Табу

      Общественность взволнованна. Где это видано, чтобы такие потенциально опасные личности как Алая Ведьма, защищали людей? Да это же абсурд! Люди негодуют. Они боятся. Что она может сделать с ними, если придёт в ярость? Сотрёт в порошок. Тони видит реакцию общества на недавний инцидент. Да, она спасла Капитана и ещё сотню людей, что были рядом с ним. Ванда убила одних, спасая других. Мстители поступают также. Стив потёр переносицу, пальцами проводя по собравшейся коже между сведённых бровей. Он сомневался. Может, Тони всё-таки прав? Ведь Роджерс привык быть под контролем. Война, работа в ЩИТе — синонимы контроля. Так чему же он так противится?       Элена стояла посреди внутреннего двора какой-то забегаловки, где подавали китайскую еду, и втягивала носом солёный воздух. Океан был совсем рядом, рукой подать. Монтеро поймала себя на мысли, что застряла в этом Институте, как в чёрной дыре. Даже воздухом подышать не выбиралась. Абсурд, а не задание.       — Ты идёшь или как? — Лидия обернулась. Пшеничные волосы рассекли воздух.       — Лечу.       Они поднялись по ступеням и вошли внутрь. Обшарпанные стены непонятного, грязного цвета доверия Эл не внушали. Кисловатый запах щекотал нос. Монтеро потёрла кончик носа, пытаясь не чихнуть — она чувствовала, как пахнет псиной.       — Вообще-то, я звонил Алеку, — заявил широкоплечий мужчина, вышедший из кухни. Он красноречиво взглянул сначала на Лидию, а после на Эл.       — Между нами теперь нет разницы, — бросила Бранвелл, подходя к странного вида трупу, распластавшемуся посреди зала. Алек заметил рядом с дверью булаву. Рукоять была изогнута, а с боку виднелся толстый шип. Он поднял устрашающее оружие, придирчиво осматривая.       — ¿Que es esto? *- Элена указала на труп, который, судя по всему, разложению подвергся не так уж и недавно. Приятного в его созерцании было мало.       — Похоже на Отречённого, — Лидия присела, прикоснулась к телу, пальцами отворачивая его голову в сторону. Эл повела бровью, припоминая, кто это.       — Ты ведь знаешь, кто это? — уточнила охотница.       — Si. Я даже знаю, кто он, — брюнетка кивнула на оборотня, — Люк, верно?       Мужчина хмыкнул, пальцами проведя по белоснежному бинту на правой руке.       — Откуда такие познания? — спросил он, вскинув брови.       — Источники не выдаю. Элена, — агент кивнула. Люк придирчиво осмотрел её, выискивая хоть какие-то намёки на руны.       — Познакомитесь ближе позже, — оборвала Лидия. — К делу.       — Это не похоже на Отречённого, — возразил ликантроп, взглянув на охотницу, — чтобы его успокоить, понадобилось пять волков. Обычно это сделать куда проще. К тому же, он действовал осознанно, будто у него был чёткий план. Думаю, он пришёл за мной. Как за бывшим членом Круга.       — Мы забираем его, — Лидия поднялась.       — Я звонил не для этого.       — В Институте есть квалифицированный патологоанатом, — Алек подошёл в телу, отбрасывая оружие в сторону. Люк стушевался.       — Вы должны защитить Институт, — произнёс он.       — Я знаю. Ради Ходжа, — отозвался охотник.       — Хорошо, что твои родители вернулись в Идрис, — между делом заметила Лидия. Алек тяжело посмотрел на невесту. Элена заметила, как всего несколько слов вывели охотника из состояния относительного равновесия. Лидия замялась, поджав губы. Охотница поняла, что пора начинать список запретных тем для разговора с будущим мужем.       Элена неспешно брела по оживлённой улице города, даже не пытаясь вслушиваться в голоса за спиной. Охотники разговаривали о Круге, Валентине, войне. Монтеро было плевать. Она просто наслаждалась свежим, если можно было его так назвать, воздухом, мало заботясь о размолвке между без пяти минут молодожёнами. Но что-то грызло агента. Так мелко, неприятно, не спеша. Она чувствовала какой-то гнёт. Будто небеса вот-вот рухнут прямо ей на голову. Монтеро вцепилась кончиками пальцев в края рукавов, пытаясь разобраться. Она свернула за угол и буквально вросла в землю. Дорога была перекрыта. Сотни людей заполонили её, держа в руках какие-то плакаты с нечёткими фотографиями. Но она смогла разглядеть их. Процессия буквально шла на неё. Завернувший Александр чуть было не врезался в неё. Он проследил за направлением взгляда примитивной. Подоспевшая Лидия бросила на них недоуменный взгляд. Лайтвуд уже читал надписи на плакатах.       — Мстителям пора платить по счетам, — прочитал он, надеясь вывести Эл из ступора, — кажется, это про тебя.       — Не совсем, — голос Монтеро сел.       Процессия приближалась. Голосов было слишком много. Невозможно разобрать, чего они требуют и чем недовольны. Молодой парень с жидкой чёлкой уверенным шагом приближался к Эл. Охотников он не видел. Он пригладил волосы небрежным жестом и приблизился к агенту.       — А вы как считаете, мисс? Пора ли героям платить? — бойко спросил он, пальцем указывая на один из плакатов. — Заслуживает ли Ванда Максимофф доверия после того, что она натворила?       Элена смотрела на парня, как на больного. Охотники лишь молча переглянулись, ожидая хоть какой-то реакции от примитивной.       — И что же она такого сделала?       Монтеро вдруг почувствовала, что внутренности обожгло огнём, а после скрутило в толстый жгут. Ей стало жарко.       — Она убила столько людей, спасая Капитана Америку!       Парень блуждал взглядом карих глаз по каменному лицу Элены. «Она не могла», — пронеслось в голове агента. Но сомнения были секундными. Воспоминания о страданиях Наташи после вмешательства ведьмы всплыли сами собой.       — Вы что, не видели новостей? — удивился парень, суя руку в карман.       — Примитивная, — прогудел Алек над ухом, смыкая пальцы на её плече. Элена едва повернула голову. Александр разжал ладонь.       Парень вынул из кармана телефон, поводил пальцами по экрану, а после протянул гаджет Монтеро. Элена выставила руку. Охотники с удивлением заметили — пальцы примитивной дрожат. Агент приняла телефон, напряжённо вглядываясь в экран так, что глаза начинали слезиться. Видео смазанное, но понять можно. Она видит, как какой-то террорист взрывает самого себя прямо рядом с Капитаном. Сердце сжимает раскалёнными тисками. А в следующее мгновение Ванда замедляет взрыв, поднимая очаг вверх. Она переносит его в здание. Взрыв происходит там. И уносит сотни жизней. Монтеро забывает дышать ровно до тех пор, пока лёгкие не обжигает. Она протягивает телефон обратно владельцу. Эл холодными пальцами касается пересохших губ, обводя их по контуру.       — No es possible*, — едва слышно шепчет она.       — Скажи мне, она виновна? — рявкает парень, забывая все правила приличия. Алек напрягается. Лидия переводит на него недовольный взгляд.       Монтеро понимает, что не может ответить, потому что в горле стоит ком.       — Todos somos culpables*, — слетает признание с её губ.       — Присоединяйся к нам! — парень хватает агента за плечо, игнорируя её слова. — Мы заставим их заплатить, если правительство этого сделать не в силах.       Элена обводит взглядом процессию. Она видит надписи на плакатах. Лица людей. Полные решимости глаза. Слышит их гневные голоса.       — И это ваша плата? — спрашивает она скрипучим голосом.       — Нет, — хищно улыбается парень, — платить будут они.       Элена переводит на него взгляд. Пустой. Холодный. Колючий. Агент одним движением освобождается от неприятного прикосновения.       — Элена, уходим, — приказывает Лидия. Монтеро убивает парня взглядом.       — Они уже платят, — говорит она. И Алек ей почему-то верит.

The Script — Flares

      Наташа переступает порог комнаты ведьмы, переборов себя. Ванда сидит на постели, подобрав ноги. Она кусает губы, уродуя их. Взгляд пустой. Полубезумный.       — Ты должна была сделать выбор, — тихо говорит Наташа, медленно приближаясь к её кровати. Краем глаза шпионка видит, что телевизор раскурочен.       — Рядом с Роджерсом тоже были люди. Если бы ты не спасла его — корила бы себя ещё больше.       Ванда вытирает слёзы, размазывая их по щекам. Тушь течёт, оставляя разводы.       — Это плата. Мы все должны платить.       Наташа присаживается на край кровати. Ведьма всхлипывает. Зубы впиваются в развороченную плоть искусанных губ.       — Мы все совершаем ошибки, Ванда. Ты знаешь главную ошибку в жизни Тони, тебе не обязательно напоминать.       — А что насчёт тебя?       Максимофф даже не смотрит на Вдову.       — Ты знаешь.       — Расскажи, — требует ведьма.       — Привязанность.       Наташа отрывает взгляд от пола, вскидывает голову и смотрит в окно, взглядом цепляясь за шпили небоскрёбов.       — Я привязалась к человеку, который вырастил меня. И чтобы спасти его жизнь, я разрушила свою.       Ванда помнит. Образ этого мужчины она не забудет. Если бы не он — Чёрной Вдовы бы не существовало. Это было его ошибкой. Ведьма теребит кольца на пальцах, давя всхлипы. Плечи дёрганно вздрагивают.       — Пора взрослеть, Ванда. Отныне и навсегда смерть будет следовать за тобой. Как тень.       Наташа знает, что сказать. Она проходила это с Эл. Несколько лет назад она сидела на её кровати, сжимая хрупкие плечи, которые вздрагивали от истошных рыданий. Тогда её руки впервые обагрились кровью. Вдова приближается, аккуратно проводя рукой по спутанным волосам. Ведьма не выдерживает и прижимается к шпионке в поисках успокоения. Ната принимает её, рвано выдыхая. Она боится, что это может повториться через пару дней. Только на месте ведьмы будет её дочь.       Элена сидит на полу, подпирая спиной дверь и набирает номер матери.       — Малыш, — хрипло отзывается она на том конце провода.       — Ната. Что происходит?       — О чём ты?       — О жизни. Не прикидывайся, Нат. Я о Ванде. Что за взрыв?       — Откуда ты узнала?       — Я всё ещё в Нью-Йорке, а не в чёрной дыре на краю Вселенной.       — Не по телефону. Через три часа. На нашем месте.       Монтеро слышит всхлипы в трубке, но не успевает и воздуха в лёгкие набрать, чтобы спросить. Вдова бросает трубку. Элена не произнесла ни слова с той встречи на улице с возмущёнными людьми. Она ничего не объяснила ни Лидии, ни Алеку, лишь молча ушла в свою спальню. Люди, прежде боготворившие Мстителей и других героев, теперь готовы разорвать их на части. Герои, прежде защищавшие людей, теперь их убивают. Где планета дала лишний круг?       Эл поднялась, оправляя штаны. Она мельком взглянула на себя в зеркало, желая убедиться, не плачет ли. Иногда Монтеро просто этого не замечала. Увидев, что глаза абсолютно сухие, она дёрнула на себя дверь и вышла в коридор. Алека она нашла в большом зале. Лайтвуд сосредоточенно смотрел в экран, изредка прикасаясь к нему своим стило.       — Охотник! — позвала Элена, слетая по ступеньками. Александр обернулся, привычно вскидывая брови.       — Объяснить не хочешь? — спрашивает он о сегодняшнем происшествии.       — Не так чтобы очень, — сморщилась Эл. — Мне нужно уйти. Потом, возможно, воспылаю желанием посекретничать.       — Тебе лучше не покидать Институт, — отказывается Алек.       — Ты уж разберись, а. То мне в нём быть нельзя, то покидать.       Лайтвуд не ответил. Его тонкий слух уловил какой-то грохот и сдавленный хрип. Лучник срывается с места, хватая колчан со стрелами, и направляется на звук. Монтеро без лишних вопросов следует за ним, досадуя, что оружия при ней нет. «Зачем вообще было брать его с собой?» — думает она, едва поспевая за широким шагом Алека.       Ходж занят тренировкой, как и обычно. Он оттачивает своё мастерство, снова и снова отрабатывая каждый удар. Но внезапно одиночная, монотонная работа прерывается. Стену проламывает Отречённый, размахивая тяжёлой булавой. Охотник не теряется, отражая удары один за другим. Но что-то идёт не так. Отречённый не должен быть таким сильным. Он с силой отбрасывает Ходжа к стене и охотник отключается. Вторгшийся уже заносит дубинку над головой для удара, но осекается, чувствуя, как в спину вонзается стрела. Алек натягивает тетиву, выпуская ещё одну. Казалось, Отречённому плевать, хоть лучник высадит в него весь колчан. Он быстро приближается. Охотник не успевает поставить блок. Отречённый наносит удар шипом на рукояти булавы. Алек падает на пол, морщась от жгучей боли. Вторгшийся заносит руки для последнего удара. Монтеро успевает вовремя. Ей приходится сделать кувырок, чтобы сократить расстояние максимально быстро. Она поднимает руки над головой, закрывая её, пытаясь поставить блок. Шипы булавы впиваются в кожу, едва ли не задевая кости. Элена усилием воли давит болезненный вскрик, с силой ударяя Отречённого ногой в живот, а сама успевает сесть, чтобы шипы на разодрали и без того раскуроченную кожу. Она бросает в него шокеры. Отречённый бьётся в конвульсиях, опустив булаву на пол, согнувшись пополам. Монтеро быстро, стиснув зубы, встаёт на оружие и успевает сесть на шею противнику прежде, чем он выронит булаву. Превозмогая боль в руках, она берёт его за голову, делая резкое движение. Мгновение — Отречённый обмякает, мешком падая на пол. Эл буквально скатывается с него, делая кувырок, и приземляется рядом с Алеком. Встревоженная Изабель вбегает в зал, подлетая к брату. Ходж приходит в себя, мгновенно приближаясь к воспитаннику. Эл чувствует, как по рукам течёт горячая кровь, а ткань пиджака прилипает к ранам. «Только бы блузку не испачкать», — думает она, надеясь оставить эту вещь такой же белоснежной.       — Алек, — обеспокоенно шепчет Иззи, — О, Боже.       Лучник видит, как пальцы примитивной оплетают алые ленты.       — Ходж, — морщится он. Старквезер замечает раны Монтеро.       — В лазарет. Быстро! — командует он, помогая воспитаннику встать.       Элена шипит, когда Ходж обрабатывает уродливые дыры в коже. Она зло сдувает прядь со взмокшего лба и думает о том, что количество шрамов на её теле увеличивается с геометрической прогрессией. Алек морщится, когда сестра забинтовывает ему плечо.       — Изабель. Что со старым швом? — спрашивает Эл, чтобы отвлечься от неприятных ощущений.       — Рана почти затянулась, — отвечает охотница. Элена кивает, наблюдая за ловкими движениями Ходжа.       — Зачем ты полезла? — недовольно спрашивает Алек после долгого молчания.       — Кто бы говорил. Вместо стрел ничего другого выбрать не мог? В ближнем бою от них толку мало, — огрызнулась Эл.       — У тебя вообще оружия не было, — цедит Александр, сверкая глазами.       — Не волнуйся, охотник. За эту красоту, — Элена продемонстрировала перебинтованные предплечья, — на тебя войной никто не пойдёт.       — Прекратили оба! — одёрнул Ходж, убирая медикаменты. Изабель невольно вздрогнула и рука вместе со стило чуть не уехала в сторону, норовя испортить Иратце.       — Ходж! — возмутилась она.       — Это ты брату скажи.       Изабель посмотрела на брата, взглядом пригвоздив его к кушетке. В дверях лазарета появилась грозная Лидия.       — Вы закончили? — осведомилась она. — Мне нужна примитивная.       Элена посмотрела на свои руки и со вздохом подумала, что лучше бы ей проломили череп.       — Я знаю, что происходит, Тони, — говорит Пеппер в трубку. Старк морщится. — И я не хочу быть частью этого. Снова.       — Что, бросаешь меня? — Тони хотел спросить с сарказмом, а вышло как-то жалко.       — Не я заварила эту кашу. Ты сам во всём виноват, — бросает упрёк.       — Нет, только не ты, — просит мужчина.       — А сколько раз просила тебя я, Тони? Сколько? Вспомни, у тебя же прекрасная память!       Энтони буквально видит, как Поттс расхаживает по комнате, держа руку на талии.       — Ты права, — Старк закрывает глаза, — прости.       Он бросает трубку, кидая телефон на стол. Пеппер опускается на колени, кожей чувствуя мягкий ковёр. Она закрывает лицо руками, а по щеке бежит слеза.       Элена откидывается на спинку дивана в кабинете отца Алека и ёжится. Пиджаку пришёл конец, а блузка была тонкой и без рукавов. Лидия стоит напротив, опираясь на стол. Эл уже порядком надоели эти светские беседы. Она столько перед директором не отчитывалась, сколько с охотниками разговаривает о вопросах бытия.       — Ты знаешь, что лжецам и предателям здесь не место? — холодно начинает Лидия.       — Теперь да. А что? — Эл скрещивает руки на груди, хмурясь.       — Ты сказала, что ваше агентство защищает людей. То, что мы видели сегодня, явно противоречит твоим словам. Где гарантии, что та же участь не постигнет и нас?       — Твой жених и мой директор заключили договор, — со вздохом ответила Элена, — гарантия его выполнения сидит перед тобой. Все совершают ошибки. Я уверена, что и ты не идеальна. Ванда недавно потеряла брата-близнеца. Ей тяжело справиться с потерей.       — Так пусть уйдёт в монастырь. С такой силой нельзя давать волю чувствам, — процедила Бранвелл, подавшись вперёд.       — Ты ошибалась? — Эл поднялась на ноги. — Хоть раз в жизни? Скажешь, нет? Ну же, давай.       — Моя ошибка не имела такой цены.       — Врёшь, — бросает Элена, сжимая губы. — По глазам вижу.       Лидию выдаёт влажный блеск тех самых предательски голубых глаз. Она скрещивает руки на груди.       — Всего одна жизнь, — наконец, сдаётся она. — Не сотни.       — Ей пришлось выбирать. Она должна была спасти Капитана и людей, что окружали его. Вот и вся её опасность. Мы не враги вам, Лидия. Кто угодно, но не мы.       Элена оставила охотницу одну, аккуратно прикрыв за собой дверь. У кабинета она заметила праздно слоняющегося Лайтвуда-младшего.       — Макс, — окликнула она, — а я думаю, чьи большие уши торчат из-за двери. А это, оказывается, ты их тут греешь!       — Вот и неправда. Что мне, по Институту погулять нельзя? — мальчик упёр руки в бока, выставив ногу вперёд.       — Ну, это спроси у невесты своего брата. Тут приказы отдаёт она. Может, и нельзя, мне откуда знать, — Элена пожала плечами.       — Примитивная, она и есть примитивная, — беззлобно замечает Макс. — Не понимаю я тебя. То в библиотеке засыпаешь, а потом тебя мой брат в спальню относит. То на Отречённого с голыми руками идёшь! Вот скажи мне, только честно: ты давно из лечебницы сбежала?       Элена присела и поманила мальчика пальцем.       — А ты точно никому не расскажешь, а? — Эл прищуривается.       — Ох, ну сколько раз тебе повторять? Никогда недооценивай Сумеречного охотника!       Мальчик приблизился и в ожидании взглянул на Элену.       — Я сбежала ровно два дня назад. Прямо перед тем, как попасть сюда. Здесь меня никто не найдёт. Если ты, конечно, никому не расскажешь. Обещаешь?       Вместо ответа Макс крепко обнял агента, задевая руками уже растрёпанную причёску.       — Спасибо за Алека, — шепчет он. Монтеро улыбается. Одна жизнь за сотню.       — Спасибо, что не бросил меня, такую сонную и беззащитную, в библиотеке, — улыбнулась она.       — Брата поблагодаришь, — отмахнулся Макс, отстраняясь. — Кстати, если как-нибудь захочешь спрятаться от всего этого контроля — у Института большая крыша. А если захочешь спрятаться от Алека или Иззи — наверху есть оранжерея. У нас аллергия, так что там тебя даже мама не достанет. Ну, я пошёл гулять по Институту, а то ещё заставят руны учить.       Мальчик деловито засунул руки в карманы и лёгкой походкой свернул за угол. Элена хмыкнула. «Ну и чертёнок», — подумала она, поднимаясь. Ей нужно было предупредить Лайтвуда о своей вылазке. Иначе потом проблем не оберёшься. Эл уже успела это понять. Но сначала ей не помешало бы переодеться, потому что блузку, всё же, запятнали. Она не спеша направилась в свою комнату, силясь переварить дошедшую информацию. О случае на улице она старалась не думать — надеялась, что встреча с Нат всё прояснит. О сегодняшнем нападении ей тоже думать не хотелось. Эл корила себя за глупость, потому что Лайтвуд был прав — с голыми руками против булавы. «Больная. Хотя, стрелы тоже погоды не сделали», — заключила Элена. Она вспомнила слова Макса. Стало быть, это лучник так заботливо перенёс её в спальню. Даже кардиган снял. Ну надо же.       Эл уже было миновала главный зал, но её остановил звук ударов. Она глянула лишь мельком, из чистого любопытства. И лучше бы не смотрела. Агент поднялась на тренировочную площадку, глядя на Александра, как на больного. На плече белела повязка, а сам он что есть силы лупил грушу.       — Твой брат сегодня задал мне один очень интересный вопрос: давно ли я из лечебницы сбежала. Теперь хочу его тебе адресовать, — проговорила она, скрестив руки на груди. Монтеро шикнула, задевая раны.       — Уйди, — бросает он, продолжая.       Элена молча подходит, бьёт его по рукам и становится между лучником и грушей. Алек закатывает глаза, выдыхая.       — Перестань, охотник. От этого никому лучше не станет.       — Ты вроде нянькой здесь не работаешь, — огрызнулся он.       — Вот именно. Как тебя Изабель вообще отпустила сюда?       — Я в порядке, — сквозь зубы цедит он, поправляя повязку. Элена смотрит в его глаза так пристально, что остальной мир размывает.       — Я тоже, — она поднимает руки.       — Нечего было лезть.       Элена раздосадованно усмехнулась.       — Ну ладно, — она пожала плечами, — пусть так. Мне нужно уйти на пару часов. Это важно. Касается не только меня, но и твоего Института.       — Я, кажется, сказал тебе.       — Мне плевать. Я не спрашиваю — предупреждаю. Вашему Валентину я не нужна, нежити тоже.       — Институт только что подвергся атаке.       — Ага. Поэтому здесь не безопаснее, чем на улице.       Алек молча смотрит на неё сверху вниз. Элена видит, как на его лице заходили желваки.       — Возьми Изабель. Она хотя бы оружие с собой носит.       Элена бы рада высказаться, да желание пропало. Потому что она чувствует на языке металлический привкус. Вкус противоречий Алека Лайтвуда.