Часть 3. Предвзятость
15 марта 2022 г., 22:06
Деревушка Хогсмид, что располагалась недалеко от территории Хогвартса, всегда казалась Гермионе удивительным местом.
Самым интригующим на третьем курсе было то, что ей, фактически простому человеку, предстояло побывать в обществе, где с основания не было ни одного магла — только волшебники в привычной им среде.
Рождённая в семье стоматологов, Гермиона, как только узнала о том, что зачислена в Хогвартс, начала изучать абсолютно всё, что могла, о своём новом мире.
Хогсмид занимал особое место среди прочих, так как, в отличие от Министерства Магии, куда ученикам школы было трудно попасть без причины, эта деревня была доступна и готова поделиться с маглорожденными волшебниками своими завораживающими витринами, чу́дными блюдами и напитками.
Прогуливаясь дорогой, вымощенной старинной брусчаткой, Джинни и Гермиона медленно приближались к своему любимому пабу «Три метлы». Первая неделя в школе оказалась интенсивной, и девушкам нужен был отдых, тем более Гарри и Рон обещали навестить их и рассказать о своих приключениях во время охоты на оставшихся приспешников Лорда Волдеморта.
Гермиона не могла серьёзно воспринимать это хвастовство, но понимала, что мальчишкам было просто необходимо поделиться впечатлениями, особенно Рону. Поэтому они с Джинни слушали рассказы о погонях и перепалках с весьма фальшивым энтузиазмом.
Их интересовало в жизни другое, к примеру, Джинни хотела стать профессиональным охотником в квиддич и играть в команде «Холихедских Гарпий». В этом году она в последний раз играла в составе гриффиндорской команды и намеревалась произвести достойное впечатление на зрителей, среди которых, если верить словам профессора Макгонагалл, будет сотрудник Департамента магических игр и спорта. Джинни действительно очень хорошо справлялась с ролью охотника, и Гермиона была рада, что её подруга нашла карьеру по душе.
Остановившись у входа в «Три метлы», они осмотрели улицу, чтобы убедиться, что Гарри и Рон не ждут их рядом со «Сладким королевством». Колдуны и ведьмы спокойно прогуливались торговой аллеей, среди них были и знакомые лица. Внимание Гермионы привлекла фигура, что с гордо поднятой головой передвигалась в сторону магазина одежды «Шапка-невидимка».
Нарцисса Малфой, чьи бледные волосы и худое лицо Гермиона узнала бы где угодно, совершенно спокойно направлялась к двери лавки, точно приехала в Хогсмид обновить гардероб. Возможно, она просто собиралась навестить сына — что тут подозрительного?
Но, будучи знакомой с этой семейкой, Гермиона автоматически насторожилась и не могла подавить странное чувство: Нарцисса просто передвигалась вдоль витрин магазинов, даже не скрываясь, а Гермиона уже заподозрила её в чём-то неладном.
Наверное, Малфоям было тяжело справляться с дурной славой и предрассудками. Общество волшебников ещё долго будет к ним относиться с подозрением, и никакие хорошие поступки не перечеркнут этого.
В мыслях невольно всплыла их с Драко недавняя встреча в женской уборной; щёки Гермионы предательски покраснели: ничего такого не произошло, но лучше не упоминать об этом в разговоре с мальчишками. Вообще Малфоев лучше не обсуждать.
— Идём, они уже внутри, — сказала Джинни, выдернув Гермиону из омута размышлений. — Ой, гляди, какая милота! — подавив писк, продолжила Уизли, когда они вошли внутрь «Трёх мётел».
Взглянув на стол в дальнем углу, за которым уже сидели попивающие сливочное пиво Гарри и Рон, Гермиона заметила небольшую стеклянную вазу, внутри которой находился букет цветов. Белые лепестки маргариток ещё укрывали еле заметные капли росы, и Гермиона, взглянув на непричёсанного Рона, усмехнулась.
В ответ он чуть покрылся румянцем, вплоть до кончиков ушей, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Веснушки на его лице почти слились с цветом кожи, и в голове Гермионы промелькнула мысль, что это было очень даже мило.
Он редко делал ей какие-то подарки, и ромашки стали приятной неожиданностью. Особенно потому, что на языке цветов маргаритка обозначала чистоту, невинность, верную любовь. Хотя вряд ли Рон был знаком с этим небольшим фактом.
Приблизившись к столу, девушки заняли свободные места. Гермиона притянула к себе кружку со сливочным пивом и была во второй раз приятно удивлена: Рон заказал напиток с имбирём, как она любит. В попытке прикрыть улыбку она подняла сосуд к губам, сделав глоток.
Джинни, обняв за руку Гарри, поцеловала его в щёку. Рон лишь покосился, сжав вместе губы, точно не одобрял, но как старший брат, давший слово, что не против отношений Гарри и Джинни, он должен был придерживаться своих обещаний.
— Как прошла первая неделя в школе? — спросил он, взяв Гермиону за руку. — Не завалили вас ещё рефератами?
— Они превратили защиту от тёмных искусств в семинары, и теперь к нам приходят сотрудники Министерства, чтобы читать лекции и проводить практику. На этой неделе был некто по имени Юлисиус Торнвуд, — в привычной манере ответила та. — Лекция о Патронусах была крайне скучной, так как половина учеников старших курсов знакома с этими чарами, а некоторые даже искусно владеют ими благодаря Гарри.
— Торнвуд работает в Отделе магического образования, — ответил Поттер. — Он будет очень тесно сотрудничать с Хогвартсом.
— Надеюсь, не так тесно, как Амбридж, — хмыкнул Рон.
— Кстати, Малфой тоже вернулся в этом году, — внезапно сказала Джинни. — Мы видели его в поезде, и лично мне не приходится смотреть на его физиономию каждый день, а вот Гермионе — да, потому что профессор Макгонагалл соединила всех учеников вашего курса, которые вернулись закончить обучение, в одну группу.
— Небось по-прежнему всех достаёт, прикрываясь отцовским именем? — засмеялся Рон, случайно разлив немного напитка на стол.
Гермиона молчаливо потупила взгляд в кружку. Она не знала, почему испытывала странное желание не обсуждать Малфоя с друзьями, уж тем более не упоминать о том, что они пересеклись. Сперва ребята насмехались, так как многолетняя привычка никуда не делась, но, скрытно наблюдая за Драко эту неделю, Гермиона вдруг поняла, что над его положением смеяться негоже; свита Малфоя бы так поступила, но не её друзья.
— Да нет, он…
— Стал тихоней, — закончила вместо Гермионы Джинни. — Сам по себе, его почти нигде не видно. Странно, если честно, что он вернулся в Хогвартс, особенно после того, как их семью искупали в грязи и унизили. Я б подумала, что ему гордость не позволила бы показаться в стенах школы.
— По сути, Министерство его отпустило, и маму его тоже, так что Малфой волен делать что пожелает, — пожал плечами Гарри.
— Я её, кстати, только что видела, — сказала Гермиона. — Она направлялась в сторону «Шапки-невидимки».
— Привезла Драко гостинцев небось, — усмехнулся Рон. — Их поместье на этой неделе ещё раз разнесли сотрудники Министерства. Люциус хоть и помогает своими показаниями, но всё же не вызывает доверия по понятным причинам. Папа посчитал разумным осмотреть их особняк ещё раз, вдруг там в подвалах появились новые артефакты тёмной магии, мало ли.
— Да, и Нарцисса в свободное время занимается созданием этих вещей, потому что жизнь Малфоев ничему не научила, — закатила глаза Гермиона, отпив ещё сливочного пива. — Она не глупая женщина, раз соврала Волдеморту насчёт Гарри. Вряд ли они ещё что-нибудь станут затевать после такого.
— Горбатого могила исправит, — сказал убеждённо Рон. — Им лишь бы в Азкабан не загреметь, а остальное не важно. Но, если честно, Люциус должен оказаться в одной из камер — это точно. И Драко, как Пожиратель смерти с меткой, тоже. Одного факта, что он добровольно вступил в ряды Сами-Знаете-Кого, достаточно, чтобы его заперли в Азкабане, что говорить о возвращении в школу, где учатся невинные маглорожденные дети, которых его Повелитель пытался убить несколько месяцев назад. Макгонагалл чокнулась, если серьёзно разрешила Драко вернуться.
— Но разрешила же, — не согласилась Гермиона, внезапно испытавшая желание заступиться за любимого профессора. — Я не защищаю Малфоя, но у профессора Макгонагалл должны были быть причины для такого решения. Может, она знает то, что неизвестно о Драко нам, не задумывался?
— Я поверю в это только тогда, когда будет раскрыта эта «тайна» Малфоя. Что там может быть такого удивительного? Он вряд ли занимается балетом в одном из подвалов Хогвартса, а всё остальное будет лишь ожидаемым, — сказал Гарри. — Сейчас общество волшебников знает об этой семье абсолютно всё — нечего скрывать уже, да и они особо-то не могут. Я думаю, что профессор Макгонагалл разрешила ему доучиться только потому, что так поступил бы Дамблдор. Сама она вряд ли бы сжалилась и впустила в школу бывшего Пожирателя смерти.
— Да, скорее всего, ты прав, — кивнула Гермиона, не желая устраивать разборки и уж тем более на тему Малфоя. — Дамблдор дал бы ему шанс на нормальную жизнь.
— Ребята, чего мы всё о Малфоях разговариваем? — вмешалась Джинни. — Тоже мне нашли тему для беседы. Лучше расскажите, как прошла неделя в Министерстве, кого словили?
Гермиона, Гарри и Рон обменялись взглядами, точно не заметили, что действительно болтали на странную тему. Драко и судьба его семьи меньше всего должна их волновать, но почему-то Малфои продолжали всплывать в беседах, словно они были какими-то знаменитостями в мире волшебников, что было, конечно, в точности до наоборот.
И всё же начиная с первого курса Драко всегда в какой-то мере был частью их школьной жизни: когда они на какой-то промежуток времени считали его наследником Слизерина или когда он не без помощи отца пытался добиться казни Клювокрыла. Малфой всегда был где-то рядом и не всегда вспоминался с благими мыслями.
Обрадовавшись смене темы разговора, Рон кинулся описывать, как они с Гарри отправились в Отдел тайн и что стало со всеми комнатами, которые ребята видели на пятом курсе. Гермиона внимательно слушала, усмехаясь, и, в какой-то момент переведя взгляд к окну, увидела проходящую мимо паба Нарциссу Малфой, уже с сумками.
Скорее всего, она направлялась в сторону дороги, ведущей к окраине Хогсмида. Может, действительно приехала навестить Драко, ведь в одном Малфои оставались образцом для остальных: невзирая на все невзгоды и проблемы, они оставались семьёй и старались держаться друг друга в это нелёгкое для них время.
* * *
Среди многих нововведений в Хогвартсе после свержения Тёмного Лорда было небольшое дописанное правило посещения Хогсмида. Раньше ученики начиная с третьего курса могли покидать пределы школы только три-четыре раза в год, если родители или опекуны предоставили разрешение. Теперь же в этом правиле появился небольшой подпункт: студенты седьмого курса могли навещать деревню каждые выходные, если их успеваемость оставалась на уровне «выше ожидаемого». Все студенты, кто получал «удовлетворительно» или ниже, были вынуждены ждать официальных походов в Хогсмид. И среди моря отстающих учеников исключением оказался Драко Малфой. В первые выходные, убедившись, что оценки соответствовали нужным критериям, он намеревался отправиться в Хогсмид, чтобы провести немного времени со своей семьёй. Хоть они с мамой и виделись не так давно, Малфой понимал, насколько невыносимым для неё было неофициальное заточение в поместье, поэтому согласился прогуляться, чтобы самому проветрить мозги и порадовать Нарциссу. Но, простояв в очереди к профессору Макгонагалл, чтобы рядом с его именем поставили пером галочку, Драко был неприятно удивлён поворотом событий. — Мистер Малфой, — произнесла она, отдав профессору Стебль список, чтобы поток учеников продолжал покидать пределы замка на заслуженные выходные. — Следуйте за мной. — Что-то не так, профессор? — сцепив зубы, вежливо спросил Драко. — Моя мама не подписала разрешение? — Нет, с этим всё хорошо, я получила бланк вместе с её последним письмом. Речь не об этом. Директриса Хогвартса прошла в ближайший пустой класс и, закрыв за ними двери лёгким движением волшебной палочки, подошла к письменному столу, прислонившись к нему поясницей. Строгий вид этой женщины пугал не только учеников её факультета, но и остальных студентов, ведь никто в здравом уме не решился бы перечить Минерве Макгонагалл. Для неё дисциплина и подчинение правилам были превыше всего — это Драко усёк ещё на первом курсе, когда пытался сдать Поттера и его друзей их же декану. Виной всему был нелегальный дракон и ночные прогулки по замку, что было категорически запрещено правилами школы. Профессор Макгонагалл даже не задумалась — сразу сняла очки со своего же факультета, чего профессор Снейп никогда бы не сделал. Так стало понятно, что с этой волшебницей шутки плохи. — Мистер Малфой, как я уже сказала, я получила разрешение от вашей матери, но я не могу выпустить вас за пределы замка. У меня с собой указ Министра Магии, в котором он просит ограничить ваши передвижения по территории Хогвартса для вашего же блага. Если хотите почитать лично, вот письмо, — сказала профессор, достав из кармана мантии скрученный пергамент с печатью самого министра. — Вы сами понимаете, что я обязана подчиниться этому приказу, даже с разрешением ваших родителей. — То есть я должен сидеть в замке, я правильно всё понял? — прищурив глаза, переспросил Драко, сжимая руки в кулаки. — Это что-то типа домашнего ареста? — Если вам так угодно, то да, — кивнула Макгонагалл. — Но я бы на вашем месте рассмотрела это как попытку защитить вас от того, что может навредить вам ещё больше. Вы же не хотите вернуться в Министерство на допросы, не так ведь? — Нет, — кратко ответил Малфой и перевёл взгляд на окно за спиной колдуньи. — У вас будет железное алиби, если вдруг кто решит усомниться в доброй воле вашей семьи. Вы с отцом были Пожирателями смерти, ваши метки не могут лгать, и нет ничего хуже попытки общества вместо прощения попытаться вас добить, отправить в Азкабан, чтоб уж наверняка, если понимаете, к чему я веду. Я разрешу Нарциссе приходить на территорию школы, если вам важно увидеться с матерью, но вас отпустить не могу. Это для вашего же блага, Драко. — С чего вы вдруг заботитесь о моём благе? Я же Пожиратель смерти, сами сказали. В кабинете на мгновение повисла тишина, и Драко был уверен, что разгневал директора школы своим язвительным вопросом. Но он действительно хотел знать: зачем Макгонагалл помогала его семье, почему не позволила ему пойти в Хогсмид, где на него повесили бы какое-то преступление, только чтобы отправить к мракоборцам и под суд. Драко осознавал, что в прошлом принял много неверных решений и что достойные люди, такие как Поттер и Макгонагалл, не должны ему помогать выкарабкаться из этой ямы. Тем не менее директор Хогвартса, прочистив горло, после минуты раздумий ответила, и весьма неожиданными словами: — Как человек, которому доверили оберегать эту школу, я не могу закрывать глаза на ошибки предыдущих директоров или же на их мудрые решения, которым стоит подражать. Я знаю, что профессор Дамблдор разрешил бы вам вернуться, потому что каждому можно дать второй шанс. Для вас, мистер Малфой, этот год и есть тот самый шанс искупить некоторые свои грехи, а моя обязанность, как директора Хогвартса, проследить, чтобы с вами всё было в порядке и чтобы вы не навредили репутации школы необдуманным поступком. Я позволила вам закончить обучение, потому что предрассудки и запятнанное прошлое не имеют никакого отношения к вашему интеллекту, мистер Малфой, а вы юноша неглупый. Вот и докажите это в этом году, чтобы потом иметь возможность устроиться на приличную работу, — закончила тираду Макгонагалл. — А теперь идите займите себя чем-нибудь полезным. Я дам вам знать, когда ваша мать прибудет в школу, чтобы вы могли провести с ней остаток дня. — Не надо, — нахмурив брови, прервал Драко. — Я отправлю ей сову и попрошу не приходить. — Как знаете, — пожала плечами профессор. — Простите, но у меня много дел. Хорошего дня, мистер Малфой. Направившись в сторону выхода из кабинета, директор закрыла за собой дверь, оставив Драко наедине с размышлениями. Щёки ощутимо пылали, будто он покраснел от стыда, да и причин для такой реакции было предостаточно: он заточён в замке, без возможности проветриться или повидаться с мамой за пределами Хогвартса. Ещё не хватало, чтобы она к нему приходила в гости, как к какому-то идиоту-первокурснику, принося сладости и другие мелочи. Нет, они увидятся на рождественских каникулах — не надо, чтоб ещё кто-то в школе пронюхал об этом и пустил слух. Хватает косых взглядов, так ещё и насмешки будут на каждом углу. Нет, он не допустит подобного. Развернувшись, Драко направился в сторону двери, проскользнув в коридор, что на выходных не был забит студентами. Направляясь в совятню, он размышлял о том, что сказала директриса: за пределами Хогвартса общество только и ждало от Малфоев какой-то осечки, любой зацепки, что позволила бы принять крайние меры к бывшим приспешникам Тёмного Лорда. Но Драко не даст им насладиться таким случаем. Он вытерпит всё, только чтобы их семью наконец оставили в покое и позволили мирно жить где-то подальше от нового общества волшебников и их новых законов.* * *
В совятне всегда было темно, пол укрывал слой перьев, соломы и помёта, а на балках под крышей, выстраиваясь в ряды, отдыхали совы. Небольшая часть этих мудрых птиц была школьными совами, которыми могли пользоваться студенты, что не имели своих, или учителя в делах Хогвартса. Пэнси привязала к лапке одной из таких сов письмо и поднесла птицу к окну, выставив руку, чтобы та взлетела, отправляясь в сторону дома Паркинсонов. Она посчитала необходимым сообщить родителям о первой неделе в школе и о том, что подружилась с Дафной Гринграсс. Это успокоит её мать, обеспокоенную мнением общества волшебного мира, в котором Пэнси должна выглядеть безупречно. Подружившись на этой неделе с Дафной, Пэнси узнала очень много интересных вещей о чистокровных семьях и высшем обществе, в которое мечтала попасть. В основном её новая подруга любила рассказывать о Гринграссах, и Пэнси таким образом узнала, что из двух сестёр Дафна была надеждой рода Гринграсс, потому что родилась совершенно здоровой, а вот Астории в этом плане не повезло. Кто-то из предков проклял их род, и последствия этого действия проявились только в Астории. Из-за отсутствия наследников мужского пола семья Гринграсс, по сути, заканчивалась на сёстрах. Проклятье делало Асторию менее интересной в плане замужества, так как никто из двадцати восьми чистокровных родов не захочет себе проклятую невестку. Пэнси понимала, в чём подвох с предложением для Малфоев. Исходя из подобных суждений, родители Астории уделяли больше внимания и времени проблемам Дафны, подыскивали ей достойную партию, чтобы связать судьбу старшей дочери со знатным родом. А вот Астория, хоть и была воспитана, соблюдая все традиции чистокровной доктрины, не принесёт семье необходимого влияния и вряд ли сможет родить наследников, которые не будут прокляты, как она. Признаться, Пэнси считала такое суждение Гринграссов как минимум ужасным по отношению к младшей дочери, ведь та не выбирала свою судьбу, не соглашалась на это проклятье, но Дафна уверяла, что их родители считали, будто проклятье, которое манифестировалось в Астории, было своеобразным знаком, и вряд ли хорошим. Так почему же они решили предложить младшую дочь Малфоям? Пэнси долго думала над этим и пришла к заключению, что Асторию было просто не жалко выбросить, как сломанную вещь, в этом случае отдать Малфоям, которые оказались в низах высшего общества. Семья Драко, невзирая на нынешнее состояние вещей, всё ещё была чистокровной и благородной, и в будущем родственная связь с ними играла на руку Гринграссам. Дафна не подтверждала эту теорию, но и не опровергала. И если грядущая конкуренция с Асторией за место рядом с Драко была разрешаема временем или тяжестью очередного приступа болезни младшей Гринграсс, то его общение с грязнокровкой Грейнджер усложняло жизнь Паркинсон. Она не могла стопроцентно утверждать, что они общались, но она же видела их своими глазами в туалете на втором этаже — это самое весомое доказательство. За эту неделю Пэнси узнала о Грейнджер вещи, которые в жизни не желала услышать, но поток сплетен вокруг новой знаменитости было сложно обойти в коридорах или во время трапез. Все знали, к примеру, что Рон Уизли встречался с ней, хотя Пэнси считала, что этой вшивой вертихвостке мало одного чистокровного ухажёра, вот она и полезла к Драко; статус всезнайки и выскочки не изменился — тоже не ново. В остальном все только и обсуждали завтраки Грейнджер, её одежду, сумку для книг, заколки в густом диком кустарнике, который та называла волосами; информация сочилась отовсюду, и Пэнси под конец недели уже устала скрежетать зубами, находясь в обществе Грейнджер, а из-за небольшого количества вернувшихся на седьмой курс студентов благодаря совместной группе они виделись каждый божий день. Отвернувшись от окна, Пэнси направилась к лестнице и чуть не врезалась в человека, который пытался войти в совятню. Она отскочила точно ошпаренная и взглянула на стоящего в проходе Драко Малфоя. Судя по выражению его лица, он был явно чем-то недоволен, но Паркинсон давно привыкла к этому оскаленному профилю. Светлые волосы были аккуратно зализаны, острый подбородок приподнят, словно Драко не собирался прятаться от своих бед; бледные губы были сжаты в тонкую полоску, и Пэнси знала, что обычно такая мимика означала: у него срочное дело, и он крайне недоволен последними новостями. Разумеется, под руку Малфою в таком настроении тоже лучше не попадать, но это был её шанс. Отступив, она позволила Драко пройти, так и не проронив ни слова. Пэнси каждый день виделась с ним на уроках, но не решалась заговорить, потому что пообещала родителям отсечь Малфоя. Можно было побеседовать где-то в полутёмном уголке, но каждый раз, когда она собиралась поискать его в гостиной Слизерина или в Большом зале, иногда даже догнать в коридоре между уроками, — он исчезал. Поэтому после нескольких глупых попыток Пэнси сдалась, надеясь на случай. И вот она наконец встретила Малфоя, но, пока глядела на него, язык не поворачивался даже заговорить, ведь было очевидно, что Драко хотел побыть один. Его холодные серые глаза пронзили Пэнси всего на секунду, а после Малфой направился к ближайшей школьной сове, достав из кармана кусок пергамента и перо; он быстро написал что-то и, свернув в трубочку, привязал к лапке птицы, после отпустив сову через большое открытое окно. Паркинсон увидела, что сыч полетел в сторону Хогсмида. Всё так же неподвижно стоя у выхода из совятни, она даже не заметила, как Драко повернулся к ней, молча изучая, будто статую. Она не решалась нарушить тишину, но, собравшись с духом, приняв тот факт, что это именно тот случай, которого она дожидалась, Пэнси сказала: — Тебе, должно быть, плохо после всего… Он не ответил. В какой-то момент по её спине начали бегать мурашки, и щёки ощутимо налились лёгким румянцем. Драко подождал ещё несколько секунд, а затем сдвинулся с места, приближаясь к выходу, что вёл к лестнице вниз. Пэнси чуть мотнула головой, чтобы отрезвить свои мысли, и, засунув руку в карман, достала шоколадный батончик. Глупо думать, что это чем-то поможет Драко, но попытаться стоит, ведь ей сладости всегда помогали поднять настроение. — Держи, — протянув руку с батончиком, вполголоса сказала она. — Зачем он мне? — изрёк Малфой, не глядя на неё. — Чтоб поднять настроение, ты явно не в духе. Можем… поговорить об этом, если хочешь, — решилась предложить она. — Не нужна мне ничья помощь! — отрезал Драко, сделав шаг вперёд. — Драко, пожалуйста, давай поговорим, — просила она, сглотнув неуверенность, дожидаясь реакции Малфоя; он же застыл на месте, всего в метре от неё, но так и не повернул голову, точно прислушивался к продолжению её слов. — Извини, что пришлось отстраниться. Я делаю, что велят родители, но это никак не повлияло на… — Пэнс… — через некоторое время сронил Драко. — Не позорься. Было заметно, что ему сложно оставаться с ней вежливым, но в то же время Пэнси понимала, что он пытался не вмешиваться в ту игру, которую она вела вместе с остальным обществом. Она поступала в духе Слизерина: стоило заголовкам газет или авторитетному магу заявить, что апельсин не оранжевый, а чёрный, и Паркинсон охотно соглашалась, лишь бы не оказаться в меньшинстве. Подступив к проходу, в котором гордо стоял Драко, она вышла на площадку, приблизившись к деревянным перилам. Положив руку, в которой не сжимала шоколадку, на камень, рядом с его, она тихо продолжила: — Я никогда не отвернусь от тебя, верь мне… — Но? — после недолгой паузы спросил Драко. — Моя семья не хочет, чтобы я поддерживала с тобой дружбу. Я не согласна, но не могу рисковать статусом родных ради чувств к тебе. Отец меня прикончит. Он еле слышно хмыкнул, чуть вскинув брови, точно ничему не удивлялся. Пэнси разжала пальцы, бросив шоколадку на пол совятни, чтобы положить свою руку поверх его, словно пыталась таким образом передать подлинность своих слов. — Что я могу сделать, чтобы ты мне поверил? — Ничего, — без заминки выпалил Драко, выдернув руку из-под её. Между ними повисло молчание. Малфой медленно подступил к перилам, облокотившись; он рассматривал зáмок, что возвышался перед ними, и леса, кроны которых меняли цвет листьев на более красочные осенние оттенки. Краем глаза Пэнси заметила, как он поднял левую руку ладонью вверх, раскрыв длинные пальцы: на безымянном она заметила старинный серебряный перстень с гербом семьи Малфоев, реликвию, которую Люциус передал своему сыну. Всего на секунду озадачившись таким движением, Пэнси очень быстро поняла, что к чему. Собравшись с духом, она подступила к нему ближе, почти впритык, и, протянув руку к бледному лицу, положила ладонь поверх острых скул, повернув к себе, а затем, не замедляясь, примкнула к его холодным губам своими, зажмурив веки от волнения. Поцелуй был пустым и равнодушным. Драко немного повернулся к ней, медленно подчиняясь воле её жаждущих признания губ; длинные пальцы легли на затылок, переплетаясь с каштановыми локонами. Всё происходило как-то машинально, Пэнси совершенно не ожидала подобной реакции Малфоя, да и своей тоже. Сердце в груди замирало от близости, даже не будучи наполненным страстью со стороны Драко, оно всё равно трепетало и билось, как птичка в клетке, в надежде, что это пройдёт, что Малфой растает к ней, нужно лишь время. Запустив руку в его зализанные светлые волосы, Пэнси попыталась углубить поцелуй, но вместо этого ощутила на шее крепкую руку Драко; пальцы сжимали её небрежно, в какой-то мере даже жестоко, почти душили. Распахнув веки, она уставилась на него в полном недоумении: всё продвигалось хорошо, так что же случилось? Бледные глаза Малфоя отдавали морозом и безразличием. Он смотрел на неё как на самое мерзкое создание, которое попалось ему на пути. Раньше он отшивал её, но не оскорблял, а сейчас во взгляде Драко виднелось лишь презрение: он её ненавидел. — Больше так не делай, — еле слышно промолвил он, прошептав это прямо ей в приоткрытые губы, обвеяв горячим дыханием. — Я, может, узник в этом зáмке, меня презирают все ученики и бóльшая половина учителей, а ещё я вряд ли смогу устроиться на работу в приличное место, так что ты меня не убедишь в том, что кому-то нужен бывший Пожиратель смерти. Не лги мне, Пэнс, ты ведь такая же, как и все они, просто решила позабавиться с преступником, не больше. — Н-не правда… — дрожащим голосом ответила она. — Я хочу быть с тобой, хочу тебя… — Не попадайся мне на глаза, — хмыкнул он. — Тебе не понравятся последствия. Резко отпустив её, так что Пэнси чуть не упала на подкосившихся ногах, Драко крутанулся на каблуках туфель и поспешил вниз по лестнице, скрываясь из виду. Пэнси, судорожно выдыхая, потирала пальцами шею. Она была знакома с другим Малфоем-младшим: он был гордым, любил бахвалиться, всегда решал свои проблемы за счёт своего отца или Крэбба и Гойла. А этот парень, который только что её чуть не задушил, напоминал Драко Малфоя по большей части лишь внешне. Лишённый всего, он пытался найти новый путь в жизни, и, признаться, такой Малфой нравился ей намного меньше. Что же делать — Пэнси не знала.
