DKLA

hello from the other side.

Полностью успокоившись и приняв тот факт, что репетиции и тур неизбежны, Максим спокойно начинает воспринимать реальность, как должное. Вставать еще раньше – так лучше, забывать питаться больше одного раза в день – так надо, репетировать, репетировать и еще раз репетировать – обязательно. С одной стороны, так даже легче, не нужно продумывать свою жизнь, в ней уже все расставлено по полочкам и нужно просто внимательно следовать сценарию. Репетиции, как правильно вспомнил Нестерович, начались на следующий день. И начались они не с самой лучшей ноты. Залы, в которых они занимались, находились в новой танцевальной школе Мигеля и были еще «необтанцованны». Несмотря на то, что в зале были собраны профессионалы, все всё равно долго пристраивались и находили себе место. Из-за взвинченного с утра состояния, Максим начинал закипать по поводу и без повода, но, на благо делу, быстро остывал и включался в работу. Которая, кстати, шла очень легко. Легко это было по двум достаточно важным факторам. Первый – как-никак все номера уже были до боли в «нужных» мышцах знакомыми и все, что приходилось делать хореографам – это напоминать, а не объяснять заново, что значительно ускоряло процесс. Второй – в зале не было Никиты, из-за чего Макс облегченно выдохнул, успокоившись, что абсолютно не нужной встрече не суждено состояться. Он даже позволил улыбке заиграть на его лице, когда в его голове пронеслось «Он все-таки отказался». Час за часом, и семь номеров уже были станцованы и отрепетированы. Нестерович с удовольствием наблюдал за процессом репетиции и тихо радовался своим же мыслям. Вся репетиция шла с удивительной скоростью и не без юмора от Карпеныча, что явно разряжало обстановку. - Так, а теперь… Стаев, прошу к центру. Следующий номер нашей развлекательной программы – «U want 2 kill me». Встаем, - Леша слезает со стула, на котором просидел добрую половину репетиции и, разминая затекшие лопатки и потягиваясь, встает рядом с Митей, - этот номер у нас танцевало только два господина, так что тут нужно будет напрячь мозги и выучить новенькую хоряжку. Готовы? Или лучшие танцоры страны уже забыли, каково это – учить что-то новое? - А как мы будем танцевать без второго господина? - Подавливая смех и стараясь придать голосу серьезный тон, спрашивает Ваня, пристраиваясь ко второму ряду. - Не будем, - коротко бросает Леша, расставляя по залу никак не желающих успокоиться танцоров. - А танцевать-то будем? – Подает голос Вядро. - Да. Меньше вопросов, больше дела. Сели все на пол, - Леша рассекает руками воздух, усаживаясь на линолеум. В голове Нестеровича проносится будоражащая мысль, а по рукам пробегает муравейник мурашек, но все это быстро сменяется счетом в голове и напряженными мышцами. Спустя какой-то промежуток времени, мысли в его голове начинают танцевать какой-то очень странный вальс. «Орлов будет?» переплетается с «пять, шесть, семь, восемь» и путается в такте. Хочется затрясти головой, может, хоть физическим способом получится поставить все буквы в правильные слова, а слова – в предложения, но на это сейчас нет ни времени, ни возможности. Макс старается абстрагироваться от ненужных ему сейчас размышлений, находя место нужному счету и движениям. После брошенного хореографом «Все, отдыхаем» самые сильные танцоры страны опускаются на коленки и расползаются к стеночкам, чтобы следующие пять минут не переставать пить воду. Нестерович и еще пара ребят, на удивление остальным сокомандникам, всего лишь опираются руками о колени и, расслабив спину, глубоко дышат, восстанавливая сбитое дыхание. Спустя какое-то время, Макс, кряхтя и прилагая все усилия, подходит к хореографу. Леха активно переписывается с неизвестным Максиму персонажем, так что не сразу замечает стоящего Нестеровича рядом. Точнее сказать, вообще не замечает, пока Макс театрально не закашлялся прямо над ухом Карпенко. Тот, подняв голову, произносит: - Чего такое? - Непонятно немного, - Макс переминается с одной ноги на ногу, так как ноги гудят и слабо держат, - мы правда танцуем без солиста? Смысл тогда? - Кто сказал, что без солиста? Орлов будет, но чуть позже. Он у нас сопливит и кашляет, - усмехается Леша, откладывая телефон, - а что, соскучился? Нет ощущения, что ты Самый Красивый, когда рядом нет Самого Красивого Партнера? - Иди нахрен, Карпенко, - не особо следя за эмоциями, выплевывает Макс. У него холодеют пальцы, и появляется желаение выйти куда-нибудь проблеваться, так как живот скрутило не по-детски. Орлов приедет, и им придется увидеться. Придется контактировать.

***

Ни в коем случае Макс не боится идти в зал. Ему было почти все равно, но каждый раз перед входом, перед тем, как толкнуть дверь, он на секунды замирает, пропуская по одному-два удара сердца, когда думает, что в зале сейчас может быть Никита. Ему безумно не хочется, чтобы они на глазах у всех жгли друг друга взглядами при первой встрече или, хуже того, игнорировали и делали вид, что не замечают друг друга. Занятые танцоры, видите ли. Макс периодически отчитывает себя за такие мысли и быстро переключается на что-то поважнее, но все равно фамилия Орлова хоть раз, да проскакивает в голове Нестеровича за день. Один день начинается для Макса непривычно хорошо. Он просыпается от ощущения губ на виске и с тихим шепотом, обжигающим ухо: - Просыпайся. Катя почти никогда так делает. Нестерович уже привык к тому, что шаблонная вариация утра, прописанная в книжках, так и остается в книжках, а на деле все совсем не так. Не в этот день. Холодное, но яркое солнце приятно заливает комнату, а с кухни тянет запах чего-то жаренного. Макс садится на край кровати, потирая глаза и сгорбив спину. Слишком хорошее утро, к нему еще нужно привыкнуть. И привык он быстро. Выйдя после душа, Максим узнает запах жаренной булочки и в нем тут же просыпается зверский аппетит. В детстве мама часто готовила им с Владом такой завтрак, поэтому осознание того, что сейчас это делает не мама, а его невеста, непривычно оседает в груди, и что-то защекотало за ребрами. * Репетиции становятся легче - материал укладывается в голове, и его остается только отрепетировать. Самыми сложными номерами для Нестеровича оказались «U want 2 kill me» и, как ни странно, локинг, потому что изначально это были не его номера. Макса изрядно бесит постоянно пустующее «место для Орлова» в Born This Way. Он пропустил много репетиций, так что в груди у Нестеровича снова зарождается это дурацкое «может, не приедет». Но, классика жанра на то и есть классика, что все должно быть «как надо». В середине репетиции в зал заходит Катя, улыбающаяся во все тридцать два, и громко и театрально, в своей манере, обращается ко всем танцорам, отвлекая тех от танца: - Угадайте, кого я вам привезла? По залу проходит тихий шелест, а затем сменяется криками и аплодисментами, когда Решетникова заводит в зал никого иного, как Никиту Орлова. - Встречайте. Та-дам! Та-дам. Максим сжимает зубы и медленно выдыхает, останавливая бешено бьющееся сердце. Он понимает, что за всеми улыбками, которые сейчас подарят Никите, он может и не заметить ледяной взгляд с другой стороны зала, если Макс не удосужится подойти. Он понимает, что вести себя как обиженный ребенок нельзя, поэтому, собрав себя и свои нервы в кулак, Нестерович тоже решает подойти к Орлову. Напомнить о себе? Возможно. Максиму не хотелось портить себе настроение на весь день вперед. Хотя, в глубине души, он понимал, что это и так уже сделано. Это было похоже на то, что все ребята «расступаются», когда Максим подходит к сборищу. Конечно, все ждали воссоединения Самой Красивой Пары на Земле, и кто-то даже решается сказать об этом вслух. Поймав очень твердый взгляд Никиты, Макс понимает, что у него пересохло в горле и он боится что-либо сказать, чтобы не показать сорвавшийся ни с того ни с сего голос. У Никиты дергается кадык и Макс понимает, что это (снова) не только его проблема. Нестерович понимает, что все внимание сейчас зачем-то сосредоточено на них, поэтому решает закончить с приветствием быстрее, протягивая руку для рукопожатия. Никита отвечает, кивнув напоследок. Словно поняв, что в зале начинает появляться непонятное ни для кого, кроме Макса и Никиты, напряжение, Катя призывает всех к возобновлению работы. Все равно рабочий настрой растрачен, и через раз кто-нибудь повернется что-нибудь кому-нибудь сказать. Хореографов это не злит: они наоборот поддерживают шутки и сами отвлекаются от работы. Зал становится похож на школьный урок физкультуры, и Максиму становится не по себе, а в груди становится горячее от нарастающей злости от несерьезности процесса. После очередной шутки, отпущенной Катей, Макс тяжело втягивает воздух и уже готов сказать что-то на подобии: «Работать-то будем?», как Решетникова усмиряет его пыл одним кинутым в его сторону взглядом. Нестерович прикрывает глаза, стараясь не слушать посторонний гам и сосредоточиться на хореографии. В то время, пока отрабатывается мужская партия «U want 2 kill me», девочки расходятся по залу, и каждая занимается своим делом. Софа взялась за Перископ - удивленных нет. Находятся только недовольные. Танцующие старательно не обращают внимания на назойливую девушку до того момента, пока она не начинает выполнять просьбы зрителей по типу «покажи того-то». Когда под «покажи» оказывается Никита, до Нестеровича долетают волны Орловского негатива. Макс будто бы чувствует его напряжение и что вот-вот кто-то сорвется. Что, собственно, и происходит. - Софа, я не шучу, - недовольно шипит Орлов, отворачиваясь от камеры. Девушка аккуратно убирает руку и отходит от Никиты. До Нестеровича доходит, что не один он танцует, словно на углях, и не только его нервы творят нечто странное. Максим не позволяет себе развернуться и посмотреть на Никиту, хоть и очень хочется. После репетиций все спокойно расходятся по домам. Многие, кто живет в отеле, решают собраться и пойти погулять куда-нибудь перед тем, как завалиться спать. Как у них оставались силы – Никита не понимает, так что со всей вежливостью, которая у него есть, улыбаясь, отказывается. Его радует, что он не один такой. Максим ждет Катю, так что его, на его же счастье, даже не спрашивают, не пойдет ли он гулять. Когда Нестерович выходит из зала, Орлов быстро хватает его за локоть и тянет на себя. Макс оказывается сбит с толку таким поворотом, так что не успевает начать возмущаться, как Никита начинает говорить: - Мне тоже очень не хочется тебя видеть, но мы же не дети малые. Давай хотя бы рамки приличия держать? – Никита смотрит куда-то через плечо Макса. Потом на стены. Куда угодно, лишь бы не в лицо Нестеровича, которое явно выглядит недовольным. Максим, сжимая и разжимая кулаки на опущенных по швам руках, глубоко вдыхает воздух и не решается поднять голову. В итоге, найдя в себе силы, сквозь зубы отчеканивает: - Я думал, ты не сможешь. Никита, с непонятно откуда взявшейся злостью, находит взгляд Нестеровича, заставляя того на нем остановиться. В нем столько слов и эмоций, которые он пытается сдерживать изо всех сил. - Земля не вокруг тебя вертится, Нестерович, - выплевывает он в ответ. Не дожидаясь ответа, Никита разворачивается и уходит. Глупо было предполагать, что разговор сможет быть нормальным, но все, что он хотел сказать, он успел. И пока что этого было достаточно. Днем после им говорят приступать к репетициям «усатого номера». Макс отмечает для себя, что они оба держатся достойно. Язвят, шипят, совсем иногда повышают друг на друга голос, но даже не думают начинать выяснять отношения на глазах и так ничего не понимающих хореографов. Было дело, что Решетникова, на которую Мига повесил отработку номера, интересовалась у Макса уже дома, не случилось ли что в их общении. - Раньше друг друга без слов понимали, а сейчас без мата обойтись не можете, - дожевывая ужин, говорила Катя, - все в порядке? - Да, просто не виделись давно. Сплоченность подрастерялась. Наверстается, - отмахнулся Макс. Хоть он и прекрасно понимал истинную причину и то, что это вряд ли когда-нибудь вернется.

***

Репетировать с ним в одном зале – сложно. Репетировать только с ним в одном зале – еще сложнее. Не понимаю, почему я так сторонюсь любого контакта с ним, он же не ошпарит меня. Я сам себе отвратителен, мои мысли ужасны, а желания не простятся даже после исповеди. Мне нужно вернуться в ту жизнь, которая была раньше. Где я не хотел… Бред, я и сейчас не хочу. Да, я не могу отрицать, что воспоминания о тех несчастных неделях на проекте не выветрились из меня окончательно. И я все еще считаю их моей самой большой ошибкой в жизни. Не думал, что когда-нибудь снова буду анализировать ситуации, как в старшей школе. Страшно подумать, что сейчас происходит в голове у Орлова. Но, по большому счету, виноваты оба. По малому – я. У меня ведь больше мозгов, чем у него, и где они были? И что со мной вообще было, когда я позволил этому сопляку полезть целоваться? К любой мысли привыкаешь. И к тому, что нас из жизней друг друга пока что не выкинешь тоже нужно привыкать. Привыкнем.