Жестокое создание

      Вокруг ярко-красного «Хогвартс-экспресса» толпились разного возраста ученики и их родители, постоянно передвигающие чемоданы, клетки с питомцами и другие студенческие принадлежности.       Гермиона и Джинни в сопровождении миссис Уизли и Джорджа пробирались в конец платформы 9¾, чтобы найти свободное купе.       Облако дыма стелилось над головами проходящих рядом с локомотивом людей, препятствуя видимости, однако Гермиона была совершенно не против: пройдя через перегородку между девятой и десятой платформами на вокзале Кингс-Кросс, она сразу заметила, что прибывшие проводить учеников взрослые и даже их дети странно косились на неё, перешёптываясь.       Такие взгляды раньше бросали только на одного человека, и Гермиона от одной мысли, что это теперь происходило с ней, смутилась, покрывшись румянцем.       Дружба со знаменитым Гарри Поттером научила её многому, в том числе Гермиона была привыкшей к не всегда доброй славе, шедшей в комплекте с её лучшим другом. Через некоторое время они с Роном начали попадать под лучи этого всеобщего восхищения, особенно это было ощутимо на четвёртом курсе, когда в школе проходил Турнир Трёх Волшебников.       Тогда по ней своим ядовитым Прытко Пишущим Пером прошлась журналистка Рита Скитер, настрочив в газете несколько статей, сочащихся придуманной на ровном месте любовной драмой между Гарри, Гермионой и Виктором Крамом. Конечно, Рита больше не смела поднимать своё Перо на Гермиону или её близких, но это не значило, что газеты не кишели их фотографиями.       Гарри, Рон и Гермиона, казалось, стали самыми узнаваемыми личностями в мире волшебников после войны, и Грейнджер было до сих пор сложно привыкнуть к такому вниманию.       Дотянув чемоданы до предпоследнего вагона, который был не так забит людьми, Джинни и Гермиона помогли Джорджу затащить всё в узкий коридор и вышли попрощаться с миссис Уизли.       — Девочки мои, хоть вы прислушайтесь и ведите себя хорошо, — приобняв каждую, поцеловав в щёки, ласково промолвила она. — Мы будем ждать ваших писем и, конечно же, заберём со станции на рождественские каникулы.       — Спасибо, миссис Уизли, — улыбнулась Гермиона. — А вы присматривайте за мальчишками.       — Кстати о мальчиках. Сестрёнка, — обратился к Джинни старший брат, — так как ты уже завоевала своего принца, моя речь будет краткой: пора бы остановиться, — подмигнул Джордж. — Гарри любого соперника положит в дуэли, так что я бы не рисковал заводить в Хогвартсе любовника.       — Ой, да заткнись ты! — прищурив глаза, ответила Джинни.       — Не беспокойтесь, вся эта шайка оболтусов у меня будет ходить как шёлковая, — подмигнула миссис Уизли. — Давайте, садитесь в поезд, пока не тронулся.       Попрощавшись, Гермиона и Джинни запрыгнули на ступеньки, ведущие внутрь вагона, а затем, помахав ещё раз, пока локомотив медленно двигался с места, не были удивлены тем, что миссис Уизли и Джордж в мгновение ока трансгрессировали, исчезнув из поля зрения.       Дверцы в вагон закрылись, и девушки, взяв свои вещи, начали проталкиваться вдоль дверей купе в поисках свободного места. Внутри купе было уже много учеников младших классов, и Гермиона старалась не обращать внимания на то, как они, увидев её и Джинни сквозь стеклянное окошко, притихали от шока.       Она подозревала, что в школе такое первые несколько недель будет происходить постоянно, так что следовало бы привыкнуть. И как только Гарри справлялся с этим начиная с первого курса? Так недолго можно стать параноиком.         Но поиски свободного купе пока не увенчались успехом, и девушки не заметили, как добрались до конца вагона. Джинни подошла к последней кабинке и, увидев того, кто сидел внутри, резко развернулась, несколько раз хлопнув ресницами. Выражение её лица подсказывало, что она даже не знала, что сказать насчёт увиденного.       Вопросительно изогнув брови, Гермиона вытянула шею — достаточно, чтобы разглядеть внутри настолько знакомый силуэт, что она могла его опознать с закрытыми глазами. На одном из диванов сидел Драко Малфой.       Он смотрел куда-то вдаль, пока поезд проезжал небольшие деревушки и леса. Рядом с ним не было ни Крэбба, ни Гойла — телохранителей, как их называли Рон и Гарри; даже Пэнси Паркинсон не появилась, что было необычно.       Прикусив губу, Джинни мельком осмотрела подругу и на миг задумалась: они могли пойти дальше, но вряд ли что-то отыщут в самом последнем вагоне, если этот настолько забит учениками. Изогнув брови, она кивнула на купе, намекая, мол, что они могли бы сесть рядом с Малфоем.         Конечно, мысль дикая, но лучше так, чем стоять в коридоре, где бегали первокурсники, а кто постарше — подсматривал за известными личностями, высунув голову из приоткрытых дверей своих купе.       Однако мысли Джинни о Малфое были лишь её мнением. Взглянув на Гермиону, она попыталась понять душевный настрой последней, ведь за время войны приключилось очень много крайне неприятных событий, связывающих Грейнджер с этим чистокровным родом, и все эти параллели были не из приятных.       — Это просто Малфой, — прошептала Джинни. — Он теперь не опаснее битой собаки.       Гермиона кивнула, ощущая себя точно на витрине: на них все таращились и тыкали пальцами. Надо было что-то с этим делать, и, если рассуждать адекватно, на первый взгляд общество Малфоя казалось ей не столь ужасным, ведь Джинни абсолютно права: он теперь не посмеет даже слова кривого сронить в их сторону.       Но вместе с этим в голову прокрадывались жуткие воспоминания о событиях в особняке Малфоев, когда её пытала Беллатриса. Часы, проведённые в агонии и страхе, что любой вдох может стать последним, преследовали Гермиону в кошмарных снах по сей день. Драко, может, и не принимал участия в истязании над ней, но ассоциировался с днём, который хотелось забыть.       Она мельком взглянула внутрь купе, ощущая, как сердце начинало колотиться быстрее, точно у загнанного кролика. Мысленно успокаивая себя тем, что ей ничего не угрожало и что она сможет проклясть Малфоя быстрее, чем тот сможет что-то съязвить, Гермиона, сжав пальцы в кулаки, сделала протяжный глубокий вдох, испытав лёгкое головокружение от нервов и воздуха. Она не обязана заходить сюда, но зачем бежать?       Вероятно, Драко сам не захочет находиться в одном купе с грязнокровкой, а значит, покинет их в поисках более подходящей компании. Вздохнув, Гермиона, пока не растеряла решительность и кратковременное бесстрашие, протиснулась мимо Джинни, которая пыталась преградить ей путь, еле заметно мотнув головой. Она не нуждалась в жалости или опеке подруги; её проблема с Малфоем никого не касалась.       Замерев у двери в купе, девушки обменялись неоднозначными взглядами.         — Его тётя мучила тебя Круциатусом в их фамильном поместье, — словно прочла страхи подруги Джинни.         — Беллатриса — да, но не он же, — еле слышно прошептала Гермиона, собираясь со смелостью; она не знала, почему это прозвучало так, будто она выгораживала Драко.         — Он всё такой же вероломный слизняк, смотреть на него не могу. Давай лучше пройдёмся обратно, может, там не всё так плохо?       Гермиона не ответила, но и не поспешила согласиться с идеей. Она пообещала себе, что переживёт те события, после которых душевные раны всё ещё кровоточили, оставит агонию в прошлом, где подобному и место, а значит, необходимо двигаться дальше. Страх общества Драко никак не поможет ей добиться этой цели.         — Слушай, Малфои же предали Вол… деморта, — ещё тише промолвила Джинни, проигнорировав, как проходящий рядом с ними парень от услышанного заметно вздрогнул. — Люциус всё время в Министерстве, даёт показания направо и налево. Только благодаря его наводкам они сажают Пожирателей одного за другим. Это хоть как-то должно засчитываться этой семье.         — Твой папа говорит, что он это делает, только чтобы их не посадили в Азкабан, — ответила Гермиона.         — Не спорю, но нам необязательно восхищаться Малфоем или даже говорить с ним. Мы просто войдём и сядем, а там посмотрим. Может, ему гордость не позволит с нами даже поздороваться.         — Ладно, — вздохнув, сдалась Гермиона. — Пошли, пока к нам не подошли мелкие фанаты, а то будешь рассказывать сказки о сражениях против Сама-Знаешь-Кого целому табуну первокурсников.         — Мерлин упаси, — пробубнила Джинни и прижалась плечом к дверце купе, в котором неподвижно сидел Драко. — Привет, здесь свободно? — выпалила она, плюхнувшись на противоположный диван.         Гермиона закрыла дверь и заняла место рядом с ней, принципиально игнорируя Малфоя, который оказался прямо напротив неё. Тот в ответ на их приход всего малость повернул голову, чтобы посмотреть, кто посмел нарушить его одиночество. Он на секунду покосился в их сторону, а затем отвернулся, продолжая наблюдать за сменяющимся пейзажем.       Гермиона не знала, как реагировать на такое отсутствие реакции от человека, который с их первого столкновения в школе обращался с ней как с мусором. Правда, уж лучше так, чем вернуться в прошлое, где Драко унижал её, обзывая грязнокровкой.       Семейство Уизли он любил не больше, чем маглов, так как считал их предателями крови, а значит, они с Джинни для Малфоя не лучшая компания. И всё же он не прогнал их и сам не сдвинулся с места. Видимо, они будут игнорировать друг друга до конца пути. Осталось просидеть в такой атмосфере каких-то часов восемь.       Достав из сумки книгу, Гермиона открыла её, выставив между ними хоть какую-то преграду, за которой спрятала лицо.       Она понимала, что Малфой на неё даже не смотрит, но мороз по коже, вызванный его присутствием и близостью, заставлял её нервничать. Сердце опять участило трепет, от которого невольно кружилась голова. В коленях поселилась тяжесть, в плечах мышцы напряглись настолько, что Гермиона боялась дёрнуться.       Напряжение, на которое Джинни, к счастью, даже внимания не обращала, давило на Гермиону невидимым валуном. В какой-то момент она чуть опустила книгу, ниже уровня глаз, чтобы было лучше видно сидящего напротив Малфоя.       Руки предательски дрожали, Драко продолжал слепо смотреть в окно, игнорируя попутчиц, и Грейнджер в душе даже обрадовалась, что так хорошо держалась, пока от внезапного резкого звука не подпрыгнула, обронив на колени книгу.         — Простите, тут занято? — приоткрыв дверь, вежливо спросила какая-то девушка. — Мы не можем найти свободное купе, — продолжила она, осмотрев места рядом с Малфоем.         — Проходите, — ответила Джинни.         — Спасибо, — чуть усмехнулась та, а затем позвала кого-то в коридоре. — Дафна, сядем здесь.         — Чего ты спешишь, я же сказала, что сейчас мелкотня освободит то купе, — недовольно ответила вторая девушка, и Гермиона узнала в ней Дафну Гринграсс — свою одногодку, но с факультета Слизерин.         Дафна не входила в круг общения Драко Малфоя, поэтому в прошлом Гермиона нечасто с ней сталкивалась, даже во время совместных уроков она никак не проявляла своё отношение к гриффиндорцам.       У неё были тёмные волосы, такие же, как и у девушки, стоящей рядом, что наталкивало на мысль о том, что они сёстры. Некоторые черты лица у них были похожими, а вот глаза отличались оттенком: у Дафны радужки были карими, почти чёрными, как пуговицы, а у её сестры — тёмно-синими, чем-то напоминающими васильки. Обе были примерно одного роста.       Вот только лицо Дафны отражало недовольство, в то время как её сестра вела себя свободно и комфортно, присев на диван рядом с Малфоем. Дафна молча закрыла дверь в купе и села там же, рядом с дверной ручкой, будто была готова в любой момент выпрыгнуть в коридор.       Гермиона лишь молча покосилась на Джинни, чтобы убедиться, что эта компания устраивала обеих, но та, не поднимая глаз, погрузилась в чтение журнала «Придира».         — Астория, — вполголоса обратилась к сестре Дафна. — Что ты делаешь?         — Девчонки, хотите шоколадных лягушек? — вместо ответа обратилась та к Гермионе и Джинни, протянув им две упаковки.         — С-спасибо, — немного озадачившись, ответила Грейнджер и приняла сладость.         — Не за что, — улыбнулась Астория. — Драко, будешь? — повернувшись к нему, продолжила она, протягивая в бледной ладошке упаковку с шоколадной лягушкой.         В какой-то момент Гермионе показалось, что Малфой проигнорирует Асторию точно так же, как сделал это, когда они с Джини заняли вторую половину купе. Но, услышав своё имя, он оторвал пустой взгляд от окна и обернулся, смерив, видимо, незнакомую ему девушку холодным взглядом.       Гермиона подозревала, что Астория также член факультета Слизерин, а значит, Малфой должен был пересекаться с ней как минимум в гостиной. Но, судя по его отсутствующему выражению лица, на котором не промелькнула тень опознания обратившегося, он впервые видел Асторию Гринграсс.         Её же подобная реакция не смутила. Астория положила упакованную лягушку на сиденье рядом с Малфоем и принялась доставать шоколадку и себе. Молча наблюдавшая за всем процессом Дафна еле слышно фыркнула, резко поднявшись, и, открыв дверь купе, скрылась в коридоре, что-то бормоча себе под нос.       Обменявшись взглядами с Джинни, которая крепко держала свою лягушку, Гермиона решила не задавать лишних вопросов. Вполне возможно, что Дафна не желала находиться с ними в купе из-за причин, которые ранее они приписали Драко: грязнокровки и предатели крови — болезненная тема для каждого из Слизерина.         — Извините её, — вполголоса промолвила Астория. — Дафне сложно быть толерантной с теми, кто не происходит из чистокровного рода. Нам это вдалбливали в голову с детства, и не так просто изменить своё мировоззрение из-за кардинальных перемен в обществе.         — Да мы особо не были оскорблены, — пожала плечами Джинни. — Хотя, признаться, больше удивила ты, чем твоя сестра.         — Тем, что не полила вас помоями в Слизеринской манере? — спросила Астория, усмехнувшись. — Раньше я бы так и поступила, но времена меняются, а с ними — и мои убеждения, которые теперь отличаются от того, во что верит вся моя семья.         — Интересно, — вдумчиво пробормотала Гермиона и покосилась на Малфоя.         Слова Астории заставили её задуматься: действительно, победа над Волдемортом могла изменить многих, в том числе членов чистокровных семей, преданных его убеждениям.       Поведение Малфоя наталкивало на мысли о том, что он, так же как Астория, мог переосмыслить некоторые принципы жизни и относиться к тем же маглорожденным нейтрально. Как она мысленно подметила раньше: уж лучше, чтоб Драко считал её пустым местом, чем относился так, как в прошлом.         Гермиона знала, что вполне могла постоять за себя без Гарри и Рона, но всё же предпочитала разрешать проблемы дипломатичным путём, а не проклятиями, насланными из-за угла в школьном коридоре.       Однако то, насколько терпимо сейчас к ним относился Драко, вызывало подозрение: что-то определённо не так, потому что он не сдвинулся ни на дюйм, даже чтобы принять шоколадную лягушку, которой его угостила Астория. Она ведь тоже из Слизерина, вряд ли Малфой стал настолько брезглив, что считал низкосортными существами даже единомышленников.         Дафна так и не вернулась в купе, что не огорчило никого из присутствующих. Джинни в дружеской манере общалась с Асторией, которая оказалась на два года младше Гермионы. Они болтали на нейтральные темы, изредка затихая.       В руках Астории была небольшая книга в кожаном переплёте. На обложке были изображены алхимические символы, и Гермионе на мгновение стало интересно, что же читала их собеседница, но она не решалась спрашивать.       За всю дорогу Малфой не шевельнулся, даже когда в коридоре появилась ведьма, продающая сладости. Не в силах сосредоточиться на своих конспектах, Гермиона уже давно лишь прикрывалась ими, чтобы иметь возможность наблюдать за Драко. Его поведение — точнее, отсутствие каких-либо признаков типичного Малфоя-младшего — крайне настораживало.       Не хотелось никаких сюрпризов.         Вскоре за окном стемнело, и поезд начал замедляться: они почти прибыли на станцию Хогсмид. Через некоторое время машинист стал оглашать первокурсникам дальнейшие инструкции, и это послужило подсказкой для девушек: пора собираться, так как очередь к каретам, что подвозили учеников старших курсов прямо к дверям Хогвартса, будет длинной.       Гермиона спрятала свою книгу в сумку и осмотрела купе. Джинни поспешно расчёсывала длинные рыжие локоны, а Астория косилась на всё так же неподвижного Малфоя. Складывалось впечатление, что он не собирался покидать вагон, и тут разум Гермионы посетила одна идея, которая показалась ей слишком сумасшедшей, чтобы оказаться правдой.       Она чуть внимательнее изучила Драко, а затем сказала:         — Ты под каким-то связывающим тело заклинанием, да?         Ответа не последовало, но Малфой немного повернул голову, чтобы одарить Гермиону недовольным, испепеляющим взглядом.       Прежний Драко уже накинулся бы на неё ради словесной перепалки, а это значило, что не только его тело сдерживало волшебство: он не мог разговаривать и двигаться, пока определённый человек, что был уполномочен снять с него заклинания, не придёт встретить Малфоя на станции.       Оставалось лишь гадать, кто придумал такое кощунство и почему, правда, на это у Гермионы были свои догадки. Однако она не собиралась их озвучивать в присутствии Астории.         — Пойдём, — сказала Джинни, поднявшись с дивана. — Сейчас толкотня начнётся.         — А как же Драко? — спросила Астория, остановившись посреди купе.         — За ним, видимо, должен прийти кто-то из учителей, — ответила Гермиона, а затем, немного слукавив, добавила: — Я ничем не могу помочь.         — Понятно, — покосившись на Малфоя, вполголоса сказала Астория. — Было приятно пообщаться, ещё увидимся.         — Взаимно, — усмехнувшись, ответила Джинни. — До встречи!       Они собрали свои вещи и уже покидали купе вслед за Асторией, как надоедливый червячок в мыслях начал досаждать Гермионе. Она могла с лёгкостью расколдовать Малфоя, но в сложившейся ситуации не знала, как поступить. Будь он её другом — она бы протянула руку помощи, а в этом случае…       — Идём, — позвала Джинни, избавив подругу от мысленных мучений.         Потянув Гермиону за рукав, она поспешила пробиться в коридор, чтобы сойти с поезда на перрон. Подчинившись, бросив на Драко последний взгляд, Грейнджер спрыгнула со ступенек на бетонную поверхность платформы, заметив вдалеке отдаляющегося от них Хагрида.       Он повёл первоклассников к озеру, чтобы те, следуя традициям, переплыли громадный водоём в небольших лодках.       Осмотрев спешащих к каретам студентов, Джинни потянула подругу за собой, пробиваясь к одной, что ещё не заполнили ученики.         В воздухе пахло дымом, хвоей и осенью; Гермиона, прежде только со слов Гарри и Хагрида слышавшая о фестралах, была не удивлена тому, что увидела своими глазами этого похожего на лошадь крылатого зверя.       Всё же, пережив войну и став свидетелями не одной смерти, большая часть студентов в школе, наверное, могла теперь видеть этих необычных существ. Нельзя сказать, что они пугали Гермиону, но внутри пробуждалось некое отчуждение.       Заняв своё место в карете, она прикрыла глаза, собираясь с мыслями.         — Интересно, зачем Малфой вернулся в школу? — вполголоса спросила Джини. — Ему тут вряд ли будут рады, вдобавок обращаются как с преступником, уж лучше бы сидел дома или уехал доучиваться в Дурмстранг.         — Не знаю, — вполголоса ответила Гермиона, выглядывая из окошка кареты, чтобы осмотреть освещённый сотнями огней замок. — Но я определённо не собираюсь с ним общаться, даже если он и заслуживает какое-то искупление.  

*      *      *

      Большой зал был празднично украшен к началу нового учебного года в Хогвартсе. Малфой, скривив губы в омерзении, на ходу переодевшись в чёрную мантию, вальяжно передвигался вслед за профессором Флитвиком, который всё же пришёл забрать его со станции Хогсмид.       В Лондоне на станции доставивший его из особняка мракоборец первым делом «обезвредил» Драко ради безопасности учеников, наложив несколько связывающих тело заклинаний, чтобы тот во время поездки в Хогвартс не создавал никаких проблем; также тот человек сделал его немым, чтобы даже словесно нельзя было провоцировать никого во время путешествия. Не то чтобы Малфой собирался что-то такое делать.       Затем в Хогсмиде кто-то из учителей — а честь выпала именно профессору Флитвику — должен был освободить Малфоя от чар и сопроводить в замок. Такое обращение было весьма ожидаемым, и Драко прекрасно понимал, что его ждал целый год подобного отношения в замке, откуда у всех на уме будет вопрос: зачем он вернулся в место, где с ним будут столько месяцев обращаться, словно с преступником?       Ответ прост: не он решил вернуться, а его мать организовала эти пытки.         Из-за того, что Драко в недалёком прошлом вступил в ряды приспешников Того-Кого-Нельзя-Называть, его опасались студенты — это было заметно по взглядам, которыми они одаряли Малфоя на станции и в замке.       Дурную славу не так просто стереть с памяти общественности, особенно если об этом раз в неделю напоминали в «Ежедневном пророке».         Малфой добрался до стола, за которым уже сидели все слизеринцы, и осмотрел присутствующих. Никто не спешил с ним здороваться или хоть как-то признавать его присутствие за столом. Он быстро сел, избегая всеобщего внимания; подняв голову, Драко прислушался: из-за учительского стола в этот момент вышла Минерва Макгонагалл. Видимо, он пропустил распределение первокурсников. К чёрту этот бред.         — Прежде чем начать наш праздничный пир, я хотела бы сказать несколько слов, — обратилась ко всей школе профессор Макгонагалл, что стояла у кафедры с совой. — Не так давно наша школа потеряла многих учеников и преподавателей, хороших людей, которые оставили в этих отреставрированных стенах частичку себя. Я очень рада, что в этом году Хогвартс вновь открыл двери для своих учеников, готовых продолжить поглощать знания, которыми будет делиться наш коллектив. Пока ситуация с преподавательским составом не нормализуется, у нас будут наблюдаться следующие изменения: профессор Слизнорт продолжит занимать место декана факультета Слизерин и должность учителя зельеварения. Профессор Вильгельмина Граббли-Дёрг будет преподавать уход за магическими существами, в то время как Рубеус Хагрид вернётся на должность лесничего; уроки магловедения будет преподавать профессор Тобиас Смитт, который любезно согласился помочь Хогвартсу в этом году.         Никто не имел ни малейшего понятия о том, кто такой Тобиас Смитт и чем он заслужит такую честь, но им оказался мужчина небольшого роста, со светло-каштановыми волосами и пышными усами. Он поднялся из-за стола, поклонившись всему залу во время недолгой паузы в речи профессора Макгонагалл. Ещё он носил очки в железной оправе с прямоугольными стёклами и серую мантию.         — Я помимо исполнения обязанностей директора школы буду продолжать преподавать трансфигурацию и занимать должность декана факультета Гриффиндор, пока в Министерстве не подыщут соответствующего кандидата; а вот заместителем директора стала профессор Стебль. Попрошу поприветствовать наш обновлённый учительский состав! — голос профессора Макгонагалл звучал в повисшей тишине, погружая каждого ученика в тонну информации, что была только что свалена на них, точно с волшебного потолка. — И, конечно же, вам не терпится узнать, кто станет преподавать последнюю дисциплину — защиту от тёмных искусств.         В этом профессор не ошиблась, так как каждый ученик после сказанного моментально сфокусировался на директрисе, чтобы не пропустить ни слова из продолжения её речи.         — Решением Министерства Магии было постановлено следующее: в этом году вместо обычных классов ученики будут посещать открытые для всего курса семинары. Каждую неделю в Хогвартс из Министерства будет приезжать опытный колдун или ведьма, который станет лектором, он же будет демонстрировать заклинания и проверять успеваемость студентов на практических занятиях. Больше о новом формате уроков вы узнаете от своих деканов, а теперь — всем приятного аппетита! — И столы в секунду прогнулись под различными блюдами и напитками.         Малфой взял в руку вилку, покрутив пальцами, и принялся за ужин. Первый день занятий уже завтра, и он не горел желанием заниматься всей этой чепухой.       Он привык проводить время в окружении Крэбба и Гойла, даже Пэнси всегда старалась находиться в метре от него на случай, если Малфой изменит себе и пригласит позажиматься где-то в тёмном углу. Теперь же Паркинсон сидела как можно дальше и не обращала внимания на парня, с которым когда-то мечтала встречаться.         И по иронии судьбы в Хогвартс вернулась та, с кем Драко не намеревался ещё когда-либо встретиться в жизни: Грейнджер сидела за соседним столом в окружении друзей-лузеров, что-то весело обсуждая с девчонкой Уизли; на столе лежала раскрытая книжка — чёртова грязнокровка не изменяла себе и зубрила весь курс наперёд.       Её слова в купе вновь пронеслись в разболевшейся голове Малфоя: она могла ему помочь, расколдовать, но не стала. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел, как она ему помогает, — пусть катится к чертям лесным со своим комплексом милосердия.       В этот момент рядом проходила младшая из сестёр Гринграсс; он протянул руку, поймав Асторию за локоть, чем остановил.         — О том, что ты видела в поезде, никому не говори.         — Я и не собиралась, — озадаченно ответила она.         Малфой не сразу отпустил её руку, словно пытался поддержать разговор, хоть и не промолвил больше ни слова; его глаза изучали Большой зал и учеников, что сидели за другими столами, точно он ожидал, что кто-то в любой момент ткнёт в него пальцем, завопив: «Пожиратель смерти! Держите его!»         — Не думаю, что кому-то будет интересно послушать о том, как ты не мог сходить в туалет всю поездку, — отмахнулась Астория и, вырвав руку, пошла дальше.         — Фантастика, — будто и не услышав её ответ, отчеканил Драко.       Взяв в руку, на которой сверкнуло фамильное кольцо, кусок какой-то булки, Малфой, нахмурившись в раздражении, принялся вдумчиво пережёвывать ужин, игнорируя калейдоскоп взглядов, направленных на него со всех сторон Большого зала.