Жестокое создание

      Он небрежно бросал в открытый чемодан свои вещи: скомканные грязные мантии, которые почистят дома, запасные перья и исписанные на лекциях куски пергамента.       Малфой не считал себя неряхой, но за прошедший семестр успел собрать на дне чемодана кучу ненужного барахла и мусора, который неосознанно закидывал туда. Перед отъездом это необходимо убрать.       Драко как раз вычищал узкий ящик в тумбочке рядом с кроватью, как услышал неспешные шаги: через несколько секунд в спальню вошли Блейз Забини и Теодор Нотт.       По привычке Малфой даже не обратил на них внимания, продолжив заниматься своими делами — сбором чемодана в последний вечер перед каникулами.       Забини и Нотт в идентичной манере проигнорировали одноклассника.       Утром ученики Хогвартса отправлялись на поезде в Лондон, чтобы на пару недель позабыть о домашних заданиях и экзаменах. Рождественские праздники в кругу семьи для многих были долгожданным отдыхом, отдушиной, но только не для Малфоя.       Он всё обдумывал предстоящий светский ужин в поместье Гринграсс и свою спутницу, присутствие которой сулило расколоть единство чистокровок и опустить ниже плинтуса прогресс, проделанный его родителями в попытке вернуть род Малфоев в число сливок общества.       Драко понимал, что уже поздно что-то менять. Ко всему прочему он также не хотел подстраиваться под родителей. Это было его решение как наследника, он ведь прекрасно осознавал, что делал, когда приглашал Грейнджер на приём.       Поэтому рождество в поместье Малфоев сулило быть очень холодным в этом году: предки вряд ли простят позорную связь сына с грязнокровкой.       Однако по истечении зимних каникул не все студенты возвратятся в школу, чтобы продолжить грызть гранит науки. Группу учеников, которые участвовали в проекте учёбы по обмену, в день возвращения ожидало отбытие в новую школу.       Макгонагалл уже предупредила, что они не успеют даже забежать на чай в замок: все должны незамедлительно явиться на поле для квиддича, не позабыв свои чемоданы, чтобы в отведённое Министерством время отбыть в заграничные школы магии.       Драко уповал на то, что за несколько месяцев пребывания в Махотокоро его многочисленные проблемы с родителями немного забудутся и он возвратится в меньший хаос, чем тот, что назревал. Кто-то мог сказать, что это пустые мечты, но Малфой не отчаивался.       Он закончил убирать волшебной палочкой мусор в ящике тумбочки, обернулся к открытому чемодану, который лежал на кровати наполовину собранный, и отметил чувство, возникшее во внезапной тишине: определённо, его затылок сверлили взглядом. Едкий холодок, пробежавший по спине, был подтверждением.       Нотт и Забини перестали болтать, и это заставило Драко взглянуть на них: он не хотел сюрпризов, да и не ожидал никаких враждебных стычек с однокурсниками, потому что давно уже с ними не общался.       Все игнорировали Малфоя, и он, в свою очередь, имитировал их поведение.       Покосившись на притихших парней, Драко задумался о том, что они затевали. Ему не нравилось внезапное молчание, а так как он помнил повадки своих сверстников…       — Эй, Малфой, — обратился к нему Нотт, нарушив тишину. — Есть минутка?       В этот раз Драко не бросал мимолётный взгляд на присутствующих: он повернул голову и выжидающе замер, незаинтересованно изучая Забини и Нотта.       В прошлом его компаньонами в Хогвартсе были тупые Крэбб и Гойл, чьи семьи также пострадали после падения Тёмного Лорда, причём даже больше Малфоев, потому что они до последнего поддерживали своего повелителя.       С Забини Драко за все годы знакомства почти не общался, пересекался пару раз в детстве, но данный нюанс можно было исправить в этом году, если бы не немой бойкот, который устроили чистокровные семьи Малфоям после предательства Лорда Волдеморта.       Как и все в узком светском кругу, Блейз заносчивый, но довольно умный, раз не попал под влияние Драко ещё на первом курсе: за это Малфой уважал одноклассника и держал дистанцию.       Также всем известно, что мать Забини освоила профессию «чёрной вдовы»: каждый раз выходя замуж, она вскоре хоронила мужа и становилась наследницей всего состояния. А так как Блейз — её единственный ребёнок, шутки с этой женщиной плохи. Впрочем, Люциусу также в прошлом лучше было не переходить дорогу, особенно когда дело касалось его сына.       Патриархальное чистокровное общество, частью которого являлся Люциус, не уважало мать Блейза, так как она меняла мужей точно перчатки. Загадочные обстоятельства смерти её мужей настораживали многих, поэтому миссис Забини сторонились, как дурной болячки.       Осознавшие, что их родители никогда не подружатся, парни особо не общались ради общего блага, ведь в случае недопонимания противостояние Малфоя-старшего и матери Забини могло стать легендарным. Благо до этого не дошло.       А вот с Ноттом связь была давняя, хоть и слабая.       Его отец стал Пожирателем смерти и тесно дружил с Люциусом, из-за чего Теодор часто гостил в поместье Малфоев и наоборот. Драко ещё помнил печальную историю этой чистокровной семьи, ведь в своё время Нарцисса попросила его поддержать маленького Теодора и по прибытии в школу принять его в круг друзей.       Все в аристократическом обществе помнили, что мать Теодора Нотта была уже в преклонном возрасте, когда родила сына. Именно поэтому многие поддерживали историю, нашёптывали на каждом званом ужине и тем самым провозглашали Теодора божьим даром для своих родителей.       Его мать, у которой здоровье ухудшалось не по дням, а по часам, скоропостижно скончалась, когда Теодору было лет пять, поэтому дальнейшим воспитанием мальчика полностью занялся отец.       Нотт-младший — умный парень с чувством собственного достоинства, человек, равный Драко по интеллекту и общественному положению. Они так и не подружились по прибытии в Хогвартс, но и не конфликтовали все прошедшие годы.       Тот факт, что все однокурсники сторонились Малфоя в этом году, был вполне ожидаемым: никто не любил предателей, даже если они стали таковыми совершенно по оправданным мотивам. Но Драко подозревал, что у Блейза и Теодора могли быть иные причины для такого поведения.       После войны и падения Тёмного Лорда Нотта-старшего задержали для допроса, и тот частично винил во всём Люциуса, а вот мать Забини предпочитала находиться на стороне большинства: сейчас в обществе чистокровных магов Малфоев очень не любили, а это значило, что Блейзу приказали поддерживать данное отношение и в школе.       Драко ещё раз осмотрел своих однокурсников и промолвил:       — Чем могу помочь?       Он не собирался строить из себя высокомерного петуха. Прошло то время, когда подобным поведением можно было кого-то унизить или задеть.       Возможно, Нотт и Забини хотели возобновить общение; грех отказываться от перспективы наладить отношения с чистокровными семьями, ведь этого так сильно добивались его предки.       — Мы хотели подтвердить или развеять некоторые слухи, что витают в замке и за его пределами, — промолвил Блейз. — Насчёт тебя и грязнокровки. Это правда?       Он ответил не сразу.       Драко отвернулся к чемодану, в этот раз нарочно вдумчиво складывая мантию, которую держал в руках, пока разум работал с молниеносной скоростью над выгодным ходом в непредвиденной беседе.       Правильным ответом стал бы отрицательный, где Малфой разворачивается к однокурсникам и намеренно чернит репутацию Грейнджер сказкой о том, как втёрся ей в доверие, очаровал глупышку, приручил и вскоре намеревался поступить отвратно — опозорить её перед всеми самым мерзким способом.       Разумеется, он попросил бы друзей держать всё втайне, чтобы не испортить детально проработанный план унижения Грейнджер в магическом обществе, и они, будучи верными товарищами, согласились бы молча наблюдать и наслаждаться шоу.       Именно такого ответа ожидали от него Нотт и Забини.       В прошлом Драко даже не задумался бы о том, кого обижал подобной бредней, потому что слизеринцев это веселило и они были готовы в любой момент смешать с грязью своих врагов. Это свойственно их легендарному факультету — чего ещё ожидать от учеников Слизерина?       Однако всё изменилось.       Драко изменился.       Он знал, что его загадочные отношения с Грейнджер интриговали и злили многих, но, вместо того чтобы воспользоваться этим с личной выгодой, подружиться с теми, кто мог помочь семье Малфой вернуться к элите, Драко внезапно ответил:       — Если вы приглашены на ужин к Гринграссам, то вскоре всё поймёте.       В очередной раз он пошёл наперекор родителям.       Язык не поворачивался сказать что-то лишнее, ведь, по сути, его дела с Грейнджер никого не касались, а разносить новые сплетни Малфою не выгодно, потому что это создаст ещё большую путаницу, от которой он пытался всячески уйти.       Нотт и Забини сперва промолчали.       Драко, всё ещё фокусируясь на сборе чемодана, отчётливо представил себе, как те обменялись многозначительными взглядами у него за спиной, точно не ожидали такого ответа от самого гонимого ученика в школе.       Он не хотел поступать так, как поступил бы в прошлом. Это доказало бы, что жизнь Малфоя ничему не научила, а он ведь, напротив, пытался отдалиться от былых привычек.       Это не значило, что Драко не мог очернить Грейнджер.       Он не хотел этого — вот что ввело его в мимолётный ступор. Своим поведением он противоречил планам родителей; он уже мог представить скандал, который устроит после рождества Нарцисса. Но Малфоя это не волновало.       Драко изначально стремился воспользоваться дружбой с Грейнджер в корыстных целях, и эта идея никуда не испарилась, однако он почему-то не хотел переходить черту дозволенного: в нём больше не было желания злорадствовать.       Всё происходящее и любые деловые или дружеские отношения с Грейнджер в будущем должны основываться на хоть каком-то понимании и доверии.       Малфой выучил урок жизни, насмотрелся на ошибки предков и теперь пытался идти своим путём, не проваливаясь в бездну наследия своей вероломной семьи.       — Мы приглашены, но откуда такая секретность? — удивился Нотт.       — Грязнокровки там не будет, это ведь закрытое мероприятие, — добавил Блейз.       — Мои дела вас всё равно не касаются, — отрубил Драко. — Статьи Скитер и сопливые сплетни Паркинсон — это просто побочная реакция на то, что женщинам не нравится наблюдать. Одна давится желчью зависти, а вторая — не знаю, тащится, наверное, от своих тупых статеек.       Забини со вздохом принялся собирать чемодан, что-то пробормотав себе под нос, несомненно, недовольный не сложившейся беседой. Драко продолжил укладывать вещи, игнорируя однокурсников. Единственный, кто не сдвинулся с места, — Нотт.       Нагибаясь, чтобы поднять с пола запасную пару обуви, Малфой краем глаза заметил, как Теодор вдумчиво изучал его, словно что-то анализировал.       Нотт сообразительный, и это не к добру.       Драко совершенно не понравился этот взгляд.       Молча собирая вещи, он погрузился в очередную волну размышлений, в этот раз о предстоящем приёме и о том, как на присутствие Грейнджер отреагирует чистокровный бомонд.       Он знал одно — его напарница, всем известная зубрилка-отличница, совершенно не готова к тому, что их ждало в поместье Гринграссов, — ни внешне, ни морально.       Драко старался не думать о том, что, по сути, бросал её в клетку со львами, а всё потому, что испытывал странное чувство в сердце: он необъяснимо был уверен в том, что рядом с ним Грейнджер ничего не грозило.       Защищать её грудью от обидчиков он не спешил, потому что не завидовал ни одному идиоту, который попытается напасть на Грейнджер с палочкой или словесно: воспоминание о той пощёчине, которую она влепила Драко на третьем курсе, по сей день раздражало его.       Нет, Драко прекрасно понимал, что она себя в обиду не даст, просто он испытывал ответственность за то, что втянул Грейнджер в свои проблемы, и от этого странным образом хотел защитить её от гнева чистокровок.       Нахмурившись, он покачал головой, точно не верил собственным мыслям, и оттолкнул их куда подальше.       Как будто ему больше нечего делать, только оберегать Грейнджер. Что за вздор!

*      *      *

      В женской спальне старшекурсниц факультета Гриффиндор упаковка вещей в чемоданы продвигалась полным ходом.       Барышни носились из ванной комнаты в гостиную и обратно в спальню; каждая прижимала к груди мелкие предметы, которые за семестр либо потерялись, либо были разбросаны по башне.       В воздухе витал аромат цветочных духов, которые Демельза взяла понюхать с тумбочки Джинни. На полу валялись носки, огрызки перьев и ещё какой-то мусор.       Наутро от этого бардака не останется ни следа: забота эльфов-домовиков о замке и его обитателях оставалась незамеченным рабским трудом, над переменой восприятия которого Гермиона в начале года намеревалась усердно работать.       Она хотела открыть глаза как можно большим, чтобы волшебники начали относиться к эльфам иначе, платили за их тяжкий труд, а вместо того, чтобы продвигать Г.А.В.Н.Э., как запланировала, Гермиона погрязла в иной неожиданной путанице.       Иногда ей казалось, что хуже семестра за годы обучения в Хогвартсе не было.       Собирая чемодан, Гермиона пыталась вспомнить, был ли в прошлом момент, когда она отправлялась в поезде одна обратно в Лондон. Кажется, на пятом курсе произошёл подобный случай, но тогда она хотя бы не рассорилась со всеми своими товарищами.       Этот год воспринимался иначе.       Гермиона отдалилась от друзей, но всё чаще эта мысль не вызывала тоску и одиночество — осознание происходящего просто укоренилось, стало частью её сущности и повседневности.       Но если увядшая дружба с Роном и Гарри в замке казалась едва ощутимой из-за разделяющих их жизненных обстоятельств и дистанции, то ссора с Джинни напоминала болезненно заживающую рану, которая слегка зудела.       Девушки зачастую пересекались только в общей спальне или в Большом зале, но принципиально игнорировали друг друга. Хотя Гермиона изредка ловила на себе взгляд подруги, будто Уизли хотела что-то спросить или сказать, но в последний момент не решалась. Поэтому порочный круг молчания продолжался по сей день.       Аккуратно складывая на стопки выстиранную эльфами-домовиками маггловскую одежду, Гермиона старалась не думать о том, что её ожидало на каникулах.       Она согласилась пойти с Малфоем на рождественский приём. С Малфоем, чёрт подери!       Сам факт того, что Гермиона проведёт в его компании весь вечер, заставлял жутко волноваться по поводу банальных мелочей вроде платья и причёски.       Последний раз она так копошилась из-за праздничного мероприятия ещё на четвёртом курсе перед балом; даже свадьба Билла и Флёр не нагружала Гермиону мыслями о подготовке настолько сильно, как этот ужин.       Нервы щекотало ещё и осознание аудитории, перед которой она предстанет, — чистокровные. Она будет единственной магглорождённой на том вечере, и это крайне пугало.       С первых дней изучения волшебного мира Гермиона поняла, что её статус крови станет позорным в новом обществе, в котором ей суждено жить и учиться. Она ничего не могла предпринять для того, чтобы изменить своё положение, поэтому решила не стыдиться своей крови и с гордо поднятой головой отбиваться от каждого обидчика.       И если события былых лет не показались достаточным испытанием, которое до сих пор всплывало ночами в виде кошмаров, сопровождающихся хриплым голосом Беллатрисы Лестрейндж, то эти каникулы могли добавить горстку специй в уже созревшую гремучую смесь душевной травмы и неконтролируемого стресса.       Почему Гермиона надеялась, что Драко Малфой изменился и не заманивал её в какую-то ловушку, а, напротив, пытался подружиться и помочь, — непонятно.       Всё реже она задавала себе этот вопрос, наверно потому, что никто больше не противоречил её размышлениям, не аргументировал обратное, отрезвляя рассудок свежим недоверием и желанием вникать в детали поведения Малфоя.       Гермионе так даже комфортнее: не слушать возражения друзей на тему Драко, не защищать свою правду и просто заниматься делами, направляясь к цели.       — Какие планы на Рождество?       Негромкий голос Джинни прозвучал где-то за спиной, но Гермиона подумала, что та обращалась к кому-то из однокурсниц, с которыми теперь почти не расставалась.       Она взяла в руки шерстяной шарф, сжимая мягкое плетение нитей, пока в голове промелькнуло воспоминание первого опыта вязания. Те шапочки для эльфов были похожи на чёрт знает что, но она старалась, мечтала помочь хоть чем-то.       Грустно улыбнувшись, Гермиона нагнулась над чемоданом, утрамбовывая вещи.       За спиной раздалось шуршание, на которое она не обратила внимания.       — Гермиона? — позвала её чуть громче Джинни.       В этот раз обернувшись, она осмотрела спальню, где из девушек осталась только Уизли. Выжидающе замерев, Гермиона скрестила руки на груди; она не спешила начинать беседу, извиняться или даже отвечать на вопрос о каникулах.       Джинни, хоть и рассматривала подругу слегка раздосадованным взглядом, определённо пыталась завязать с ней разговор, но пока что безуспешно.       Уизли, будучи единственной девочкой в семье, никогда не обижалась на прямоту и откровенность в общении. С таким количеством братьев ей не до девчачьей драмы, за что Гермиона очень уважала Джинни, ведь та тоже предпочитала дружить преимущественно с мальчишками.       Тем не менее в их отношениях всё же наступил период ссор и недопонимания, который они не спешили покидать по разным причинам. Однако могла ли эта попытка завести беседу означать, что Джинни переосмыслила их разногласие и хотела помириться?       — Я просто подумала, что, если у тебя нет планов на Рождество, ты всегда можешь присоединиться к нам в Норе, — не церемонясь, продолжила Уизли.       Тон, которым это было сказано, не звучал слишком вежливым и спокойным, скорее, проскальзывала подавленная раздражённость Джинни, будто она делала подруге одолжение, приглашая к себе домой на праздники, невзирая на ссору.       — Почему ты считаешь, что у меня нет планов на каникулы?       Гермиона решила не строить из себя высокомерную стерву и поговорить, раз уж Джинни сама того хотела. Если вспомнить, они поссорились исключительно из-за Рона, а не потому, что не поделили чего-то в своей дружбе.       Наблюдая за реакцией собеседницы на встречный вопрос, Гермиона попыталась обдумать, насколько сильно ей хотелось делиться информацией о светском ужине с Малфоем с сестрой своего бывшего парня.       Эта новость настигнет семейство Уизли уже завтра вечером, когда Джинни прибудет в Нору на каникулы, и если раскрыть карты сейчас, то испорченные праздники Рону гарантированы. Они поголовно осудят Гермиону за согласие стать парой для Малфоя и за участие в закрытом мероприятии для избранных чистокровных. Уизли — другие волшебники во многих аспектах.       Задумавшись, вспомнив, как Рон совсем недавно ухлёстывал за какой-то девушкой в Хогсмиде, точно последний болван, Гермиона попыталась сдержаться от желания нагадить бывшему парню.       Нет, она безумно хотела уколоть его самолюбие чем-то шокирующим, но не знала, насколько это сейчас уместно. Одно кривое слово — и они с Джинни вернутся к той перепалке, что накануне каникул не приветствовалось. Гермиона хотела спокойствия.       — Я просто подумала, что, если вдруг твои планы не срастутся или что-то в последний момент изменится, мы будем рады видеть тебя дома, — спокойно ответила Джинни, сменив немного тон на обыденный.       — Благодарю, но я уже приглашена в гости на Рождество.       Кивнув, Гермиона не дождалась реакции на своё заявление: она возвратилась к сортировке вещей, фокусируясь на чемодане, чтобы не отвлекаться на Уизли.       Странно, что в девчачьей дружбе они не могли просто обняться и забыть обо всём, что случилось: существовал определённый кодекс отношений и действий в подобных ситуациях, точно как и в мужской дружбе, и Гермиона, к сожалению, была с ними мало знакома из-за своей семилетней дружбы с Гарри и Роном.       С парнями намного проще общаться — вот что она понимала и приветствовала.       Её единственной подругой была Джинни, с которой доселе никогда не возникало разногласий или соперничества за внимание мальчишек.       Однако всё бывает в первый раз.       — Тебя пригласил Малфой?       Вопрос не застал Гермиону врасплох. Она подозревала, что краткая беседа на этом не закончится, ведь Джинни, без сомнений, начала сразу же анализировать, кто мог пригласить Гермиону в гости на Рождество.       То, что претендентом автоматически стал Малфой, очевидно.       — Возможно, — ответила Гермиона, не оборачиваясь.       Она не хотела разговаривать на эту тему, учитывая мнение Джинни о проекте и о новоиспечённой, маловероятной дружбе грязнокровки с наследником рода Малфоев.       Её отношения с Драко — это её личное дело, и советы да упрёки знакомых Гермионе не нужды; этот этап уже пройден, и она не хотела возвращаться к ссорам.       — Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но ты должна быть осторожной…       — Как там новая пассия Рона? — недовольно прервала очередную порцию нравоучений Гермиона. — Тоже приглашена в Нору?       Тишина в спальне стала непривычной.       Джинни молчала, видимо, потому что была удивлена услышанным: по сути, Гермиона не могла знать о новой девушке Рона, ведь они не общались уже столько времени. В школе подобные сплетни не распространялись, поэтому Уизли пыталась понять, каким образом эти сведения просочились к Грейнджер.       Признаваться в том, что видела Рона и его новую девушку в Хогсмиде, Гермиона не собиралась, ведь это докажет лишь то, что её до сих пор задевали былые чувства к Уизли. Это совершенно не так, и необходимость настаивать на своём доминировала над желанием раскрыть карты.       Поэтому Гермиона выдерживала паузу, молчала.       — Аннабель приглашена, да, — наконец ответила Уизли.       — Надеюсь, праздники в этом году будут весёлые, — промолвила Гермиона, всё так же не оборачиваясь к собеседнице.       — Я знаю, что ты меня не хочешь слышать… и слушать… просто будь осторожна с Малфоем. Каким бы он ни казался хорошим, ты должна помнить, что горбатого могила исправит. Мне не хочется, чтобы он тобой воспользовался или обидел.       — Моя дружба с Малфоем — это только моё личное дело. Но спасибо за заботу.       Гермиона поджала губы, сомкнув устало веки. Подобные разговоры всегда ходили по кругу и заканчивались тем, что каждый оставался при своём мнении. Хорошо, что они не поссорились в этот раз. Возможно, это демонстрирует какой-то внутренний рост.       — Мы вряд ли увидимся перед твоим отбытием в Махотокоро, — продолжила через некоторое время Джинни. — Поэтому я хотела пожелать тебе удачи с проектом по обмену. Надеюсь, всё пройдёт гладко, и ты вернёшься домой с горой нового опыта и знаний, как мечтала.       Прикусив губу, после этих слов Гермиона медленно обернулась к подруге.       Она увидела слегка смущённую и опечаленную Джинни, которая боролась с собой ради нормального разговора. Внезапно Гермиона поняла, насколько сильно на самом деле скучала, как ей не хватало подруги в стенах замка.       Было заметно, что Уизли искренне желала ей насладиться путешествием, даже если не была согласна с её отношениями с Малфоем и прочими спорными решениями Гермионы за этот год.       — Спасибо. Тебе также успешного следующего семестра и отличных каникул.       Их взгляды встретились, и Гермиона еле сдержалась от желания подойти и обнять Джинни. Официально они не помирились, потому что не обсудили проблему в лице Рона, но хоть какое-то общение возобновилось, и от этого стало приятно.       — Пообещай, если что-то случится и тебе нужна будет помощь, ты сообщишь мне.       — Конечно.       — Счастливого Рождества тогда, — еле заметно улыбнулась Джинни.       — И тебе весёлых праздников, — ответила Гермиона, наблюдая за тем, как подруга уходит из спальни, прикрыв за собой дверь.       Почему-то завершение их разговора ощущалось каким-то окончательным, словно они больше никогда не увидятся.       Особенно это чувство возникало из-за просьбы Джинни сообщить о проблемах, если вдруг в Махотокоро что-то пойдёт не по плану. Уизли подразумевала Малфоя, конечно.       Вздохнув, Гермиона присела на край кровати.       Она не хотела думать о путешествии в подобном ключе, ведь следующие полгода должны стать невероятными и незабываемыми. Зачем омрачать ожидания мыслями о том, что с ней что-то может случиться.       Министерство магии Британии тесно сотрудничало с японским, обе школы также не придумали этот проект на прошлой неделе: это длительный, кропотливый и жёстко контролируемый дипломатический процесс, бояться нечего.       Зарубежные студенты как-никак прибыли в Хогвартс успешно и весело проводили здесь время, изучали новые предметы и элементы культуры. Почему с их группой что-то обязательно должно произойти?       Хмурясь, Гермиона пыталась не зацикливаться на словах Джинни, её просьбе и советах, которые звучали прощальными.       Да, не просто напутственными пожеланиями, а именно последними словами, которые Уизли решила оставить между ними, точно подозревала, что случится неладное. Возможно, это стресс и нужда в отдыхе помогали воспринимать всё в подобном мрачном ключе.       Отбросив странные мысли подальше, чтобы не огорчаться и не зацикливаться накануне рождественского приёма на лишних надуманных проблемах, Гермиона поспешила закончить собирать чемодан, чтобы наутро быть готовой вернуться в родительский дом на каникулы.