Без всякого сомнения

— Садись! — подведя ее к машине, сказал Эрик. Молли, все так же молча, уселась на заднее сиденье, он ухмыльнулся.       Они ехали по Чикаго со скоростью черепахи, снежная буря набирала обороты, не давая возможности видеть хоть что-то на расстоянии больше одного метра. Через какое-то время Эрику пришлось свернуть на обочину — ехать дальше было бессмысленно. Он заглушил мотор, потом нашарил в бардачке чью-то шапку, по плотнее застегнул куртку.  — Надо осмотреться и найти в багажнике лопату и одеяла, — вслух проговорил он.  — Хорошо! — Мол застегнула куртку и натянула на голову капюшон. Они вылезли из машины, снег сразу стал забивать глаза и рот, а холод пронизывал до костей. Открыв багажник, Эрик выудил спальный мешок и одеяло, а так же два автомата и лопату, там же нашлись бутылки с водой и сушеные фрукты. Рассортировав все это богатство по карманам, а автоматы повесив на плечо, он отдал Молли спальник и одеяло. Забросив все в салон, они осмотрелись вокруг машины, недалеко стояли развалены старого дома, а чуть впереди были опоры железной дороги.  — Если проехать вперед, то можно укрыть машину от снега, там не так заносит, — перекрикивая шум ветра, проорал Эрик. — Ты умеешь водить? — Молли отрицательно мотнула головой. — Тогда иди перед машиной и смотри, чтобы мы не съехали с дороги, я буду аккуратно ехать за тобой. Понятно? — почти на ухо проговорил он. Молли, взяв лопату, пошла в сторону моста, внимательно смотря, чтобы дорога была в порядке. Ей в спину светил мощный свет фар, освещая пелену снега. Через несколько минут они добрались до моста, и Эрик заехал под эстакаду, прижимая один бок джипа к опоре, таким образом, защищая машину от сильного снега. Мол забралась назад, отряхиваясь и стуча зубами от холода, руки задубели так, что она не могла расстегнуть молнию на куртке — пальцы не слушались. Эрик минуту смотрел на ее попытки и, заблокировав все двери, перелез назад, отодвинув ее замерзшие пальцы, расстегнул молнию и, стянув с Мол куртку, бросил ее вперед — сушиться под обогреватель. Взяв девичьи руки в свои, он засунул их под свою футболку, устроив на боку. Мол попыталась вырваться, но он крепко их держал.  — Они так быстрей согреются, — ответил он на ее вопросительный взгляд. Молли успокоилась и перестала вырываться, сразу обмякнув и прикрыв глаза, пальцы ее слегка дрожали, посылая по его коже стаю мурашек. Сколько они так просидели Эрик не знал, пальцы Мол уже стали теплыми, но ни он, ни она не хотели прерывать это мгновение.  — Надо выключить мотор, — Эрик все-таки нарушил молчание, Молли открыла глаза и, кивнув головой, вытянула руки из-под футболки, он наклонился через сиденье и заглушил мотор, оставив ключ в замке зажигания.  — Я соврала, я умею водить, — вдруг проговорила Мол.  — Я знаю, ученица Стивена Марвела не может — не уметь водить, — усмехаясь, сказал он.  — Ты и это знаешь? — пораженно спросила девушка. Она опустила голову, словно хотела спрятать алеющие щеки, но Эрик не дал ей этого сделать, удержав пальцами подбородок.  — Почему ты не сказала? — нахмурился он.  — О чем? — замолчала на пару секунд, а потом, словно решившись, продолжила: — Послушай, я действительно хотела тебе помочь с Беном, но ты мне ничего не должен и не обязан. Я буду с ним сколько потребуется, а потом уйду. — она говорила это все скороговоркой, смотря куда-то поверх его плеча. Эрик чувствовал себя последним мудаком.  — А если я не хочу, чтобы ты уходила? Если я хочу, чтобы ты осталась со мной и Беном.  — Это неудачная шутка, — она дернула головой, освобождаясь. — Мне не нужна твоя жалость. И роль лидерской подстилки — мне тоже не нужна. Она гневно ощетинилась, словно кошка, которой на хвост наступили, Эрик улыбнулся, а губа у девки не дура.  — А что тебе нужно? Что нужно Молли Этвуд? — сузив глаза, поинтересовался он.  — Ты. Сам ведь все знаешь. Я не буду довольствоваться полумерами или так, или никак. Снег перестал идти. Эрик смотрел в окно, обдумывая услышанное, он знал, что многие за такое предложение, что он сделал Мол, продали бы душу, та же Рут согласилась бы — не раздумывая, а эта фифа недовольна. Неужели она хочет предложение руки и сердца? Его так развеселил этот вариант, что он, не сдержавшись, рассмеялся, она явно чокнутая, он даже не уверен, что она ему нравится. Эрик перебрался обратно на водительское сиденье, откинул назад спинку, повернул ключ в замке зажигания и, приоткрывая окно и достав сигареты, закурил.  — Ехать сейчас опасно: темно, дороги не видно. Поэтому переночуем здесь, а утром доберемся до фракции. — Он выудил из карманов все съестное, что достал из багажника, потом проверил свой пистолет и автоматы, отдал один из них Молли, закрыл окно, накрылся одеялом и, прикрыв глаза рукой, попытался заснуть.       Он слышал, как Мол завозилась, устраиваясь на сидении, слушал ее дыхание и не мог понять, зачем он забрал ее из Эрудиции. Он не готов дать ей то, что она хочет, он вообще не уверен, что он созреет когда-нибудь для этого. Так, может, проще ее отпустить, пусть строит свою жизнь там: влюбится, нарожает занудных эрудитов. От мысли, что она будет с кем-то трахаться, в груди змеей зашевелилась злость. Эрик резко сел, положив руки на руль, и уставился в ночь, потом обернулся назад, Молли спала, закутавшись по самый нос в спальник. Он достал сушенные фрукты и начал жевать, пытаясь отвлечься от идиотских мыслей.  — Зачем ты приехал в Эрудицию? — неожиданно раздался сонный голос с заднего сиденья.  — Я не знаю, — он повернулся к ней, сканируя серым взглядом. — Я просто знаю, что если ты уйдешь туда, то до конца своей жизни будешь жалеть об этом.  — А если останусь тут, то буду вечной девочкой-утешением? Той, которую можно трахнуть, когда припечет? — Мол сверлила его темным взглядом из-под челки.  — Я еще не трахал тебя, так что не жалуйся, — с издевкой прошипел Эрик. — Думаю, тебе бы понравилось.  — Да пошел ты, — горько и как-то обреченно сказала она.  — Ну давай, сделай меня виноватым! Я же злодей! Разбил тебе сердце! — он начал звереть. — Я никогда не давал тебе повода думать, что между нами может что-то быть. Да ты мне даже не нравишься! — рявкнул он и, тут же, пожалел о неосторожно вырвавшихся словах. Ее лицо за секунду превратилось в маску — ни одной эмоции, она молча расправила спальник и улеглась спиной к нему, уткнувшись носом в обивку сиденья. — Мол, я не это хотел сказать, — он попытался исправить ситуацию.  — Нет, именно это, — тихо ответила Молли, повернувшись, в ее глазах бушевал ураган. — И я рада, что ты это озвучил, теперь можно не питать глупых надежд. Спокойной ночи, Эрик. Эрик потер глаза, все шло не по плану, он собирался забрать ее из Эрудиции, может, заняться сексом в машине, отговорить уходить, они бы жили, как раньше, только с возможностью спать вместе. Но все пошло наперекосяк: ее признание, его реакция, обидные слова, и теперь он не уверен, что сможет на Мол повлиять. Макс ему голову оторвет за потерю отличного доктора, Эрик чуть не завыл в голос. За невеселыми размышлениями, он все-таки смог заснуть, утром его разбудила Молли.  — Эрик, просыпайся! — Он распахнул глаза, на улице ярко светило солнце, а у дальних развалин копошились изгои, бросая взгляды на их машину. — Надо уезжать, пока они не осмелели! Он кивнул, соглашаясь, завел двигатель и медленно выехал из их укрытия, изгои провожали машину внимательным взглядом, но мешать не собирались. Они медленно ехали во фракцию, дорога была полностью занесена снегом, что усложняло задачу. Эрик покосился на Молли в зеркало, она задумчиво смотрела в окно, поежившись.  — Перелазь на переднее сиденье, тут печка, нефиг там мерзнуть. Мол, подумав, перебралась вперед, натягивая высохшую куртку и вытянув ноги под струи теплого воздуха. Впереди показались стены фракции, Эрик не знал, как начать разговор, какие слова найти, чтобы убедить ее остаться, но Молли вдруг улыбнулась и, тряхнув головой, весело сказала:  — Не трясись, я не перейду в Эрудицию, в конце-концов, кто-то должен зашивать ваши дурные головы, — и она подмигнула ему.