Жестокое создание

      День, когда в Хогвартс должны прибыть делегации иностранцев, подкрадывался всё ближе, пока в одно отмеченное на календаре утро дата не была перечёркнута.       Гермиона с нетерпением ждала тех месяцев, когда им доведётся сопровождать в замке студентов из других школ магии, ведь это невероятная возможность поделиться знаниями, традициями и навести мосты дружбы для будущего — так убеждала себя она.       Мысленно составив расписание на каждый день их пребывания в Хогвартсе, она в душе уповала на то, что интересы учеников Махотокоро больше схожи с её, чем с увлечениями Малфоя, который в последние недели был безразличным ко всему на свете.       Из прочитанных книг Гермиона знала, что Японская школа магии выделялась своими академическими требованиями, посему она больше всего мечтала отыскать в будущих товарищах партнёров для глубокомысленных дискуссий.       Такие надежды несомненно рассмешили бы Рона, но тот всё ещё не объявлялся с извинениями, поэтому Гермиона могла только мысленно представить его реакцию.       Ссора с ним оставалась свежей раной в сердце, приглушённой гулом ежедневных дел в замке: Гермиона испытывала тягостное нытьё в душе и хроническую грусть, которые умело прятала от окружающих, опустив голову над толстыми учебниками.       Джинни после той сцены ревности в Хогсмиде никак не комментировала ситуацию, видимо, посчитав, что лучше не вмешиваться. Либо они с Гарри что-то пытались провернуть, но тихо и незаметно.       И вот, лишившись общения на выходных с Роном и Гарри, отделённая от Джинни иным расписанием занятий и изнуряющими тренировками по квиддичу последней, Гермиона оказалась в компании самого неподходящего человека: Драко Малфой стал неожиданным компаньоном во всех аспектах этого странного титула.       Но самым чудным оказалось то, что она со временем свыклась с таким общением.       Малфой в последние недели, как Гермиона уже подметила, казался отчуждённым и незаинтересованным в занятиях или темах их собраний с профессором Макгонагалл. Несмотря на это, попытки подружиться не прекратились, а стали чем-то повседневным.       Он почти всё время находился рядом с ней, будь то на переменах в коридорах, когда провожал в кабинет, за партой на совместных занятиях, в библиотеке за соседним стеллажом, и даже иногда встречался Гермионе за пределами замка у озера.       Единственное время, когда они находились порознь, — трапезы в Большом зале и вечера после уроков, когда каждый пребывал в гостиной своего факультета.       Курьёзность происходящего у неё с Малфоем порядком смешила: считать его другом язык не поворачивался, тем не менее Гермиона именно с ним проводила больше всего времени в Хогвартсе, хоть это и было простым стечением обстоятельств, а не прямым желанием купаться в лучах прогнившей славы этого семейства.       Драко определённо выигрывал в этом партнёрстве, потому что с тех пор, как он начал появляться в обществе с Гермионой, ученики, сперва очумев от подобного тандема, со временем перестали обращать внимание на очередную диковинку.       Малфой из изгоя в течение недель превратился в пустое место, что стало улучшением его социального положения, ведь теперь его попросту не замечали — это лучше злых языков, ранее проклинающих Драко на каждом углу.       И всё же Гермиона не могла отвертеться от странного чувства комфорта, которое Малфой приносил в её ежедневность: он стал словно тенью, с которой не одиноко в моменты, когда сердце сжималось от грусти или когда не с кем поговорить.       Иногда ей хотелось отвернуться от общества: под давлением новой популярности и высоких ожиданий директрисы Гермиона пряталась либо в гостях у Хагрида, где долго не выдерживала, либо в библиотеке. Малфой странным образом почти всегда пересекался с ней и вместо пресловутых оскорблений молча садился неподалёку и занимался своими делами.       Драко принципиально возникал рядом с ней, где только мог.       Да, настолько всё банально, но его тактика попыток сдружиться с ней работала, отчасти потому, что Гермиона осознанно подпускала его ближе к себе.       После ссоры с Роном она ощутимо растерялась. Академические и карьерные ориентиры, давно ставшие на заднем плане привычкой, не помогали фокусироваться, а необычные поступки Малфоя, его пытливое поведение относительно её привычек и интересов озадачивало. Гермиона сосредоточивалась на нём и от этого оживала.       Возможно, именно противоречивые манеры Малфоя, его тайна, как она начала думать об этом, привносили краски в последние хмурые недели в школе.       Каждый год они с Гарри и Роном находили себе на пятую точку приключения, а в этот раз Гермиона в Хогвартсе одна и окружена монотонностью, бумажной волокитой и строгими правилами.       Она нуждалась в загадке, и попытки Драко Малфоя стать её другом интриговали, так как занимали свободные от учёбы мысли: она пыталась понять и разгадать его поведение, и это выгоняло из головы связанную с Роном грусть.       Конечно, это не значило, что Гермиона испытывала к Малфою симпатию или что они уже стали приятелями, будучи притянутыми за уши в этом сотрудничестве. Он был волен так думать, а вот для неё частое и мирное времяпрепровождение с Драко стало чем-то новым и неопределённым, оно затягивало, особенно на фоне поездки в Махотокоро.       — Ты выглядишь так, словно забыла часть лекции профессора Бинса о гоблинах, — обхватив подругу за локоть, протараторила Джинни. — Что стряслось?       — Ничего, — увильнула от ответа Гермиона, остановившись рядом со свободными местами за столом Гриффиндор. — Просто задумалась об официальной части дня.       — Ах да, прибытие иностранцев, — хмыкнула Уизли, потянувшись за гренком.       — Мы должны встречать их после завтрака вместе с профессором Макгонагалл.       — Надеюсь, банкет и танцы хоть немного подбодрят тебя, — улыбнулась Джинни. — Ну и, разумеется, ученики из дальних стран окажутся очень умными и вежливыми.       Последние слова Уизли были поспешно добавлены, словно та опасалась, что упоминание веселья на этих выходных заставит Гермиону пустить дым из ушей.       После сцены ревности Рона настроение действительно скатилось ниже плинтуса, но это не значило, что Гермиона больше не способна адекватно оценивать развлечения или даже принимать в них участие. Она ведь купила то платье и не собиралась отсиживаться в спальне в предстоящий вечер.       Вот только у неё всё ещё не было партнёра для танцев, а директриса, видимо, забыла упомянуть, что конкретно требовалось от представителей Хогвартса в этот праздничный вечер, поэтому Гермиона не смела затрагивать данную тему, дабы не опозориться раньше времени.       Если окажется, что срочно нужен партнёр, — она выберет кого-нибудь из толпы на балу.       — Слушай, насчёт Рона…       — Прошу, не надо, — отчеканила Гермиона, как-то гневно откусив намазанный джемом гренок. — Зачем ты портишь такое прекрасное утро?       Джинни промолчала, поглощая завтрак.       Вокруг них суетились ученики: младшие классы спешили на занятия, профессора занимались последними приготовлениями и мелочами до приезда иностранных делегаций. Восстановленный после битвы замок убрали и украсили знамёнами разных магических учреждений, которые было интересно рассматривать во время трапез.       Гермиона чуть разгневанно листала газету, так и не отыскав там ничего стоящего, чем смогла бы отвлечься от надоедливых мыслей о Роне и их увядающих отношениях.       — Доброе утро, Грейнджер, — раздался за спиной знакомый голос.       Джинни рядом громко фыркнула, перебросив ноги через скамью, чтобы покинуть Большой зал. Проходя мимо, она лишь одарила Малфоя презрительным взглядом.       Привыкшая к такой язвительной реакции подруги, Гермиона молча подняла голову на прибывшего к столу Гриффиндора Малфоя, вопросительно вскинув бровь. Тот еле заметно усмехнулся, беззаботно и эффектно забросив портфель на плечо.       — Наши занятия на сегодня отменили, — хмыкнув, промолвила Гермиона.       — Знаю.       — Тогда ты напрасно изощряешься, Малфой, я ведь никуда не иду.       — Мы должны ждать вместе во время прибытия делегаций, — пожал плечами он, словно объяснял ей, сколько стоил стаканчик жабьей икры на рынке. — Так что…       Гермиона отвернулась обратно к газете, подавляя ухмылку.       Джинни хоть и понимала лучше всех источник логики относительно проекта по обмену и вынужденного партнёрства Гермионы с Малфоем, но в большинстве случаев вела себя ожидаемо, особенно на фоне матчей по квиддичу, где первая игра сезона всегда проводилась между Гриффиндором и Слизерином.       Малфой всё чаще и крайне бесцеремонно вмешивался в жизнь Гермионы, словно был ей другом, которого никто не желал видеть рядом с ней, но от которого она не могла отделаться. Он прав: профессор Макгонагалл действительно велела им ждать парами иностранных гостей, но они могли отправиться на поле для квиддича порознь.       Лишь на час прибытия делегаций директриса сняла с поля защитные заклинания, ведь в любое другое время на территории Хогвартса невозможно трансгрессировать или как-либо по-другому перемещаться магическим путём.       — Грейнджер, на нас люди пялятся, — подметил Малфой, всё ещё дожидаясь от неё ответа или каких-то действий. — Поползут слухи… — выдержал паузу он, точно специально, чтоб позлить, затем продолжил: — Мы с тобой то или это…       — Нет никаких «нас с тобой»! — возмутилась Гермиона, хлопнув газетой по столу. — Есть только надоедливый ты, которому больше не с кем общаться, и я — жаждущая покоя. Так что отвали от меня, Малфой! Увидимся на поле.       — Какая же ты высокомерная и вредная, — закатив глаза, покачал головой Драко, изобразив искреннюю обиду. — Неудивительно, что даже недоумок Уизли дал заднюю, если верить слухам…       На этих словах Малфой сдвинулся с места и поспешил в сторону парадной двери, оставив Гермиону с застрявшим в глотке колким ответом.       Она мысленно посчитала до трёх и издала разгневанный вздох, похожий на нечто среднее между рычанием и ворчанием, испугав сидящего напротив первокурсника, а затем, резко сорвавшись с места, поспешила вслед за остальными семикурсниками в вестибюль.       Малфой в очередной раз каким-то маразмом сумел разворошить её, даже больше — разозлить. Шагая по промёрзшему грунту сродни боевому маршу, Гермиона молча клокотала от гнева, закутавшись в мантию, обдумывая, каким именно заклинанием отомстит этому мерзкому хорьку-альбиносу.       И как только она могла допустить, что Малфой приносил ей комфорт? Да этот белобрысый гад только и умел, что маячить перед глазами и донимать разной чепухой, чтобы хоть как-то привлечь внимание.       Добравшись на поле для квиддича, Гермиона, хмурясь от внутренней бури, подошла к группе учеников, во главе которой находились директриса и пара профессоров.       Она специально остановилась как можно дальше от Малфоя, прислушиваясь к словам профессора Макгонагалл. Тот лишь ухмыльнулся, никак не отреагировав на её прибытие. Вздрогнув от холода, Гермиона прислушалась:       — Попрошу вас отыскать своего напарника и выстроиться в ряд со стороны профессора Синистры. Мадам Трюк будет оглашать прибытие иноземных студентов, которые воспользуются порталом, чтобы переместиться в Хогвартс. Ваше путешествие в их школы магии через пару месяцев последуете аналогичной процедуре, имейте в виду.       Нехотя Гермиона оказалась рядом с Малфоем, и, заняв место между остальными учениками, они приготовились встречать делегации иностранцев.       — Когда прибудет первая делегация, я оглашу имена студентов и школу, из которой они переместились, — громко и строго продолжила директриса. — Ваша задача — выйти вперёд парой, поприветствовать своих подопечных и проводить их обратно в замок в Большой зал. Когда прибудут последние ученики, мы вернёмся внутрь и обсудим детали.       Молча кивнув, Гермиона попыталась нацепить на лицо нейтральную маску, чтобы не казаться в глазах профессора Макгонагалл разгневанной или чем-то расстроенной. Она должна успокоиться и сосредоточиться на обязанностях участника проекта.       Вот только стоящий рядом с ней Малфой сбивал все попытки до единой, отчего хотелось оттолкнуть его подальше. Однако профессор Синистра прошлась рядом с ними, ловко поправив интервалы между парами учеников, чтобы те выглядели организованными, а не сонными и замёрзшими на этом чёртовом поле.       Левое плечо Гермионы оказалось прижатым к грудной клетке Малфоя — это она осознала, испытав прилив тепла и отметив ритмичные движения его тела во время вдохов-выдохов.       Его правая рука находилась где-то в области её поясницы, но не касалась — что было бы чересчур вульгарно. Не хватало ещё сплетен о том, что Малфой её обнимал на глазах у половины курса!       Тем не менее разум, подметивший точки их соприкосновения, активно наполнялся различными мыслями, никак не связанными с происходящим вокруг, отчего Гермиона слегка покрывалась румянцем и благодарила обветренные красные щёки за камуфляж.       Вдоль изогнутого дугой и напряжённого словно струна от неожиданной близости к Малфою позвоночника промчалась волна будоражащих покалыванием мурашек, вызванная отнюдь не октябрьским холодом.       В отличие от предыдущих столкновений с Малфоем, вспоминался тот день, когда они готовили вместе зелье и их руки соприкоснулись, ударив обоих током, или вечерние семинары у Макгонагалл, где она не единожды касалась его бледной кожи, это кардинально отличалось.       Корень различия волновал Гермиону чувствами, которых она не ожидала.       Не моргая, она сосредоточенно таращилась вдаль, пока сознание анализировало происходящее в моменте: между ней и Малфоем скапливалось странное, тёплое и притягательное чувство, что даже мизинцем пошевелить было сложно.       Она могла сравнить это лишь с чем-то раскалённым и наэлектризованным, что стало невидимым предметом между их сблизившимися телами.       Слегка прижимаясь к его грудной клетке плечом, Гермиона впитывала эти чувства, одновременно ужасаясь собственной реакции и почти… наслаждаясь ею.       После ссоры с Роном она толком не помнила случаев платонической близости с кем-либо: Джинни как верная подруга изредка её обнимала при встречах, с остальными ребятами в школе Гермиона здоровалась словами, улыбкой или кивком.       В этой осенней мороси и депрессии хотелось чего-то согревающего, просто друга, который мог приобнять за плечи и выслушать. В прошлом это место занимал Гарри, но сейчас жизнь развела их в разные стороны, и Гермиона не знала, что делать с этой разъедающей душу нуждой в другом человеке.       Она давно уже не находилась в подобной телесной близости, а тот факт, что Драко Малфой оказался именно тем, кто подарил ей это чувство комфорта, шокировал.       Хотелось одновременно оттолкнуть его и продолжать неподвижно стоять, наблюдая за прибытием иностранных гостей.       В какое-то мгновение едкий мороз и ветер перестали донимать Гермиону.       Поле для квиддича и толпа учеников вокруг отошли на задний план, оставив её и Малфоя в неком невидимом вакууме.       Она испытывала непривычное давление в области диафрагмы, словно там что-то скапливалось и расширялось, как воздушный шар, норовя задеть рёбра; дыхание Малфоя недалеко над её левым ухом было спокойным и ритмичным, отчего сложно представить, что возникшее между ними мгновение неприлично.       Вспомнив злой и завистливый взгляд, которым её одарила Пэнси Паркинсон на семинаре, когда заметила то соприкосновение их рук, Гермиона вздрогнула, наконец пробудившись от закутавшего дурманом вакуума тепла и близости.       — Приветствуем мусьё Мариуса ЛиГиллё и мадемуазель Эмели Эзелл из Академии магии Шармбатон, — разбил тишину на поле голос Мадам Трюк; на траву упала старая щётка для волос, а перед ними приземлилась пара студентов. — Мисс Аббот и мисс Боунс, прошу вас…       Девушки из Хогвартса с приветливыми улыбками поспешили увести прибывших студентов в замок, подальше от холода и ветра.       Сопротивляясь дрожащим от волнения коленям, Гермиона сделала маленький шаг вперёд, отодвигаясь от Малфоя максимально далеко, но всё ещё находясь в шеренге, в которую их выстроила профессор Синистра.       Она ощутила, как осенняя мерзкая изморось начала покрывать дожидающихся остальных делегаций студентов. Хотелось вытереть лицо рукавом мантии, но в какой-то момент Гермиона поняла, что холод и влага помогали ей отрезвить рассудок.       Малфой совершенно никак не отреагировал на её желание отодвинуться или на то, что произошло до этого: казалось, он первый должен был с воплями отскочить от неё, ведь всё это перечило его чистокровному воспитанию и верованию.       Однако он продолжал вести себя так, будто Гермиона его подруга и что ничего такого не случилось.       Наверное, она медленно сходила с ума, слишком вникая в «тайну» Драко, которая, несомненно, была просто игрой на публику. Какая в нём, к чертям, загадка, если Малфой намеренно противоречил всему, во что верил, ради блага своей семьи.       — Добро пожаловать, мистер Иво Сираков и мисс Яна Санова из Института Дурмстранг, — огласила прибытие новой пары профессор, а на траву упал чайник.       Гордо подняв голову, Гермиона чуть прикрыла глаза, позволяя мороси покрывать лицо тонкой пеленой прохлады.       Неподалёку достаточно громко перешёптывались Пэнси и Дафна.       — Японцам определённо повезло, — едко хихикала Паркинсон. — С такой дикой гривой, которую не в силах расчесать ни один специалист, они своего поводыря не потеряют даже в толпе после матча в квиддич.       — Да этот куст видно с Астрономической башни, — ехидно добавила полутоном Дафна. — С такой высоты его можно легко спутать с каким-то кровожадным монстром, сбежавшим из халупы того полоумного лесника…       Протяжно вздохнув, Гермиона промолчала. Колкие насмешки над её внешностью — привычное дело и вполне в стиле слизеринцев. Она ничего иного не ожидала от этих дамочек, а как-то защищаться не было смысла, опускаться до их уровня не хотелось.       Вот только ей совершенно не нравилось то, как Паркинсон продолжала смотреть на неё, словно Гермиона сломала дорогую ей вещь и даже не извинилась.       С одной стороны, курносого мопса можно понять: она не оказалась в напарниках с Малфоем, поэтому бесилась. Правда, открыто обвинить в чём-то Гермиону не могла, ведь распределением занималось Министерство и директриса школы, и всё же это не значило, что Пэнси готова молча глотать обиду.       Не помогал сглаживанию ситуации и Малфой: он слишком спокойно отнёсся к такому сотрудничеству, даже не поскандалил с Макгонагалл и не пожаловался отцу. Хотя кому какое теперь дело до недовольства побитого жизнью Люциуса Малфоя?       Его сын это прекрасно понимал и действовал соответствующе.       Наверное, Пэнси не читала ситуацию так, как со своего положения в обществе делал Драко, — отсюда и не видела причин его странного нового поведения рядом с грязнокровкой, а ведь они коллективно семь лет поливали Гермиону помоями со всех сторон.       Пока она анализировала нравственные страдания Паркинсон, да и от внутренней драмы с Малфоем необходимо было отвлечься и самой, на поле для квиддича прибыло ещё две делегации.       Симус и Дафна уныло отправились встречать неких Максима Андрианова и Полину Батинову из Колдовстворца, прибывших на территорию порталом в виде вазы. Блейз и Пэнси без особой радости встретили учеников из африканской Школы магии Уагаду — Коджо Чидубем и Ния Конумба.       — От твоей радужности можно потерять дар речи, Грейнджер.       Его голос был тихим, прозвучал у неё за спиной, почти рядом с левым ухом.       От внезапной дрожи, что промчалась по телу, Гермиона подпрыгнула, возмущённо смерив Малфоя испепеляющим взглядом.       Он лишь ухмыльнулся, соблюдая невозмутимость, что уж точно не отображалось на ней в позитивном свете; профессор Синистра, которая находилась в нескольких шагах от них, кажется, недовольно зашипела в предупреждении.       — К счастью, мне не белизной зубов покорять гостей, — отчеканила Гермиона, еле слышно хмыкнув. — Интеллект ещё никого не подводил в дипломатической миссии.       — Вполне возможно, что одним интеллектом с нашими японскими друзьями не померяться, — спокойно ответил в своей привычной ленивой манере Драко.       В этот момент улыбчивые Падма Патил и Джастин Финч-Флетчли пошли встречать учеников Бласа Фортес и Роберту Санчес из Кастелобрушу, что в Бразилии. Осталось ещё две делегации, прибытия которых нервно ждали оставшиеся пары из Хогвартса.       — В чём ещё можно сойтись с учениками из Махотокоро, школы магии, известной на весь мир своей впечатляющей академической доблестью? — фыркнула Гермиона.       — Мисс Грейнджер! — прошипела профессор Синистра, гневно зыркнув на них.       — Приветствуем мисс Саманту Джонсон и мистера Джереми Портера из Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни, — прозвенел над полем голос Мадам Трюк.       На траву глухо упал старый жёлтый зонтик, который профессор отложила в кучу к другим предметам, послужившим порталами между школами.       — Очевидно, на теме того, что тебе меньше всего доступно, Грейнджер.       В его голосе слышалась лёгкая насмешка, но не ехидная и злая, как в прошлом, а почти искренняя дружеская издёвка, как в своё время говорил Рон о том, что было крайне очевидно с рождения всем волшебникам, воспитанным в магическом мире.       Действительно, выросшая в семье маглов Гермиона о многом понятия не имела, особенно о каких-то волшебных традициях, и в прошлом она не чувствовала себя столь ничтожно в подобных разговорах, так как Гарри тоже воспитывался вдали от колдовства.       Когда Рон объяснял им некие правила и принципы волшебников, он больше делал это ради Гарри, над которым из мужской солидарности и дружбы не насмехался.       А вот если Гермиона чего-то не знала, изучившая всю библиотеку Хогвартса, то это становилось предметом для шуток в кругу друзей.       Но Малфой ей не друг, хоть у них и складывались крайне необычные…       — Удачи! — прошептал кто-то, взволнованно пробегая мимо Гермионы, вырвав её из размышлений об очередных глупостях.       Находящиеся в метре от них Парвати Патил и Энтони Голдштейн, и, кажется, именно последний подбодрил Гермиону, поспешили к своим новым товарищам, радостно поздоровавшись с ребятами из Америки.       Хмурясь, Гермиона старалась не показывать, что слова Малфоя озадачили её: о чём это она не знала? Что это за тема такая и почему она ей недоступна?       Как только голоса последней группы стихли и на поле остались лишь учителя, Малфой и Гермиона, стал слышен свист ветра, а похолодевшие от влаги и мороза щёки, казалось, больше не выдержат издевательств северного климата.       — Что же, последняя делегация, наши уважаемые гости из школы Махотокоро, — шмыгнув носом от холода, провозгласила профессор Макгонагалл. — Мистер Малфой и мисс Грейнджер, прошу приветствовать — Иоши Куросава и Мидори Акира.       Воздух перед ними словно вывернулся наизнанку, и посреди пустого места появилось нечто спиральное; это видение разрасталось с лёгким гулом, а затем с характерным хлыстом, точно рассекающим пространство, напротив них появились двое.       Незнакомые парень и девушка были определённо типичной азиатской внешности, как и ожидала Гермиона: тёмные волосы, тёмные глаза, лицо Мидори было даже каким-то миниатюрным, но в основном она отдалённо напоминала Чжоу Чанг.       Они молча улыбнулись им, профессор Макгонагалл поспешила поприветствовать последнюю группу как можно быстрее, чтобы возвратиться в тёплые стены замка.       Гермиона лишь открыла рот, чтобы что-то сказать, но была удивлена тем, как быстро Малфой взял на себя лидерство в процессе: он уже успел отличиться рукопожатием с Иоши, даже галантно преподнёс тыльную сторону ладони Мидори к губам, оставив там воздушный поцелуй.       Весёлый и звонкий хохот Мидори оказался совершенно неожиданным.       Иоши и Драко уже направлялись в сторону выхода к замку, беседуя — и тут Гермиона ушам своим не поверила — о квиддиче!       Так вот на что Малфой намекал ранее, ведь даже Рон и Гарри — да чего уж там, Джинни тоже, нет, все Уизли, так ещё лучше, — все знали, что Гермиона в квиддиче не понимала совершенно ничего.       Малфой в прошлом гордился своими навыками в этой магической спортивной игре, несколько лет даже не затыкался, чтобы насолить Рону.       Гермиона помнила абзац в книге, посвящённый этой теме: школа Махотокоро также известна в волшебном мире выдающейся репутацией в квиддиче, который, как гласила легенда, был привнесён в Японию столетия назад компанией отчаянных студентов Хогвартса.       Ту группу учеников унесло с курса во время попытки обогнуть земной шар на неадекватных мётлах, совершенно не отвечающих требованиям подобных перелётов. Спасённые группой волшебного персонала школы Махотокоро, которые наблюдали за движением планет, они остались в качестве гостей на достаточно долгое время, чтобы научить своих японских коллег азам игры.       Вот откуда параллель, о которой хорошо знал Малфой и которую недооценила Гермиона в своих исследованиях и подготовке к учёбе по обмену.       Треклятый, как порванная ночная рубашка Морганы, квиддич!       — Здравствуй, — раздался рядом с ней звонкий голос Мидори.       Гермиона чуть тряхнув головой, чтобы отвлечься от гневного потока мыслей, подняла на новоприбывшую ученицу взгляд и приветливо улыбнулась.       — Привет! Извини, что заставляю ждать, — покосившись на отдаляющиеся спины Малфоя, Иоши и профессоров, промолвила она. — Пойдём в замок, согреемся.       — С радостью, — кивнула Мидори и мило улыбнулась.       Отбросив внутреннее негодование и комок спутанных чувств на почве Малфоя, Гермиона принялась любезно беседовать с новой знакомой, чтобы хоть как-то сгладить свой косяк во время прибытия японских учеников.       Радовало одно: через сутки они все будут на банкете, а после радоваться танцам на бале-маскараде, и под впечатлениями от Хогвартса этот небольшой недочёт Иоши и Мидори даже не вспомнят. Его будет помнить и ухмыляться только Драко Малфой.