Жестокое создание

      Первые недели в Хогвартсе промчались со скоростью взбесившегося бладжера.       Гермиона с головой погрузилась в учёбу и почти не замечала, как менялись дни на календаре, пока не наступали выходные и они с Джинни согласно плану наведывались в Хогсмид, чтобы повидаться с Роном и Гарри. А затем всё начиналось сначала.       Подобная рутина становилась привычной, и Гермиона в этом находила успокоение. Её изначально крайне разочаровало то, что профессор Макгонагалл лишила возвратившихся на седьмой курс студентов обязанностей старост факультета — эта честь выпала группе Джинни; также никому из них не разрешалось играть в квиддич.       Она надеялась, что, быть может, из их ветви выберут хотя бы старост школы, но и здесь ошиблась: одногодки Джинни также занимали эти посты. И всё же подобное, на первый взгляд странное, решение директрисы оказалось полезным, ведь Гермиона, тогда пожаловавшись на окно в расписании, теперь часто мечтала об отдыхе.       Иногда она даже задумывалась о том, что вылазка на выходных в Хогсмид лишняя, ведь это отвлекало её от гор домашних заданий и дополнительных поручений, а времени в сутках просто-напросто недостаточно для удовлетворения всех её интересов.       Однако Гермиона не упоминала этого вслух, так как знала, что её мнение сразу же осудит Рон, да и она была рада отвлечься хоть ненадолго. Она скучала без Гарри и Рона, ведь эта парочка всегда находила приключения на пятую точку, и этого не хватало.       Сентябрь пролетел в подобном темпе очень быстро, и в первую неделю октября, вбежав в помещение, где находился класс профессора Слизнорта, Гермиона была удивлена неожиданным визитом профессора Макгонагалл.       Учителя стояли рядом с письменным столом декана Слизерина, тихо о чём-то перешёптывались, пока улетали последние минуты перемены. Заняв место за одним из первых рабочих столов, Гермиона бросила сумку с книгами на пол, осмотрев комнату: среди учащихся недоставало её напарника, Джастина Финч-Флетчли.       Завертевшись на стуле, она повернула голову назад, скрываясь за пышной гривой непослушных волос, чтобы убедиться, что отсутствовал только Джастин. В классе их было семеро: она и Ханна, Сьюзен, Джастин, Блейз, Пэнси и Драко. Остальная половина её однокурсников не нуждалась в уроках зельеварения.       Обычно они трудились над зельями индивидуально, но иногда профессор Слизнорт давал задания, где необходимо работать в паре; Гермиона очень надеялась, что сегодня не один из таких весёлых дней, когда им навяжут конкурс.       Из всех учащихся без напарника оставался Малфой. Это было очевидно: никто не желал с ним работать или общаться, даже Блейз и Пэнси, хотя последняя частенько бросала на Драко обиженный взгляд, а на Гермиону — разгневанный.       Было не совсем понятно, почему Паркинсон смотрела на неё так, будто Гермиона отбила у неё парня, но это ни разу не всплывало в общении группы или за пределами уроков, поэтому слизеринская драма её меньше всего интересовала.       Краем глаза заметив сидящего прямо за ней Малфоя, Гермиона напряглась в спине, ощутив, как вдоль позвоночника пробежал едкий холодок. Сосредоточившись на преподавателе, она достала из сумки пергамент, учебник и перо с баночкой чернил. В этот момент профессор Макгонагалл обернулась к студентам, сцепив пальцы в замок.       — Прошу прощения, что отнимаю несколько минут у профессора Слизнорта, но мне необходимо предупредить, что я жду всех студентов вашей группы у себя в кабинете после занятий. У меня важное сообщение, так что не опаздывайте.       Гермиона вдумчиво нахмурилась, но не стала задавать лишних вопросов относительно объявления, ведь профессор всё объяснит во время собрания. За соседним первым столом сидела Ханна с не менее заинтригованным выражением лица, а значит, никто не знал, о чём предстоял разговор. Директриса поблагодарила Слизнорта за содействие и поспешила покинуть помещение, шелестя мантией изумрудного цвета.       — Итак, чем же мы сегодня займёмся, — потирая руки, точно не мог дождаться, когда объявит всем задуманное, промолвил Гораций. — Давно мы не развлекались, так что я на досуге придумал интересный конкурс для вашей группы.       С задних парт послышался тихий вздох уныния: не все любили так называемые уроки веселья старого профессора. В некоторых моментах стиль ведения предмета Снейпом был куда приятнее и лаконичнее, чем взбалмошные методы Слизнорта, но здесь студенты не в праве выбирать или критиковать — они молча подчинялись.       В первый день занятий профессор повторил свой конкурс с особым призом, хотя в этом году вместо пузырька с Феликс Фелицис он подарил Сьюзен коробку сладостей. Гермиона не разочаровалась в выборе победителя, которым в глазах профессора не стала, ведь не только ей одной в этом коллективе удавалось отлично варить зелья.       Наблюдая за Слизнортом, она заметила на его столе небольшую стеклянную миску с полосками пергамента внутри; в мыслях сразу же пронеслось осознание, какого типа конкурс их ожидал. Без Джастина их шестеро, и работа в парах казалась логичной.       — Простите, профессор, — подняв руку, негромко начала она.       — Да, мисс Грейнджер?       — А что случилось с Джастином?       — Мистер Финч-Флетчли в лазарете, насколько мне известно, — покачиваясь, точно небольшой бочонок, обернувшись к столу, вдумчиво ответил Слизнорт. — Какие-то проблемы с укусом животного на уроке профессора Граббли-Дёрг…       Она не припоминала, чтобы кто-то рассказывал, как Джастина покусало магическое существо, но в контексте происходящего это не имело значения.       Сомкнув от волнения губы, Гермиона лишь кивнула, затаив дыхание в ожидании дальнейших инструкций учителя. Она постаралась настроиться на выполнение задания, ведь седьмой курс зельеварения пока что стал самым сложным и продвинутым из всех предметов, и для подобного заключения множество причин.       Все собравшиеся здесь студенты оказались лучшими в данной практике, хоть по некоторым и не скажешь (она покосилась в сторону Паркинсон). Профессор Слизнорт на седьмом курсе обучал приготовлению специфических и сложных зелий, которые были базовыми в отдельных сферах деятельности, к примеру, Ханна Аббот хотела стать целителем, а для этого обязательно знать азы медицинских настоек и бальзамов.       — Что же, у меня тут небольшая лотерея для сегодняшнего урока, — провозгласил довольным тоном профессор. — В этой миске набор листочков, на которых с одной стороны написано имя ученика, а с обратной — зелье. Я убрал варианты бедолаги Финч-Флетчли, чтобы всё было честно и его имя никому не попалось, и теперь буду в случайном порядке подходить к вашим партам, чтобы вы вслепую избрали себе напарника и ваше зелье на сегодня.       На этих словах Гермиона обменялась обречёнными взглядами с Ханной, которая также не выглядела без ума от идеи о сотрудничестве со слизеринцем: без Джастина половина учеников в помещении принадлежала самому нелюбимому факультету школы.       — Первая вы, мисс Боунс, — протянув миску к ней, провозгласил Слизнорт.       Она опустила бледные пальцы внутрь, зажмурившись, схватила одну из полосок пергамента и подняла улов; развернув свой вариант, Сьюзен прочла вслух:       — Блейз… а наше зелье — настойка растопырника.       — Замечательно! — воскликнул Слизнорт и подошёл к Пэнси. — Теперь вы.       — Летейский эликсир доктора Летто, — надменно промолвила она. — С Ханной.       — А это значит, что оставшиеся ученики работают вместе, и ваше зелье, мисс Грейнджер… — подступив к её парте, чуть поджав губы, что аж вздыбились усы, промолвил Слизнорт.       Гермиона сперва не поняла, кто стал её напарником, так как желание узнать, какое же зелье они будут готовить, затмило все остальные чувства. Она нырнула рукой в миску и достала бумажку; чьё имя было написано на обратной стороне, не играло больше роли.       — Костерост, — промолвила она, подняв взгляд на профессора.       — Замечательно! Вот вы и разбились на пары, у вас есть ваши задания, рецепты отыщите в учебнике в секции целебных отваров, а все ингредиенты сами знаете где. За работу! — Отвернувшись к своему письменному столу, Слизнорт поспешил скрыться.       Гермиона завертела головой, заметив, что остальные ученики менялись местами, чтобы работать за одним столом. В этот момент она вспомнила, чьё имя так и не услышала во время оглашения партнёров: без Джастина в классе оставался единственный человек, с которым Грейнджер меньше всего хотела провести следующие три часа у оловянного котелка.       Она на какое-то время замерла на стуле, не в силах повернуться к нему лицом. В груди что-то болезненно защемило. Медленно подняв обречённый взгляд на Слизнорта, она отметила, что профессор словно специально нагнулся над своими записями, игнорируя происходящее в помещении.       И прежде чем она успела решиться просить об индивидуальной работе, за спиной раздался скрип ножек стула и размеренные шаги; через секунду на стол с глухим звуком обрушилась сумка Малфоя, а на соседнее место с недовольным вздохом плюхнулся её отверженный владелец.       Рукава его мантии находились совсем близко, и это напрягало Гермиону. Она не ожидала от Малфоя немой покорности, тем более спокойного принятия подобного распределения: он был вынужден дышать одним воздухом с грязнокровкой — да в прошлом Драко за две секунды вынес бы мозг старику профессору, лишь бы поменяться партнёрами. А тут не обронил ни слова.       Покосившись на Малфоя, она молчаливо наблюдала за тем, как он листал учебник в поисках рецепта: Драко проводил сомкнутыми указательным и средним пальцами сверху вниз по странице, точно выискивал какие-то детали в тексте; она никогда раньше не замечала, какие у него длинные и аккуратные пальцы, словно у пианиста.       Медленно подняв взгляд на его лицо, Гермиона сглотнула вязкий комок в горле. Драко выглядел уставшим, лишённым сна, о чём говорили тёмные круги под глазами; светлые волосы были чуть вздыблены, а не идеально зализаны, как всегда. Даже галстук в фирменную окраску Слизерина слегка перекошен, что было странно.       Если бы они общались, Гермиона поинтересовалась бы, всё ли у него в порядке, но в этой ситуации даже при мизерном желании — язык не поворачивался. Она не могла проникаться любопытством или банальным сочувствием к этому человеку, ведь были вещи, которые до сих пор снились ей ночами, и милая беседа с Малфоем этого не изменит.       Чудной внешний вид Драко не смог притупить то, что овладело её сознанием и телом после минутной близости с ним: руки предательски задрожали, в голове эхом пронёсся жуткий хриплый голос Беллатрисы Лестрейндж, которая пытками старалась выведать у Гермионы нужную Пожирателям смерти информацию.       Шрам на руке в виде слова «грязнокровка», который остался на память после столкновения с Беллатрисой, начал неистово зудеть, печь; Гермиона крепко обхватила пальцами той руки сиденье стула, чтобы не делать резких движений рядом с Малфоем.       Он не представлял никакой опасности. Всё хорошо.       Но сердце предательски клокотало в груди, а колени дрожали.       — Китайская жующая капуста сама себя не нарежет, Грейнджер, — цокнув языком, вполголоса промолвил Драко, чуть повернув голову влево. — Или ты за счёт моего непосильного труда решила сегодня заработать высокие баллы?       Он старался сохранять безмятежное состояние в возникшей ситуации: сидящая рядом Грейнджер выглядела так, словно была готова блевать в их котелок от любого лишнего слова с его стороны. Драко смерил её апатичным взглядом. В груди загорелся фитилёк раздражения, норовящий превратиться в откровенный гнев.       Малфой их ненавидел.       Это Золотое Трио: до омерзения святого Поттера, убогого во всём придурка Уизли и зубрилку-грязнокровку Грейнджер.       Так уж повелось с первого курса, и Драко не собирался изменять традициям.       Однако он не мог слепо закрыть глаза на события, произошедшие во время войны, и то, как с ним обошёлся Поттер. Он мог дать Малфою в прошлом году умереть, и не единожды, но избрал иной путь, и об этом необходимо помнить.       До конца жизни склонять голову перед ними и благодарить за человечность Драко не намеревался, но он не мог отрицать того, что события войны и произошедшее после отрезвили его мысли, помогли разобраться в том, что на самом деле важно, а что было лишь доктриной его чистокровной семьи.       Тем не менее воплощать свежие взгляды в действия оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Для начала Драко был вынужден во многом наступать на себя, свои привычки.       Осознав, что будет работать в паре с Грейнджер, он сперва взбесился.       После инцидента в туалете Миртл они не пересекались, но Драко молча негодовал вслед той встрече на протяжении нескольких дней. Он считал, что некогда рыдающая от прозвища «грязнокровка» девчонка по окончании войны возомнила о себе чёрт знает что, гордо расправив крылья, ведь её теперь никто не смел оскорбить.       Ставшие героями праведники чувствовали вседозволенность и волю обращаться со своими обидчиками так, как те обращались в прошлом с ними. Это было ожидаемо, но Малфой даже подумать не мог, что всё обернётся так скоро.       Худшего стечения обстоятельств представить нельзя, но необходимо гордо терпеть. Паршивая всезнайка стала самым популярным студентом школы, и, с одной стороны, мнимая дружба с ней или просто общение могло оказаться полезным для ситуации, в которой пребывала семья Малфой, а с другой…       Нет, Грейнджер ничего не сможет сделать для того, чтобы их оставили в покое, но любезный и ровный обмен словами с ней на глазах у всех мог бы произвести впечатление на общественность Хогвартса: будущее волшебного мира увидит, что Малфои, предав Тёмного Лорда, действительно изменились в лучшую сторону.       И здесь Драко останавливало воспитание: он с трудом поднялся со стула, чтобы занять место рядом с Грейнджер.       Казалось бы, надо просто молча сцепить зубы и пережить эту неприятность, но инстинкты и многолетние привычки было очень сложно подавлять.       Он сел рядом.       Мышцы в теле напряглись до предела, аж кости рук свело, хоть Драко и не показывал этого, отвлекаясь на поиски рецепта в учебнике.       После его слов Грейнджер сидела неподвижно, лишь щёки наливались румянцем. В какой-то момент она резко соскочила со стула и быстрым шагом отправилась за ингредиентами для зелья, которые, видимо, знала наизусть.       Драко лишь самодовольно фыркнул.       Они могли пережить эти три часа, взаимно игнорируя друг друга. Необязательно разговаривать или как-то контактировать — работу можно поровну разделить сразу.       Поспешные шаги и шуршание подола мантии оповестили о незамедлительном возвращении Грейнджер; она поставила перед котлом необходимые ингредиенты.       Одна китайская жующая капуста, пять скарабеев и три рыбы-собаки.       Малфой вскинул бровь, чуть скривив губы в омерзении: неудивительно, что это зелье на вкус как испражнения тролля. Какому придурку в голову взбрело смешать эти случайные вещи и выпить микстуру, чтоб посмотреть на результат, — непонятно.       — Раздави скарабеев, — внезапно раздался тихий, но чёткий голос Грейнджер.       Гермиона держала голову ровно, гордо, что аж за ушами мышцы свело. Она не собиралась позволить Малфою выбить себя из колеи или как-то повлиять на оценку за сегодняшнее задание.       Слизнорт волей случая распределил их в команду — бывало хуже.       Собравшись с мыслями, она приняла решение обращаться с ним нейтрально, ведь любой иной тон вернёт их на тропу отношений из прошлого, а Гермионе совершенно не хотелось оборачиваться, необходимо идти только вперёд.       — Поторопись, — облизав пересохшие от волнения губы, пробормотала она.       — Не командуй, гряз… зубрилка, — покосившись на неё, фыркнул Малфой.       Прикусив язык, он сомкнул в негодовании уста. Нормально разговаривать с ней — это одно, а вот публично подчиняться каким-то командам… Он что, чёртов карликовый пушистик на поводке?!       Однако Малфой взял в руки небольшую ступу, что находилась рядом с котелком, и уже было потянулся за жуками, как столкнулся с протянутой рукой Грейнджер.       Их кожа соприкоснулась, и в этот краткий момент Драко ударило током: слабо и по пальцам, но он мгновенно убрал руку от котла; сидящая рядом Грейнджер заметно подпрыгнула от неожиданности. Видимо, её тоже пальнуло этими искрами.       Несколько секунд они неподвижно сидели, прислушиваясь к звукам вокруг, руки, зависшие в одной позиции, были скрыты за стенками оловянного котла.       Затем Грейнджер, опустив голову, скрывшись за буйным кустом волос, схватила китайскую жующую капусту и принялась нарезать её. Хмурясь, Драко бросил жуков в ступу и, взяв в руку пест, начал измельчать их до необходимой консистенции.       Они работали молча, лишь изредка Грейнджер бормотала себе под нос что-то из учебника, так как в основном варила зелье она. Наверное, страх неудовлетворительной отметки усмирил её и по привычке заставил занять позицию выскочки в тандеме.       Малфой плевать хотел на происходящее с Астрономической башни.       Если она стремилась помешивать это гадкое варево — пусть угомонится и делает, что пожелает, лишь бы его не трогала. Подперев голову правой рукой, облокотившись и упёршись грудной клеткой в стол, Драко внезапно задумался: его разум оказался занятым странным анализом мимолётного прикосновения к Грейнджер.       Кончики пальцев до сих пор гудели от удара током.       Ничего такого не произошло: перед ним не раскрылись небеса, он не услышал праведный голос и не испытал в сердце безмерную любовь к грязнокровкам.       Всё же Драко продолжал ощущать странные мурашки под кожей, словно гул невидимых насекомых, клубящихся внутри, которых хотелось стряхнуть с себя; а ещё сидящая рядом Грейнджер, возникшая между ними близость, которой раньше он никогда не испытывал, привлекала к себе внимание.       Малфой покосился на неё: помешивая зелье в котле, она стояла на цыпочках, обеспокоенно изучая вид жидкости, сверяя что-то с учебником. Её щёки почти растеряли румянец, которым покрылись после их случайного соприкосновения.       Грейнджер выглядела озадаченной.       — У вас осталось двадцать минут! — прервал поток мыслей голос Слизнорта.       — Чёрт-чёрт! — обеспокоилась Гермиона, бормоча под нос.       У неё дрожали пальцы, после того как холодная рука Малфоя коснулась её; они отпрыгнули друг от друга точно ошпаренные, больше не сронив ни слова в плане общения на уроке, при этом всё ещё достойно выполняя поставленное профессором Слизнортом задание — сварить Костерост.       Гермиона старалась не обращать внимания на то место на руке, где пальцы Драко оставили невидимый след. Она осознавала, что ничего плохого или позорного не произошло, но её продолжало знобить от непривычной близости к нему.       Осознав, что для финального штриха зелья не хватало одного ингредиента, она отвернулась от рабочего стола, выдыхая воздух, что сдавливал лёгкие; она неосознанно задержала дыхание, находясь рядом с Малфоем, словно боялась привлечь внимание или почувствовать аромат его одеколона. Подняв взгляд, Гермиона не удивилась.       Пэнси Паркинсон сидела за одним из задних столов. Скрестив руки на груди, она деловито и разгневанно наблюдала за партой Гермионы, будто следила за их с Драко общением, чтоб не упустить из виду ничего важного.       Поспешив к шкафчику с ингредиентами, Грейнджер не придала поведению Пэнси весомого значения: все знали, что Паркинсон страдала от безответной любви к Малфою, а тот всегда держал её на коротком поводке, пользовался, когда и как ему было удобно.       Всё изменилось после войны, если Гермиона правильно понимала, и Пэнси от горя и обиды гневно скалила зубы на всех девушек в школе, если видела, что Драко с ними общается. Не то чтобы его статус изгоя пошатнулся — он по-прежнему ходил одиночкой, — но Пэнси общением считала даже место рядом с Малфоем в классе или в Большом зале.       Хотя в последнее время Паркинсон всё больше выглядела так, словно задумала нечто неладное, но всячески старалась не показывать это на лице; она часто смотрела на Гермиону, и это напрягало.       — Пять минут! — провозгласил профессор.       Подбежав к котелку, Гермиона бросила внутрь несколько листочков растения, которое могло немного улучшить аромат и вкус гадкой настойки. Слизнорт мог оценить подобный ход, а мог и отругать за желание выделиться из толпы.       Она ощутила на себе пронзительный взгляд Малфоя, с которым о своём решении добавить лишний ингредиент не проконсультировалась, и ему это могло не понравиться, ведь от её инстинктов зельевара сейчас зависела и его оценка за урок. Но Гермиона знала, что делала, — нечего обсуждать.       Плюхнувшись на стул, она облегчённо вздохнула, уставившись на древние часы, что висели над входом в помещение. Мысли от безделия относило потоком к человеку, который находился меньше чем в метре от неё: Драко молча дожидался конца урока.       Они отлично поработали — Гермиона была вынуждена признать это, но в душе. Пришлось покомандовать вначале, однако она была приятно удивлена тем, что Малфой очень хорошо понимал такой сложный предмет, как зельеварение, более того, идеально справлялся с поставленной задачей, будь то особенное измельчение ингредиентов или помешивание варева согласно чётким инструкциям. Гарри и Рон никогда бы…       Дожили. Она искала позитивные черты в Малфое из-за одиночества в этом году.       — Что же, давайте посмотрим, что вы смогли наколдовать за это время.       Весёлый голос профессора Слизнорта прервал размышления Гермионы. Она резко подняла голову, наблюдая за тем, как старик приближался к первому столу, за которым сидели Блейз и Сьюзен. Ребята затаили дыхание в ожидании оценки.       — Чу́дно-чу́дно, — изучая настойку растопыриника, промолвил Слизнорт; его усы еле заметно дёргались, пока он вдыхал аромат зелья. — Что же у нас дальше?       — Профессор, а отметка? — спросила Сьюзен.       — Сперва я осмотрю все зелья, мисс Боунс.       Он подошёл к парте Пэнси и Ханны, которые работали над Летейским эликсиром доктора Летто. Девушки, особенно Аббот, мечтавшая поступить на целителя после Хогвартса, напряглись в ожидании мнения зельевара. Профессор Слизнорт не всегда оценивал продукт честно, иногда похвалу пара учеников получала только потому, что кто-то из них принадлежал к «Клубу Слизней».       — Хороший эликсир, барышни, — усмехнулся он, протестировав каплю волшебной палочкой. — И наши последние участники, мисс Грейнджер и мистер Малфой.       Он подошёл к ним, нагнувшись над котлом, словно первым делом проверял зелье на соответствующий запах. Затем Слизнорт макнул кончик своей волшебной палочки в жидкость, что-то пробормотал, и над оловянной посудиной поднялось облачко пурпурного тумана.       Гермиона нервно наблюдала за происходящим, вцепившись пальцами в край стола. Она знала, что это зелье необходимо варить дольше двух часов, но профессор, должно быть, учитывал этот факт, когда придумывал конкурс, иначе зачем ставить нереальные цели студентам, а потом занижать им оценки.       — Весьма виртуозно, вы добавили что-то для улучшения запаха? Лаванда?       — Да, — кивнула она, насторожившись.       — Пока что вы с мистером Малфоем лучшие зельевары в классе, — пробормотал Слизнорт, в глазах старика сверкнула потеха. — Очень хорошо, всем спасибо.       Чуть громче промолвив последнее, Слизнорт вернулся к своему рабочему столу, подняв с него небольшую коробку. Шесть пар глаз внимательно наблюдали за ним; звонок, оповещающий о перемене, должен был прозвучать с минуты на минуту.       — Все зелья были приготовлены прекрасно, я вами очень доволен, но последнее, Костерост, оказалось самым лучшим из них, а всё потому, что мисс Грейнджер и мистер Малфой осмелились усовершенствовать некоторые качества этого гадкого варева, и вполне успешно. Вот ваш приз!       Профессор бросил коробочку Гермионе, и та ловко поймала её, улыбнувшись в ответ. В этот момент прозвучал звонок на перемену и заскрипели ножки стульев. Место рядом покинул Малфой, в мгновение ока собравший свои вещи; он уже был у выхода, когда Гермиона проводила его взглядом, всё ещё сжимая пальцами коробочку с их призом. Она решила, что откроет её по дороге в кабинет профессора Макгонагалл.       Убравшись за рабочим столом, Гермиона поспешила вместе со Сьюзен и Ханной в указанный кабинет на собрание; слизеринцы, как всегда, оставили хлопоты уборки после занятий на остальных, покинув класс как можно быстрее.       Девушки весело обсуждали конкурс Слизнорта, согласившись, что старик всё чаще придумывал странные соревнования между студентами их группы. Это отличалось от уроков группы Джинни, что наводило на некоторые мысли, но никто не стремился ломать голову над поведением декана Слизерина после столь тяжёлого учебного дня.       Гермиона на пару шагов отстала от болтливых одноклассниц, чтобы на ходу открыть коробочку, внутри которой Слизнорт оставил приз победителя. Там было две булавки в форме золотых котелков. Нахмурив брови, Грейнджер задумалась.       Она узнала этот символ: в Чемпионате по зельям призом являлся Золотой котёл.       Почему Слизнорт подарил им булавки в форме золотых котелков? Если она правильно помнила, этот чемпионат проходил каждые семь лет, и последний проводили, когда они учились на пятом курсе; представлять школу мог только совершеннолетний колдун или ведьма, поэтому проведение чемпионата не оглашалось всему Хогвартсу, тем более в то время за ними следила Амбридж, и всем было совершенно не до этого.       Возможно, это такой красивый жест от профессора, которым он хотел похвалить двух лучших зельеваров курса, — кто знает.       Они прошли в класс профессора Макгонагалл и заняли свободные места в первых рядах, чтобы лучше слышать оповещение. Остальные ребята уже ждали директрису.       Гермиона мельком осмотрела Малфоя, который в привычной манере держался в стороне от одноклассников.       Он, скрестив руки на груди, незаинтересованно рассматривал сложные схемы по трансфигурации, которые украшали стены этого помещения. Слегка неопрятный вид Драко всё ещё мылил глаз, и Гермиона невольно опять задавалась вопросом о причине.       Не успела она придумать теорию, как в кабинет вошла профессор Макгонагалл.       — Очень хорошо, спасибо, что пришли, — строго промолвила она, осмотрев учеников. — Финч-Флетчли, как твоя рука?       — Жить буду, профессор, — виновато усмехнулся он, подняв большой палец перебинтованной конечности.       — Это замечательно, так как вы нам понадобитесь все, в хорошем здравии и желательно с блестящей академической подготовкой, — видимо, директриса решила перейти сразу ближе к делу, чтоб не тянуть кота за хвост. — Вы, наверное, уже заметили, насколько ваша группа отличается манерой обучения в этом году от параллельной. Некоторые, несомненно, задались не раз вопросом, почему так, почему вас отделили от остальных учеников седьмого курса, ведь вы все изучаете одинаковые предметы, и это в принципе создаёт учителям двойную нагрузку, если подумать…       Гермиона проглатывала каждое слово Макгонагалл, впитывая новую информацию точно губка. Она заметила всё это, да, но они с Джинни списали подобное решение на какие-то особенности параллельной группы.       Возможно, те, кто решил вернуться и пройти седьмой курс заново, а в случае Гермионы — и вовсе пройти его, требовали дополнительного внимания и времени со стороны преподавателей. Решение было загадочным и нелогичным, но, видимо, сейчас они узнают, почему профессор Макгонагалл приняла его.       В руках директриса держала свёрнутый в трубочку пергамент, с которого свисала алая восковая печать, как на одном из официальных документов Министерства Магии. Гермиона попыталась вспомнить, какие ещё в школе могли проводить мероприятия, кроме Турнира Трёх Волшебников и Чемпионата по зельям.       — У меня в руках постановление дипломатически-академического характера, над которым трудилось очень много волшебников со всего мира, — торжественно продолжила Макгонагалл. — Ваша группа была избрана для особенного нового понятия в обучении магического общества. В некотором роде вам предстоит стать первопроходцами в этом деле, но результат будет стоить потраченных сил и навыков…       Четырнадцать человек, которые внимательно слушали речь директрисы, казалось, коллективно затаили дыхание. Гермиона даже не моргала от волнения.       Она не понимала, что происходило, и была не одна в своём недоумении, однако слова профессора о дипломатически-академическом постановлении слегка пугали: под этим термином могло оказаться всё что угодно.       Макгонагалл подтвердила, что они будут словно подопытные кролики в мире маглов, частью эксперимента, и это тревожило, ведь всего меньше чем полгода назад закончилась война против Лорда Волдеморта и всё наконец-то успокоилось, вернулось на круги своя.       — Указом Министерства Магии, и не только Британского, в согласии с учебными заведениями по всему миру вашу группу седьмого курса после рождественских каникул ожидает своего рода командировка, — разворачивая пергамент, чётко провозгласила директриса. — Считайте, что вы отправляетесь на учёбу по обмену в иную магическую школу на весь второй семестр.       Подняв с пергамента взгляд, профессор Макгонагалл встретила четырнадцать пар стеклянных от шока и недоумения глаз. Сомкнув тонкие уста в прямую линию, она приготовилась к буре эмоций, потоку вопросов и шквалу негодования учащихся.