Stitches

Влад с друзьями нагнали меня уже на улице, где я жила. Кто-то дернул меня за капюшон, заставив тем самым остановиться и почти упасть на спину. Еще кто-то громко захохотал и выхватил у меня пакет с альбомом. Вся компания разом заржала. Вырваться и убежать не удалось: мой бывший одноклассник, Олег, крепко вцепился мне в плечо, прижимая к кирпичной стене какой-то старой многоэтажки. Влад подошел ко мне медленно, крутя в руках альбом. От него жутко несло алкоголем, даже больше, чем от остальных. - Ну же, Олег, не надо так крепко держать нашу подругу, а то ты ей сейчас плечо сломаешь. Лучше потом ей его сломаем. В конце. Я нервно сглотнула ком в горле и, когда Олег расцепил свои длинные пальцы, поползла вдоль стены. Влада всё это почему-то невероятно веселило. Может, потому что он давно ни над кем не издевался или он был просто пьян в стельку. Если подумать, одно другому не мешает. Я всё еще пятилась, пытаясь отойти от них как можно дальше. В голову пришла мысль о побеге, что я и попыталась сделать. Попытка была неудачной. Всё тот же Олег снова схватил меня за кофту, но на этот раз сильнее дернул на себя. В прошлый раз на ногах устоять получилось, но не сейчас. Я приземлилась на асфальтовое покрытие, отчего появились болезненные ощущения в районе копчика, к тому же, приземлившись на руки, правую я больно ободрала. Это вызвало новую волну смеха. Влад наступил на мою ладонь, от чего я невольно пискнула. Олег оттеснил Влада, присел на корточки и потянул меня за волосы, сжимая горло и начиная душить. Мои старания убрать его руку оказались тщетны. Воздуха катастрофически не хватало, ни проговорить, ни прошептать я ничего не могла. Из горла вырывались одни лишь только хрипы вместо слов. Я начала ёрзать всем телом, бить его ногами, царапаться, но ему, видимо, было наплевать, но он всё же ослабил хватку и намотал мои волосы на кулак. За шею и волосы он потянул меня вверх. Окончательно ослабив хватку на моем горле, он дернул меня за волосы, заставляя приблизиться к стене. У меня и в мыслях не было, что он ударит меня головой об эти чертовы кирпичи. Очки соскочили, но не разбились, может, стекло где-то немного треснуло, но, думаю, не сильно. В глазах потемнело, а из носа хлынула кровь. Нет, не как у красивых актрис в фильмах потекла тонкой струйкой, а именно хлынула. Да, если это был бы фильм, то тут бы появился какой-нибудь миловидный парень и спас меня, но это, к сожалению, не фильм, а реальная жизнь. Никто мне помогать не собирался. Из подъезда вышла какая-то старушка и, увидев нас, перекрестилась, но обратно не побежала и лишь зачастила своими коротенькими ножками, дабы отойти от нас как можно дальше. Типично для нашего городка. Всем будет наплевать, даже если тебя пырнут ножом и ты будешь истекать среди бела дня кровью. Но меня пока никто ножом бить не собирался. Влад пнул меня по ноге и плюнул рядом со мной, называя «мусором» и «шкурой». Я слышала его плохо, в глазах было всё еще темно, в ушах жутко звенело. Рукой мне удалось нащупать очки и незаметно спрятать их в большой карман кофты. Лицо никого из компании я разглядеть не могла, но лицо Влада я помнила отчетливо. Я могла бы забыть лица родственников, своё имя, адрес, но это лицо словно выжгли где-то глубоко внутри, и оно не хотело идти прочь из головы. Я всё еще ненавидела его, но в душе где-то до сих пор теплилось то, что остальные называют любовью. В детстве, еще до школы, мне всегда казалось, что любовь – это что-то грандиозное, большое и светлое, а главное – взаимное. Да я даже и не подозревала о том, что существует какая-нибудь другая любовь, кроме взаимной. Мама любит меня, а я люблю её. Почему так не могло быть со всеми? В невозможности взаимного чувства меня убедил именно Влад. Я всегда хотела быть в его компании, смеяться с ним, быть его другом, опорой, а он плевать на это хотел и решил, что будет весело издеваться над «четырехглазой». Вот и сейчас ничего не изменилось. Третий, которого я не знала, из компании моего «любимого» одноклассника не дернул меня за кофту, не пнул и даже не засмеялся. Он взял мою руку и резко сорвал напульсник, оголив шрамы. Вся тройка, казалось, застыла и перестала дышать. Конечно, кто же мог подумать, что девчонка решится резаться из-за их издевательств. Я уже подумала, что им стало меня жаль, но не тут-то было. Влад прыснул смехом, хохоча так громко, что его, наверное, слышала вся улица. Он оттолкнул своего друга, грубо хватая мою руку и надавливая на шрамы. - Чо морщишься? Больно, да? Помнишь, я всегда говорил, будто бы ты слабачка. Знаешь, я всё-таки был прав. Даже сдохнуть, как нормальные люди, не можешь. Ты ведь никогда не умела доводить дела до конца, да? – он сдавил руку еще сильнее и дернул на себя, заставляя меня упасть на него. Несмотря на изрядное количество алкоголя в его крови, на ногах парню устоять удалось, при этом он еще и удержал меня, прижав к себе. – Ты, конечно, замарашка и страшненькая, но сейчас мне как-то наплевать. Я тут подумал… Знаешь, дела надо заканчивать. Как думаешь, чего мне с тобой такого сделать, чтобы ты точно жить с этим потом не смогла? Мы оба понимали, о чем он говорит. Коленки затряслись, рука совершенно онемела, слезы потекли по щекам к подбородку. Скула неприятно защипала. Когда Олег ударил меня о стену я, видимо, и не заметила, что расцарапала щеку, зато теперь могла это прекрасно почувствовать благодаря соленой жидкости. Оставалось ждать, когда всё начнется и закончится, но он почему-то не спешил. Он что-то пробормотал, а потом наклонился ко мне и тихо, чтобы слышала только я, прошептал: - А может мы Роме дадим закончить начатое? Ты же помнишь Рому, Сашуль? По спине пробежал холодок. Конечно, я помню его. Как можно забыть человека, которого ты считал своим другом, а он, в свою очередь, оказался лживой мразью, предавшей тебя. Если Влад показал мне, что не бывает взаимной любви, то Рома показал, что верить нельзя никому. Важные уроки, которые я должна запомнить на всю жизнь, при условии, что я доживу хотя бы до утра. Если меня не забьют до смерти, то я сделаю всё сама. В этот раз точно. Парень усмехнулся и обвил одной рукой мою талию, расцепив вторую на моем запястье и достав из кармана телефон. - Алло, Ром? Здорово. Мы тут кое-кого поймали, и я подумал: было бы хорошо Роману позвонить и пригласить его к нам для кое-чего очень приятного. -… - Кого? Одну маленькую серую мышку. -… - Да ладно? Ну, вечно в сером, в очках, Сашей её зовут. Что, даже не помнишь, как под лестницей её засосал? -… - Ну вот, я знал, что ты вспомнишь! Адрес смской тебе скину сейчас. Давай быстрее, а то тебе может ничего не достаться. Влад быстро набрал сообщение и снова засунул телефон в карман джинсов. Того, что отвечал Рома, я не слышала, но, несмотря на это, отчетливо слышала в голове его голос. Проматывала все воспоминания, всё, что он говорил. От этого, естественно, легче не становилось. Время будто бы застыло. Влад всё еще прижимал меня к себе, что-то говоря своим дружкам. Вдали послышался звук мотора, и через несколько минут на мотоцикле подъехал Рома. И только тогда Влад удосужился отпустить меня. Бежать было уже бессмысленно. Страх полностью овладел и головой, и сердцем, от чего последнее то сжималось до боли, то начинало стучать так сильно, что звук раздавался эхом в ушах, заглушая всё, что говорили мои бывшие одноклассники. Но это было необязательно. Они начали меня окружать, кто-то держал меня за руки, кто-то попытался стянуть кофту, а кто-то занес надо мной руку для удара. Я невольно зажмурилась и отвернула голову, подставляя правую щеку. Удар был достаточно сильным, так что я качнулась и чуть не упала и тому, кто держал меня за руки, пришлось немного приложить сил, чтобы удержать меня стоящей на ногах. Я понимала, что стоило готовиться к худшему. Следующий удар пришелся в живот, а за ним еще один и еще, пока я не рухнула на землю, жадно хватая воздух, кашляя кровью, вся в слезах. Сквозь шум, хохот и болтовню я услышала чей-то крик, протяжный и громкий. Снова и снова. Он становился всё громче и отчетливей. Мне так и не удалось разобрать слов, но голос был до боли знакомым. Женский, с хрипотцой, довольно низкий и пропитанной гневом. Мало того, что я не видела ничего из-за отсутствия очков и непрекращающегося потока слез, так еще и перед глазами всё поплыло, так что я могла лишь смутно разглядеть приближающийся силуэт. Кто-то из компании пошел навстречу размытому силуэту, а кто-то опять принялся бить меня. Боль уже не причиняла таких страданий, как при первых ударах. Даже немного притупилась, заставляя меня лишь всхлипывать. Всё тело обмякло. Снова раздался женский крик, послышались звуки ругани, шлепков от пощечин. В глазах потемнело, но кто-то приземлился рядом со мной и начал хлопать по щекам, что-то отчаянно бормоча. Женщина ещё и плакала. На меня падали теплые солёные капли. Голос я всё еще не могла узнать, пока женщина не начала произносить моё имя. Раз за разом. Почти без остановки. И тут мне пришло в голову кое-что невообразимое. - Мам? – не знаю, произнесла ли я это вслух или лишь прошептала одними губами, но она кинулась ко мне и стиснула в объятиях, заставив меня снова закашляться. Жутко раздражало, что я не могла разобрать ничего из сказанного ей. Попытка приподнять меня провалилась, отчего она заплакала еще сильнее. Хотелось бы успокоить её, сказать: всё хорошо, но кого я обманываю? Ни хрена не хорошо. Боль накатила с новой силой. Невольный стон вырвался из груди, пугая мою маменьку. Она принялась кому-то звонить, что-то кричать, объяснять, держа меня за руку, которая уже начинала затекать. - Мам, мне больно, отпусти, - её глаза округлились: она испугалась. Отсутствие очков не мешало это понять. Она расцепила руку, перестав рыдать, всхлипывать и, кажется, дышать. Только продлилось это недолго. Под головой оказалось что-то мягкое, теплое, пропахшее дешевыми духами и сигаретами. Шершавая рука опустилась на мой лоб, а вторая – на волосы, поглаживая их. Я вдруг почувствовала такую усталость. Захотелось спать так же сильно, как и тогда. Я просто прикрыла глаза, а она вдруг начала кричать и трясти меня за плечи. Думала, наверное, что я умираю. К сожалению это не так, как и то, что я всё еще в сознании. Очень странно. Да еще и мысли не путаются, а яснее, чем обычно. Правда в голову лезет такое, что и в самых ужасных кошмарах не приснится, а они, уверена, будут меня преследовать постоянно. С этого момента. Какие-то резкие звуки возникли в стороне. Точно, Скорая. Вот кому звонила мама. Визг тормозов врезался в мозг. От него голова загудела еще сильнее. В ушах зазвенело. Еще кто-то присел около меня, аккуратно взяв за запястье. Последнее, что я слышала, было: - Жить будет, не волнуйтесь.