Too painful to be true...

Его губы сжимаются в тонкую линию, пальцы крепко впиваются в палочку до побеления. Драко напряженно смотрит на неё. На неё всю. Её худые ноги, гибкий стан и кудрявые волосы. Руки, перепачканные кровью, глаза, наполненные слезами и дрожащие губы. И именно в этот момент, он понимает, что больше никогда не сможет причинить ей боль. И опускает палочку... -Я не могу, - говорит Малфой. И он совершенно уверен, что не пожалеет. Но на счет неё не уверен. Драко понимал, что ей невыносимо тяжело сейчас, но он не всилах убить её. Это как надо отчаяться, чтобы просить о смерти? -Разве ты не понимаешь? - неудомевает она. - Ты уже убил меня. Да. Это был он. Это всегда был он. Каждый раз, когда он сдирал с неё одежду, унижал её, когда принуждал её плакать, предавал, оскорблял, спасал жизнь, а потом заставлял её мучаться - он убивал её. Всё это из-за него. Он всегда будет виноват в том, что с ней произошло. И Драко Малфой по-прежнему влияет на жизнь Гермионы Грейнджер. На жизнь, которая ей больше не нужна. *** -Что нам теперь делать, Тео? - поинтересовался Маркус. - Министерство в недоумении: как министр может сидеть сложа руки, когда на школу нападают и убивают детей? Ты знаешь, я приказал им усилить охрану, но даже идиоты уже готовы свергнуть меня. Такими темпами я не сохраню свой пост. -Мы это обсуждали. Ты временно являешься министром. Маркус опустил глаза и решил не возвращаться к этому. Смысла нет. -Я вот только чего не понимаю: почему Поттер ничего не делает? Как наш святоша мог отсиживаться где-то, когда на школу напали? Я думаю, теперь нам пора навестить Хогвартс, - улыбнулся Маркус. -Нет. Я не думаю, что они просто сидят, сложа руки. Поттер явно что-то готовит. Я знаю, ещё чуть-чуть и он объявиться. Мне только нужно быть готовым. А я готов. Мы сделаем это сегодня. Ближе к вечеру отправим им послание. Последнее. Они точно придут. -Последнее? Что ты будешь делать? - поинтересовался Драко. -Мне кажется, бедняжка Грейнджер готова уйти со сцены. Это особый вид зелья. Мы усовершенствовали предыдущее. Оно очень сильное, ни один нормальный волшебник не выдержит. Мы возьмём её самые большие мечты, улучшим их во сто крат, а потом растопчим их самым отвратительным способом. Это уничтожит её. Если она не умрет - что мало вероятно - расудка лишится точно. И пусть они не только услышат это, но и увидят. Уизли точно явится, а куда он без Поттера, а? Мы подвесим её тело на главной стене, чтобы они видели. Я думаю после этого, они перейдут в наступление. Наша армия не даст им даже внутрь пробраться. Мы уничтожим их без всяких усилий. У волшебного мира больше не останется защитников. Даже Маркус заметно напрягся и сглотнул подступивший к горлу ком. -Тео, я конечно всё понимаю, но тебе не кажется, что ты торопишь события? Если Поттер что-то задумал, нам нужно подготовиться... -Сомневаешься в нашей армии? - оборвал его Нотт. - Или во мне? Я всегда готов. *** -Я не понимаю, какого хрена вы сидите?! - взревел Драко, вскакивая со стула и осматривая лица, сидящие за огромным столом. - Чего вы, мать вашу, ждёте? Разве я не говорил вам, не обращать внимания на дуру Грейнджер? Вы должны были сделать хоть что-то. Почему вы, объясните мне, сидите?! - кричал он. -Потому что мы слышали, что с ней там делают, они пытаются нас спровоцировать. Мы можем всё испортить. И то, что они там с ней сделают будет на нашей совести! - сказал Рон. -Это уже на вашей совести. Прошлой ночью ей удалось выйти из своей камеры и если бы хоть кто-то был рядом, она бы уже была здесь! -А почему ты не помог ей? - тихо спросил Джордж. -Я пошел искать её, чтобы помочь. И нашел, но было слишком много свидетелей. А я хотел всё сделать тихо. Если бы меня схватили, вы бы остались без источника. - оправдывает себя слизеринец. -То есть, ты вернул её в камеру? - спросил Рон. -Мне пришлось... -Да ты просто испугался за свою задницу! - Выкрикнул Джордж, вскакивая с места. -Вы можете сколько угодно обвинять меня. Не будь меня здесь, вы бы вообще ничего не узнали. -Если бы тебя здесь не было, Гермиона была с нами сейчас. - упрекает его кто-то. -Хорошо. Ладно! - всплескивает руками Малфой. - Я уйду. Вас же не волнует, когда Нотт решил её прикончить. Слизеринец круто разворачивается и стремительно направляется к выходу. Все были шокированны услышанным. Почему никто не останавливает его? Дверь в двух метрах от него. И... -Драко! - выкрикивает Полумна и неуверенно встает со стула. - Извини нас. Просто все сейчас переживают за Гермиону. Раскажи нам, что решил Теодор. Пожалуйста, - добавляет она. Малфой оборачивается и смотрит прямо на нее. И почему её не считают за человека? Она единственная, кто не побоялся запротестовать. -Сегодня вы получите ещё одно послание. Я не приду. Это слушать невыносимо, а вы это ещё и увидете. Не советую даже приближаться к нему. Они будут пытать её. Вам нужно приготовиться. Выступайте прямо сейчас. Если опоздаете... Грейнджер умрет. *** Сочельник. Гермиона неслышно ступает по теплому деревянному полу босыми ногами. Она неторопливо оглядывается по сторонам и с нежностью осматривает каждую мелочь. Семейные фотографии, стоящие на столике рядом со стопкой её любимых книг. Игрушки детей бессовестно разбросанные на полу. Живоглот, греющийся возле камина. На стенах развешаны гирлянды, мерцающие теплым оранжевым светом. В воздухе кружится аромат свежей рождественской выпечки и хвои. Вокруг было необычайно уютно и тепло. Это место девушка с гордостью могла назвать своим домом. Она берет со стола бокал с горячим чаем и крепко сжимает его продрогшими пальцами. Гриффиндорка подходит к окну, и тут же её губы растягиваются в сладкой улыбке. Роберт и Роуз слепили снеговика, а теперь украшают его, весело смеясь. Им помогают мистер и миссис Уизли и родители Гермионы. Кто-то запустил снежком в Артура Уизли и теперь завязалась настоящая снежная бойня. За спиной послышался тихий скрип половиц, но девушка решила не оборачиваться, она была слишком увлечена происходящим за окном: дети сформировали команду и теперь активно обстреливали бабушек и дедушек снежками. Парень подходит к гриффиндорке сзади и его руки обвивают её талию, нежно притягивая Гермиону к себе. -Родители почти побеждают, - улыбается она. -Не-а, у них нет шансов. Комната наполняется их приглушенным смехом. А затем гриффиндорец ласково убирает волосы с её плеча, и его губы обжигают горячем поцелуем бархатную кожу. -Ты перевернула всю мою жизнь, Гермиона Грейнджер. Она поворачивается к нему всем телом и с безумной нежностью и необыкновенной искренностью смотрит в его добрые глаза. В груди что-то так тепло и сладко пекло, вызывая необычайное вдохновение. Словно все её самые сокровенные мечты разом сбылись. Хотелось всеми силами удержать это чувство. Не дать ему оборваться. Никогда. Каких бы это усилий не стоило. Физически. Эмоционально. Не важно. Лишь бы оно не прекращалось. Такое чувство у девушки мог вызвать только Рон Уизли. И в этот момент она понимала, как называлось это особенное состояние. Которого ей так запредельно хотелось. И которое Гермиона не ощущала уже очень давно. Это было самое настоящее счастье. -Ты не представляешь, как я люблю тебя, - срывается с её губ. И взгляд парня тут же падает на них, а затем, он просто накрывает их своими. Резкий всплеск эмоций безжалостно вырывает землю из-под ног и расплескивается мелкими теплыми каплями по всему телу, расправляя мягкие крылья где-то в районе лопаток, заставляя покрываться миллионами мурашек по всему телу. Его мягкие и горячие губы были сравнимы в этот момент со свежим глотком воздуха. До него она не дышала. И даже этого ей было этого чертовски мало. Хотелось больше. Гораздо больше. О, Гермиона любит Рональда Уизли. До беспамянства. До болезненной нежности. До конца своих дней. А затем его пухлые тёплые губы сменяются х олодными и тонкими. Она больше не ощущает мягкость и чуткость гриффиндорца, как и самого парня впринципе. Только животную страсть, исходящую от человека напротив. Бокал с горячим чаем выпадает из её обмякших рук, стоит девушке распахнуть глаза. Её карим глазам предстают серые холодные. Но она не в состоянии разорвать поцелуй, сила, с которой её впечатывают в стену не позволяет даже подумать о побеге. Ледяные, но сильные пальцы обвивают её шею, а потом медленно сжимают её, не разрешая воздуху поступать в легкие. Больно. Не вдохнуть. А затем он разрывает поцелуй и не спеша рассматривает её, наслаждается беспомощностью. Вдыхает её запах. Смотрит в перепуганные глаза, на дрожащие губы. И получает неописуемое удовольствие, пробирающее до основания. -Ты не навредишь мне, - хрипит Гермиона. -Да неужели? Ты будешь молить меня о смерти, лишь бы я прекратил. Его рука отпускает её шею и тут же хватает за волосы и с силой разворачивает так, что гриффиндорка оказывается повернута к нему спиной, Драко обвивает её талию одной рукой, а другой продолжает удерживать её волосы. И только когда девушка перестаёт вырываться, он ослабляет хватку. Отпускает её волосы. -Смотри, - шепчет Малфой ей на ухо. Взгляд устремляется на человека в центре комнаты. Он испуганно смотрит на неё. Ему страшно. -Смотри дальше. Гермиона поворачивает голову и смотрит в окно. Молли, Артур... И её родители... Мертвы. Они лежат неподвижно на перепачканном кровью снегу. К горлу подступает ком. Ноги становятся ватными, в глазах темнеет. Если бы не рука Драко, обвивающая её талию, гриффиндорка упала бы на пол. -Ты правда расстроилась? Уже сожалеешь о том, что сделала? Сделала... Где-то далеко звенит это слово. Пробирясь сквозь тьму, эхом раздаётся в голове. И становится так омерзительно, гадко, болезненно на душе. Сделала? Девушка смотрит на свои руки. Ледяные. Грязные. Перепачканные кровью. Чужие. А в них нож. Сильная дрожь пробивает всё тело, и клинок падает на пол. К ногам. Забрызгивая кровью лодыжки. -Я не могла... -Могла, - жестко говорит Драко. - А теперь... Мы поиграем. Ты ведь любишь игры, дорогая? Ты же победила в предыдущей, - он указывает взглядом в окно. - Теперь новая игра. Правила очень просты, - следует пауза. Драко медлит, мучительно оттягивая момент, а затем приближается к её уха так близко, как только можно. - Убей Рона Уизли. Сердце молниеносно уходит в пятки. Гриффиндорка тут же бросает на рыжего встревоженный взгляд. Нет. Она не сможет. Она слишком сильно его любит. Почему бы просто сказать нет? Но она слишком долго думает. Неужели всё-таки колеблется? -Гермиона? - тихо отзывается Рон. -Давай же, Грейнджер. Ты ведь так хочешь этого. Без волшебства. Своими руками. Убей его! Мысли кружатся в голове в беспорядочном танце, и это самый омерзительный танец в её жизни. Что внутри неё понимает, что это неправильно и гриффиндорец - единственное, что нужно ей в жизни. Но где-то далеко в сознании слышен тихий голосок, который приказывает убить. -Нет. -Нет? - Это очень удивило Малфоя. - Если тебе нужен повод, то убей его или умрут твои дети. Только взгляни на них. В углу комнаты, прижавшись друг к другу, сидят Роуз и Роберт. Сердце разрывается в клочья, когда девушка замечает слёзы на их щеках. Они тихо жмутся друг к другу, не подозревая о человеке, стоящем за их спинами, нацелевшем на них палочку. -Мы оба знаем, как всё закончится, - он отпускает её. Слизеринец больше не держит её в своих руках. А Гермиона не чувствует слабость. За спиной раздаётся довольная усмешка. Рон смотрит на неё с некой надеждой, но Гермиона уверенно поднимает нож с пола. Слёзы обжигают её глаза и скатываются по щекам. Рон падает на колени, он хочет облегчить ей задачу, но вряд ли понимает, что теперь всё стало гораздо сложнее. -Ничего. Просто сделай это, - тихо говорит он, смотря на неё. Рыжеволосый прикрывает уставшие веки - и девушка готова поспорить - чтобы не видеть её мучений. Чтобы это было максимально легко для неё. Но это далеко не так. Ей стоит невероятных усилий крепко сжать в руках клинок и вот смотреть на парня, решая его судьбу или судьбу их детей. Парень не испытывает ни ужаса, ни страха. На его лице неправильная умиротворенность, он просто знает, что так нужно. Она громко всхлипывает и поспешно утирает слёзы рукавом, подходя всё ближе к гриффиндорцу, а затем ещё раз смотрит на своих детей и на мага за их спинами. -Я тоже люблю тебя, - непренужденно шепчет Рон, а в следующую секунду Гермиона Грейнджер вонзает нож ему в горло. Его тело с глухим звуком падает к её ногам. Девушка отворачивается и прячит лицо в ладони. Мир вокруг рушится слишком быстро. Она чувствует только боль и ничего больше. И понимает, что эту кровь с рук ей не смыть. -Почему ты всё вечно портишь? - хнычет гриффиндорка. Дети не простят её. Разве смогут они чувствовать к ней что-то, помимо страха? -Я? - Удивляется парень. - Не я всех убил. Это сделала ты. Ты убила всех. За секунду до того, как они умерли, знаешь, что было последним, что они увидели? Твоё лицо, Грейнджер. Ты всё уничтожила. Она убирает руки от своего лица и недоумевает. Как она дошла до такого? Она не до конца понимает, что именно она чувствует. В её сознании всплывают испуганные лица родителей. Им было страшно. Но всё, что помнит Гермиона: какое удовольствие от убийства она получила. Заплаканная, перепачканная кровью она поворачивается к Малфою и смотрит на него так, будто он открыл ей глаза на всё, происходящее вокруг. К сожалению, она не испытывает чувство вины. Это ничего не значило для тебя, моя дорогая? Или значило слишком много? *** Ноги дрожат, каждый новый шаг сделать труднее, чем предыдущий. Но Малфой не останавливается, он быстро идёт по коридорам, минуя этажи. Лишь бы успеть. Уизли предупрежден и теперь готовит своих людей к наступлению, а Драко может показать Нотту своё истинное лицо. Как же он долго этого ждал. *** -Как продвигается? - спрашивает Теодор, войдя в комнату. - Она ещё жива? На каком моменте сейчас? Он смотрит на Гермиону, которая сидит на полу, схватившись за голову, раскачиваясь взад-вперед и плачет, говоря что-то непонятное. -Это странно сэр, но пока Грейнджер справляется. Она сейчас перед выбором на третьей стадии, - говорит Маркус, записывая реакции и действия Гермионы в потрепанный блокнот. -Как ей удалось? - Взревел Нотт, повернувшись к Министру. - Она должна была подохнуть ещё на первой стадии. А вы допустили её до третьей! Это всё записывается? Уизли и Поттер увидят это? -Да, записывается, - подтвердил Маркус. -А что с армией? Всё готово? -Да, сэр. -Отлично. -А что будет, если она пройдет все стадии? - взволнованно спросил Маркус, изучая полученные данные. -Не пройдёт. Никто не справится с таким. Они снова дали испытание, после которого ей вновь будет тяжело отличить его от реальности. И если не видение убьет её, то необхватное чувство вины. Она даже не будет знать правду. Гермионе придётся жить с этими воспоминаниями до конца своих дней.