Табу

Я знаю, что почувствовала что-то святое, когда врала вместе с тобой

Halsey — Colors (Stripped ⁄ Audio)

      Лидия не знала о предстоящей миссии. Знала бы — пресекла любые зачатки, потому что без ведома Конклава такие операции проворачивать нельзя. Если Алек возьмёт всю ответственность на себя, то рано или поздно терпение у Конклава лопнет и Лайтвуд будет наказан по всей строгости за своеволие. Бранвелл мерила широкими шагами прихожую. Полы лёгкого халата мягко касались лодыжек, а ткань льнула к ногам при каждом движении. Охотница пытается понять, волнуется ли она за Алека или же за своё положение в Институте, ведь он ставит под удар и её. Она заламывает руки, не зная, куда себя деть. Её ужасно бесит эта расхлябанная дисциплина, царившая в Институте. Бранвелл даже не знает, у кого расспросить о женихе. Изабель её люто ненавидит, Клэри сейчас занята матерью, а Джейс вообще сам не свой вернулся. Хотя, откуда ей знать, какой он на самом деле. Лидия решается попытать счастья у примитивной, потому что ей кажется, что она единственная, кроме Алека, относится к ней не так категорично.       Элена закрыла дверь, разулась, скинула куртку и собралась уже было стянуть майку, как услышала стук в дверь. Она вздыхает, возводя глаза к потолку, ссутулившись.       — Да, — разрешает она, поворачиваясь к ванной спиной.       В пороге стоит Лидия. Такая домашняя, расслабленная, но в глазах мечется беспокойство.       — Если ты с нотацией — то давай к Алеку, он взял ответственность на себя. А если нотация персональная — тогда вообще завтра. Иначе я умру прямо на этом ковре.       — Сегодня, — мягко поправляет Лидия, — время за полночь. Иди в душ, я подожду. Могу присесть?       — Да хоть приляг, — бурчит Элена и направляется в ванную.       — Твои руки, — замечает Лидия, замирая на месте.       — Отвалятся, если я не доберусь до горячей воды. Давай позже, а.       Через полчаса Элена уже сидит на кровати, закутавшись в мягкий халат, и вытирает полотенцем мокрые волосы.       — Мы были у Магнуса, — говорит она, отвечая на вопрос о теперешней целостности своих рук.       — Вдвоём? — Лидия ведёт бровью.       — Нет, почему же. Я, Алек и моё эго.       — Элена, — одёргивает охотница. Она не знает, что смущает её больше: тесное общение жениха с нежитью или же с примитивной.       Монтеро вздыхает и проводит ладонью по лицу, жмурясь.       — Вдвоём. Мы пошли к нему за информацией и помощью. Именно он подсказал нам, где Валентин, исходя из того, что мы уже знали. Потом Алек попросил меня исцелить.       — Алек?       — Лидия, у тебя всё в порядке со слухом?       — Что между вами?       Бранвелл сжимает подлокотники. О какой свадьбе речь, если Лайтвуд отвлекается на примитивную. Нарушает закон.       — Ты, — отвечает Эл. Лидии кажется, что такой простой ответ вышибает из лёгких весь воздух.       — Вы ведь женитесь. Если Алек сделал тебе предложение, значит, он этого хотел. Успокойся, Лидия, прошу. Я не претендую на твоего жениха. Клянусь стрелами Бартона. Пара-тройка дней и обо мне забудут все.       Лидия смотрит на агента исподлобья, пробуя её слова на вкус. Охотнице всё время кажется, что любое заверение Эл имеет едва ощутимый привкус лжи. Бранвелл качает головой, шумно выдыхая.       — Ты знаешь, где он сейчас? — спрашивает она.       — Нет. Он ведь твой жених.       Элене не хочется выдавать Алека, потому что их отношения с Магнусом какие-то интимные, что ли. Да вся ситуация с этим магом была щекотливой. Даже очень.       — Но таскает с собой везде тебя, — возражает Бранвелл.       — Потому что ты вечно пропадаешь. Где ты была весь день? Мы вернулись с Магнусом, чтобы он защитил Институт, а тобой здесь даже не пахло. Мы уходили на задание, тебя всё ещё не было. И ты до сих пор удивляешься?       — Я не обязана перед тобой отчитываться, — Лидия вскидывает голову, а глаза блестят.       — Я, знаешь ли, тоже. И то, что временная глава Института ты, меня волнует мало. Ответственность за меня несёт Лайтвуд. Поэтому, отчёты от меня получает только он, мои мать и директор. Разговор окончен? Если да, то прошу, оставь меня. Я смертельно устала.       Лидия резко поднимается с кресла, выразительно глядя на примитивную сверху вниз. Элена стойко выдерживает тяжёлый взгляд, а после того, как дверь за охотницей закрывается, со всей злостью швыряет полотенце в ещё тёплое кресло.       Александр запутался. Он ненавидел чувства по одной простой причине — они слишком сложные и путаные. Ему не хотелось разбираться в хитросплетениях собственного сердца. Слова Магнуса были неприятными, колкими. Вышибли дух. Как он может вернуться к той, что ему не принадлежит? Она примитивная. Обычный человек. За связь с ней Алеку придётся заплатить своими крыльями. А он этого не хочет. Боится. Брат его матери женился на примитивной — и семья отказалась от него. Все отказались от теперь примитивного. Алек тряхнул головой. На ум приходит всякий бред. Он знает один-единственный выход, который всегда казался ему верным — наступить на чувства, раздавить их. Эмоции — шелуха. Они всегда мешают. Лайтвуд понимает, что примитивная думает так же. Она ведь предупредила его, даря шанс отступить назад. Но в этот раз Александр наступил на горло самому себе, уступая собственному сердцу.       Лидия встречает жениха в прихожей, взглядом задавая вопрос о былом местонахождении. Вместо ответа охотник лишь прижимается спиной к стене, устало выдыхая. Бранвелл приближается к нему, касаясь тела кончиками пальцев. Алек смотрит на неё сверху вниз, пристально разглядывая голубую радужку глаз. Она беспокоится о Лайтвуде. А он даже понять себя не может. И чтобы хоть в чём-то разобраться, он тянет охотницу на себя, жёстко впиваясь в её полноватые губы. Сердце Лидии уходит в пятки. Она распахивает глаза от неожиданности. Лайтвуд целует её настойчиво, будто пытается что-то выяснить. Почувствовать. Тщетно. Пусто. Сердце бьётся ровно, без резких скачков. Охотник понимает, что всё стало еще хуже. Он путано извиняется и оставляет невесту в прихожей. Лидия смотрит ему вслед, силясь понять причину такого спонтанного поцелуя. Но к своему ужасу она осознаёт, что ничего не чувствует.       Утро в Институте было тихими. Но кто бы знал, что влечёт за собой тишина, то давно сбежал бы отсюда куда подальше. После вчерашней вылазки спали абсолютно все. Алек не проснулся для утренней тренировки, Клэри вымоталась — переживания никому хорошей службы не служит, Элена спала так безмятежно, как не спала никогда, Джейс, шокированный правдой о своём прошлом, просыпаться не хотел. Проснуться — столкнуться с суровой реальностью. Изабель спала просто так, без задней мысли. Охотница устала не меньше остальных. Даже Лидия, ранняя пташка, до сих пор нежится в постели, позабыв о важном госте, что должен посетить Институт.       Дверь в комнату примитивной открывается тихо, впуская внутрь неожиданного гостя. Он шлёпает босыми ногами по полу, ковру, а после забирается в кровать. Элена спит так крепко, что не чувствует, как матрац прогибается сильнее.       — Эл, — гудят над ухом, а плечо щиплют. Агент морщится, стонет, переворачивается на спину.       — Эл, — голос набирает силу, плечо не щиплют — толкают в бок. Монтеро шипит, пытаясь разлепить глаза, чтобы узнать, кому раздавать оплеухи.       — Ты такая соня, — бурчит Макс, растирая зудевшую щёку. — Ну вставай, — тянет он, — мне скучно.       — Иди и разбуди кого-нибудь ещё, — кряхтит Элена, легко пихая мальчика в живот.       — У остальных дела важные и неотложные. А ты бездельница. И вообще, мне помощь нужна.       — Попроси Иззи. А я хочу спать.       — Иззи тоже хочет спать. А тебе уже хватит, — упрямо твердит самый младший из Лайтвудов и толкает Монтеро в бок. Она со свистом выдыхает и распахивает глаза.       — Вот ты противный, — заявляет Эл, хватает Макса и бросает на кровать, перебирая пальцами ткань пижамы, задевая кожу мальчика. Он хохочет, пытаясь сбросить с себя её руки.       — Неужели охотник боится щекотки? — громогласно и пафосно спрашивает Элена, продолжая наказание, а сама улыбается. Ребёнок извивается ужом.       — Пусти-и-и-и, — молит он.       Элена совсем не больно щиплет его за нос и откидывается на спину.       — Чего пришёл? — спрашивает она, приподнимаясь на локте. Макс ворошит спутанные волосы рукой и садится, одёргивая задравшуюся футболку.       — На тебя, красивую, посмотреть, — он указывает на ссадину на щеке, — у Ходжа есть бальзам. Пошли, намажу.       — Без тебя знаю, что неотразима, — отмахнулась Эл, — давай, выкладывай, зачем пришёл.       — Послезавтра свадьба. Мне нужен костюм. Такой, знаешь, для самого лучшего дня в жизни невесты моего брата.       Короткий смешок срывается с губ Эл.       — Свадьба Сумеречных охотников это тебе не шутки, — назидательно продолжает Макс, а Элене кажется, что он пародирует собственную мать. — Поэтому мне нужен новый костюм. Иззи занята подготовкой, при Алеке лучше об этом не упоминать, а Джейсу сейчас вообще не до этого. Видела, каким он вчера вернулся?       — Видела.       — Ты была с ним, ты должна знать. Расскажи.       — Вот чтоб я знала. Он вообще-то твой брат, а не мой. Узнай сам. А мне расскажешь.       — Ну ты и скучная, — Макс скрещивает руки на груди.       — Так я ж примитивная. Мне по статусу положено, — Элена жмёт плечами и снова ложится на спину.       — Положено ей, — передразнивает мальчик, — за свои поступки тоже, знаешь ли, положено отвечать.       Он быстро забирается на неё, усаживаясь на живот, и принимается щекотать. Эл лежит, не дёргаясь, ровным взглядом глядит на парнишку.       — Точно скукотища, — обиженно выдаёт Макс, — подожди. А как это? — он прикасается ладонями к рукам агента, имея ввиду отсутствие ран, — ты что, у мага была?       — Какой догадливый.       — И как же ты до этого додумалась?       — Это не я. Это твой брат.       — Ага. А вот это убрать было нельзя? — он тычет пальцем в царапину на щеке.       — Это вчерашнее.       — То есть ты хочешь сказать, что Алек просто взял и повёл тебя к нежити?       — Ну, с задней мыслью явно.       В дверь стучат. Мальчик слезает с кровати и идёт открывать. На пороге стоит Изабель в шёлковой ночнушке и коротком халате. Толстая коса перекинута через плечо, в левой руке зелёная надкусанная груша.       — А ты чего здесь забыл? — удивляется она и треплет брата по щеке.       — А ты? Ты же вроде как спать хотела.       — Перехотела.       — Какая поразительная двуличность! — Макс всплеснул руками и вернулся на кровать. Элена подавилась смехом, накрывшись одеялом с головой.       — Какие поразительно большие уши! Да ещё и лишние! Лучше иди и разбуди братьев.       Изабель мягко опустилась на кровать.       — Минуточку, — Макс воздел палец к потолку и направился к зеркалу. Он придирчиво осмотрел себя, а после повернулся к сестре.       — И где это ты большие уши увидала, а, Иззи? Да ещё и лишние?       Охотница зажала грушу зубами и поманила брата пальцем. Мальчик приблизился. Изабель оттянула уши брата в демонстрации и что-то промычала. Макс вынул фрукт из её рта.       — Вон, видишь. Да на них улететь можно, — заверяет Из, пряча внушительный кусок груши за щеку.       — Да ну тебя!       Мальчик кусает фрукт и направляется к двери.       — К Джейсу я не пойду. Он странный, — предупреждает он.       — Грушу верни, — говорит Изабель.       — Обойдёшься. Возмещение морального ущерба.       — Жук, — беззлобно заявляет Из уже закрытой двери, — ну, как тебе вчерашняя миссия? — она забирается в постель с ногами, пряча замёрзшие ступни под одеяло.       — Мне понравилось, — честно отвечает Эл, — правда, демоны жуткие, как я с утра.       Изабель усмехается.       — Зачем Макс заходил? — спрашивает она, откидывая косу на спину.       — Просил помочь ему с выбором костюма для свадьбы, — Эл жмёт плечами.       — Поможешь?       — Конечно.       — Тогда после завтрака отдам тебе кредитку. Присмотришь и себе что-нибудь. Ты ведь останешься на свадьбу?       Элена опускает глаза.       — Это ведь не твоя свадьба, Из. Мне не место здесь. И на свадьбе твой брат меня точно не ждёт. А уж о Лидии и говорить нечего. Она приходила вчера, узнать, где Алек.       — Почему у тебя? — удивляется Изабель. — Хотя, у кого же ещё. Я бы выгнала её, а Джейс даже дверь бы не открыл. И ты знала, где Алек?       — Он был у Магнуса. Платил за это, — Элена вытягивает руки вперёд. — Магнус попросил выпить с ним. Алек и правда нравится ему.       — А тебе?       Пытливый взгляд карих глаз Изабель сбивает агента с толку.       — Чего? — Эл широко распахивает глаза, в недоумении смотря на охотницу.       — Я же вижу.       — Иззи, — выдыхает Элена, — тебе просто хочется видеть это. Ты ведь терпеть не можешь Бранвелл. Она, кстати, тоже что-то там видит между нами, — Эл нервно всплеснула руками, — прямо в лоб спросила, что у меня с Алеком. Думала, полотенцем её придушу.       — И что ты ответила? — Изабель подалась вперёд, закусив губу.       — Правду. Из, Александр женится на ней. Не на мне. Да я больше, чем уверена, что на мне ему жениться нельзя. Уж если примитивным нельзя находиться в Институте, о свадьбе я вообще не заикаюсь. Тем более, это ваши с Лидией выдумки. Она пытается как-то оправдать холодность Алека к ней, а ты просто хочешь сорвать свадьбу любыми способами. Вот и всё. Ещё скажи, что я не права.       Изабель выдыхает и опускается на кровать, понимая, что в словах примитивной есть доля правды.       — Нам действительно нельзя заключать союзы с примитивными. Охотник вступает в брак только с охотником, — тихо, с досадой, говорит она, — иначе его лишат всех рун и изгонят в мир примитивных.       — Ты ведь не хочешь такой судьбы для брата, верно? — Элена заправляет смоляной локон, что выбился из косы охотницы, за ухо.       — Я просто хочу, чтобы он был счастлив.       Элена горько усмехается. Ей так знакомо это желание.       — Иди сюда, давай.       Изабель кладёт голову на колени агента, сворачиваясь клубком. Эл накрывает её одеялом, принимаясь нежно поглаживать в попытке успокоить.       — Родители несправедливы по отношению к нему. Всё это неправильно. Они бы и меня женили, но я уже плохая кандидатура для брака по расчёту из-за связи с фейри. Ненавижу эти правила и чёртов Конклав, — цедит охотница, пальцами рисуя замысловатые узоры на кремовом шёлке пододеяльника.       — Очень хорошо, что ненавидишь ты его в комнате Эл, а не во всём Институте, — одобряет Макс, возвращаясь, — я разбудил всех, даже к Клэри заглянул. А вот к Лидии я заходить не рискнул — вдруг представителей Конклава нельзя будить без их разрешения?       Мальчик снова забирается на кровать, устраивая голову на животе сестры.       — За что ты его ненавидишь, Из? — он с детским любопытством смотрит на сестру.       — Это сложно объяснить, Макс, — Изабель треплет его по волосам.       — Это из-за свадьбы Алека, да?       — И в кого ты такой догадливый? — удивляется Элена. Макс улыбается.       — Малыш, давай я объясню тебе позже, хорошо? — просит сестра.       — Я уже не маленький, Из. Обещаю, я пойму.       В дверь стучат.       — Иззи! Из, ты здесь?       Алек не заходит, лишь заглядывает. Увиденное его удивляет, он вскидывает брови.       — Как Магнус? — тянет сестра, не поднимая головы.       — Алек, зайди, а, — просит Макс.       Лайтвуд смотрит на Элену. Он невольно замечает, что даже ссадина на щеке её не уродует.       — На кровати ты, конечно, не поместишься со своими длинными ногами, но кресло свободное, — говорит она, разрешая войти. — Давай, я не кусаюсь.       Алек коротко выдыхает, закрывает дверь и устраивается в кресле.       — У нас проблемы, — начинает он, игнорируя вопрос сестры. Изабель поднимается. Макс невольно расправляет плечи. Элена не удивляется.       — В Институт направляется Инквизитор.       Глаза Макса расширяются от благоговейного ужаса. Изабель поднимает голову выше. Элена сводит брови.       — Это проблема? — интересуется она.       — Нерешаемая, — отвечает охотница.       Аэропорт пуст. Ни единой живой души, кроме собравшихся. Сухой ветер взметает пыль, швыряя её в глаза. Нат щурится, стараясь не вглядываться в лица напротив. Она не хочет встретиться взглядом с Джеймсом когда он там, по другую сторону жизни. Вдова сжимает кулак, с облегчением замечая, что Клинта здесь нет. Это было бы уже слишком. Наташа, безусловно, ударила бы его столько раз, сколько понадобится, но то, что будет происходить внутри неё в этот момент — зрелище ужасающее. Знаменитая Чёрная Вдова распадётся на куски. Если уже не распалась. Капитан смотрит на Старка. Прямо. Спокойно. Без ярости и злости. Он хочет остановить друга, но ком из слов застревает в горле. Слова уже ничего не решают. Теперь они — пыль, от которой слезятся глаза. Мстители не смогли договориться как взрослые люди. И теперь решают вопрос силой. Как дети.       Элена спускается в главный зал, по привычке оправляя изумрудное платье. Она любила его за удобную длину до середины икр — подол не обнажал колени с предательской пошлостью, за отсутствие выреза, который открыл бы шрам под ключицей, за свободные рукава-фонари длиной три четверти, что скрывают след от пули. В конце концов, это платье было любимым потому, что сидело просто идеально.       Алек слышит стук каблуков за спиной и выпрямляется. Элена встаёт позади него и Джейса, опускает руки на высокие спинки их кресел.       — Если ты заставишь Инквизитора тебя ждать так, как ждали сейчас мы — лучше сразу испарись, — советует Лидия, хмурясь. Она заметно нервничает перед визитом такого почётного гостя. Остальные почему-то её волнение не разделяют.       Охотники собрались в главном зале вокруг большого стола. Джейс и Алек сидели спиной к коридорам, Лидия нервно расхаживала напротив, у большого экрана, Изабель расположилась сбоку от Джейса. Макса, как обычно, отправили в свою комнату, несмотря на все его протесты и желания. Клэри сидела в лазарете подле матери и наотрез отказывалась отходить от Джослин хоть на шаг.       — Неужели он так ужасен? — удивляется Элена.       — Если ты обо мне, примитивная, то я польщена.       Неожиданно раздавшийся голос заставляет охотников подняться с мест, а Лидию остановиться.       — Инквизитор Эрондейл, — в голосе Бранвелл слышится дрожь, когда она приближается к женщине. Высокий воротник-стойка врезается в её кожу — она высоко, с немыслимыми гордостью и высокомерием держит голову. Взгляд колючий — смотрит, словно вспарывает лезвием.       — Бранвелл, — тон сухой, голос похож на скрежет, — тебе доверили Институт, а ты так бессовестно пренебрегаешь нашим доверием, — Инквизитор не спрашивает. Утверждает. Лидия мнётся, теряясь в поисках аргументов в свою защиту.       — А ты, Лайтвуд, — женщина в два шага приближается к охотнику, глядя прямо ему в глаза, игнорируя присутствие Элены, что стоит перед ним, — считаешь, что тебе можно всё? Хочешь пойти по стопам родителей? Самовольно приводишь в Институт примитивную, — тёмные глаза Инквизитора бегло осматривают агента, — заключаешь договоры от нашего имени. Ты знаешь, что это влечёт. Стража!       Инквизитор Эрондейл отходит в сторону. Напряжение стискивает запястья каждого, а страх заставляет ноги буквально врасти в землю. Элена видит вереницу стражников, что стоит по обе стороны коридора, а в самом его центре замечает высокую фигуру в плаще. На вытянутых руках это существо держит подушку, на которой покоится меч. Крик ужаса застревает в горле Монтеро. Агент пятится назад, едва не наступая на ноги лучника, не в силах выдавить из себя и слова. Она расширившимися от ужаса глазами смотрит на Безмолвного Брата. Взгляд скользит по рубцеватой коже на лице, глазам и губам, неопрятно, будто наскоро, зашитым тёмными нитками. Лайтвуд видит замешательство примитивной и касается её спины в успокаивающем жесте, останавливая.       — Уродство привлекает сильнее красоты, — слышит она гулкий голос в своей голове и беспомощно смотрит на Алека, взглядом спрашивая, сошла ли она с ума. Губы Брата остаются недвижными, но его голос слышен всем.       — Александр Гидеон Лайтвуд, — продолжает Инквизитор, — вы обвиняетесь в неповиновении законам Конклава, а также заключении договоров с примитивными от его имени. Стило, — женщина раскрывает сухощавую ладонь. Алек молча вынимает стило из заднего кармана джинсов и протягивает его Эрондейл.— Примитивную под стражу. Суд вечером. Бранвелл.       Элену поражает молчаливость лучника. Она бы точно что-нибудь да ляпнула в своё оправдание. Но понимание пришло быстро. Тут и оправдываться нечего, если обвинения предъявлены по факту. Инквизитор разворачивается, а Лидия плетётся за ней. Процессию замыкает Безмолвный Брат, который внушает Элене неимоверный ужас. Стражники приблизились к Алеку и Монтеро, хватая обоих за плечи. Агент смотрит на Лайтвуда. Его пустой до самоотречения взгляд больно царапает заточенным лезвием, оставляя вспухшую борозду на сердце. Оба плеча неприятно сдавливают. Монтеро сжимает зубы, даже не дёргается. Она, как и Лайтвуд, спокойно направляется в свою комнату. Оба закрывают двери без каких-либо эмоций, оставляя стражу за дверью.       Изабель молча смотрит вслед брату, буравя взглядом широкую спину. Она нервно стучит ногтями по столешнице.       — Это всё она, — цедит охотница, вставая с кресла.       — Иззи, мы этого не знаем, — осаждает Джейс, но сам понимает, что сестра может оказаться правой.       — Да? — Лайтвуд щурится, — а ты подумай, кто ещё знал об этом договоре. Мама? Папа? Я, ты, Клэри? По-твоему, это мы сдали Алека? Или родители? Очнись, Джейс! Это всё Лидия!       — Какой ей смысл подставлять Алека, если у них назначена свадьба? — резонно спрашивает парень, встряхивая сестру за плечи. Изабель обмякла, утыкаясь лбом в грудь парня.       — Как ты думаешь, она остановит суд ради него? — наивно спрашивает она.       — Очнись, Из. Алеку нужен адвокат.       Алек входит в спальню, аккуратно прикрывая дверь, подавив желание красноречиво ею хлопнуть. Это прерогатива сестры, она это дело любит. Лучник стоит по середине собственной комнаты и не знает, куда себя деть. Приход Инквизитора был вполне ожидаем, но Александр надеялся, что всё обойдётся. Осталось лишь три дня. Три каких-то чёртовых дня. Всё бы кончилось благополучно. Примитивная исчезла бы. Жизнь вернулась бы в привычное русло. Лайтвуд присаживается в кресло, сцепляя руки в замок. Он нервно теребит пальцы, говоря самому себе, что лгать нехорошо. В привычное русло жизнь уже не вернуть.       Элена сидит на бортике ванны и смотрит в потолок, подставив руку под холодную воду. «А меня-то в чём обвиняют? Тоже мне, законы, даже права не зачитали!», — думает она, сдувая прядь с лица. Она закрывает воду, поднимается и подходит к зеркалу над раковиной. Эл пустым взглядом смотрит в собственное отражение и понимает, что до вечера сойдёт с ума.       «Лучник так попал из-за меня», — сокрушается она, а потом понимает, что под дулом пистолета его никто не заставлял принимать решение. Агент решительно открывает дверь ванной и направляется к входной. Как только она ступает за порог, охотники мгновенно преграждают ей дорогу. Монтеро заглядывает в их лица и понимает, что их проще убить, чем договориться.       Когда дверь в спальню распахнулась, Алек даже не повернулся. А когда она захлопнулась — вздрогнул. Он стоит у окна, опираясь на раму. Пустой взгляд скользит по витражному стеклу. Лучник оборачивается, ожидая увидеть кого угодно. Но только не Элену.       — Что ты здесь делаешь? — чеканит Лайтвуд, направляясь к ней. — Как ты ушла из-под стражи?       Волосы Монтеро растрёпаны, на плечах лежат небрежно. Она дышит тяжело.       — Вырубила их, — честно отвечает Эл и жмёт плечами.       — Ты что?       Алек морщится, срывается с места и рывком распахивает дверь. Охотник, охранявший его, теперь сидит на полу, привалившись спиной к стене. Его тело обмякло, а голова была на боку.       — Элена, ты…       Он пытается подобрать слова помягче, но агент прерывает его.       — Знаю, ходячая катастрофа. Нат вечно так говорит. Иди сюда.       Она тянет его на себя, закрывает дверь и с вызовом смотрит в глаза. Теперь они ей кажутся холодным болотом, такой трясиной, что увязнуть было плёвым делом.       — Ты понимаешь, что натворила? — Алек хватается за голову, уходя вглубь комнаты.       — Успокойся, накажут меня. Ты здесь не причём.       — Как ты не понимаешь, примитивная? — лучник поворачивается, впиваясь в Эл неприятным взглядом. Монтеро морщится, скрещивая руки на груди. — Я несу ответственность за тебя и твои поступки. Все твои противоправные действия отражаются на мне. Ради Ангела, зачем ты вообще пришла?       Простые слова с грандиозным смыслом. Элена опускает руки, в момент осунувшись.       — Помочь, — просто отвечает она, открыто смотря на лучника.       — Мне не нужна твоя помощь. Уходи. Тебе здесь не место. Разве ты не видишь? Всё, к чему ты прикасаешься, рушится.       Алек отходит к окну. Скрещивает руки на груди. Ткань рубашки натягивается на спине. Александр чувствует, как внутри всё натягивается точно так же. Вот-вот лопнет, причиняя боль.       — Скажи мне то, чего я ещё не знаю, — отвечает Элена, высоко подняв голову. Она сминает ткань платья. Мысли путаются, сотня слов вертится на языке. Монтеро хочет высказаться, но не может и предложения составить от злости. Она озирается по сторонам в поисках того, что можно разбить. Или швырнуть прямо в Лайтвуда. Но Элена пытается взять себя в руки, как учила мать. Она всегда говорила, что эмоции погубят Монтеро. Эл разворачивается на каблуках, не говоря больше ни слова, и уходит, хлопнув дверью так, что Алек невольно дёрнулся. Он закрывает глаза, хмурясь. Внутри, всё же, что-то оборвалось.       Элена присаживает рядом с отключившимся охотником и принимается трясти его за плечи и хлестать по щекам, пока он не приходит в себя. Агент помогает ему подняться, приглаживает лацканы пиджака.       — Хреновый из тебя стражник, — замечает она и убирается восвояси. Те же манипуляции она проделывает и с теми охотниками, что стерегли её. После Элена запирается в спальне, скидывает туфли и заваливается в кресло, закрывая лицо руками. Слова лучника снова и снова острыми иглами вонзаются под ногти. «А самое страшное, — думает Эл, — что он прав».       Изабель с трудом уговорила Магнуса помочь, а теперь ей приходилось убеждать брата принять помощь. Голова охотницы шла кругом, а терпение иссякало.       — Мне не нужна защита, — твердит Алек, пустым взглядом смотря сквозь сестру.       — Упрямец! Это суд, а не игрушки! Магнус будет защищать тебя и точка. Мне плевать, хочешь ты этого или нет.       И ещё одна женщина уходит из спальни лучника, громко хлопнув дверью.       Из колючего оцепенения, что шипами вонзилось в кожу, Элену вывел настойчивый стук. Она закрыла уши ладонями, но стучать продолжали. Эл резко выдохнула, поднялась. Распахнув дверь, она обнаружила на пороге Магнуса, разодетого в цивильный костюм без всяких побрякушек.       — Дверь Лайтвуда в другом крыле, — сухо отвечает она, намереваясь захлопнуть дверь.       — Какая полезная информация. Загляну к нему позже.       Магнус придерживает дверь, элегантно втискиваясь между агентом и косяком внутрь спальни.       — Мрачно тут у тебя, бусинка, — заявляет он, разваливаясь в кресле.       — Не поверишь, но все вопросы по тому же адресу. Чем обязана?       — Ты должна мне.       Магнус закидывает ногу на ногу и смотрит на Элену с непонятной ей жалостью. «Кинуть бы в него что-нибудь да не оценит», — мысленно сетует она.       — Безмерно рада. Придумал, чем я могу быть полезна Верховному магу Бруклина?       Магнус подаётся вперёд, доверительно шепча.       — Ты должна спасти Александра.       Элена смотрит на него, как на прокажённого.       — Вот того надутого индюка? — уточняет она, пальцем указывая на дверь. — От суда? Прости, но тут я бессильна.       — На суде я спасу его сам. Твоя задача заключается в ином.       Магнус откидывает назад и выдерживает драматическую паузу.       — Чем-нибудь запущу, — предупреждает Эл, тряхнув кулаком. — ¡Habla!*       — Спаси его от самого себя. Расстрой свадьбу. Меня он не слушает, считает заинтересованным лицом. Глупый упёртый нефилим.       Монтеро задохнулась. Она пытается найти слова, но не выходит. Эл не может ничего сказать ни на испанском, ни на английском.       — И не смей отказываться. Я долги не прощаю.       Элена плетётся к кровати и садится, ссутулившись. Она устало смотрит на мага.       — Почему всех в этом Институте так волнует его судьба?       — Потому что он заслуживает счастья.       Эл кусает губу. Опускает взгляд. Вздыхает.       — А почему я? Мне ведь здесь не место, Магнус. Я не имею к нему никакого отношения.       — Я всё видел, бусинка. Я про ваш поцелуй. Тебя он послушает. Расплатись со мной и исчезни с чистой совестью.       — Дельный совет, Магнус.       — Обращайся.       Маг поднимается и направляется к выходу.       — Магнус. А мне адвокат положен или и ты сойдёшь?       Маг шумно втягивает носом воздух и разворачивается, складывая пальцы домиком.       — Технически, тебя вообще нельзя судить по нашим законам. Что на это говорит ваш закон?       — Могу выбрать любого адвоката.       — Так выбирай.       — Он примитивный.       — Ты недалеко ушла.       — Передашь Изабель от меня весточку?       Иззи разворачивает клок бумаги, переданный Магнусом, и вымученно выдыхает. Изабель Лайтвуд посыльным не нанималась. Она быстро рисует воспламеняющую руну, уничтожая записку, и направляется прочь из Института.       Стража Монтеро смотрит на её нового посетителя недоверчивым взглядом. Липким, неприятным и оценивающим.       — Ну, чего уставились? — одёргивает Изабель, сверкая глазами. Охотники едва заметно тушуются и отходят от двери. Охотница недовольно цокает и входит внутрь, ведя посетителя следом.       — Эл, я всё сделала, как ты просила. Теперь молись, чтобы не было хуже, — говорит Иззи, закрывая дверь.       — Жил бы я в такой холупе - радовался. Дети бы с ума сошли от счастья.       Клинт оправляет манжеты и оценивающе глядит по сторонам. Монтеро быстро выбирается из кресла и со всех ног бежит к лучнику, вешаясь на шею.       — Воздуха мало, — хрипит Бартон, принимая агента в объятья. Элена довольно жмурится, а после разжимает руки. — Ты меня пару дней не видела, сентиментальная птица.       Агент смотрит в лицо, которое уже начинают бороздить морщинки, и улыбается.       — Меня ввели в курс дела, если это вообще можно считать введением. Не бойся, Сорока, я тебя вытащу.       — Материалы ЩИТа у тебя?       — Передал тому странному Мерилину Мэнсону. Он ждёт меня, чтобы обсудить процесс защиты.       Элена согласно кивает, доверяясь Клинту уже не в первый раз.       — Ты такая неправильная, Сорока. Украшения должна тащить, а не терять.       Монтеро прикасается к шее.       — Я не потеряла. Оставила в башне, когда пошла на задание. Через пару дней надену.       — Эл, это всё, конечно, мило, но Магнус ждёт, — прерывает Изабель, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу у двери.       — Давай, иди. Потом поговорим.       Зал заседаний большой, светлый. И устрашающий. Он полон охотников, что ожидают суда. Напряжение повисло в воздухе, неприятно касаясь каждого рваными краями. Впервые в жизни Лидии так неудобно сидеть на стуле. Ей душно и хочется пить. Она сидит на стороне обвиняемого и ждёт, когда приведут жениха. Охотница видит истеца, что предъявил обвинения, и хмурится. Её разрывают противоречивые чувства. С одной стороны Лидия считает его поступок абсолютно верным, ведь закон есть закон. А с другой. Обвинения лежат на Лайтвуде, а этого ей хочется меньше всего.       Дверь в спальню Монтеро открывается ровно тогда, когда агент заканчивает приводить себя в порядок. Она закалывает волосы — в бой простоволосая не ходит. Эл бросает последний взгляд в зеркальную гладь и покидает спальню с гордо поднятой головой. Но вместо ожидаемого зала заседаний её приводят в кабинет старшего Лайтвуда, в котором её уже ожидают. Алек сидит на диване, сгорбившись и сцепив руки в замок. Он смотрит на неё из-под сведённых бровей и Элена видит в этом взгляде странную примесь вины.       — Решила показать, что суд для тебя — траур? — замечает Магнус, кивая на белую блузку. Агент поправляет закатанные рукава, щурясь в непонимании.       — В трауре охотники носят белое, — поясняет Алек не своим голосом. Надломленным, неприятным.       — Запомню эту незначащую для меня информацию, — Монтеро отвечает не глядя. Она смотрит на Клинта. Агент, вроде бы, абсолютно спокойна, но то, как нервно она расправляет ткань длинной юбки, выдаёт её с головой.       — Слушайте внимательно, — Магнус привлекает к себе внимание громким хлопком в ладоши, — с процедурой суда знакомы все?       Элена качает головой.       — К этой старой ведьме обращаться только на Вы. Называть мадам Инквизитор или Инквизитор Эрондейл. И молчать, пока она не призовёт вас на трибуну. Вам обоим ясно?       Магнус обращается к обвиняемым, ожидая утвердительного ответа.       — Эл, — зовёт Бартон, — молчи, если не спрашивают. Даже если готова взорваться. Лучше скажи мне. Поняла меня, Элена?       Когда на трибуну поднимается обвинитель, Монтеро поджимает губы. Она видела его несколько раз здесь, в Институте. Значит, Лайтвуда предали свои.       — Раж, — шепчет Изабель за спиной брата.       Обвинитель походил на индуса. Красивый, темнокожий и темноволосый, он легко восходит на трибуну и поворачивается к залу лицом.       — Изложи нам свои аргументы, — велит Инквизитор, восседая на подобии трона.       — Алек Лайтвуд виновен в государственной измене. Он заключил союз с примитивными без согласия Конклава. Притащил одну из примитивных в Институт, что запрещено законом. Скрыл её пребывание. И брал её на миссию по отысканию Чаши Смерти. Обученным охотникам он предпочёл обычную примитивную, ставя под угрозу всю операцию.       Он говорил уверенно, умело расставляя акценты там, где нужно было усилить смысл сказанного для большего давления на Инквизитора.       — При всём уважении, мадам Инквизитор, Вы ничего не знаете об агентстве, которое представляет обвиняемая, — вступился Магнус, — у нас есть материалы об их деятельности, с которыми Вы должны ознакомиться.       — Речь не о примитивной, — жёстко обрывает Эрондейл, — мы говорим об измене Конклаву. Именно так началось восстание Круга.       Элена буравит взглядом Инквизитора, нервно теребя браслет на запястье. «Так вот, где собака зарыта», — проносится в голове Монтеро. Они с Алеком сидят за одним столом, окружённые своими адвокатами. Лайтвуд смотрит на Ража, товарища по оружию, прямо. Его лицо не выражает никаких эмоций.       — Разве заключение союзов с примитивными считается изменой? — Клинт поднялся, держа в руках увесистую папку. В самом начале процесса им с трудом удалось отстоять право Элены выбрать себе в адвокаты того, кого она хочет. Монтеро совершенно спокойно могла позвонить лучшему адвокату, которого она знала, но с Мёрдоком у неё не было таких отношений, как с Бартоном. К тому же, в это дело оказалось впутано слишком много людей. Ещё один примитивный явно был бы лишним.       — Насколько мне известно, мадам Инквизитор, Сумеречные охотники уже сотрудничают с Департаментом войны и Департаментом справедливости. Наше агентство не хуже.       Клинт приближается к Эрондейл и протягивает песочного цвета папку. Элене кажется, что Инквизитор сейчас примет её, но вместо прочтения огреет ею лучника за дерзость. Но вопреки ожиданиям агента, Инквизитор вцепляется сухощавыми пальцами в документ словно орёл, вонзающий когти в свою добычу.       — Защита так и не предоставила ни один аргумент на мои обвинения, Инквизитор Эрондейл, — вставляет Раж. Судья, как ни странно, с ним соглашается.       — Александра Лайтвуда на трибуну, — гремит она. Элене кажется, что голова закружилась, а перед глазами всё плывёт. Охотник поднимается на трибуну так легко, будто не его обвиняют, а он. Все замечают те стрелы взглядов, что охотники метнули друг в друга, проходя мимо.       — Я слушаю твои аргументы, — позволяет начать Инквизитор, обращаясь вслух.       Лучник набирает полные лёгкие воздуха и глядит в зал. Изабель и Джейс смотрят на него с такой надеждой, с которой смотрели когда-то в детстве. Алек понимает, что не может их подвести. Он переводит взгляд на Лидию. Та заметно нервничает, переживает. Последней взгляда охотника удостаивается Элена. Она прикрывает глаза на долю секунды, затем широко распахивает их. Монтеро помнит слова лучника, но искренне желает ему удачи. Лайтвуд это видит.       — Я думаю, причина этого суда вовсе не во мне. Дело в страхе Конклава. Он боится повторения истории. Теперь, когда Валентин вернулся, под подозрение попали все бывшие члены Круга. Как все мы знаем, ими являются и мои родители. И дело здесь вовсе не во мне. Да, я заключил сделку с директором агентства примитивных без ведома Конклава, но того требовали обстоятельства. В противном случае на нас пошли бы войной. ЩИТ обладает неограниченными ресурсами. Вы поймёте, Инквизитор, когда прочтёте этот документ. В данной ситуации от меня требовалось быстрое принятие решения. Вы воспринимаете ЩИТ как угрозу, он поступает также. Люди имеют право знать, кто и от чего их защищает. Я скрывал присутствие Элены в Институте по одной просто причине. Все сейчас могут лицезреть её во всей красе. Суд был неизбежен рано или поздно. Но я предпочёл оттянуть этот неприятный момент, надеясь на благополучный исход.       Лайтвуд видит восхищённые глаза, что пристально глядят на него. Но ему отчаянно кажется, что Инквизитор не впечатлена.       — Он не ответил на вопрос о Чаше, мадам Инквизитор, — вставляет Раж.       — Мадам Инквизитор, — Элена поднимается, глядя Эрондейл прямо в глаза. — Могу я ответить на этот вопрос?       Клинт не успевает её остановить. Инквизитор впивается в Монтеро неприятным взглядом серых глаз. Она стойко выдерживает эту пытку, не шелохнувшись.       — Примитивная, — судья разговаривает с ней, как с юродивой.       — При всём уважении, Инквизитор Эрондейл, — Монтеро огибает стол, медленно шагая к трибуне. Терять ей уже нечего. — Я обращаюсь к Вам с почтением, называю по имени. Вы наполовину человек, как и я. Поэтому прошу, оставьте эти ярлыки в Аликанте.       Алек улыбается едва заметно. Изабель успевает уловить улыбку брата, в которой промелькнула гордость.       Пальцы Инквизитора вцепляются в молоток, испещрённый рунами. Она хочет призвать примитивную к порядку, приказав занять своё место и не высовываться, но Магнус Бейн влезает так не вовремя.       — Мадам Инквизитор, Элена имеет право слова. Раз уж Вы судите её по законам Сумеречного мира, призовите её к трибуне.       Хищный взгляд вонзается в Верховного мага. Магнус стоит абсолютно спокойный, будто и не чувствует его. Инквизитор рассекает молотком воздух, жестом разрешая примитивной взять слово. Элена приближается к трибуне и поднимает глаза на Лайтвуда. Он подал ей руку в учтивом жесте. Она сжимает его горячую ладонь, придерживает полы юбки и поднимается. Алек возвращается на своё место, готовый слушать. Это их последний шанс.       — Почему вы, сумеречные охотники, не можете допустить одну простую мысль? Такую простую, что даже стыдно. Люди, примитивные, как вы их называете, могут делать те же вещи, что и вы, с одной лишь разницей. У них нет ангельской крови в жилах и рун на коже. Никаких бонусов, кроме оружия. Ты спрашиваешь, Раж, почему он взял меня? Я не хуже тебя. Ничем. У меня тоже есть шрамы. От ножей, от пуль. Даже от серпа. Вы знаете, почему Люцифер был изгнан из Рая? Он поставил себя выше людей. Все ангелы приняли своё предназначение — помогать людям и оберегать их. А вы задираете нос, хоть и являетесь полукровками. Валентин — ваш Люцифер. И вы боитесь, что он победит. Всё дело в нём и в Чаше. Так не лучше ли вместо бессмысленных судов и изгнаний сплотиться и дать ему достойный отпор? Люди делают так. Мы делаем так. Лайтвуда нельзя винить в желании защитить Институт и свою семью. В тот момент он думал о всём Сумеречном мире, а не только о себе. У меня всё, мадам Инквизитор. Надеюсь, Вы хоть что-то поняли.       Инквизитор уничтожила Монтеро взглядом. Элена вернулась на место, обречённо шепча:       — Мы проиграли.       — У обвинения ещё есть вопросы? — обратилась Эрондейл к Ражу.       — Мне до сих пор не ясно, почему на такую важную миссию была взята примитивная.       Элена закатывает глаза. Клинт отмечает, что выходит это у неё совсем, как у Старка.       — Александр был обязан ей жизнью, — отвечает Магнус, — он защищал Институт при атаке Отречённых, но был ранен. Элена закрыла его собой, спасая от смертоносного удара. Камеры зафиксировали это, мы можем взглянуть, мадам Инквизитор.       — Довольно слов. Мне всё ясно. Уведите обвиняемых. Адвокаты защиты идут со мной. Я удаляюсь для принятия решения.       Алек и Элена сидят на диване в кабинете отца охотника. Оба горбятся, делая вид, что впервые видят собственные руки, с неподдельным интересом рассматривая их.       — Прости за то, что наговорил тебе, — Александр нарушает тишину. — Я…       Он сбивается, подбирая слова.       — Прав. Брось. Ты ведь был на нервах. Всё в порядке.       — Нет, не в порядке.       — Ну, тут ты тоже прав.       — Хорошая речь.       — Я не готовилась. Просто эта ведьма меня вывела. Да и Раж тоже хорош.       — Не думал, что ты вообще явишься.       — Кое-кто сказал мне, что ты заслуживаешь счастья. И я решила ему поверить.       Оба, наконец, решаются оторвать взгляд от собственных рук и посмотреть друг на друга. Уж лучше бы они этого не делали. Взгляды тяжёлые, свинцовые. Такие обречённые. Элена тянется к Лайтвуду, невесомо касаясь губами его щеки. Она чувствует пробивающуюся щетину и целует сильнее. Ощутимее. От этого полного нежности касания Алек вздрагивает сильнее, чем от того полного страсти поцелуя. Ему кажется, что примитивная только что чем-то пожертвовала.       В зале заседаний стоит такая тишина, что, кажется, можно услышать биение сердца сидящего рядом охотника. Инквизитор обводит взглядом всех и каждого. Удар молотка звучит набатом.       — Именем Конклава, — начинает Эрондейл, нагнетая обстановку. Она выдерживает паузу, желая насладиться этим трепетом в глазах аудитории. — я снимаю обвинения с Александра Гидеона Лайтвуда и обязываю его передать Чашу Смерти представителю Конклава, Лидии Бранвелл, а также заключить официальный союз с Шестой Интервенционной Тактико-Оперативной Логистической Службой. Суд окончен.       Александр Лайтвуд вдыхает полной грудью. Сегодня он родился заново.