Табу

И без тебя внутренняя борьба ломает меня вновь.

Robert J. P. Oberg — Empty

      Алек кладёт Элену на кушетку с невозможной осторожностью, будто вся она из фарфора. На деле же Монтеро похожа на тряпичную куклу, что таскали по полу, по пути ударяя о всевозможные предметы мебели. Живое место на агенте можно найти с большим трудом. И это только если постараться. Лайтвуд не может смотреть на Элену без щемящей боли в груди. Лучнику кажется, что он избит вместе с ней. Изабель бесцеремонно отодвигает брата от кровати, склоняясь над агентом.       — Алек, тебе лучше уйти. Ты слишком эмоционален, — говорит сестра, ловко орудуя прихваченными с кухни большими ножницами. Эти слова она выговаривает с трудом. Эмоции пляшут внутри неё, без разрешения устроив бал в честь Сатаны. Охотница кусает губу, давит чувства и твёрдой рукой разрезает одежду Элены. Лучник трёт кончики пальцев друг о друга, пытаясь унять бурю эмоций внутри. Не выходит. Он заставляет себя выйти из лазарета, разворачивается к двери и наталкивается на Маризу. Алек уже готов защищаться от матери, но женщина останавливает его.       — Обсудим это позже. Подыщи ей свободную одежду, которая не причиняла бы боль. Иди. Тебе здесь нечего делать.       Алек чуть ли не впервые соглашается с матерью и уходит, закрывая дверь перед самым носом Макса. Он с любопытством смотрит на брата, и Алек видит в его глазах надежду напополам со страхом.       — Идём, мне нужна твоя помощь.       Элена пустыми глазами смотрит в потолок, глотая вязкую слюну. На Изабель она глядеть не в силах — слишком много противной жалости в глазах охотницы. Она молчит. Нечеловеческий крик срывается с её разбитых губ только тогда, когда Мариза твёрдой рукой вправляет ей плечо. Она поражается выдержке примитивной — на теле нет живого места, боль при вывихе ужасная, а её глаза абсолютно сухие, лицо безучастное. Монтеро смертельно устала. На этот раз действительно до смерти. Ей хотелось, чтобы Лайтвуды обнаружили у неё множество переломов, внутреннее кровотечение, воспаление лёгких и почек, сотрясение мозга. Букет смертельных даров от человека, которому она спасла жизнь. Она мечтала, что сломанное ребро вот-вот проткнёт ей лёгкое. И всё будет кончено. Бумажную корону козла отпущения можно будет повесить на гвоздь. Но нет. Элена знает, что рёбра целы, как и весь скелет. Никаких желаемых симптомов у самой себя она не наблюдает. И это её ужасно огорчает. Мать и дочь бережно промывают ссадины, жуткие царапины, обмазывает гематомы пахучими целебными бальзамами, заставляют Монтеро выпить какую-то горькую настойку. Они аккуратно натягивают на неё мягкий и длинный свитер Изабель и выходят вон, запрещая входить внутрь даже Алеку.       В лазарете темно, пахнет травам и бинтами. И, кажется, кровью. Грязью. Гарью и пылью. Естественный запах Монтеро. Аромат горечи и разочарования. Боли и усталости. Пустоты и обиды. Как-то резко значение утратило абсолютно всё, даже то, что когда-то казалось неимоверно важным. Элена не чувствует ничего. Абсолютное безразличие. Нет даже спасительных слёз. Нет больше ничего. Вот так просто, обычная подворотня, которых в городе сотня, сломала то, что осталось от агента Монтеро. Разрушила руины. До фундамента. Кости были целы, а казалось, что нет. Всё это казалось ей до ужаса правильным. Будто так и должно быть. Она же заслужила. Элена жалеет, что тогда окрикнула Фрэй. Дурацкий инстинкт самосохранения взял над ней верх. А теперь она думает, что самосохраняться дальше незачем. В пыль стёрто даже то, что раньше казалось нерушимым монументом.       Полоска тусклого света, что пробивается из щели между косяком и приоткрытой дверью режет Элене глаза. Но она даже не морщится. Дверь закрывается тихо и ночной посетитель мягко ступает по полу, направляясь к Эл. Он откидывает одеяло, ложится рядом, обнимая агента. Элена переводит взгляд на Макса, свернувшегося клубком под её боком. Мальчик не говорит ни слова. Просто обнимает Эл и тихо дышит, посапывая. Монтеро вдруг понимает, что тело ноет. Макс заставил её почувствовать боль. Она прикрывает глаза и надеется, что большего он сделать не сможет. Не заставит почувствовать что-то иное, куда разрушительнее физических ощущений.       Алек неподвижно сидел в кресле, глядя, как грудная клетка примитивной медленно поднимается. Её дыхание было тяжёлым, хриплым, и походило на борьбу, будто каждый новый вдох ей приходилось отвоёвывать. Лайтвуд крепче сжимал кулаки, осознавая, что не может даже нанести на её кожу исцеляющую руну — это погубит её. Ему приходится лицезреть кровоподтёки, ссадины, чуть подогнутую руку, вывих которой уже вправлен, потому что помочь ей он не в силах. Примитивная вернулась с войны, которая ещё даже не началась.       Он смотрит, как Элена просыпается, проверяет, спит ли Макс, свернувшийся клубком под её боком, а после переводит взгляд на него. Алек невольно вздрагивает. Он никогда не видел, как гаснут звёзды. А теперь знает, что будет, если солнце потухнет. Он видит это в глазах Монтеро. Эл молчит. Не говорит ему ни слова. Охотник поднимается, наполняет стакан мутноватой жидкостью и приближается к агенту.       — На голодный желудок не пьют.       Она едва разлепляет распухшие, уродливые губы. Язык во рту размяк, походит на безжизненный кусок плоти.       — Это пьют.       Алек приподнимает голову Элены, заставляя выпить настойку до самого дна. Эл даже не морщится. Не видит в этом смысла. Она прикрывает глаза, а лучник возвращается в белоснежное, вмиг ставшее неудобным, кресло. Лайтвуд до скрежета зубовного хочет знать, кто избил Монтеро, но держит своё неуёмное любопытство в узде. Он понимает, что сейчас Элена не расскажет ничего. Она похожа на труп. А мертвецы редко бывают болтливыми.       — Ты можешь уйти? Пожалуйста.       Алек поджимает губы, шумно выдыхая. Всё это так паршиво. Несправедливо. Сначала Джейс. Потом примитивная. Судьба любит извращённые пытки с тухловатым душком средневековой инквизиции. За последнее время слишком много людей познали эту горькую, зато полезную, истину.       — Я могу позвать Магнуса.       — Перестань использовать этого мага только потому, что нравишься ему. Я в порядке.       Лучник хочет возразить, но понимает, что дело это — гиблое. Он вновь поднимается на ноги, пристально глядя на лицо примитивной в поисках хоть какой-нибудь эмоции. Ничего. Синяки да ссадины. Вместо косметики. Вместо веснушек. Вместо улыбки.       — Я ничего не скажу, Из. Ты расскажешь брату, он найдёт виновника, изобьёт его. И вроде бы всё в порядке. Только положения вещей не изменит. Обратно меня не соберёшь.       Изабель закрывает очередную баночку с густой мазью и швыряет её на прикроватный столик. Она сдувает прядь с лица и упирает руки в бока.       — Он бьёт грушу с самого утра. С родителями не разговаривает. Мама в бешенстве и собирается тебя линчевать, а ты молчишь? Ты такая дура, Монтеро!       Элена согласно кивает. В мыслях она уже обругала себя последними словами, и «дура» — самое мягкое из нелестных эпитетов.       — Мне нужен телефон, Иззи.       — Куда ты собралась? Себя видела вообще?       — Нет, слава Богу. Изабель, я не должна здесь находиться.       — Иди к дьяволу.       Телефон лежит на животе Эл. Лайтвуд разворачивается. Стук её каблуков маленькими молотками с завидной частотой долбит Элене по вискам. Монтеро жмурится, игнорируя сильный травяной запах. Таких мазей она ещё не видела. Ей кажется, что они действеннее обычных. И пахнут сильнее и приятнее. Агент откидывает одеяло и садится на кровати. Скелет вот-вот рассыплется, а мясной костюмчик из органов и кожи плашмя упадёт на пол с хлюпаньем. Она ступает босыми ногами на шершавый пол и поднимается, сжимая в руках ножницы и телефон. Её ведёт, но Монтеро упорно движется к двери, пальцами цепляясь за косяки. Она прислушивается к шуму в коридоре и, убедившись, что препятствий нет, покидает лазарет. Агент мышью скользит мимо библиотеки, в стенах которой разразился нешуточный скандал. Элена проникает в спальню Изабель, мысленно прося у той прощения, и открывает шкаф.       Монтеро стоит у зеркала, которое теперь абсолютно целое, в своих бывших покоях. Она поправляет кожаную куртку, одолженную у Изабель. Смотреть на себя не больно. Скорее противно. Элене кажется, что выглядит она до безумия жалко. Монтеро прячет за косметикой рукотворное уродство, а после хватается за ножницы. Она разделяет волосы по пробору, перекидывает их на грудь и на мгновение прикрывает глаза перед решительным прыжком в омут отчаяния. Элена раскрывает ножницы и чувствует, как длинные пальцы сжимаются на запястье, отводя руку в сторону. Эл открывает глаза и видит за спиной Лайтвуда. Он аккуратно забирает ножницы, заменяя их заколкой, что оставила агент несколько дней назад в его спальне.       — Не делай этого, — мягко просит охотник, убирая смоляные волосы за спину. Элена смотрит в зеркальную гладь, чувствуя, как хрупкое внутреннее равновесие с хрустальным звоном рушится, осыпаясь стеклянной крошкой. Рука агента обмякает, она кладёт заколку на туалетный столик, разворачивается, глядя лучнику прямо в глаза. Один брат заставляет её чувствовать физическую боль. Другой — душевную. Семья экзекуторов. Александр делает шаг вперёд, сокращая расстояние до круглого нуля. Элена не выдерживает. Гримаса боли искажает лицо, рот кривится. Первая слеза течёт по щеке, густо намазанной тональным кремом. Лучник прижимает агента к себе. Он совершенно не знает, что делать с женскими слезами. При нём Изабель никогда не плакала, поэтому Лайтвуд остался без практики. Охотник решил, что будет лучше позволить Элене выплакаться. Если повезёт, даже выговориться. Но ему не повезло. Как и Монтеро. Желанного водопада слёз пролито не было. Вышла лишь жалкая лужица. Элена отходит от Лайтвуда, стирая остатки эмоций со щёк.       — У твой сестры есть что-нибудь закрытое? — как ни в чём не бывало спрашивает она. Александр замечает, что кожаный топ сестры открывает изувеченную кожу Монтеро для всеобщего обозрения.       — Просто застегнись, — советует он, тут же следуя собственному предположению.       Мост через Ист-Ривер почти пустой. На город опустилась спасительная тьма.       — И он пошёл за ним? — уточняет Эл. Алек кивает. Монтеро видит сведённые брови Лайтвуда и понимает, что он не хочет говорить о поступке Джейса. Боится уронить парабатая в собственных глазах.       — Когнитивная рекалибровка отрезвит его. Поверь.       Алек не понимает, о чём говорит примитивная. Спросить не успевает. Оба замечают одинокую машину у ограды, к дверце который прислонился человек с дурацкой, как показалось лучнику, причёской. Он курил неизменную сигару, выпуская кольца дыма вверх. Элена тянет Алека за собой, приближаясь мужчине.       — Логан, — окликает она.       Он оборачивается, втягивая воздух носом. Делает последнюю затяжку и бросает окурок на тёмный асфальт.       — Привет, сестрёнка.       Монтеро вымученно, устало улыбается и обнимает мужчину.       — Этот сосунок с тобой?       — Логан.       Алек щурится. Во взгляде сквозит презрение.       — Я не пойду с тобой.       Росомаха едва склоняет голову в немом вопросе.       — Это с чего бы? Задумала поиграть в героя?       — Именно. Нельзя оставлять этот мирок в таком расшатанном состоянии.       — А что с твоим состоянием?       Логан впивается пальцами в её подбородок. Элена морщится, отворачивается и замирает на месте. По ту сторону моста она видит три байка. Три человека. Три трупа. Детское желание наябедничать Логану рвёт Монтеро изнутри. Неприятно грызёт, посасывая. Благоразумие пытается взять верх. Но Элена уже не знает, где правильно, а где нет. Границы морали размыты. Она отстраняется от Росомахи и поворачивается лицом к своим обидчикам. Раньше Ник никогда здесь не ошивался. Сейчас же судьба вновь решила повеселиться. Жизнь ведь в последнее время такая унылая и скучная, что повеситься хочется, наглядно проиллюстрировав один из главных арканов карт таро.       — Алек, — зовёт Монтеро, принимая решение, за которое позже, возможно, расплатится. — Это он.       Элена проходит между мужчинами, пересекая пустую дорогу. Ник видит девушку, что направляется к ним, и понимает по походке, что мертвецы могут восстать. Он мотает на кулак со сбитыми костяшками тяжёлую цепь. Потому что мёртвое должно оставаться мёртвым.       — Раньше кожа смотрелась на тебе несуразно, — кричит он, пытаясь проверить, жива ли старая Монтеро, которая непременно должна огрызнуться.       — Раньше мы с тобой смотрелись несуразно. Как твой нос? Безнадёжно сломан?       Элена слышит лязг стали. Вернее, адамантия.       — Думаешь, обзавелась парочкой друзей, можешь распускать язык?       — Думаешь, обзавёлся десятком — можно всё? И это твоя благодарность? Я едва стою на ногах, Холлуорд, а ты наматываешь цепь на кулак в надежде добить меня окончательно.       — Не я начал драку, Монтеро.       — Разве ты до сих пор не понял, что я сначала стреляю, а потом спрашиваю? Мне проще сломать нос и принять последствия, чем ждать, когда меня ударят первой.       — Поздравляю. Сегодня ты не ждала.       Ник замахивается. Цепь свистит в воздухе так неприятно, что Элена прикрывает глаза, сведя брови. Она слышит скрежет. Болезненный вскрик. Открывает глаза. Звенья цепи нанизаны на когти Росомахи, их вереница безжизненной верёвкой из металла болтает в воздухе. Кроме Логана цепь никто не держит. Холлуорд с ужасом смотрит на стрелу в собственной руке. Её красное оперение режет парню глаза. Элена просто не знает, как поступить. Позволить Лайтвуду и Логану выпустить пар, заступиться за неё. Или же врезать самой. А может, просто плюнуть ему в лицо и столкнуть в мутные воды бурной реки.       — Сестрёнка, ты либо разбираешься сама, либо это делаем мы с твоим парнишей.       Элена видит, как два друга Холлуорда набычились и приближаются. Лайтвуд чувствует, что Монтеро стоит на краю пропасти. Один шаг — и она рухнет в бездну. Он помогает ей принять решение, а перед глазами мутными буквами пляшет последняя сказанная ей фраза. Лучник сжимает руку на её запястье и отводит за свою спину. Элена поддаётся и просто наблюдает за тем, как Лайтвуд в два счёта кладёт её бывшего парня на асфальт. Логан быстро разбирается с остальными двумя. Алек нарушает кредо о неприкосновенности лежачего. Он держит его за отворот куртки и бьёт в лицо. Будто это что-то изменит. Поможет Монтеро снова стать живой. Элена оттаскивает Александра и передаёт его Логану. Лицо Ника изуродовано. Совсем, как её жизнь.       — Я не жалею, что вытащила тебя тогда, Николас. Ни капли. Жалею, что не послушала Клинта, когда он предупредил меня в первый раз.       Агент присаживается, вынимает стрелу Лайтвуда под безумные крики Холлуорда, бросает её в мутные воды Ист-Ривер. Здесь не должно остаться ни единой улики, которая свидетельствовала бы о произошедшем.       — Ты когда-нибудь перестанешь искать приключения на свою задницу? — спрашивает Логан, убирая когти. Алек смотрит на это действо с примесью странного отвращения в удивлённом взгляде.       — Когда-нибудь, — заверяет Элена, возвращаясь к машине.       — Значит, со мной не пойдёшь. Остаёшься с ним?       — На какое-то время мне придётся это сделать.       — ¿Confías en él? *       — Si. Como a tí.       — Vale.       Алек закатывает глаза. Его тело уже давно приняло новую руну. Иначе с примитивной жить невозможно. Логан направляется к багажнику за вещами Монтеро. Он предвидел и такой поворот развития событий. Мужчина привык, что ураган Катрина давно можно переименовывать. Имя Элена пойдёт ему куда больше.       — Здесь всё, что Вдова посчитала нужным тебе, — Логан протягивает тяжёлую на вид сумку Алеку.       — Прощальный сюрприз от тебя?       — Явлюсь на твою свадьбу с бутылкой какого-нибудь пойла. Напомню, кто ты есть на самом деле.       Элена усмехается. «Наивный, — проносится в её голове, — думает, я доживу до собственной свадьбы». Логан оставляет Монтеро на попечение лучника, обняв на прощание. Он всегда сможет её найти. Так же, как в силах найти и её мать.       Они возвращаются в Институт ночью. Почти за полночь. Крепко, по-детски, держась за руки. Мариза встречает их в прихожей.       — Где вас носило?       Руки упираются в бока. Перед ними точная копия Изабель в более зрелом возрасте.       — Безмолвные Братья убиты. Мэллертах похищен Валентином.       Алек становится мрачнее тучи. Он разжимает руку, выпуская влажную ладонь Монтеро.       — Джейс?       Он искренне надеется, что его парабатай непричастен ко всему этому хаосу. Надеется так, что слышит хруст ломающихся костей где-то в районе груди. Сердце с такой силой бьётся о рёбра, что кажется, собирается покинуть грудную клетку, обугленным куском плоти упав на холодный пол. Александр замечает, как имя приёмного брата кинжалом разрезает голубой шёлк глаз матери. Мариза выше поднимает голову. Так делает Изабель, когда эмоции грозятся вырваться наружу мутным потоком.       — Жду тебя в библиотеке. Без примитивной.       Тяжёлые двери библиотеки были закрыты наглухо. Изабель тщетно пыталась подслушать, о чём говорят старшие, но защитные чары игриво показывали ей кукиш. Она фыркает и переводит взгляд на уставшую Клэри, которая уселась на полу. Она измотана не хуже других. Тени под глазами размером с приличную спелую сливу.       — Неужели тебе неинтересно? — одёргивает подругу Лайтвуд. — Ну хоть чуть-чуть.       — Спросим у Алека, когда всё закончится.       — Так он тебе и рассказал.       Элена бредёт по коридору, направляясь к библиотеке. Занять себя ей нечем. Это жизненно необходимо, иначе мысли сведут её с ума.       — Ты — заноза в моей заднице, Монтеро, — говорит Изабель, тыча в грудь Элены, обтянутую кожей, длинным ногтем.       — А ты в моей, Лайтвуд.       Эл опускается на пол рядом с Фрэй и смотрит на набычившуюся Изабель снизу вверх.       — Так поднимай свою всю в занозах от нашей семьи задницу и вернись в лазарет. Койка и травки ждут тебя.       — Иди к дьяволу, Изабель. Меня уже нигде и никто не ждёт.       Элена прикрывает глаза и прислоняется головой к стене. Младшая Лайтвуд когда-нибудь вынет из неё всю душу. Изабель качает головой. Плещет руками. Монтеро когда-нибудь доведёт её до белого каления. Охотница отходит от двери и опускается на пол рядом с агентом.       — Как ты? — заботливо спрашивает Клэри.       — Играю в живого мертвеца. А ты?       — Ужасно.       — Из?       Лайтвуд машет рукой.       — В следующий раз, прежде чем стянуть мои вещи — предупреди.       Изабель кладёт голову на плечо Элене. Они сидят втроём в пустом коридоре, пустыми глазами глядя на безжизненный камень стен, и молчат. Ждут. Чего — не знают. Им кажется, что ничего хуже уже случиться не может. Мир давно пыль да песок под ногами. А в пустыне они жить не умеют. Просто не хотят.       Тяжёлые двери распахиваются почти незаметно. Ожидающие находились на пороге провала в беспокойный сон. Первой выходит Джослин и подходит к дочери, мягко оглаживая её по щеке. Клэри встрепенулась, широко распахнув глаза, поднялась.       — Ты в порядке? — беспокоится мать.       — Если это вообще возможно.       — Совсем из ума выжили, — констатирует Алек, выходя следом за Джослин. Он подходит к брюнеткам, хватая обеих за руки в попытке поднять с холодного пола.       — Нежнее, Лайтвуд, — шипит Элена, растирая запястье. Она осекается, натыкаясь взглядом на мать Клэри.       — Джослин Фрэй, — женщина протягивает бледную, почти белую руку. Элена видит на ней чёрные завитки рун.       — Элена Монтеро, — Эл едва сдавливает протянутую ладонь. Она смотрит в тёмную зелень глаз стоящей напротив женщины, скользит взглядом по острым чертам лица, и понимает, что Клэри — её копия. «Да чтоб я так на Нат была похожа».       — Много слышала о тебе, — Джослин мягко улыбается и выпускает смуглую ладонь из своей. Ответить по всем правилам приличия Элене мешает вышедшая Мариза.       — Элена.       У Монтеро внутри всё обрывается. Вроде бы ей всё равно. Вроде бы. Но ведь лгунья из неё, прямо скажем, хреновая. Даром что дочь шпионки. Мать Алека и Изабель смотрит на неё так, будто винит во всех грехах. Потому что Мариза Трублад видит в этой девчонке ту примитивную, что разрушила жизнь её брату. Она никак не может взять в толк, что Максвелл сам выбрал свою судьбу. Масла в огонь подливает сорванная свадьба. Такой позор на глазах у других охотников. Такие резкие слова, похожие на стрелы её собственного сына, разящие цель без промаха.       Элена извиняется мятой улыбкой и следует за Маризой. У окна библиотеки агент замечает высокого, широкоплечего мужчину со смоляными волосами. Из-под ворота тёмной рубашки она видит завиток такой же тёмной руны. Роберт оборачивается, неприятным взглядом укалывая Элену. Оливковая кожа главы семейства кажется ей грязной, похожей на глину.       — Я, наверное, должна извиниться, — говорит Монтеро. Деревянные пальцы впиваются в рукава куртки.       — Нам не нужны твои одолжения, — устало отмахивается Мариза, опускаясь в низкое кресло. Охотница осознаёт, что бокал вина в правой руке сейчас лишним бы не был.       — Ты должна покинуть Институт.       Роберт разворачивается. Элена понимает, в кого пошёл её лучник. Взгляд главы семейства тяжёлый. Выдерживать его с каждой секундой становится труднее. Но Монтеро должна идти до конца. Совершенно неважно, будет ли он победным. Эл хочется бухнуться на колени, умоляющим взглядом посмотреть в потолок и взмолиться — пусть небеса вернут её обратно на старт. Но небеса берут пример с защитных чар на двери библиотеки — показывают Элене большой и невообразимый кукиш.       — Я не могу.       — Тебе что, некуда идти?       Мариза в жизни так не уставала. Такой катастрофы она ещё не видывала. Элена горько усмехнулась. По факту действительно некуда. Она бы и рада уйти, ведь это и было её первоначальным планом. Разница в том, что существовало одно НО. Оно было всем известно. Высокое, темноволосое, темноглазое, ужасно любящее притворяться сильным, когда жизнь летит в тартарары, НО.       — Есть. Но я имею право быть здесь, сеньора Лайтвуд.       — И кто же дал его тебе?       Упёртость примитивной раздражает. Роберт смотрит на неё исподлобья. Он помнит взгляд, которым его сын одарил эту девчонку на свадьбе. Когда она стояла посреди зала, сжимая руку младшего Лайтвуда и не знала, как собрать то, что разрушила. Так он когда-то смотрел на Маризу. До своей измены.       — Инквизитор Эрондейл.       Мариза сверкает глазами. Всё это зашло слишком далеко.       — Я просто хочу помочь Александру. Хочу помочь вам. Я шпион, умею выслеживать. Я помогу вам найти Валентина. Вернуть Джейса. Я просто хочу помочь.       — Почему ты думаешь, что нам нужна твоя помощь? — спрашивает Роберт. Он сидит на подоконнике, сцепив руки в замок. Элена теряется в поисках аргументов.       — Вам, может, и не нужна. Но Алека я не брошу.       — Ты знаешь его сколько? Две недели? — уточняет Мариза, кривясь. Примитивным доверять нельзя. Защищать — пожалуйста. Но вручать нож с гравировкой «доверие» — самоубийство. Роберт возразил бы, если бы эта девчонка была охотницей. Он сам женился на Маризе слишком рано, потому что жизнь Сумеречного охотника преступно коротка. Никогда не знаешь, какая вылазка станет последней.       — Какое это имеет значение, если он сломлен?       — Ты не в силах помочь. От тебя самой ничего не осталось.       Роберт поднимается, оправляет пиджак и уходит, оставив жену наедине с примитивной. Мариза знаком просит Элену покинуть библиотеку. Монтеро укрепляется в своей уверенности — Логан совершенно точно никогда на заявится на её свадьбу с бутылкой какого-нибудь пойла.       Изабель копается в сумке Элены, пытаясь отвлечься. На Алека смотреть больно. Сидит в кресле, как в воду опущенный. Без Джейса всё рассыпается. Этот безрассудный приёмный брат с удивительной лёгкостью умел разряжать обстановку даже когда самому ему было тошно до колик. Алек чувствует себя неполноценным. Без парабатая он половинчатый. Не целый.       — Ваши родители против моего присутствия.       Элена вжимается спиной в дверь, а пустой взгляд бродит по склянкам на прикроватном столике. Лайтвуд устроила лазарет прямо в спальне.       — Вполне ожидаемо, — говорит Изабель, вынимая со дна сумки чёрный костюм из тянущейся ткани. Осознание того, что Элена никогда больше его не наденет, неожиданно причиняет агенту боль. Потому что со ЩИТом покончено.       — Ты имеешь на это право. Конклав знает о тебе, — устало заверяет Алек. Элена смотрит на лучника и сползает на пол. Где-то планета точно дала лишний круг. Так плохо быть не может.       Наташа блуждает взглядом зелёных глаз по белым, скучным стенам. Стекло напротив мутное. Койка жёсткая. Воздух пресный. Кто бы мог подумать, что угроза, брошенная правительством пару лет назад, станет совершенно реальной. Вдова прикрывает глаза. Надеется, что у дочери всё намного лучше. Но на душе неспокойно. Что-то внутри мечется и клокочет так неприятно, что хочется вспороть кожу, сломать рёбра и выпустить этот ураган наружу. Но Нат не может. Ей остаётся лишь кусать губы и ждать, когда ветер переменится в полночь.       Элена положила жизнь на поиски Валентина. Она применила все навыки шпионажа, какие только знала. Она связала каждый труп нежити, что начали обнаруживать на улицах города с завидным постоянством. Она шла по следу, как маньяк, психопат-убийца. Она спала пару часов в сутки, глотала травяные чаи и непригодную для употребления стряпню Изабель, не ощущая вкуса. Монтеро пыталась облегчить жизнь лучника, который прахом рассыпался в её руках. Когда силы были на исходе, удача, наконец, осклабилась агенту жутким оскалом. Тончайшая нить привела её в интереснейшее место. База, что принадлежит Старку, сейчас была занята Моргенштерном и его приспешниками. Во времена, когда Тони занимался созданием оружия, он делал свои грязные делишки именно здесь, на окраине. Это была одна из его точек. Сейчас же база была заброшенной и пустой. Всё оборудование вывезли и уничтожили. Элена бывала там пару раз после того, как Старк свернул преступную деятельность. Фьюри поручил ей контроль над зачисткой этого предприятия.       — Самое главное — оцепить периметр. И он уже больше никуда не денется.       Монтеро объясняет охотникам устройство базы Старка, разворачивая голограмму различными ракурсами. Мариза бросает мимолётный взгляд на сына и видит в его глазах гордость с примесью вины. Ведь это он должен был выслеживать Валентина. Все они. Но примитивная в отчаянной попытке выслужиться переплюнула их всех.       — Клэри, звони матери, пусть свяжется с Люком — нужна стая. Алек, звони Магнусу. Остальным связаться с каждым знакомым и проверенным охотником. Союзники не помешают. У нас есть час. Больше ждать нельзя.       Мариза раздавала приказы направо и налево, попутно споря с мужем. Элена решила прислушаться к ней. Она знала лишь одного охотника, который был в силах прикрыть спину Алеку.       — Увижу на поле боя хоть одну — убью обеих, — предупреждает Александр, грозно сведя брови. Иззи и Эл переглянулись.       Они стоят в библиотеке, рядом с порталом. Макс держит за руки обеих девушек и смотрит на брата во все глаза, мысленно желая ему удачи в бою.       — Кто-то должен прикрыть тебе спину, Алек, — упрямо твердит Элена.       — Посмотри на меня, — Алек берёт лицо Эл в ладони. Монтеро вздрагивает. Пальцы лучника — ледяные, как взгляд его матери. — Ты сделала достаточно. Теперь наша очередь.       Элену бесит отношение охотников к смерти. Просто вымораживает. Агент не хочет, чтобы в её жизни количество лучников сокращалось вдвое. Очень не хочет. Алек целует её в лоб и переводит взгляд на сестру. Изабель сводит брови и запоздало кивает.       — Ты когда-нибудь убивал людей? — спрашивает Элена, зная ответ. — Послушай, охотник. У Валентина ведь есть союзники-охотники, так? Когда соберёшься убивать — не смотри в глаза. Ни за что. Иначе всё провалится.       — Александр, время, — торопит Магнус. Лучник смотрит на Элену, поражённый ценным советом. Лайтвуд кивает, быстро проглатывая наставление, и решительно шагает в портал. Маг идёт последним и надёжно запечатывает проход.       — Так, а теперь, Клэри, давай, прояви чудеса. Открывай эту чёртову дверь в другое измерение, — торопит Элена, быстро завязывая волосы в тугой хвост.       — Ты что, не слышала, что Алек сказал? — Макс дёргает её за руку.       — Это всё чушь. Он девочек не бьёт. Фрэй, давай, ты же можешь.       — Алек забрал моё стило, — злится Фрэй. Её тоже брать не собирались. Мать пригрозила открутить голову.       — Из.       — Оставил бы он моё, если бы.       — Индюк, — плюётся Элена, — Макс?       — Мимо.       — Ладно, я просто должна была убедиться в том, что он всё-таки это сделал.       Элена трясёт рукой. Из рукава выпадает серебристый цилиндр.       — Чьё? — спрашивает она.       — Ты только что оставила братца без стило, — цедит Изабель.       — Я ж верну.       — Как ты смогла? — удивляется Макс.       — В детстве научилась. Клэри, твой звёздный час.       Фиолетово-лиловая гладь походила на озеро из нефти. Вязкое. Переливчатое.       — Стой, — тормозит Изабель. Элена выпускает влажную ладошку Фрэй и оборачивается. Иззи протягивает ей два кинжала из адамаса.       — Мне же не…       — Просто возьми. Лишними не будут.       — Совесть успокаиваешь? — щурится Элена, затыкая оружие за голенища сапог.       — Не хочу лишать Макса единственной сестры, — жмёт плечами охотница. А на душе противно.       — Осторожней там, примитивная, — предостерегает Макс.       — Клянусь стрелами вашего брата.       Монтеро во все глаза смотрит на месиво из ангелов и демонов. К горлу подкатил ком тошноты. Она продирается через тела демонов, бесформенные и смердящие, закалывая их клинками Изабель. Это единственное оружие без свечения, но оно всё ещё оружие. Она вгоняет адамас по самую рукоять в союзников Валентина, которые помечены руной Круга. Элена взглядом ищет хоть одно знакомое лицо. И находит. На втором этаже, опершись на темнеющую сталь перил, стоит Джейс. Бесстрастно наблюдает за этой битвой века. В этой войне он может потерять всех. Но ему, почему-то, всё равно. Элена принимает решение, надеясь, что Алек будет зол. Но в пределах разумного.       Элена с размаху впечатывается спиной в письменный стол, скользя по гладкой поверхности.       — Какие же вы, примитивные, всё-таки жалкие, — тянет Джейс, слизывая солоноватую гуашь с губ.       — Сама в шоке, — отвечает Эл, быстро спрыгивая со стола. Спина противно ноет. Джейс Изувер Вэйланд. Подойдёт для надгробной плиты.       — И зачем тебя вообще сюда понесло? — спрашивает блондин, расстёгивая куртку. Так убивать примитивную легче.       Они с Джейсом вдвоём. Вокруг — белёсая тьма. Они в каком-то кабинете, который уже давно запылился. Монтеро осматривает цепким взглядом противника. Она видит, как из внутреннего кармана выглядывает уголок картона. Карта. Чаша в ней. Валентин как-то умудрился её запихнуть обратно.       — Дело в твоём брате, — объясняет агент, прикидывая, как сократить расстояние.       — У меня нет брата, — рычит Джейс, срываясь с места. Замах. Блок. Удар. Корпус мышц охотника пробить сложно, но этого и не нужно. Нужна только близость. Эл идёт на риск.       — Послушай, Джейс, — она берёт его за отвороты куртки, помогая разогнуться, — ты не такой, как твой отец. Ты не Валентин.       Она знает всё. Лайтвуд поведал ей о событиях, произошедших в отсутствие агента. Теперь пора использовать эту информацию. Расчёт Элены удаётся. Вэйланд выходит их себя. Сбрасывает её руки и ударом ноги в живот заставляет агента отлететь на доброе расстояние. Монтеро чувствует, как хрупкое стекло окна за её спиной неприятно хрустит. Грохот стоит оглушительный. На мгновение она теряет ориентацию в пространстве, инстинктивно выставив руки вперёд, загребая руками воздух. Она смотрит перед собой и видит лишь тёмное небо. Лицо Джейса на мгновение искажается гримасой ужаса. Дыхание Элены перехватывает. Воздуха в лёгких нет. Она готовится к болезненному приземлению. Но перед самым асфальтом она тормозит. Замирает. Магнус бережно опускает примитивную на сырую землю. Небо разверзлось. Пошёл дождь. Джейс против воли замечает, как сердце колет облегчение. Но через секунду он давит эмоции и круто разворачивается, направляясь к Валентину.       — Ты никогда не расплатишься со мной, бусинка, — замечает Магнус, помогая Элене подняться.       — Когда-нибудь обязательно. Защищал периметр?       Маг кивает.       — Отлично. Пойдём, пора с этим кончать.       В этом невообразимом месиве Элене удаётся найти Фрэй. Она передаёт ей карту таро и выдыхает. Клэри вынимает артефакт и приказывает демонам найти Валентина и окружить. Поле боя значительно пустеет. На долю секунды воцаряется тишина. Все озираются по сторонам. Алек едва успевает подхватить Маризу, мешком падающую на пол. Успей Клэри на полминуты раньше. И всё было бы иначе. Лайтвуд-старшая рвано дышит, чувствуя, как ноги немеют. Ряд ядовитых шипов торчит из её тела, отравляя организм. Мать успела прикрыть сына в последний момент. За мгновение до того, как Фрэй отзовёт демонов. Алек растерянно смотрит на бледнеющую в мгновение ока мать. Элена взглядом выцепляет его из толпы и тянет Магнуса за собой.       — Бери её на руки, только аккуратно, — командует маг. Элена помнит, что в коридоре справа, первая дверь, есть лаборатория. Она ведёт охотника и мага туда. Алек бережно опускает хрипящую мать на стол.       — Мы займёмся ей, Александр. Ступай.       Монтеро стягивает куртку и подкладывает её под голову Маризы.       — Я же сказал тебе не высовываться! — рычит Алек, сжимая кулаки. — Тебя не должно здесь быть, примитивная. Это тебе не ЩИТ. Здесь всё серьёзней.       — Вали в поле, Лайтвуд, и перестань меня отчитывать. Мы даже не женаты.       — И вряд ли когда-нибудь будем.       Кислота взглядов разъедает друг друга. Алек прерывает контакт, бросает обеспокоенный взгляд на мать и разворачивается. Монтеро хватает его за рукав, останавливая. Украденное стило нужно вернуть.       — Вэйланд здесь. Был на втором этаже. Помнишь о когнитивной рекалибровке?       — О чём?       — Просто надери ему задницу, Александр, — подсказывает маг, — Элена, ты мне нужна.       — От Магнуса ни на шаг.       Элена обречённо вздыхает и бросает короткий взгляд на широкую спину лучника.       — Бусинка, живо вынь все шипы. Иначе будет плохо.       Алек находит Джейса на крыше. Схватка ожесточённая. Связь парабатаев практически исчезает. Оба несут какую-то чушь в надежде убедить друг друга в своей правоте. Но как кто-то из них может быть прав, когда всё вокруг них заливает красная акварель, разбавленная ихором?       Магнус поддерживает жизнь Маризы столько, сколько может.       — Ты справишься? — интересуется Элена, расстёгивая набедренную кобуру.       — Выхода нет.       Элена кивает и оставляет Магнуса. Она возвращается в место схватки. Взводит курок. Выстрелы гремят один за другим. Наконец-то огнестрельное оружие сослужит свою службу в Сумеречном мире. Монтеро будто вернулась в старые времена. Словно это — обычное задание. Она пытается быть осторожной ровно настолько, насколько это возможно, но резкая боль в затылке заставляет руки опуститься, выронив оружие на ужасно грязный пол. Эл успевает обернуться. Перед глазами расплывается лицо Ходжа. Агент падает на пол мешком, мгновенно пачкаясь в крови демонов и ангелов. Ихор противной слизью липнет к коже, обжигая. Старквезер не успевает насладиться триумфом. Спину пронзает жгучая боль, тысячью иголок отдаваясь в теле. Он ухитряется обернуться. Клинок серафима вогнан в тело по самую рукоять. Лидия ровным взглядом смотрит на Ходжа, а после ударяет в лицо. Охотник падает замертво. Лёгкие обжигает в последний раз.       В этой суматохе Джейс ухитряется найти Клэри и забрать у неё Чашу. Он велит демонам отступить, а сам вскидывает клинок серафима. Это только его бой.       Элена и Лидия находят Алека на крыше. Избитого. Мокрого. Но живого. Небо плачет навзрыд. Бьётся в истерике. От счастья. Или же от горя. Кровопролитная война длится недолго. Но приобретает красочный эпитет. Охотники надеются, что это конец. Но лишь один из них знает, что это ещё далеко не всё. Это — лишь начало. Начало великой эры падших ангелов.