Под общим никнеймом "Freeman"

С трудом разлепляю глаза, что-то назойливо жужжит под ухом. Не могу сфокусировать взгляд, поэтому источник шума нахожу на ощупь. Вибрирует и скачет у изголовья подушки телефон. Проклятье! Кому приспичило в такую рань?! Долго вглядываюсь в экран. Наконец, из размытого черного облака проступают цифры. Семь утра и сообщение от пользователя «Mr.Freeman». Мелодия неизвестного мне исполнителя с припиской: «Все-таки нашел. Уверен, тебе понравится. Хорошего дня». Нехитрое сообщение подкреплено подмигивающим смайликом. Отыскиваю наушники и включаю песню. До подъема еще пятнадцать минут. Падаю на подушку и натягиваю одеяло до самого носа. Ритмичная и безумно красивая мелодия не дает провалиться в сон. Зачем же было повторять вчерашнюю ошибку и переписываться с этим парнем до двух ночи? Но, черт, он такой классный собеседник. Вчера мы сверили время. Оказалось, живем в одном часовом поясе, и это сильно облегчает общение. Смутно помню подробности переписки, но, какой бы темы я не касалась, какой бы вопрос не задала, он знал все! Такое ощущение, что у него за плечами долгая и чрезмерно насыщенная жизнь. Но по стилю общения он парень лет двадцати пяти. Он так много писал об истории и географии, что я решила забить его сообщения в гугл: предположила, что он просто копирует статьи с сайтов. Но нет, он пишет даже больше, чем я сама могу найти. Как будто объездил весь свет! Спрашивала, откуда он, и допытывалась, почему ему так нужна переписка со мной. Собеседник полностью игнорировал вопросы о месте жительства, а на очередной вопрос «и все-таки, что во мне такого особенного?» получила короткий и емкий ответ: «Я как будто общаюсь с собой восемнадцатилетним». Когда зрение полностью восстановилось, начала пролистывать вчерашнюю переписку, предварительно запустив заново бодрящую мелодию. Освежилась в памяти гора информации, отложились на будущее интересные советы. Быстро пролистывая объемные сообщения, добралась до самого начала переписки. Пропустив обмен колкостями, взгляд зацепился за строчку: Mr.Freeman: «Почему именно Ms.Freeman?». Ms.Freeman: «А почему Mr.Freeman? Наверное, потому что Free man переводится как свободный человек. И мультик классный снят про Мистера Фримена. Ты видел этот мультфильм?» Mr.Freeman: «Видел. Фримен в доступной для современного быдла форме объясняет теории великих философов. Только не говори, что тебя именно это в мультфильме привлекло, не разочаровывай меня» Ms.Freeman: «Не стану. Первые пять минут залипала на его мимику, потом на забавный голос, и только минут через десять начала вслушиваться в слова» Mr.Freeman: «Кто в твоем понимании «свободный человек«?» Добравшись до этого вопроса, закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Дальше в переписке его длиннющие тирады на тему необходимости самоограничений и мои жалкие потуги тявкнуть, что раз есть ограничения, то нет смысла врать о свободе, и стоит называть вещи своими именами… Не хочу даже вспоминать весь тот бред. А даже если и не бред… Помнится, учительница литературы как-то говорила, что мне неплохо удаются философские сочинения, но философию не люблю: в большинстве случаев она остается бесполезной болтовней, строит песочные замки. Но ночью все по-другому. Пять часов назад этот спор казался безумно важным. Кстати, по части философии собеседник меня морально размазал. Отыгралась потом на книгах и фильмах. — Женя! — мама раздражена. Видимо, зовет не первый раз, но музыка в наушниках отгремела только что. — Встаю, — голос отвратительно хриплый, хотя я сидела на окне, закутавшись в плед. Простыть не могла. Пока собиралась и брела до школы, не переставала думать о загадочном собеседнике. Никак не могла хотя бы примерно определить его возраст. Может, ему тридцать? Его вполне можно сравнить с новым историком: выглядит на двадцать, знает на пятьдесят… Но он, наверное, ученый или читает лекции в престижном вузе… Мой привыкший к точным сведениям мозг никак не соглашался оставлять за собеседником право на тайну. Я и так, и эдак поворачивала предположения о его возрасте, работе, месте жительства и даже внешности. Очнулась, только увидев оценку за вчерашний тест по истории. — Три?! — я, конечно, не гений в этой области, но предмет люблю и знаю достаточно хорошо, чтобы писать на «четверку». Вчитываюсь в поправки красной ручкой и понимаю, какое я ничтожество: так называемая первая часть выполнена еще сносно, с одной ошибкой, но большинство развернутых ответов почти полностью переписаны мелким и удивительно разборчивым почерком преподавателя. От мелких неточностей до выпавших из ответа значительных событий… Либо прежняя учительница завышала отметки, либо новый историк придирается. Хочется верить, что второе… — Как будто ты сама свою работу переправляла, — вздрагиваю, слыша голос Лены над ухом. Только теперь замечаю, насколько схожи надписи синей и красной ручки. Разве что синие буквы немного дерганые и почти нечитаемые, в то время как красные столь же угловатые, но разборчивы как печатный шрифт и идеально ровны. Захотелось выругаться вслух, но сдержалась. — Что у тебя? — интересуюсь из вежливости, у нее наверняка «отлично». — Четыре, — сквозь зубы признается одноклассница. — А у этих, — киваю в сторону Марины, которая всеми силами отбивается от назойливого ухажера. — Тоже четверки, — пожала плечами Лена. Чувствую себя полной дубиной. Как можно так опозориться, да еще перед новым преподом?! Сердце бьется где-то в горле. Обидно и стыдно. Касаюсь пальцами лица и убеждаюсь, что не покраснела. Может, подойти к историку после уроков? Кидаю быстрый взгляд на Николая Андреевича. Он, столь же невозмутимый, как вчера, что-то черкает в книге. — Дай посмотреть свой тест, — попросила я у собиравшейся уйти отличницы. Та с неохотой протянула лист. В отличие от моих, ответы Лены лишь в некоторых местах незначительно исправлены. Бегу глазами по идеальным, округлым, будто из прописи, буквам. Ответ по качеству такой же, как мой. Или мне только кажется? В любом случае, не стоит так сразу выходить на разборки с преподавателем. Посмотрим, что будет дальше. На всякий случай перечитала сочинение одноклассницы и запомнила правки историка. Если попадется этот вариант, можно будет проверить, придирается ко мне преподаватель или нет. Три перемены подряд Марина пыталась заговорить со мной, но всякий раз мешал чересчур внимательный к девушке Костя. Попытки одноклассницы прервались на время перемены перед историей. Заметила, что девушка нервничает, покусывает губы, в общем, продолжает спектакль одного актера, рассчитанный на единственного зрителя. Из кабинета истории выползали унылые десятиклассники. Отловила одну из знакомых и оттащила в сторону для небольшого допроса. — И как новый препод? — поинтересовалась я, удивляясь неожиданной меланхолии обычно веселой девушки. — Тиран, — коротко ответила та. Грусть в ее голосе смешивалась с раздражением. — Просто кошмар какой-то! Если я историю в следующем году сдаю, это не значит, что я должна уже сейчас все знать на зубок! К тому же, сейчас всемирная история идет, а он «двояк» влепил. Хорошее же начало года, теперь бегай и исправляй. Выслушав длинную тираду, заметила, что девушке немного полегчало. По крайней мере, она отходила от меня уже не в таком мрачном настроении. В классе быстро организовался кружок подальше от учительского стола, к которому я поспешила присоединиться. Оказалось, одноклассники тоже успели наслушаться рассказов об ужасном историке, и теперь обсуждали и сводили воедино услышанные сплетни и домыслы. — Балл снижает даже за мелкие ошибки… — На тех, кто историю сдает, наседает еще сильнее… — Задания дает нереально сложные… — На уроке пикнуть никому не дает… Чем дольше я слушала, тем смешнее становилось. Ну подумаешь, попался в кои-то веки строгий преподаватель. Не сравнивать же его за это с дьяволом. По мере того, как класс впадал чуть ли не в панику и полнейшее уныние, мое настроение с неприличной скоростью поднималось. — Купается в крови девственниц и ест сердца младенцев! — наконец, не выдержала я. Все заткнулись и уставились на меня какими-то нехорошими взглядами. Только через секунду сообразила, что мой шепот был слишком громким. Неслышно вздыхаю, расправляю плечи и оборачиваюсь с широкой непринужденной улыбкой. Мой взгляд натыкается на серьезное лицо преподавателя. Только глаза его смеются. В первую секунду думала, что улыбка моя завянет, он тоже этого ждал. Но под тяжелым взглядом бархатных с искрами глаз я продержалась секунды три, а затем отвернулась к затаившим дыхание одноклассникам. Поздравляю, Женя, допрыгалась! Шипение одноклассников прервал звонок. Благо, я оставила сумку на том же месте, где сидела вчера — одна из самых дальних парт. — Ну ты даешь, — прошептала Лера, нагибаясь к самому уху. — Ничего я никому не даю, — буркнула я в ответ. Сама знаю, что накосячила, не надо мне об этом лишний раз напоминать. Работу Николай Андреевич построил предельно просто: мы самостоятельно изучаем параграф, он задает вопросы. Вот только отвечать на эти вопросы оказалось нелегко. Моя фамилия в списке далеко не первая, и сижу я не на виду, поэтому, прежде чем позориться самой, пронаблюдала, как бледнеют и что-то мямлят с места одноклассники. — Лихачева, — что-то мне нехорошо. Спасибо хоть не вздрогнула, когда преподаватель как ни в чем не бывало произнес мою фамилию. Как будто и не наградил «парами» и «трояками» половину класса. Свою «четверку» выдрала нечеловеческими усилиями, да и то только благодаря тому, что в прошлом году выступала с докладом на эту тему и помнила некоторые подробности. Спокойное «Садись, четыре» на одноклассников подействовало как красная тряпка на быка. Нет, ну я что ли виновата, что они принялись обсуждать учителя в его же кабинете?! — Не бойся, перебесятся, — шепнула Лера и тут же поплатилась за неосторожность, поднятая с места и вынужденная отвечать на следующий вопрос. Выползали из кабинета злые и уставшие. То и дело чувствовала на себе прожигающие взгляды одноклассников. Чем больше таких взглядов попадало в спину, тем сильнее уверялась, что я не при чем. Предупреждали же их, в конце концов, что учитель строгий. — Историки, сегодня свободны, завтра спрошу всё по периоду правления первых князей, — голос Николая Андреевича все такой же спокойный, будто всему классу не нужно пересдавать тему, будто он не заваливал только что всех подряд ради одной ему известной цели. — Нам срочно нужно поговорить, — Марина возникла из ниоткуда, в следующий миг мы уже стояли в школьном туалете. Я часто моргала, соображая, когда успела спуститься с лестницы. — Что ты хотела? — принимаю максимально невозмутимый вид, внимание переключаю на зеркало в подтеках. Неторопливо поправляя прическу, дожидаюсь, пока одноклассница соберется с духом. — Теперь видишь, что историка нужно срочно соблазнять? — наконец, выпалила Марина. — Соблазняй, я-то тебе что? — не отрываясь от отражения, пожимаю плечами. — Понадобится твоя помощь, — Марина глядела умоляющим взглядом, а я искренне не понимала, зачем могу понадобиться ей. — Понимаешь, нужно создать образ серой мышки, но с изюминкой. Вздыхаю и отворачиваюсь от зеркала. Странная у нас в классе, оказывается, «звезда»: серьезно подходит к выполнению своих задач. — Создавай. Если ты не заметила, я на ту самую серую мышь не особо похожа, с меня образ скопировать не получится, — провожу рукой по распущенным волосам, концы которых до сих пор синеватые — не отмылись с летней покраски, затем указываю на длину юбки. — Зато ты в кедах, — усмехается Марина. Пожалуй, единственное, от чего не смогла отказаться после ввода школьной формы — кеды. Джинсовые, высокие, с толстой белой подошвой — идеальная обувь. — И, помнится, мышью ты была. Киваю. Нет смысла отрицать очевидное. До девятого класса я была не то, чтобы забитой, но излишне скромной и неуверенной. — Да ладно, — отмахиваюсь и морщусь, все еще не понимая причины разговора. — Ты ведь отлично знаешь, как выглядит и как ведет себя среднестатистическая забитая хорошистка. Моя помощь тебе не нужна. Тяжелый вздох Марины непрозрачно намекнул на мою непроходимую тупость. — Понимаешь, нужно, чтобы образ был натуральным, не наигранным, — почти прокричала Марина. — В чем конкретно я должна помочь? — наверное, я устала, поэтому так торможу. — Спланируем мою внешность и поведение, и, наверное, придется подстроить несколько… ситуаций, — пояснила Марина. — Ну пойми ты, я готова все что угодно сделать, только бы… — Почему я должна тебе помогать? — прервала одноклассницу, потому что противно выслушивать подобные признания от стервы. Не верю ей. Пожалуй, главный вопрос в любом деловом разговоре — вопрос выгоды. — Как тебе идея быть в моей команде? — Марина смотрит заискивающе. За кого она меня принимает?! Идти в ее свиту? Ни за что! Наверное, возмущение крупными буквами написано на моем лице, потому что одноклассница быстро меняет условия: — Или с меня весь год домашки по химии и физике. Предложение ценное, так как учителя этих предметов, не доверяя ученикам и зная о возможностях интернета, домашние задачи часто составляют самостоятельно. Но продавать историка за домашки… как-то странно это. Может, не ввязываться? Или как-нибудь аккуратно, чтобы совесть потом не съела. — Мне только нужно будет иногда обращаться к тебе за помощью, — продолжила уговаривать Марина. — И… ты не веришь, я вижу, но я правда его люблю. Продать историка за домашки. Преувеличиваю, конечно, но, по сути, так оно и есть. Хотя, от меня, скорее всего, потребуется пара советов по имиджу. И нужно будет несколько раз отвести лишних людей от кабинета истории. И все равно как-то неловко. — Почему не поможет твоя свита? — затягивая с ответом, перевожу тему. — Теперь они сами по себе, я ведь другая, я больше не авторитет для них. Из всех остальных в классе ты ко мне, вроде, нормально относишься. — Я даже к Ане «нормально» отношусь, — припоминаю неприятный случай, когда одноклассница подставила меня, когда долго тянулось дело о краже, которое в конце концов повисло. Иногда угощаю бывшую подругу колкими фразами, но до ответной подставы опускаться не хочется. — Тебя это не смутило? — У тебя ведь нет подруг… Может, мы станем… — Мне не нужны подружки, — снова обрываю одноклассницу резко и невежливо. Ей не стоило заходить так далеко. — Подумаю до завтра, — назначаю время, потому что знаю — Марине больше не к кому обратиться. Только сейчас припомнила, что со свитой Марина действительно порвала, и я даже присутствовала на обрывке их ссоры, но не придала этому значения. — Ладно, — звонок заглушил голос одноклассницы. Последним уроком биология, на которой я думала совсем не об экологических проблемах. Мысли все крутились вокруг предложения Марины. Конечно, домашние работы я вполне могла выполнить и сама, но предчувствие и некоторый опыт обещали, что из этой затеи может выйти нехилая авантюра. Но что если их заметят? Я же человека могу лишить работы. Марине через месяц восемнадцать, но за этот месяц может много чего случиться…. Шла домой, стараясь освободиться от дурацких мыслей. Почти удалось убедить себя, что затея эта провальная и слишком опасная, что оно того не стоит. Я бы окончательно уверилась в нежелании участвовать в подобной авантюре, но мои мысли внезапно прервал голос одноклассника. — Жень, тебя проводить? — подействовало лучше ведра ледяной воды. Вздрагиваю и оглядываюсь на поспевающего за мной одноклассника. Чувствую на лице несколько капель и понимаю, что тучи с утра ходили не просто так. — Шел бы ты, Паша, домой. Дождь начинается, — даже не подозревая о причинах столь странного предложения, отказываюсь и наблюдаю расстроенное мокрое лицо. — Мелкий будет, — отмахнулся одноклассник в тот момент, когда порыв ветра бросил в него ворох листьев. Дождь накрапывал все сильнее, мне не терпелось попасть домой. Дождь романтичен только летом. — Да ну? — иронично поднимаю бровь. Паша вздыхает и лезет в бездонную черную сумку через плечо. — Может, завтра погуляем тогда? — с усмешкой вижу, как из забитой непонятным барахлом сумки одноклассник вытаскивает шоколадку. Оцениваю парня взглядом. В общем, он симпатичный, но мало знаю о нем: перешел в нашу школу в прошлом году, катается на скейте, еле-еле учится на «четверки» и плохо дерется. Зато неплохо шутит, и занудой его не назовешь. Только вот раньше я за ним особой симпатии к себе не замечала. Поспорил что ли с кем-то? А, ладно, почему бы и нет? — Погуляем, — киваю, забирая протянутую шоколадку. Парень неловко пытается скрыть широкую улыбку, но ничего не выходит. — До завтра. — Пока, — замечая, наконец, что дождь становится все более недружелюбным, Паша убегает под защиту красного козырька магазина. Забегаю в подъезд в приподнятом настроении. Намокшие волосы стали волнистыми, пряди лезут в глаза и мешают отыскать ключи в кармане сумки. Несмотря на сложности прошедшего дня, настроение прекрасное. Может, потому, что по дороге домой снова включила полученную утром мелодию, а может просто так. Древнюю историю России знаю хорошо, ведь она похожа на красивую сказку. Быстро освежаю в памяти термины и даты, расправляюсь с остальными уроками. Запасаюсь чаем и конфетами, беру заботливо заряженную еще утром батарею ноутбука и вот я на любимом и единственном в комнате окне. Капли барабанят по подоконнику, новое кино скучновато. Как обычно бывает на скучных фильмах, не выключаю его, а уплываю в свои мысли. Внезапно в голову забредает странная идея. Выключаю фильм, не дотерпев десять минут до финала, и выхожу на профиль «Ms.Freeman». Ms.Freeman: «Классная музыка. Где нашел?» Не ждала быстрого ответа, но надеялась, и мне повезло! Mr.Freeman: «Где нашел, там уже нет. Если хочешь, могу постепенно передавать тебе музыку с того альбома». Ms.Freeman: «Ладно, не буду даже спрашивать, почему просто не кинуть ссылку на весь альбом. Меня больше интересует твой возраст…» Mr.Freeman: «Знаешь же, что точное число лет не скажу. Максимум, что могу сказать: не парень — мужчина. А ты, насколько я понял, несовершеннолетняя девушка? Или может тебе даже есть девятнадцать» Ms.Freeman: «Правильно понял. Скажи мне, только честно… Как бы ты отреагировал, если бы к тебе клеилась несовершеннолетняя „серая мышка“? Ты только не подумай ничего, у меня подруга просто на препода запала». Долго думала, стоит ли отправлять. Наконец, утешив себя тем, что с этим человеком никогда не встречусь, и на его мнение о моей персоне мне плевать с высокой колокольни, нажала на заветное «отправить». Mr.Freeman: «Резко негативно. Особенно если бы я оказался преподавателем. Вправь своей подружке мозги или хотя бы заставь ее дождаться восемнадцати. Но люди все разные, у твоей подруги, может, что-то и получится…».