Too painful to be true...

"Даже простить не смогу. Даже простить. Простить. Не смогу. Не смогу."-Слова Гриффиндорки отдавались эхом в голове парня. Не сможет? Малфою казалось, что она жестока с ним. Хотя в душе он понимал, что справедлива. Но почему же с ней так сложно? Раньше если Драко хотел проучить, наказать девушку, он брал своё. Он становился хозяином. Но с Гермионой всё не так просто. Девушка знала, что не станет его игрушкой. Разве она может предать память Рона? Разве может назвать Драко Малфоя своим хозяином? Разве может жить с этой болью дальше? Разве может? - Что? - Малфой вскочил с кровати и удивленно посмотрел в сторону Гриффиндорки. Девушка повернулась и посмотрела в лицо парня. Серые глаза были полны ярости и не понимания. Глаза были холодными, слишком. Казалось, что именно этот холод обволакивает помещение, обволакивает всё вокруг. - Простить за что? Я пытался быть нежным ради тебя, старался исправить свои ошибки. Как ты можешь, Грейнджер? Ошибки? На что он надеется? Гермиона встала с другой стороны кровати, прикрывая обнаженное тело тонким одеялом. - Как я могу? Ты уничтожил всё, что у меня было. Ты унижал меня, ты заставил меня месяцами жить в холодном подвале, каждый день думая о смерти. И ты ещё меня спрашиваешь, за что простить? - уверенно произнесла она. Парень быстро подошёл к девушке и схватил её за волосы, глядя в глубокие карие глаза. В них был виден страх, но куда больше было видно отчаяние. Во что он её превратил? И во что пытается превратить? Малфой с холодным выражением лица смотрел в глаза Гриффиндорки. Ему казалось, что он готов простить её за всё, за все крики и попытки сбежать или постоять за себя. Но не сейчас. Драко крепко зажал волосы Гермионы в кулаке, а затем отшвырнул её в сторону. Девушка упала на холодный пол и попыталась забиться подальше в угол от этого тирана. Ей было очень страшно, но она старалась не показывать этого, хотя сама как трусливая мышь забивается в самый дальний угол. - Гермиона, Гермиона, ты такая же жалкая и трусливая как Уизли. - медленно произносит он, надавливая на каждое слово. - Я не хотел, чтобы всё было так. Ты могла бы и обратить на меня своё внимание. Мерлин... Драко, не уж то ты полюбил её? Слизеринец схватил Гриффиндорку за локоть и потащил её к выходу. Вновь перед глазами девушки одинаковые двери и длинные коридоры. Миновав их, Драко открыл дверь чуланчика и втолкнул внутрь Гермиону, а затем и сам вошёл. Он смотрел на сидящую на полу девушку холодными стеклянными глазами. - Я даю тебе ещё одну попытку. Я даю тебе выбор. Ты можешь жить в моей комнате и быть послушной. Или можешь провести остаток своих дней в этой комнате или того хуже, гнить в сыром подвале. Он предлагает ей своё общество? И расчитвыет, что она согласится? Гермиона всегда считала, что слизеринцам чужда любовь. Может она и не ошиблась. Может всё, что к ней испытывает Драко - это лишь желание, похоть. Девушка плотно сжала челюсти, чтобы не сказать всю правду. О том какой Драко жалкий тиран и как он низко пал. Ей хотелось, чтобы он убрался от сюда, оставил одну, пусть даже на короткое время. -Я лучше умру, чем стану тебе подчиняться. - твёрдо произносит она. - И я не стану твоей куклой, которая будет делать, что ты захочешь. - Вот и помрешь здесь в вечных муках. Парень подошёл к ней и нацепил на её руки кандалы. Она даже не сопротивлялась, словно знала, что так будет. Будто была готова к этому, готова к одиночеству, за которым, как догадывалась Гриффиндорка, последует новая порция боли. Слизеринец вышел, громко хлопнув дверью. "Её поведение оставляет желать лучшего. Мне приходится унижать её."-говорил себе Драко, словно не видя своей вины перед Гриффиндоркой. Как он мог ей такое предложить? Гордость не позволила бы девушке согласиться. Гермиона встала на колени, слёзы прыснули из глаз, и она начала кричать словно сумасшедшая. Драко, идя по коридорам, слышал её крики. "Ничего. Покричит, успокоится." - говорил себе юноша. На его лице была самодовольная ухмылка. Гермиона села на пол, положив голову на край кровати. Она смотрела вокруг, из источников света была только маленькая свечка. Раньше Гриффиндорка её не замечала. Она взяла маленькую свечку и вновь села на пол. Гермиона провела тонкими пальчиками над свечкой. Она и забыла, что такое чувствовать тепло. Живя в сыром подвале да и просто во всём доме, девушка чувствовала лишь холод. Не было здесь ни тепла, ни счастья. Только холод и боль. Как же Гриффиндорке надоело всё это терпеть. Она всё также держала в руке медальон, который Слизеринец чудом не заметил. Девушка одела его на шею. Внезапно, в голове Гермионы родился отчаянный план, и отложив свечку, она вдруг стала передвигать кровать, подпирая ею дверь. Так как руки до двери достать не могли, девушке пришлось двигать ногами металлическую кровать. Вскоре, когда кровать была у двери и мешала ей открыться, Гриффиндорка села на пол и взяла маленькую свечку. Она протянула её к кровати, едва доставая, и подожгла край простыни. Огонь начал медленно распространятся по простыни, потом он разгорелся более сильно и начал спускаться на холодный, хоть и деревянный пол. Огонь окутывал комнату. В комнате стало невыносимо жарко, поднялся сильный дым. Девушке стало трудно дышать, огонь дотрагивался до её кожи, оставляя ожоги. Она легла на пол в самый дальний угол. " Зато я умру от тепла, а не от холода или боли. " - говорила себе Гриффиндорка. Как она решилась на такое? Сколько же в ней храбрости? Ведь ни каждый может такое сделать. Но обратного пути нет. Огонь уже был повсюду. Смерть - это свобода, легкость. Возможно там, куда попадет душа девушки не будет ни зла, ни несправедливости, ни горя, ни страха, ни боли. Возможно там, всё будет по-другому. Возможно там, она обретет покой. - Ну, вот и всё. Рон, я иду к тебе.-сказала Гриффиндорка и закрыла глаза, засыпая вечным сном.