – имя и фамилия, то есть – мои фамилия и отчество. Зимин Георгий. Кто бы мог подумать, что человек с таким красивым именем вдруг окажется таким… уродом? Плохим человеком? А вдруг это мы - ужасная семейка, и он просто не смог вынести нас? Черт знает. Во всяком случае, не хочу встречаться с ним один на один, а уж тем более жить. Два месяца тянулись бесконечно долго. Я, кажется, перевела всю бумагу в доме. Рисовала на каких-то оставшихся клочках бумаги. Изрисовала весь телефонный справочник, за что мне прилетело от мамы. Начала рисовать в книгах. В основном, в учебниках. Изрисовала-то всего две книги, а моя скупая маменька подняла шум из ничего. Она собиралась продать эти учебники, а я их, видите ли, исчеркала своими «каракулями». Поэтому где-то в конце июля меня наглым образом вышвырнули из квартиры, почему-то даже дали деньги на альбом. Новый альбом - оно, конечно, хорошо, но пришлось выйти на улицу, чего мне жутко не хотелось. Порезы на запястьях уже затянулись, но остались шрамы, которые нужно было чем-то скрыть. Надевать одежду с длинными рукавами бессмысленно: слишком жарко. Я хочу спрятать следы своего глупого поступка, а не умереть от перегрева. Хорошо, что удалось вспомнить про напульсник, купленный года два назад. Но это волновало даже не так, как возможность встретить бывших одноклассников. Они-то точно сдали всё на «отлично», а мне хватает усмешек насчет моей внешности и чудаковатости. Естественно, у меня были новые очки, которые, при нашей встрече, Влад мог раздавить, как сделал с предыдущей парой. Я надеялась встретить кого угодно, только не его или Рому. Я бы просто застыла на месте и прикончила себя чем-нибудь прямо там. Магазин, где мог продаваться нужный мне предмет, находился в 40 минутах ходьбы от моего дома. На автобусе я решила не ехать, слишком тесный контакт со слишком большим количеством людей. Уж лучше пройдусь по пыльным улицам, опустив голову вниз, чем буду зажата между сорокалетней домохозяйкой и каким-нибудь толстым мужчиной в строгом костюме, от которого несет жуткими духами и потом. Было малолюдно, что, несомненно, радовало. До магазина удалось добраться без проблем. Магазин был слишком большим для меня, привыкшей к маленьким ларькам возле дома и каким-то дешевеньким магазинам одежды. Нет, я не преувеличиваю. Серьёзно, для нашего никому неизвестного, небольшого городка это было огромное здание. Даже многоэтажки и старенький стадион смотрелись блеклыми и малюсенькими по сравнению с этой махиной. И кому надо было строить здесь что-то подобное? Здание ведь совсем новое. Странный человек. Как оказалось, внутри были не только магазинчики, но еще и кафе, какое-то странное помещение, служившее ночным клубом, судя по вывеске, наглухо закрытое в данный момент, и кинотеатр. Да, в кинотеатре я не была ни разу с того момента, как меня водила мама на мой седьмой день рождения. Очень хотелось купить билет, сесть на последнем ряду и лишь наслаждаться атмосферой. Для чего люди ходят в кинотеатры? Они же могут заплатить те же деньги и посмотреть фильм дома, в тишине. Они идут сюда за атмосферой, такой странной, плохо поддающейся описанию. Вокруг тебя куча незнакомых людей, которых в этот момент не волнуешь ни ты, ни твой внешний вид, ни материальное положение. Всё вокруг вдруг становится единым целым. Несколько десятков людей смеются и плачут вместе с тобой, ты знаешь это, чувствуешь. Из-за мыслей, переполнявших мою голову, я чуть не врезалась в стену и только в последний момент успела завернуть направо - в место своего назначения. Странно найти так быстро этот магазинчик в незнакомом месте, учитывая мою невнимательность и топографический кретинизм. Пусть я и нашла пункт своего назначения так быстро, нужно было сориентироваться внутри этого громадного помещения. В лабиринте из полок и стеллажей можно было потеряться и не выйти отсюда больше никогда. Где должны были находиться нужные мне предметы, я сказать не могла, ибо мама только назвала адрес здания и название магазина. Я всё углублялась в недра магазина, но предметы явно были не теми. Косметика, игрушки, дешевые украшения – всё это мне было не нужно. Канцелярский отдел, видимо, я пропустила или же еще до него не дошла. Верной была вторая мысль, ибо тетради, ручки, альбомы и прочая канцелярия находились в самом дальнем углу большего помещения. Нечестно. Косметику и всякие безделушки они вешают на самые видные места, а такие нужные вещи прячут где-то в глубине. А в книжный надо было тащиться на другой конец города. Негодование внутри росло, но тут же сошло на нет, когда мной были увидены желанные мной вещи. Альбомы для рисования лежали в небольшой кучке. Видимо, они были детскими, ибо на обложке красовались то какие-то дивные замки и принцессы, то нарисованные машинки из известного всем мультфильма. Я всё еще надеялась на что-нибудь более нейтральное. К сожалению, ничего подобного не нашлось. Пришлось выбирать между принцессами и машинками. Сзади послышались шаги. Меня это особо не интересовало, так как я всё еще не могла определиться. Послышались голоса, и я вдруг поняла, чьи они были. Мои одноклассницы. Бывшие одноклассницы. Попадаться им на глаза вовсе не хотелось, пусть со спины они меня и не узнали. Я схватила первый попавшийся альбом и, опустив голову, проскользнула мимо девушек. Уже около кассы я увидела, что взяла розовый альбом. А я начинала больше склоняться к машинкам, вот черт. Но это было сейчас неважно. Надо было валить из магазина побыстрее. Кассир, как на зло, очень долго возился. Знакомые голоса снова заговорили за спиной. Я трясущейся рукой забрала у парня сдачу и пакет с проданной вещью. Он пробубнил: «Приходите к нам еще», а девичьи голоса неожиданно замолкли. Я всё еще стояла к ним спиной, думая, как мне лучше уйти. Лиза, кажется, это был её голос, подошла чуть ближе и попыталась заглянуть за моё плечо, дабы увидеть лицо. - Саша? – Как-то слишком удивленно спросила она у меня. Видимо, её моя судьба не особо волновала, и она думала, что я больше никогда не появлюсь на улицах этого города. Да, я тоже так думала, но нет. Очень жаль, кстати. Я не знала, что ответить, и просто стояла и нервно перебирала руками край растянутой кофты. - Эй, Зимина, знаю я, что это ты. Может, повернешься уже и поздороваешься с нами? В горле застрял ком. Напряжение росло. Тишина лишь прибавила эффекта. Откуда-то был слышен звук тикающих часов, а это начинало раздражать и мешало сосредоточиться. Тик-так. Тик-так. Как же мне хочется их разбить, раздавить, сжечь, да я готова сделать всё, чтобы они только замолчали. Мысли об этом ужасающем звуке перебивали мысли о не менее ужасных бывших одноклассницах, дышащих мне в затылок. Они, видимо, ждали, что я им отвечу или убегу, но они не угадали. Я молча стала медленно идти к выходу. Уверена, на их лицах повисла такая гримаса удивления, смешанного с разочарованием и недопониманием, что даже они, с их слащавыми мордашками, выглядели не лучше меня. Почему-то эта мысль заставила слабо улыбнуться. Лиза крикнула мне вслед то ли угрозу, то ли предостережение, но я её уже не слышала, ибо в этот момент спускалась по лестнице на первый этаж. Стоило поторопиться и поскорее убраться отсюда. Если где-то рядом Влад, то я явно не уйду просто так. На улице было всё так же малолюдно. Пришлось прибавить шаг, потому что я заметила еще кое-кого из одноклассников. Теперь мне точно конец. Я почти перешла на бег, когда заметила Влада с его компанией по другую сторону дороги на тротуаре. До дома оставалось еще километра два, поэтому я ринулась вперед, надеясь обогнать их. Только бегала я неважно.