Табу

      Мягкий свет огня камина слабо освещает ночных посетителей библиотеки. Он мягко накрывает их невесомым палантином, едва касаясь. Элена сидит в кресле, поджав ноги под себя. Она непременно натянула бы свитер на колени, но вовремя вспомнила, что от этой привычки нужно отучаться, не то все свитера превратятся в бесформенные рубища. Агент даже не стала переодеваться — спать она сегодня вообще не собиралась. Эл буравила взглядом договор в руках Алека. Он молча листал документ, бегло читая абзацы, выборочно, не вникая в суть. Всё это было для него неважным, но он считал нужным хотя бы ознакомиться с тем, что так встревожило примитивную. Охотник изредка поглядывал на неё, отрываясь от буквенного моря. Лайтвуд видел, как агент пустым взглядом смотрит на кипу бумаги в его руках. Свитер, ткань которого совсем недавно прикасалась к его животу, она порывается натянуть на колени. Он вспоминает, что скрывает эта деталь одежды. Россыпь родинок на плечах, которые похожи на звёздное небо. Шрамы. Старые и новые. Большие и маленькие. Совсем свежие. Полученные в благородном порыве защитить его. Ему кажется, что он всё ещё слышит её слова. Защитница, которая сама нуждается в защите.       — Алек, — Клэри тихо вошла в библиотеку, сжимая в руках телефон. Лайтвуд обернулся. Элена склонила голову, положив её на спинку кресла.       — Я позвонила Магнусу. Он, конечно, меня проклял, но когда услышал о тебе, был готов принять нас хоть сейчас.       — Нас? — переспросил Лайтвуд.       — Ну да, — пожала плечами Фрэй, — здесь я не останусь.       — Клэри, ты светишься, — замечает Элена.       — В каком смысле? — недоумевает она, прижимаясь спиной к дверному косяку.       — Я двери сквозь тебя вижу, — поясняет брюнетка.       — А я через тебя кресло, — отмахивается охотница, — сама бледная, как вампир.       — Всегда мечтала об этом, — жмёт плечами Эл.       — Клэри, — прерывает их Алек, — я пойду к Магнусу утром и приведу его сюда. Он должен защитить Институт. Тем более, я могу сказать тебе о портале и без него.       — Откуда ты знаешь? — вскинулась рыжая.       — Пособник Валентина выдал его местонахождение. Сказал, что портал находится у Ренвика. Правда, я не знаю, где это. Но он не мог соврать. Город Костей — не то место, где можно лгать.       — Ты его пытал? — Эл поднимает голову.       — Не я, — отрезает Лайтвуд.       — Магнус может знать, — вставляет охотница.       — Фрэй! — не выдерживает Алек.       — Я должна найти маму!       — Давай так. Раз этот ваш Магнус такой гостеприимный, мы пойдём к нему, приведём сюда, а ты с ним поговоришь. Но сначала ляжешь спать. От этого никому лучше не станет. Поверь. Я проходила через это, — Элена опускает ноги на едва тёплый пол и обувает ботильоны.       — Вы себя видели вообще? Хуже Отречённых, — устало огрызается рыжая.       — Ты Мстителей после Заковии не видела. Вот это хуже Отречённых, — Эл вымученно улыбнулась.       — Ты никуда не пойдёшь, — жёстко отвечает Элене Алек.       — Пойду. Видишь, я даже не раздевалась. Спать не лягу. Вот это, — она указывает на договор, — бодрит не хуже кофе.       — Алек, пожалуйста, — просит Фрэй.       Лучник захлопывает договор и порывается выбросить его в камин.       — Не смей! — останавливает его Эл, срываясь с места. Пальцы браслетом опоясывают запястье охотника, не смыкаясь. Алек едва заметно вздрагивает.       — Сама сказала сжечь, — отвечает он.       — А чем я потом правительство громить буду? Пеплом? Дай сюда. Если пихну его на какую-нибудь полку, никто не утянет?       Лайтвуд тяжело вздохнул, сбросил пальцы Монтеро со своего запястья и поднялся, направляясь к одному из стеллажей. Он закинул договор на самую верхнюю полку. Такую, что никто без лестницы до неё не доберётся. Алек обернулся, упирая тяжёлый взгляд в Элену.       — Накинь что-нибудь. Там прохладно. И тарелку унеси, Ходж этого не любит. Жду внизу, — бросил он и направился к выходу, останавливаясь напротив Фрэй, — а ты — спать.       — Он всегда такой заботливый? — спрашивает Монтеро, когда широкая спина Лайтвуда скрывается из виду.       — По отношению ко мне — почти никогда, — разводит руками Клэри.       — Клэри, — Элена касается её плеча, — поспи. Это самый лучший совет, что я могу тебе дать. Маму это вернуть не поможет, но лучше тебе станет. Обещаю.       Рыжая выдавила улыбку и потянулась к Монтеро. Агент приняла её, заключая в объятья. Первое впечатление не всегда бывает верным, она поняла это сейчас. Эта самоотверженность совсем ещё юной Фрэй расположила брюнетку к себе. Но доверять ей все свои секреты Эл всё равно бы не стала. В силу привычки.       Девушки разошлись из библиотеки в разные стороны. Элена отнесла тарелку на кухню, заглянула в спальню, выудила из шкафа длинную вязанную кофту и направилась к выходу.       Монтеро не любила ночной Нью-Йорк. Она не видела в нём ни малейшего проявления хоть какой-нибудь красоты. Уродливые высотки, светящиеся, как новогодние ёлки, примитивные здания с тёмными глазами-окнами, никакой атмосферы. То ли дело родная Барселона. В далёком детстве, когда Монтеро жила в бегах, она любила бродить по ночному городу в гордом одиночестве. Это так увлекало её. Эл представляла себя кем угодно, но только не обычной девочкой. Шпионом, магом, вампиром, охотником, потерявшейся принцессой. Она бродила по уютным и путаным улочкам, когда люди начинали расходиться по домам, под утро. Солнце к тому времени взойти не успевало. Элена наслаждалась предрассветными часами. Эти часы были одними из лучших для неё.       — Какое тебе дело до проблем Клэри?       Алек нарушает тишину обыкновенным вопросом, а Элена вздрагивает. Она предательски прячет руки в карманы, ежась от колючего ветра, что длинными пальцами забирается под крупную вязь свитера.       — Никакого. Просто понимаю её.       — Ты сказала, что сталкивалась с таким.       Они не спеша идут по городу, вдыхая запах ночной прохлады. Оба настолько устали, что решили пройтись пешком — хуже уже не будет. Им просто плевать. Лайтвуд давно не бродил по улицам просто так, никуда не торопясь. А Монтеро надоело сидеть в четырёх стенах. Ей хотелось запомнить этот город таким, пока всё не рухнуло окончательно.       — Она хотя бы знает, кто удерживает её мать. А когда твоя — шпионка, работающая на секретное агентство, пропадает без следа, становится страшно. Потому что в любой экстренной ситуации она оставляет для кого-то ниточки. А тут — целое ничего. И ты сходишь с ума, потому что понятия не имеешь, кто мог это сделать. Упрятал ли её собственный директор, вернулось ли за ней прошлое или же нагрянула новая угроза. Это сводит с ума. Толкает на необдуманные поступки, до которых в здравом уме ты бы не дошёл. Видел ту рыжую на базе?       Алек кивнул.       — Это моя мать.       — Вы не похожи, — просто замечает Алек, скользя взглядом по скучно серому асфальту.       — А мы и не родные.       — Стало быть, вы с Джейсом — родственные души, — хмыкает охотник.       Элена переводит на него взгляд, убирая волосы, что бросает в лицо ветер.       — Наши родители взяли Джейса в семью после смерти его отца. Мы росли вместе, — кратко рассказал он.       — А потом стали этими, ну, ты понял, — Элена повертела рукой в воздухе, даже не пытаясь вспомнить, кем парни являлись друг другу.       — Парабатаями.       — О, точно. Странное название.       Лайтвуд лишь хмыкает и заворачивает за угол, который скрывает обитель Верховного мага Бруклина.       — Пять утра, — стонет Магнус, вороша беспорядок на голове. Он плетётся к двери, которую отчаянно кто-то тиранит.       — Александр, — маг расплывается в улыбке, а кошачьи глаза светятся озорными искрами.       — Привет, Магнус, — кивает охотник, — впустишь?       — Конечно, — тянет он, посторонившись. — А это ещё кто? Я думал, ты придёшь один. Ну, или с Клэри, на худой конец.       Он встаёт на пути у Монтеро и ей хочется смазать косметику с его лица кулаком. Её так достало это идиотское отношение к людям в Сумеречном мире, что хочется стать Халком и разнести всё к дьяволу.       — Она со мной, — отвечает Алек, разворачиваясь.       — Это я вижу. Я спрашиваю, кто это, — настаивает маг, прищуриваясь.       — Магнус, я потом тебе всё объясню, обещаю, — вздыхает Алек, рассекая ладонями воздух, — просто впусти её.       — Выпьешь со мной? — мужчина поворачивает голову в сторону охотника, а Элена замечает осыпавшиеся с глаз блёстки на щеках. Монтеро смотрит на Лайтвуда, взглядом предупреждая, что шея мага ну очень тонкая и её легко свернуть.       — Магнус, я обещаю, — утверждает Александр, утягивая его от порога. Элена благодарно кивает и входит в лофт, озираясь по сторонам. Обстановка кажется ей вычурной, здесь всего было слишком.       — Клэри сказала, что ты хочешь поговорить насчёт порталов.       Сонливость слетела с Бейна, как шёлк слетает с гладкой кожи, и он плавной, лёгкой походкой углубился в свою обитель.       — И не только. Мне нужна помощь.       Алек остановился, убирая руки в задние карманы. Монтеро хотелось привалиться к нему, ибо ей казалось, что ноги вот-вот подкосятся. Она чувствовала, что её температура выше нормальной — глаза неприятно резало, картинка перед ними слегка плыла. Нормальная реакция на вчерашний подвиг, которую агент всегда ненавидела. Магнус указал рукой на диван и Элена мысленно поблагодарила его за проявление гостеприимства.       — На Институт напали Отречённые. Нам нужна твоя защита, — объяснил Александр, присаживаясь. Элена опустилась рядом, принимаясь рассматривать Магнуса. Он больше напоминал ей Мэрлина Мэнсона в начале его карьеры, чем Верховного мага. «Хотя, откуда мне знать? Может, у магов дресс-код такой», — подумала она.       — Ты в порядке? — вскинулся Бейн.       — Да, — солгал Алек.       — Только честно. Ты ведь знаешь, что раны, нанесённые Отречёнными, нужно лечить магией?       — Знаю. Поэтому помоги Элене.       Монтеро бы округлила глаза, если бы могла. От рези в них хотелось просто зажмуриться. Ей меньше всего сейчас хотелось признавать, что Александр Лайтвуд произносит её имя мягче и трепетнее всех. «А может, так от недосыпа кажется?», — засомневалась она мгновенно.       — Так вот, значит, как её зовут. Это всё, конечно, мило, но примитивным не помогаю, — отказался Магнус, откидываясь в кресле и скрещивая ноги. Но потом до него доходит. — Её что, ранил Отречённый? — он вскидывает аккуратную бровь, словно в удивлении, но тон такой надменный.       — Она спасла меня, — признаётся он.       — Так, значит, ты всё-таки ранен? — Магнус поднимается из кресла медленно, как-то угрожающе.       — Я в порядке, Магнус. Я же сказал, — не выдерживает Лайтвуд. — Просто помоги ей.       — Я дорого беру, — предупреждает он.       — Договоримся о цене позже, ладно?       Магнус недолго колеблется, а после соглашается.       — Ладно, — говорит он, изящно ведя рукой, — показывай, Элена.       Монтеро откидывает волосы назад и послушно снимает кофту. Она закатывает рукава свитера, а после глазами ищет кончик бинта, за который можно зацепиться.       — Дай я, — говорит Алек, придвигаясь ближе. Эл кидает беглый взгляд на Магнуса и замечает, как его глаза по-недоброму загораются. Элена протягивает руки Лайтвуду. Тот быстро находит хвостик бинта и разматывает их со скоростью света. Он держит одной рукой запястье Эл, а ей кажется, что её просто клеймят. Агент поднимает освобождённые от повязок руки и молча показывает их Магнусу. Бейн внимательно оглядывает развороченную кожу, которую умело обработали. Если ей не помочь, на заживление может понадобиться невыносимое количество времени. Это плохо для охотников, а про примитивных и говорить нечего.       — Поднимайся, — командует посерьёзневший маг. Эл встаёт без лишних вопросов. Бейн разворачивает её спиной к себе.       — Я могу рассчитывать на твою помощь? — уточняет он у Алека. Охотник знает, что эта рана не такая серьёзная, как у Люка, маг вполне справится сам, но всё же кивает. Магнус едва прищуривается, принимая ответ, и возвращается к Элене.       — Может немного тошнить во время процесса. Но это нормально, — предупреждает он, — стой тихо и не дёргайся.       Монтеро даже прикрыла глаза для верности. Маг щёлкнул пальцами — меж ними скользнула голубая искра, превращаясь в невесомую змею. Он направил поток магии прямо на уродливые следы от булавы. Эл чувствует, как кожу начинает колоть нестерпимым холодом, так, что в жилах стынет кровь. Она морщится, стискивая зубы. Противный ком тошноты подкатывает к горлу — ночной перекус вот-вот окажется на ковре приятного кремового цвета. Магнус заканчивает так же внезапно, как и начал. Его слегка покачивает, он опускается в кресло. Монтеро стоит, не шевелясь, слушая свой организм. Ей кажется, что кровь совершенно точно стала льдом и вот-вот разорвёт тонкие сосуды. Алек поднимается с дивана, готовый поймать шатающуюся примитивную в любой момент. Она хватает его за руку, вцепляясь онемевшими пальцами в кожу куртки. Вторая рука Лайтвуда скользит по её спине, поддерживая. Он усаживает её обратно на диван. Магнус пристально наблюдает за всем этим театром.       — Если я испорчу твой ковёр, ты сильно обидишься? — сдавленно спрашивает Элена, прикрывая рот ладонью.       — Буквально смертельно, — протягивает Магнус. — Ей нужен отдых, Александр. Как, кстати, и тебе. Можете остаться у меня, пока я защищаю Институт. А после мы поговорим с тобой, прекрасный нефилим.       Эл заметила, как Алек смутился. Такое отношение Магнуса его счастливым явно не делало.       — У меня кое-что есть от тошноты, — говорит маг, поднимаясь. И только теперь, когда резь в глазах прошла, Элена может рассмотреть своего целителя как следует. Штаны свободного покроя, шёлковая рубашка, такая же свободная, с гигантским вырезом на груди, скрывают его худощавое тело. На шее какая-то длинная подвеска, смахивающая на бусы. Взгляд пронизывающий, до костей пробирающий. Чёрная подводка выделяет кошачьи глаза до невозможности. Блёстки с век кое-где осыпались, находя пристанище на впалых щеках. На голове царил хаос. Наташа всегда описывала это странной фразой: «Я упала с сеновала, тормозила головой». Сейчас это знаменитое русское высказывание подходило к Магнусу как никогда.       Маг щёлкнул пальцами. На кухонном столе, что виднелся в проёме, появился целый завтрак на двоих.       — Мне нужно отдохнуть перед тем, как идти в Институт. А вы пока наслаждайтесь. Элена, там стоит пузырёк с мутновато-зелёной жидкостью. До дна, — маг направляется в спальню, — Александр, — оборачивается он, воздевая палец к потолку, — должок, — указательный палец с чёрным ногтем указывает в самое сердце охотника.       Александр едва улыбается. Двери в спальню захлопываются.       — Ты как, примитивная? — Александр переводит взгляд на Эл.       — Я как-то в дни шальной молодости с алкоголем перебрала. Так вот утром я чувствовала себя точно так же. Пошли, надо выпить эту мутную гадость, может, легче станет. Да и завтрак лишним не будет.       Первым делом Элена выпила пузырёк подозрительной жидкости, сморщившись так, что Лайтвуд на мгновение отпрянул. Они уселись за стол. Куртку Алек скинул на диван и засучил рукава, потянувшись за золотистым тостом. Эл заплела косу и спрятала её под ворот свитера.       — Ты можешь предоставить мне материалы ЩИТа? — спрашивает Алек, прожёвывая кусок хлеба с арахисовым маслом.       — Зачем? — вскидывает брови Эл, едва не давясь вкусным травяным чаем. Напиток обжигает губы и язык.       — На случай, если Конклав всё же узнает про тебя, — поясняет охотник, белоснежными зубами впиваясь в хлеб. Элена смотрит на него, такого расслабленного, домашнего, а внутри неё скручивается тёплый узел от невесомого чувства уюта.       — Ладно. Нат всё равно слила все данные в сеть, — согласилась Монтеро, закидывая оставшийся кусок хлеба в рот, — интересно, где он это всё взял? Неужели так быстро сварганил?       — Магнус ворует, — пожал плечами Алек, делая глоток чая из большой чёрной кружки.       — Ворует? Ещё одна родственная душа, значит.       Александр в недоумении сводит брови.       — Слушай, у тебя глаза какого цвета? — Элена неожиданно подаётся вперёд, пристально всматриваясь в глаза охотника. — Не дёргайся, я просто посмотрю.       Они сидят рядом. Эл пальцами прикасается к его подбородку, удерживая. Она смотрит в неожиданно оказавшиеся зелёными глаза и поражается их глубине. Цвет настолько странный, что даже описанию не поддаётся. Зелёный, с серыми разводами, едва заметными вкраплениями золота, а зрачок обрамляет коричневый, отливающий медью, ободок. Монтеро, что называется, просто утонула. Медь связала её, зелёнь опутала, серость заворожила.       Лайтвуд смотрит в глаза примитивной и понимает, что они не такие однозначно серые, как ему показалось на первый взгляд. Серость радужки плавно переходит в голубизну, обрамляется цветом мокрого асфальта, а блестит океанским бризом. Наваждение накрывает обоих с головой. И всё те же сантиметры вот-вот готовы исчезнуть, раствориться, кануть в небытие. Александр касается пальцами её запястья, сразу же нащупывая тонкую нитку пульса. Голубая вена змеится под кожей, а он нежно проводит по ней большим пальцем. Монтеро кажется, что он только что вскрыл ей вену одним прикосновением. Алек мягко отводит её руку от своего лица, а его пальцы нежным шёлком скользят по её коже, отпуская запястье. Он бережёт их обоих от ужасной ошибки, корни которой обрубить потом будет невозможно. Смертельно.       — Зелёные, значит. А я думала, ореховые, — продолжает Элена как ни в чём не бывало, откидываясь на спинку стула, стягивая с глубокой тарелки, полной фруктов, гроздь винограда.       — Какая разница? — спрашивает Александр, намазывая на хлеб джем. Он видит, что спокойствие примитивной — напускное.       — Один очень мудрый человек однажды сказал мне никогда не доверять кареглазым, потому что все они редкостные козлы, — Эл без капли стеснения отправила в рот виноградину, прокусывая упругую кожицу. Алек покачал головой, медленно жуя.       — В общем, когда мне было восемь, мои родители погибли в автокатастрофе. Родственников у меня не было, поэтому меня отправили в приют. Полгода жизни там меня убили и я сбежала. Я жила на улицах Барселоны полтора года, пока Нат меня не нашла. Беспризорники живут своими навыками. Не умеют — учатся. Я научилась воровать. Даже обокрала будущую приёмную мать. Поэтому мы с твоим магом такие же родственные души, как и с Джейсом, — Элена рассказывает, а сама удивляется своей двойственной натуре, медленно общипывая гроздь. «Клэри она, значит, ничего не рассказывает, а Лайтвуду всю подноготную выкладывает», — шипит она про себя, а на ум приходят слова Старка о приёмной матери. «Вы не двойной агент, вы — тройная дрянь!». Наташа передала их дочери в точности, когда рассказывала о своём знакомстве с Тони. До тройной дряни Монтеро было ещё далеко, но вот к двойной она уже подобралась. По крайней мере, ей так казалось.       — Магнус не мой, — на автомате одёргивает Алек, допивая чай. Его бесит эта чёртова откровенность. Чем её больше — тем сильнее цепи.       — Да только Сорвиголова этого не заметит, с его-то прекрасным зрением! И то, может, во время дождя поймёт, что этот маг в тебя влюбился по самые уши. Слушай, ты Лидию точно любишь? Может, взглянешь на него? А вдруг это и есть твоё счастье.       — Я не гей. Это во-первых. А во-вторых, какое тебе дело до моего счастья? — Александр откидывается на спинку, скрещивая руки на груди. Он проводит языком по губам, слизывая с них капельки сладкого джема.       — Добрая я, знаешь ли. Ты просто держишь все эмоции в себе, а это разорвёт тебя рано или поздно. Бить грушу, когда есть, что сказать — не выход. Если захочешь поговорить — знаешь, где гостевая спальня. У тебя есть ещё пара-тройка дней. Все твои секреты и слабости уйдут со мной. Это ни к чему тебя не обяжет.       Монтеро врёт. Лжёт так нагло и изворотливо, но сама не верит. Разговоры всегда оплетают собеседников нитями из слов, раз и навсегда лишая их возможности остаться чужими. Алек смотрит на неё из-под сдвинутых бровей, плотнее сжимая губы.       — Ты говорила, что понимаешь Клэри, — он переводит тему. Время всё равно придётся коротать. — Расскажешь?       Монтеро отложила пустую ветку и потёрла бровь. Затем, прокашлявшись, взяла в руки кружку с остатками чая и окончательно прокляла Александра Лайтвуда.       Этот день выдался тяжёлым. Фьюри устроил Элене такую выволочку, что ей казалось, будто словами он раздавал ей щедрые, полные разочарования, пощёчины. Она провалила задание, потому что не смогла абстрагироваться вовремя. Нат и Джеймс были отправлены на задание вместе, а это немало волновало агента. Она боялась за Романофф, потому что Солдату не доверяла. Боялась так, что скулы сводило.       Она выходила из кабинета директора, громко хлопая дверью и смачно выругавшись на родном языке, поймала такси и уехала к дьяволу, подальше от базы. Монтеро вваливается в квартиру матери и проходит в кухню, не разуваясь. Костюм липнет к телу, а ей плевать. Эл нервно меряет шагами кухню, кусая губы. Мать ушла на задание раньше, но её до сих пор нет. Брюнетка сжимает кулаки, скрип кожаных перчаток заставляет её содрогнуться. Она вскидывает голову, когда слышит, как скрежещет ключ в замке. Агент срывается с места и распахивает дверь рывком. На пороге видит Барнса. Сломленного. Без Нат. Она делает шаг назад, впуская его внутрь.       — Где Нат? — хрипит она севшим голосом, руками отчаянно нашаривая хоть какую-нибудь опору. — Почему ты один?       Солдат молча входит, закрывая за собой дверь. Он не знает, что ответить. Любой ответ Монтеро не понравится. Когда Зимний Солдат пришёл в себя, он поведал, что был не единственным идеальным оружием нацистов. ГИДРА создала с десяток таких, как он, а после заморозила до лучших времён. Они с Нат развернули кампанию по их отысканию. И сегодня они нашли секретную базу. С пустой капсулой. Теперь на свободе разгуливает двое убийц, созданных ГИДРОЙ.       — Он похитил её, — выдавливает из себя Барнс, а сам не может смотреть агенту в глаза.       — Как можно похитить Чёрную Вдову, если её спину прикрывает Зимний Солдат! — взрывается Элена. Она ударяет Барнса ногой в грудь. Он больно ударяется спиной о металл входной двери и хрипит. Волосы скрывают его лицо и Монтеро не видит его реакцию, злится сильнее. Она хочет разбить об Солдата всю мебель, что есть в доме. Ненависть клокочет в груди неуёмным вихрем. Баки вскидывает голову, убирая волосы от лица. Впервые в жизни он не знает, что делать. То ли поддаться и позволить избить себя, то ли ударить девчонку в ответ. Элена хватает его за волосы, резко тянет вниз, ударяя коленом в нос, затем в живот. Ненавидит его, желает смерти, хочет, чтобы он исчез навсегда. Барнс выходит из секундного транса и бьёт наотмашь. Сначала по лицу, а после ударяет в корпус. Агент буквально рычит от гнева, потому что боли она уже не чувствует. Она падает на пол, видит, как алые капли росой лежат на полу, и кашляет. Слюна вязкая, с тошнотворным привкусом крови. Она прокусила щёку, а Баки разбил ей губу. Монтеро скребёт ногтями пол и завывает. Слёз нет. Тупая боль и леденящая кровь ненависть. Джеймс оседает на пол, размазывает кровь по лицу. Девчонка доверила ему мать, а он расплатился ей с прошлыми грехами.       Элена придирчиво рассматривает лицо в зеркале, пальцами прикасаясь ко вспухшей губе. На скуле темнеет борозда содранной кожи, но это не дело рук Зимнего. Каждый вдох даётся ей тяжело — Барнс бил бионикой. Его самого она не видела уже два дня. Она презирает его за то, что сбежал от ответственности за свой провал. Он даже не может смотреть в глаза Монтеро. Он видит в них Вдову. От этого душа Солдата выворачивается наизнанку и кровоточит.       Агент выходит из ванной, находит телефон и набирает номер, который Нат сказала вызубрить ещё в детстве.       — Логан, — хмуро приветствует она, — Нат похитили. Я ни черта не знаю об этом, знаю, что виноват Барнс.       Она слышит скрип зубов на том конце города.       — Я на окраине, сестрёнка. Тебя ждать или могу прикончить его сам?       Элена добирается до бара со скоростью света. Дождь бьёт колючими каплями в лицо, кинжалами царапая кожу. Монтеро открывает дверь ударом ноги. В баре душно, запах пива щекочет ноздри. Эл оценивает обстановку, стоя в дверях. Она видит Логана, что прячется в тени, нетерпеливо сжимая сигару зубами. Мужчина едва заметно кивает ей на Барнса, который заливает своё горе водкой. Эл скрежещет зубами, сжимает кулаки и быстрым шагом подходит к Солдату. В глазах темно от ненависти и презрения.       — Прекрати пить и начни работать, — шипит она, вырывая стакан из рук Баки. Он смотрит на неё, а лёд в его глазах пошёл грязными трещинами. Он упрямо качает головой, сжимая бионику в кулак.       — Эй, красавица! Может выпьем?       Монтеро слышит сальный голос пьяного в дрова мужчины и посылает его далеко и надолго.       — Где твои манеры, девка? Мать не научила тебя разговаривать со старшими?       Громила поднимается с места, сметая со стола кружки. За ним встают его подвыпившие дружки.       — Не трогай мою мать, ублюдок. Не то пиво будет пить нечем, — угрожающе тянет Эл, скалясь. — Барнс, чёрт бы тебя побрал, поднимайся!       — А я люблю языкастых! Они способны на такой глубокий минет, — мечтательно произносит мужик, опрокидывая ещё и стол.       Логан, тенью сидевший в углу, не выдержал. Барнс медленно отодвинул стул, забирая из рук Элены стакан. Он разворачивается резко, прицельно меча посуду прямо в лоб громиле. Логан вынимает окурок изо рта, тушит его о столешницу и направляется к барной стойке. Джеймс отводит Элену за спину, и та прижимается к его спине своей. Она видит, как Росомаха выпускает когти, и качает головой, не позволяя убивать. Тогда мужчина раздосадовано хрипит и обрушивает удар мощного кулака на первого попавшегося пьяницу.       — Я знаю его, как никто другой. Поэтому иду один, — настаивает Джеймс. Он упирается кулаками в столешницу, буравит взглядом Логана.       — Один ты можешь сходить в задницу, — отрезает он, — я знал Вдову, когда ты ещё оружие в руках не держал.       Логан скалится, поднимаясь со стула. Он смотрит на Солдата снизу вверх, а из ладоней с лязгом ползут адамантовые когти.       — Два идиота, умолкните навечно! — кричит Монтеро, пытаясь расслышать информацию, что передаёт ей Клинт по телефону. Она заканчивает разговор и слезает с подоконника, оставляя телефон там.       — Бартон в пути, привезёт Капитана. Фьюри напряг все свои старые связи. У нас получится её взять, — говорит она, растирая запястья.       — Ты остаешься здесь, — отрезает Джеймс.       — Впервые за это время я соглашусь с этим козлом. Тебе туда нельзя, сестрёнка, — подтверждает Логан.       — Да идите вы к свиньям, оба! Она моя мать, ясно вам? А это значит, что я тоже туда пойду! ¡Cállate!* — предупреждает она покрасневшего от злости Росомаху и направляется к двери. Она впускает в квартиру директора и молча возвращается.       — Пошли со мной, — Барнс смыкает пальцы бионики на плече Монтеро и тащит её в спальню.       — Не трогай меня, выродок! — бесится Монтеро, залепив Солдату пощёчину. Он затаскивает её в спальню и бросает на кровать.       — Логан! — истошно вопит Эл, отползая к самой спинке.       — Заткнись! — не выдерживает Барнс. — Я не трону тебя.       — Лучше выпусти её, браток, — угрожает Росомаха за дверью.       — Мы просто поговорим, — устало успокаивает агента Джеймс. Элена смотрит на него волком.       — Логан, уйди, — просит она.       — Тебе туда нельзя. Ты ещё не готова к такому. Я не знаю, что Лео сделал с ней. Ты не поможешь. Когда мы вернём её, ты будешь нужна ей здесь. Сильной. Любящей. Я знаю, ты ненавидишь меня, но постарайся понять. Я не смог уберечь Нат. Теперь я должен беречь тебя. Ты — её наследие.       Элена никогда не слышала столько слов от Барнса разом. Её взгляд смягчается, а голос ломается. Она сводит брови к переносице, поджимая губы. Агент слезает с кровати и подходит к Джеймсу, лбом утыкаясь в его грудь. Она даёт волю слезам, а Солдат бережно обнимает Элену, забирая всю боль себе.       — И знаешь, что этот ненормальный сделал с Нат? Стёр всю её память. Я смотрела в её глаза, а там — пустота. Так страшно мне ещё никогда не было. Хорошо, что у ЩИТа безграничные возможности и его врачи смогли вернуть Наташе воспоминания.       Элена стоит у окна, обняв себя руками, и наблюдает, за восходящим солнцем. Она прячется от пронзительных глаз Лайтвуда, повернувшись спиной. Потому что видит, что каждым её словом взгляд охотника меняется, он начинает смотреть под другим углом.       Александр буравит взглядом спину примитивной. Он начинает чувствовать, как что-то внутри него терпит необратимые изменения, от которых ему не по себе. Алек понимает, что смотрит на Эл другими глазами. Сжимает зубы, смежив веки. Ему ни к чему эти изменения. Они лишь всё испортят. Лайтвуд поднимается на ноги, замечая, как примитивная ёжится у окна.       — А что насчёт договора? Твоя мать подписала его?       Его шаги мягкие, пружинистые, неслышные.       — Она — да. Джеймс — нет. Они по разные стороны. А меня разрывает. Это казнь египетская, охотник, — стонет Элена и разворачивается.       Александр — в шаге от неё. Он протягивает руку, пальцами касаясь гладких волос.       — Если ты это сделаешь — всё полетит к чёрту, — предупреждает Монтеро, невольно поддаваясь его неожиданной ласке. Она прикрывает глаза, а с губ слетает рваный вздох. Алек запускает руку глубже, смоль волос опутывает длинные пальцы. Он делает шаг. Элена выставляет руки вперёд, чувствуя под мягкой тканью рубашки горячий пресс Лайтвуда. Александр смотрит на её приоткрытые губы и тяжело глотает, признавая её правоту. Всё действительно слетит к чертям, если он хотя бы раз снова коснётся этой примитивной. Охотник вдруг окончательно осознаёт, что ему надоело жить по правилам. К чёрту всё это. Его рука скользит по талии Элены, перехватывает гибкое тело и прижимает к себе. Ноги агента становятся ватными, а тело податливым. Сухие губы Александра едва касаются обкусанных губ Монтеро. Элена упирается ладонями в его широкую грудь, пытаясь сопротивляться, но понимает, что лжёт самой себе. Лайтвуд снова клеймит её, только сейчас — поцелуем. Он целует осторожно, словно опасаясь чего-то. Охотник шумно дышит, сминая под пальцами ткань свитера, будто хочет разорвать её в попытке добраться до примитивного тела. Эл предпринимает последнюю попытку побега — заносит руку для удара, но длинные пальцы браслетом смыкаются на её запястье. Алек перехватывает её руку, а большим пальцем принимается поглаживать голубую змею под кожей. Элена тает, когда горячий язык Лайтвуда скользит по её губам, которые начинают ныть от боли. Она обнимает его свободной рукой за шею, запуская пальцы в беспорядочные чернее ночи волосы. Александру так плохо от её близости, что он практически ощущает физическую боль. Он продолжает целовать её с большим отчаянием, а она стонет ему прямо в губы. Сердца у обоих бьются как заведённые. Лёгкие покалывает от недостатка воздуха, губы ноют, а тела жжёт. Они уничтожают друг друга.       Магнус просыпается легко, выныривая из спальни в предвкушении близящегося вечера в компании прекрасного нефилима. Он ворошит рукой волосы, пытаясь избавиться от последних остатков сна, и идёт в кухню, проверить, как обстоят дела. От увиденного магу резко стало плохо. Он шумно втянул носом воздух, а после резко выдохнул. Бейн слышит, как тихий стон болезненного наслаждения накрывает губы Александра. Он видит, как нежно держит Лайтвуд её запястье, отведя руку в сторону. Магнус подходит к столу, срывает виноградину и приближается к ним. Он встаёт сбоку, бросает мимолётный взгляд на лица, а после многозначительно кашляет.       — Твоя невеста наверняка уже ищет тебя, Александр, — поясняет он, когда охотник выпускает примитивную из своего капкана. Маг видит, как обоих трясёт, словно по венам пустили ток.       — Поэтому, нам пора. Выдвигаемся через полчаса, — продолжает маг, небрежно закидывая виноград в рот.       — Магнус, — зовёт Элена, обессиленно прислоняясь к подоконнику. — Магнус, стой.       Александр глядит на неё в недоумении. Он надеется, что примитивная не собирается извиняться перед магом. Бейн останавливается, но не разворачивается.       — Магнус, ты можешь исцелить охотника?       Алек закатывает глаза, скрещивая руки на груди, отходит к столу.       — Я беру слишком дорого. Не расплатится, — Магнус ведёт плечами, а сам уже придумывает цену для примитивной, потому что знает её ответ.       — Платить буду я. А ты даже не дёргайся, — Эл предупреждающе выставила руку вперёд, — вечером нам нужен будет полноценный охотник, а не его половина.       — И что же ты можешь мне предложить? — Магнус развернулся, разведя руками. Он смотрит на неё кошачьими глазами, взглядом выжигая дыру в груди. Примитивная ведёт себя так, будто ничего и не было. Будто она и не посягала на его нефилима.       — Чего ты хочешь?       Вопрос риторический. Монтеро знает, чего хочет маг. Именно поэтому он сейчас так дёргается. Она прямо видит, как его распирает от желания съездить ей по физиономии. Но Магнус лишь натянуто улыбается, складывая руки на груди. Он надеется, что примитивной будет по силам заплатить цену, что он запросит.       — Мы пошепчемся с тобой позже. Александр, — маг указывает на гостевую. Лайтвуд хочет запротестовать, но Бейн останавливает его жестом, буравит взглядом. Охотник вообще чувствует себя неловко из-за сложившейся ситуации. Он не горит желанием принимать помощь Магнуса именно сейчас. Но Алек поддаётся и нехотя идёт следом за хозяином лофта. Элена остаётся у окна. До неё запоздало доходит мысль о свадьбе охотника. «Он женится», — мысленно повторяет Монтеро, а сердце судорожно сжимается. Эл понимает, что Александр Лайтвуд только что разрушил буквально всё.       Вечер опустился на город внезапно, без предупреждения, заставая врасплох. Охотники собрались в библиотеке. Им нужно обсудить план спасения Джослин, но пока вместо разумных предложений слышится одна ругань.       — Фрэй, успокойся! — рявкает Элена так, что рыжая вздрагивает, испуганно хлопая глазами. — Я тебе в сотый раз повторяю, ничего с твоей матерью за пару лишних часов не случится. Нам нужен план, иначе всё провалится.       Монтеро нависает над столом, пристально глядя в болотную зелень Клэри. Джейс стоит у окна, скрестив руки на груди, Алек устроился в кресле, Изабель сидит рядом с агентом.       — Нам? — подаёт голос Александр. Эл буквально видит, как он выгибает бровь.       — Я хочу, чтобы она пошла, — вступается Изабель.       — Я тоже, — тихо подтверждает Клэри.       — Какая разница, чего хотите вы. Если она не справится с демоном, нам всем конец, — упрямится охотник.       — Алек прав, — Джейс разворачивается, опуская руки. — Мы не сможем думать и о её безопасности в такой напряжённый момент.       Элена медленно разворачивается, зная, что Лайтвуд смотрит на неё.       — Давай не будем, охотник. Ты прекрасно знаешь, что я могу.       — Она может отвлечь членов Круга. Её ведь никто не знает, — говорит Изабель, — Алек, перестань, Элена справится.       Монтеро молилась, чтобы виной упрямства Александра был страх войны, а не боязнь, что с ней что-нибудь случится. Агент с трудом убедила себя, что сегодняшний поцелуй был просто поцелуем. Без чувств, без иных мыслей, без продолжения и обязательств.       Александр боялся, что его упрямство примитивная воспримет не так, как должно из-за сегодняшнего происшествия. Охотник просто поддался искушению, ведь это лучший способ избежать его. В этом он продолжал убеждать себя до сих пор.       — Откуда ты знаешь, Иззи? Мы даже не видели её в деле, — возражает Джейс, возвращаясь к столу.       — Я видела, — отвечает охотница и тут же прикусывает язык.       — Давайте так, — быстро начинает Эл, прикрывая Изабель, — если со мной что-нибудь случится — беру ответственность на себя. Отвечаю перед директором за это сама. Договорились?       Таинственным Ренвиком оказался давно развалившийся приют. Охотники, поддерживаемые стаей волков, приблизились к убежищу Валентина под покровом ночи. Лидия точно казнит их всех, они были в этом убеждены, но Алек был уверен, что сможет прикрыть эту вылазку. Скрываемые густой листвой кустов, охотники и оборотни остановились. Элена выдохнула, поправляя ножны за спиной. Она потянула кожаную куртку за края, проверяя, прикрывает ли одежда оружие. Изабель посоветовала ей облачиться в кожу, сама же оделась так же. Монтеро туже затянула высокий хвост и обернулась к Алеку.       — Держи свои стрелы в колчане, — предупреждает она, сверкая глазами, — пока я не попрошу о помощи. Ясно?       Лайтвуд смотрит на неё сверху вниз и хочет придушить тетивой любимого лука. Сестра пихает его в бок и охотник кивает. Элена будто бы успокаивается, черты лица смягчаются в лунном свете. Она разворачивается и направляется прямо ко входу в развалины, которые охраняют двое пособников Валентина. Стая окружает приют по периметру, убивая Отречённых, что выполняют ту же функцию. Эл расстёгивает куртку на груди, обнажая смуглую кожу в созвездии родинок, и натягивает милейшую из всех улыбок, на которую только способна. Рука лучника скользит к колчану, вынимает стрелу. Лайтвуд натягивает тетиву с характерным скрипом и принимается ждать.       — Хэй, парни, — зовёт Элена, размахивая руками, — поможете мне? Я катастрофически заблудилась, — тянет она приближаясь к двум охотникам, — да вы, я смотрю, тоже потерялись. Почему торчите здесь в такой час? Может, вам самим помощь нужна?       Мужчины переглядываются. Они понимают, что перед ними обычная примитивная, опасаться нечего. Один из них принимает решение спуститься и спровадить её, но второй останавливает, решая, что кровь примитивной Валентину не помешает. Так, на всякий случай.       — И что же ты ищешь, красотка? — тянет он, быстро спускаясь.       — Да, знаете, я что-то уже передумала. Какие-то вы подозрительные, — Элена пятится назад, испуганно хлопая глазами. Нат всегда говорила, что латентная актриса внутри дочери рыдает горючими слезами.       — Да постой же ты, мы можем помочь, — охотник хватает её за запястье и тянет на себя.       Лайтвуд, скрываемый листвой, напрягается.       — Да идите вы к чёрту! — визжит Эл, вырывая руку. Секунда и в руке мужчины сияет клинок. Он за считанные мгновения оказывается за её спиной, приставляя лезвие к горлу.       — Господи! Отпусти меня, маньяк!       Монтеро дёргается, чувствуя, как кожу в месте соприкосновения с лезвием саднит. На помощь бежит другой охотник.       — Тащи её внутрь! — кричит он.       — Она брыкается!       Элена быстро вынимает ножи из-за спины и вонзает их по самую рукоять в охотничью плоть. Мужчина вскрикивает, выпуская оружие из рук. Он сгибается, прикладывая ладони к ранам. Второй вынимает клинок, называя его имя. Стрела с красным оперением пронзает его в самое сердце. Он падает на землю мешком. Ударом ноги Эл опрокидывает на землю несостоявшегося маньяка, а после лезвие ножа легко входит в грудь. Когда охотники приближаются, агент уже успевает стереть кровь с оружия и убрать его. Она подходит к Алеку и вынимает из его колчана трость из полированного дерева с двумя выкидными лезвиями, что так любезно одолжил ей Лайтвуд. Охотники пропускают девушек вперёд, а сами прикрывают их спины.       Гладкая сталь легко входит в прогнившую плоть Отречённых. Элена наслаждается этим совершенным оружием Александра. Его стрелы разят без промаха, клинок Изабель поражает противников наповал. Алек видит, как Джейс и Клэри скрываются за очередной дверью обшарпанного коридора и понимает, что им троим остаётся только следить, чтобы за ними не вошёл никто другой. Он слышит хлопанье крыльев и вскидывает голову.       — За мной! — командует он, поражая стрелой внезапно появившегося демона. Девушки повинуются, следуют за охотником, продолжая отбиваться. Они приближаются к заветной двери.       — Думаю, Джейс и Клэри здесь вместе с Валентином, — говорит Алек, зная, что дальнейших объяснений не требуется. Элена и Изабель встают спиной к двери. Иззи крепче сжимает рукоять клинка, слизывая кровь с разбитой губы. Эл сдувает прядь с лица и морщится — поцарапанная щека саднит. Она во все глаза смотрит на появляющихся демонов. Их вид внушает ей дикий ужас. Александр слышит скрип её зубов и пускает последнюю стрелу в демона, который стремительно приближался к примитивной.       — Бей в сердце! — советует Из, с размаху рубит голову очередной твари.       — А оно у них вообще есть? — язвит агент, вонзая лезвие в костяную грудь созданию тьмы.       — В теории, — отвечает Александр, вынимая клинок.       — Успокоил.       Демонов так много, что они кажутся целым морем. Стая Люка изнемогает от борьбы снаружи приюта. Они несут потери и немалые. Все, как один, мысленно просят Клэри воспользоваться Чашей и отогнать демонов. Силы на исходе, а тварям нет конца.       Они вернулись в Институт измождённые, уставшие до смерти. Люк нёс на руках Джослин, которая была без сознания. Он направился в лазарет, сам едва держась на ногах. Остальные разбрелись по комнатам. Джейс был взвинченным. Потерянным. Сломленным. Клэри пыталась поговорить с ним, но Иззи остановила её. Что-то произошло между ними двумя в приюте, но оба молчали, как рыбы. Алек в Институт не вернулся. Элене было плевать. Всё, чего ей хотелось — уснуть и больше никогда не просыпаться.       Александр вошёл в лофт Верховного мага Бруклина. Он вернулся, чтобы выполнить обещание. Маг сидит в глубоком кресле и вертит в руках бокал с красном вином.       — Магнус, — зовёт Алек, устало прислоняясь к косяку.       — Александр, — вскидывается Бейн, но не поднимается, — удивлён, что ты здесь.       — Я обещал, — Лайтвуд жмёт плечами.       — Перестань. Возвращайся в Институт. К ней.       — Магнус, — устало выдыхает Алек.       — Я не нужен тебе, мой прекрасный нифилим. Но запомни одно, Александр. Когда она вернётся в свой примитивный мир, дорогу сюда можешь забыть.       Лайтвуда слова мага ударяют поддых. Магнус смакует вкус вина и отчаяния. Оказывается, не только Александр Лайтвуд способен разрушить всё.