Часть 7. Уроки дипломатии
23 апреля 2022 г., 23:46
Новая учебная неделя началась для Гермионы угрюмо.
Она плохо спала из-за ссоры с Роном, почти ничего не съела за завтраком, да и погода за окном соответствовала внутреннему состоянию девушки: проливной дождь можно было сравнить с грустью и печалью, даже скупыми слезами, которые Гермиона позволила себе проронить поздно вечером, лёжа в кровати, размышляя.
Единственным спасением было окунуться в чтение, выполнение домашних заданий и познание тонкостей проекта учёбы по обмену. Ровно через две недели к ним прибудут делегации иноземцев, и Гермиона хотела быть готовой к новым обязанностям.
Их ждал первый Хэллоуинский бал-маскарад, праздничный пир, танцы и общение с учениками заграничных школ. Гермиона нуждалась в наряде на этот вечер, они с Джинни даже подумывали, что на выходных вместо встречи с Гарри и Роном (последний ведь до сих пор дулся) отправятся в магазин одежды «Шапка-невидимка», который находился в Хогсмиде.
Очередная размолвка с Роном испортила настроение и лишила Гермиону каких-либо фантазий насчёт маскарадного костюма, ведь если они не пойдут на бал парой, то без разницы, в чём она будет расхаживать, ведь, кроме него, ей не перед кем красоваться.
Оставался также вопрос партнёра для танцев, если вдруг окажется, что им как избранным представителям на этот проект всё же нужно быть с кем-то в паре, как тогда, на четвёртом курсе, во время Турнира Трёх Волшебников. Профессор Макгонагалл пока ничего не уточняла, возможно, эти детали всплывут сегодня во время собрания.
Гермиона, погружённая в раздумья, покидала Большой зал, так и не заставив себя съесть даже ложку овсянки, как ощутила в воздухе знакомый лёгкий аромат одеколона.
То, что она узнала, кому принадлежал запах, ввело Гермиону в ступор.
— Доброе утро, Грейнджер.
Его кичливый тон и манера немного растягивать слова вызвали по плечам Гермионы мурашки. Она чуть вздрогнула, подавив странную реакцию на Малфоя, чтобы никто в вестибюле не заметил, как она замешкалась, вылупив немного глаза от удивления.
Это не первый раз, когда он поздоровался с ней.
На той неделе Драко компетентно и даже приветливо утром общался с ней и профессором Макгонагалл. Учтиво изложив свои вопросы относительно обмена, Драко согласился работать с Гермионой в команде и соблюдать дополнительные требования Министерства магии, которыми его нагрузили из-за грешного прошлого.
То, что новое поведение Малфоя было адекватным и нормальным по стандартам общения учеников в школе, слегка шокировало и наводило на мысли: он либо что-то задумал, либо действительно решил в корне изменить свою репутацию избалованного отпрыска древнего аристократического рода. Она искренне уповала на последнее, но подозревала первый вариант чисто из-за предыдущих паршивых поступков Драко.
Гермиона пока не понимала, каким боком замешана в этом процессе, но надеялась, что опыт с Волдемортом научил Драко хоть чему-нибудь полезному. Меньше всего ей хотелось предоставлять Рону дополнительные поводы для ссор; непонятно, почему Уизли реагировал на Малфоя как бык на красную тряпку, но это происходило, и с этим надо мириться или разбираться в кратчайшие сроки.
— Доброе. — Обдумав, стоит ли отвечать, Гермиона всё же мысленно сошлась на том, что если будет игнорировать Малфоя, то поступит именно так, как хотел Рон, а это значило — против собственных убеждений.
— Как провела выходные? — небрежно продолжил беседу Драко.
Она сдержалась от желания повернуть голову и взглянуть на него; мышцы в шее аж скрутило от напряжения, но это не помешало краем глаза наблюдать за его мантией, ощущать присутствие идущего рядом, ведь в его компании Гермиона чувствовала себя странно. Она с первого курса избегала общества мерзкого Малфоя, и вот они вместе передвигались по коридорам на урок, который у них сегодня разнился.
На мгновение в голове промелькнула мысль: Малфой что, провожал её в кабинет?
Абсурдность молниеносно сменилась осознанием того, что действительно, Драко, у которого первое занятие было в другом крыле замка, шагал рядом с ней на этаж, где преподавали изучение древних рун.
Лёгкая паника пронзила сознание и тело Гермионы. Она на повороте замерла как вкопанная, причём настолько неожиданно и резко даже для самой себя, что Малфой сперва также не заметил случившегося и, сделав несколько шагов дальше, лишь тогда остановился.
Он чуть нахмурил брови, повернувшись к ней: высокие аристократические скулы и острые черты лица напоминали деликатно сложенную птицу, может, ястреба-альбиноса, Гермиона не знала, почему провела именно такую параллель. Наверное, всему виной его светлые волосы, которые вместе с бледной кожей выделяли Драко из толпы.
Серые глаза раньше всегда были холодными и пронзающими как зимнее небо над горами Хогвартса, а сейчас радужки напоминали жидкое серебро, не такое леденящее душу собеседника, как раньше. Она видела в этом взгляде больше всего усталость и упёртость, которые доказывали, что Малфой не собирался утопать в негативном мнении общества. Он немного озадаченно смотрел на неё, вскинув бровь.
— Чего? — наконец выдал Драко, видимо, осознавший, что опоздает на занятие, если они не продолжат идти в сторону кабинета профессора Бабблинг.
— Ты меня провожаешь на урок?
Гермиона, недоумевая, таращилась на него, ощущая, как в груди бешено колотилось взволнованное сердце. Происходящее было чем-то крайне чуждым, инопланетным, словно устаканившиеся много лет назад отношения с Малфоем вывернулись наизнанку и совершенно внезапно они шагали по коридору, здороваясь, точно давние друзья, почти беседуя о проблемах и выходных.
На бледных щеках Драко проступили еле заметные розовые пятна, непонятно, от злости или от смущения. Её вопрос определённо не был чем-то неожиданным, тем не менее Малфой не подготовил ответ, что выдала повисшая между ними неловкая тишина.
Он смотрел на неё с искоркой раздражения, но, очень быстро обуздав себя, Драко сменил озадаченное выражение лица на более небрежное и расслабленное. Эта перемена бросилась в глаза Гермионе, которая пристально наблюдала за ним и ждала привычного всплеска эмоций, возможно, оскорблений, но никак не усмешки.
— Грейнджер, я просто иду в том же направлении, вот и решил поздороваться. Что в этом криминального?
Малфой пытался отыграть это как невинное совпадение: они же теперь напарники и будут проводить много времени вместе — всё в рамках требований директрисы, без ругани и по протоколу проекта по обмену. Гермиона ни к чему не могла докопаться, однако ярко выраженное прошлое Малфоя ещё не раз станет ему камнем преткновения.
— Ты в жизни доброго слова грязнокровке не сказал, — скрестив руки на груди, фыркнула Гермиона, смерив его скептичным взглядом. — Не беспокоишься за урон репутации в обществе чистокровных семей?
— Если она у меня осталась — хуже не будет, — как-то резко кинул Драко.
На этих словах он крутанулся на каблуках и сделал в обратную сторону несколько шагов, приближаясь к застывшей на углу коридора Гермионе. Она чуть сжала плечи, будто опасалась, что он протянет к ней руки, схватит и попытается что-то сделать. В мыслях вспышкой промелькнуло воспоминание о Беллатрисе Лестрейндж, её хриплый маниакальный голос, дыхание рядом с ухом Гермионы и обжигающая боль в руке, на которой часами вырезали пожизненное клеймо.
Гермиона оцепенела от страха, не в силах сдвинуться с места, чтобы удержать между ними дистанцию. Но Драко лишь прошёл мимо: край его мантии черкнул её, в воздухе остался шлейф одеколона, а в ушах эхом отражались удаляющиеся шаги. Гермиона продолжала дрожать, точно пугливая крольчиха, в безлюдном коридоре.
Звонок прозвучал некоторое время назад. Она как будто не слышала.
Гермиона знала, что общение с Малфоем не будет лёгкой задачей, но именно в этом заключалась часть опыта, на который она согласилась, подписавшись на обмен. В Министерстве ей придётся общаться со многими влиятельными колдунами Британии, которые сделаны из того же противного, тщеславного, закалённого чистокровными традициями теста, что и Малфои, это не говоря о заграничных волшебниках.
Профессор Макгонагалл была права, и начинать нужно с малого, поэтому Драко в сложившейся картине стал самым меньшим злом, на котором можно практиковаться в толерантности, вежливости и терпении. Если подумать, то, поддержи она беседу вместо обвинения, их столкновение этим утром оказалось бы очень даже цивилизованным.
Наконец совладав с собой, Гермиона сдвинулась с места, направляясь в сторону двери кабинета по изучению древних рун. Не первый раз, что она задерживается, но всё равно волнительно, особенно на фоне возникшей популярности и повышенного внимания к её персоне в Хогвартсе. Она как раз обдумывала причину своего опоздания для профессора Бабблинг, как вдруг испугалась собственных ощущений.
Столкновение с Драко вызвало в ней больше эмоций, чем ссора с Роном. По телу до сих пор какими-то обжигающими пульсациями и вздрагиваниями распространялся страх, одновременно с недоумением и любопытством. Да, Гермиона была расстроена произошедшим с Уизли, но на физическом уровне их ссора не задела её так, как этот почти вежливый разговор с Драко.
Извинившись за опоздание перед профессором Бабблинг и заняв место за партой, Гермиона всё не могла отделаться от мечущихся под кожей едко щекочущих мурашек, которые всплывали от невольных мыслей о Драко Малфое.
* * *
— Первое, что вам необходимо запомнить о своей дипломатической роли в этой поездке, — вы лицо Британии на период пребывания за границей. Соблюдение этикета, традиций и мер безопасности иноземных школ обязательны, что значит: вас могут попросить пройти проверку по любому поводу, и вы не сможете отказаться. Чёткий голос профессора Макгонагалл на так называемых уроках дипломатии, которые проходили в её кабинете после основных занятий, не позволял никому уныло лежать на парте или мечтать об ужине. Она старалась в минимальные сроки напичкать их головы знаниями о самых различных заграничных обычаях и законах, и это слегка обременяло учеников, ведь, к примеру, тем, кто отправлялся в Бразилию, незачем изучать традиции России. Тем не менее директриса считала, что это полезная информация для всех, хоть и раздала разбитым на пары выпускникам конверты с именами их соответствующих школ, к которым им пока было приказано не притрагиваться. Гермиона, сидящая за партой рядом с Драко, внимательно слушала профессора Макгонагалл, чтобы ничего не пропустить. Малфой же вдумчиво изучал развёрнутый перед собой пустой пергамент и перо, молча размышляя. Было понятно, что мозговым центром в их команде станет Гермиона. — Для того, чтобы вы знали, с чем конкретно можете столкнуться в учебных заведениях, в которые отправитесь, я составила досье, запечатанное в конвертах перед вами, — продолжила директриса. — К следующему собранию попрошу вас ознакомиться, будет письменный опрос. — Профессор? — подняла руку Ханна. — Да? — Мы могли бы попрактиковаться в чём-то конкретном под вашим наблюдением? — Что вы имеете в виду, мисс Аббот? — вскинула бровь профессор. — Скажем, приветствия, — вдумчиво продолжила развивать мысль Ханна. — Любые отношения начинаются со знакомства, а нам предстоит встретить множество новых волшебников в тех школах. Не во всех странах здороваются рукопожатием, хоть это и является общепринятым жестом во время знакомства, но, мне кажется, ученики из Уагады или Махотокоро могут иметь и более традиционные способы приветствия, и это интересно изучить, чтобы не оказаться в неловкой ситуации. Профессор, судя по тому, как слегка оттопырились её ноздри и поднялась грудная клетка во вдохе, не считала углубление в такие мелочи важным, но примерно половина группы после слов Ханны смотрела на преподавательницу с откровенным интересом. Гермиона понимала, что от них никто не ожидал глубоких познаний традиций тех регионов, в которые они отправлялись, но тема с приветствиями действительно занятная. Помимо этого можно взглянуть на иные нюансы этикета, к примеру, во время трапезы, так как в Японии мало кто пользовался за столом вилкой. — Возможно, вам будет полезно узнать, как произносить обыкновенное «Привет» на языке школы, в которую отправитесь, — ответила Макгонагалл, чтобы не уходить от темы полностью, но и не пресекать дальнейшие вопросы. — Некоторые выражения вам могут быть знакомы из предыдущего столкновения с иностранцами, к примеру, на французском вы бы сказали «Bonjour» в качестве приветствия, а на болгарском — «Хей». Этого было достаточно, чтобы вызвать воодушевлённую жужжащую дискуссию между учениками в кабинете. Гермиона со вздохом поняла, что её магловские познания о Японии очень пригодятся в этом путешествии, так как Малфой вряд ли отведал много ресторанов азиатской кухни, чтобы хоть отдалённо знать, что такое суши и как их едят. — Хорошо-хорошо, — перекричав голоса расслабившихся учеников, промолвила профессор Макгонагалл. — Давайте поделимся знаниями, раз уж такой спрос на эту тему, — её строго сомкнутые уста чуть растянулись в улыбке, точно она предрекала, что занятие свернёт именно в это русло. — Если один из партнёров в вашей команде располагает лучшими познаниями культуры региона, в который вы отправляетесь, он может обучить другого этим фактам. Если вы оба в абсолютном неведении, прошу подойти ко мне, и я упрощу задачу. Эльфы на кухне подготовили несколько блюд из каждой страны, вы можете призвать их сюда, чтобы отведать и обсудить с напарником традиции и тонкости культуры. Приступаем! Гермиона сглотнула неуверенность, потупив взгляд: рядом Малфой выглядел всё таким же апатичным и незаинтересованным в теме беседы, как и в начале собрания. Он не намеревался чему-то её обучать, но подобный расклад был вполне ожидаемым, ведь Драко вряд ли много знал о Японии и той культуре в целом. Она прислушалась к разговорам вокруг них: Симус и Дафна стояли в очереди к директору за свитком информации о традициях Колдовстворца, так как никто не имел ни малейшего понятия о школе магии в России. Вместе с ними дожидались очереди Блейз и Пэнси, ведь их учебное заведение находилось где-то в Африке и было покрыто сплошными тайнами. Знакомые им школы Шармбатон и Дурмстранг оказались лёгким вариантом для беседы с напарником, ведь все они несколько лет назад лично попробовали шедевры французской и болгарской кухни в Большом зале; магические школы Америки и Бразилии также были более известными, и кто-то знал о них хоть что-нибудь; например, Джастин был готов рассказывать каждому, кто слушал, о ярко-зелёных мантиях, в которых ходили ученики Кастелобрушу, и как подобная одежда будто бы помогала маскироваться в джунглях Амазонки. Мысленно возвратившись к молчаливо нависшей над их тесной партой проблеме, Гермиона чуть повернула голову вправо, осмотрев скрестившего руки на груди Малфоя. Мельком изучив его аристократический профиль, отбросив на задворки сознания их утренний разговор, она подавила в себе дрожь, собралась и решительно выпалила: — Что ты знаешь о Японии? Драко не сразу отреагировал на командирский вопрос. Он смутно помнил какие-то детали из рассказов отца, а так как его семья предпочитала ассоциироваться лишь с заведениями, которые поддерживали тёмные искусства, Махотокоро никогда не всплывала в разговорах, потому что была всем известной ярой противницей тёмной магии. Судя по тому, как нетерпеливо вертелась на стуле Грейнджер, она знала больше. Малфой совершенно не удивился, ведь в её кудрявой голове хранились чуть ли не все знания библиотеки Хогвартса, учитывая, сколько времени Грейнджер там проводила с первого курса. Естественно, ей хотелось блеснуть своими умениями, не в силах контролировать порывы всезнайки, как когда-то удачно подметил профессор Снейп. И Драко был намерен разрешить ей, ведь это идеальная возможность нормально пообщаться, потому что утром с первого раза не получилось, но он не собирался сдаваться. Малфой знал, что наведение моста дружеских отношений с Грейнджер будет непосильной задачей, но в конечном счёте игра стоит свеч. — Там живут японцы? — вскинув бровь, вальяжно промолвил он. Она вздохнула, видимо, разочарованная его ответом. — Ты хотя бы бамбуковыми палочками для еды орудовать умеешь? Малфой насупил брови, рассматривая её, точно ненормальную. — Не понял, там что, вилкой не пользуются? Интонация ответа была унылой, но в серых глазах виднелось лёгкое недоумение. Гермиона в очередной раз вздохнула и, подняв палочку, взмахнула ею, призвав на парту стандартный набор японской еды с кухни. Вот теперь Малфой мог расширить свои горизонты. Рядом с небольшой миской белого риса были аккуратно сложены бамбуковые палочки, стояла баночка соевого соуса, прямоугольная тарелочка с разрезанным на восемь ровных частичек роллом суши и сашими, кусочки сырого лосося. — Предполагаю, в Махотокоро никто не подаст нам на завтрак мясной пирог. Малфой взял длинными пальцами одну из бамбуковых палочек и ткнул кусочек лосося кончиком, подозрительно покосившись на Гермиону. В этот момент ей почему-то захотелось улыбнуться, но она гордо подавила смешок, чтобы не показаться слишком дружелюбной. В мыслях всплыли воспоминания о том, как она обучала Рона играть на пианино и пользоваться телефоном, и Гермиона сразу загрустила, опустив голову, рассматривая свои руки. — Короче, как это есть? — разбил её меланхолию голос Малфоя. — Пальцами? — Нет, палочки нужно удерживать в определённой манере, и тогда ими можно пользоваться, как щипцами, чтобы набирать частички еды. — Ага, и я полдня буду по крупицам жрать миску риса, — фыркнул он. — В чём проблема с вилкой? — Это нетрадиционно для стран Азии, — поджав губы, ответила Гермиона. — Ладно, вот так? Он взял в свободную руку вторую палочку и начал вдумчиво ковырять рис, тыкать в суши и нарезку лосося, медленно выводя Гермиону из себя. Она молча наблюдала за его попытками, изредка закатывая глаза от беспомощности чистокровных колдунов в мире маглов. Именно для таких, как они, Хогвартс предлагал магловедение, чтобы они не сильно выделялись в немагическом мире. Разумеется, ни один уважающий себя чистокровный волшебник не запишется на магловедение с целью изучать билеты на метро, но Гермиона тем не менее считала это полезным. Глядя на неумелые потуги Малфоя, она генерировала новые идеи о том, что могла изменить в мире волшебников, когда начнёт работать в Министерстве магии. Это немного подняло ей настроение. — Хватит, погоди, — наконец сжалилась она, автоматически протянув руку к нему. Драко как раз поднимал левой палочкой нанизанный на неё кусочек ролла, из-за чего их пальцы в очередной раз соприкоснулись, и Гермиона, ожидавшая заряд статического тока, уже приготовилась отодвинуться. Однако ничего, кроме тепла его кожи, она не испытала. Это застало её врасплох. Малфой всегда казался ей жалким тараканом, холодные серые глаза и бледность его кожи никогда не ассоциировались с человеческим уютом или теплом. А тут такой внезапный контраст, словно солнце вдруг почернело или Хагрид отрёкся от любви к опасным монстрам. Гермиона не отдёрнула руку, засмотревшись на кусочек суши, свисающий с бамбуковой палочки. Малфой также застыл и не двигался. — Давай покажу, как надо, — наконец нарушила молчание она. Драко опустил палочки, вернув на парту; удивительно, что не швырнул предметы, словно разгневанный хорёк. Он выглядел почти раздражённым, бледные щёки опять покрылись еле заметными розовыми пятнами, будто Малфой злился от того, что какая-то грязнокровка обучала его умению пользоваться японскими столовыми приборами. Гермиона призвала ещё один набор палочек и, взяв в правую руку, сложила их в нужную форму, демонстрируя, как нужно двигать пальцами, чтобы захватывать кусочки еды. Она молча показывала на примере, искоса поглядывая на Малфоя, чтобы понять, насколько подбешивала его самоуверенностью и знаниями. — Теперь пробуй ты, — вполголоса скомандовала она. Вскинув бровь, устало вздохнув и цокнув языком, Драко принялся повторять её движения, сосредоточенно складывая пальцы правой руки в нужную форму. Гермиона пристально наблюдала за тем, как он, точно щипцами, поднимал куски рыбы, заметно довольный собой. Всё это напоминало глупую детскую игру, за которую было стыдно, но, окинув взором остальных учеников, Гермиона отметила, что другие пары также занимались странными вещами за своими партами. Не стоило удивляться тому, что, следуя чётким указаниям профессора, почти для всех ознакомление с культурой разных школ началось с особенных блюд, которые там подавали. Для многих коренных британцев, которые ни разу не покидали пределы островов, первым в списке было питание и всё, что связано с комфортом. Симус и Дафна с омерзением рассматривали миску с каким-то прозрачным желе, в котором, по всей видимости, застыли куски мяса, морковки и петрушки; рядом стояли не менее странные блюда из рыбы и свёклы. Падма и Джастин с недоверием изучали нанизанные на деревянные шпажки куриные сердечки, судя по всему, жареные. — Странный способ употребления еды, но каждому своё, верно? Голос Малфоя в очередной раз выдернул Гермиону из раздумий. Она взглянула на него и, заметив, как он ошибочно орудует палочками, поспешила поправить, не отдавая отчёта своим действиям. Очень часто это был инстинкт всезнайки, как говорил ей Гарри: она автоматически исправляла погрешности во всём, что видела и слышала, будто не могла остановиться от желания держать всё под контролем. Гермиона протянула к нему руки и поправила палочки, переплетая их пальцы всего на мгновение. Малфой позволил ей. Он словно напрочь отбросил осознание того, кем она являлась и что этот невинный жест значил для его чистокровной репутации. Ощущение было странным, и не только потому, что она бездумно это совершила, словно они друзья и всё было в порядке вещей, но и потому, что Малфой не пресёк этот жест. Он не отпрыгнул от неё с криками «Грязнокровка!» и даже не возмутился. Тепло его рук оказалось приятным, необычным, ведь столько лет она думала о Драко исключительно в неприятном и агрессивном ключе, даже не ассоциировала его с чем-то человеческим, а тут такие базовые вещи вдруг отрезвляли её видение Малфоя. Потупив взор, она поспешно отвернулась от него, чтобы не смущать обоих. Машинально окинув взглядом остальных ребят, Гермиона заметила единственную пару глаз, бдительно и гневно наблюдающую за их партой и всем, что тут происходило. Пэнси Паркинсон подметила всё, что промелькнуло между ними. Шокированное, искривлённое в омерзении выражение лица Пэнси не заставило гадать, что конкретно она подумала об увиденном. Гермиона поспешила отодвинуться от Малфоя, чтобы не злить страдающего неразделённой любовью мопса. Ей меньше всего хотелось влезать в какую-то неразбериху со слизеринцами. Совершенно позабыв, о чём спрашивал её Малфой до соприкосновения их рук, Гермиона надеялась, что он не обидится отсутствием ответа — вряд ли это было что-то важное; достав книгу, которую взяла в библиотеке, она принялась читать о школе Махотокоро, чтобы повысить знания перед следующим собранием. — Простое приветствие на японском — это «Konichiwa» или как-то так. Ещё у них практикуют традиционный поклон, называется вроде бы одзиги. Им сопровождают приветствия, поздравления, просьбы, различающиеся в зависимости от ситуации, — негромкий голос Малфоя в очередной раз отвлёк её от чтения; Гермиона, осознав суть его слов, удивлённо подняла на него взгляд. — Отец ещё говорил, что в зависимости от ситуации глубина поклона и длительность может быть разной, и на это влияет степень уважения и социальный статус того, кому кланяются. Сам факт того, что Малфой свободно растолковал подобную информацию, поражал. Драко далеко не простофиля, но Гермиона никогда бы не подумала, что ему интересно запоминать подобные факты. Несомненно, Люциус в прошлом работал с высокопоставленными волшебниками не только Британии, общался с ними лично и, должно быть, многое знал о разных культурах — сведения, которыми делился с сыном. Напрасно Гермиона забывала, что Драко колдун иного уровня воспитания, нежели Рон. — Будем знать, — хмурясь, тихо ответила она, ведь что ещё оставалось сделать, похвалить Малфоя за интересную заметку? Они просидели в необычной тишине до завершения занятия. Когда профессор Макгонагалл огласила, что следующее собрание будет через день и они продолжат беседовать на тему законов (в этот раз она намеревалась вбить в их головы нужные азы дипломатии, а не отвлекаться на глупости вроде дегустации печенья). Каждая пара должна изучить содержание конверта и быть готовой отвечать на вопросы директрисы. На этих наставлениях Макгонагалл их отпустила. Гермиона, взмахнув волшебной палочкой, убралась за партой, чтобы не оставлять пятна соевого соуса и разбросанные крупинки риса мышам на радость (или как бонус к раздражению Филча). Она начала собирать портфель, сметая туда книгу, пергамент и чернила, сперва даже не заметив, что Малфой терпеливо дожидался её в паре шагов от их парты. Он закинул сумку на плечо и с каким-то странным выражением лица наблюдал за ней, будто размышлял о чём-то и не хотел, чтобы это было заметно окружающим. Гермиона наконец подняла голову и сдвинулась с места, направившись к выходу. В Большом зале их давно ждал ужин. Аромат жареной картошки, мяса и запеканки распространялся коридорами первого этажа и становился всё отчётливее. В животе кишки играли марш, и ноги автоматически ускоряли шаг, чтобы побыстрее оказаться за столом с вкусными блюдами. Всё это время Гермиона передвигалась в сторону вестибюля, игнорируя идущего рядом Малфоя. Занятия закончились, и он мог спокойно отправляться по своим делам, общаться со слизеринцами или прятаться в тёмных углах замка — непонятно, чем он занимался в эти дни. Но вместо любой из доступных опций он шёл рядом с ней в Большой зал. Гермиона испытала дежавю. На той неделе они уже проходили этот путь вместе, и в тот раз Драко скрылся из виду раньше, чем их смогли заметить ученики школы. Сейчас же абсолютно всем было известно, что они работали в паре над этим проектом: какой же будет реакция на них, входящих бок о бок в вестибюль, — Гермиона представить не могла. Распахнутая дверь в Большой зал была уже близко, и Грейнджер вместо паники почему-то задумалась: действительно, как отреагируют Джинни и остальные друзья, заметив её и Малфоя вместе, входящих ужинать, беседующих? Осудят ли они её на фоне ссоры с Роном? Странно, но Гермиона больше не опасалась того, что кто-то доложит Рону о происходящем с Малфоем и что подобная новость усугубит их отношения. Они уже поссорились, и Уизли, по всей видимости, не спешил мириться, так как не присылал ей писем утром вот уже который день. Она подошла к высоким массивным дверям, смущённо выглядывая из-за угла, чтобы понять, сколько людей сидело за столами, ведь через несколько секунд они узрят такое, о чём будет ходить очень много сплетен до конца недели. В этот раз Гермиона не побоялась взглянуть на Малфоя: он застыл вместе с ней в тени потолка вестибюля, словно позволял ей перечеркнуть прошлое первой. Их совместный вход на ужин ничего не значил, по крайней мере, так твердила себе Гермиона. Десять секунд позора и неловкости, и они разойдутся за разные столы. Однако эти десять секунд могли казаться вечностью, особенно под наблюдением ошарашенных учеников Хогвартса, привыкших видеть её и Малфоя врагами. — Иди первая, — раздался его голос, в нём была слышна лёгкая насмешка. — Не будем портить твой имидж. — Ты сегодня невероятно противоречишь самому себе, — выпалила она, окинув Малфоя недовольным взглядом. — С чего такой добренький? Якшаешься на глазах у всех с грязнокровкой и даже оберегаешь меня от сплетен. В чём загвоздка? Он опустил на неё взор серых глаз, в тусклом освещении вестибюля мерцающих словно поверхность озера на солнце. Покачав головой, словно Гермиона раздувала из мухи слона или сама по глупости придумывала какие-то подозрения, Малфой лишь хмыкнул, а затем ступил под свет тысячи свечей, парящих у потолка Большого зала, направляясь в сторону стола Слизерин. — Будь попроще, Грейнджер. Мы теперь в одной команде, а ты мне не доверяешь. Странное ощущение посетило её уже в который раз за день: Драко обращался с ней как с другом, которых у него, судя по всему, не осталось; наверное, такое ошибочное желание пообщаться у него появилось из-за партнёрства на проекте по обмену. Может быть, она действительно психовала на ровном месте и везде пыталась отыскать какой-то злобный подтекст, а может, Малфой задумал неладное — как знать, что из этих мыслей правда, а что плод паранойи. Посчитав в уме до десяти, как-то нервно переминаясь с ноги на ногу, Гермиона последовала его примеру и поспешила за стол Гриффиндора, игнорируя чувство, будто на неё пялились все ученики школы, хоть и не видели её в компании Малфоя. Причин для волнения не было, однако это не мешало взвинченному разуму Грейнджер обдумывать слова Малфоя под разными ракурсами. А ещё ей очень хотелось отделаться от мерзкого ощущения: словно те серые глаза до последнего следили за ней, из-за чего Гермиона сдерживалась от желания взглянуть на стол Слизерина и убедиться в обратном. Она нашла свободное место рядом с какими-то пятикурсниками и, скрывшись в море учеников, облегчённо выдохнула. Дружелюбного Драко Малфоя она ещё не встречала, и от общения в подобной манере впечатления остались неоднозначными. Но Гермиона была вынуждена признать, что с таким Драко определённо легче жить в мире после войны.
