Мама, я дома

Я слабо поежился, ощутив укол холодка, прошедший по мне. Если бы ни то, что я вроде бы и мертв для всех, сейчас бы я вновь возненавидел то, что родился в сезон голых деревьев. Но сейчас это вовсе не важно! Я живой и могу чувствовать! Я чуть не лишился этого, но я получил второй шанс! Хотя конечно, не лучшим путем. Я радостно обернулся, уставившись на место, где ранее стояла сестра моей матери и мое сердце ушло в пятки. Сейчас она все еще стояла передо мной, но поймав мой, полный боли и отчаяния взгляд ее глаза сощурились в две узкие полоски.       - Ты соврала! Срывающимся, тонким голоском, крикнул я, хотя мои мысли были лишь о том, почему я почувствовал холод.       - Н-нет… Ты живой, но ты не должен меня видеть! Голос кошки перерастал в яростный рык и я сдавленно пискнул когда увидел что белоснежная кошка, с таким же белоснежным оскалом, понеслась за мной, ее полу-прозрачные лапы отталкивались от воздуха, рассекая его напополам, а ее шерсть пригладилась от ветра, который был направлен прямо на кошку. Я, не понимая, ем так огорчил свою тетю, рванул по протоптанной моей семьей дорожкой. Конечно, я думал что несусь к границе с речным племенем, чтобы встретить своего брата и сестру, но это оказалось не так. Комья снега врезались в мои стеклянные, как у мертвого, глаза, мгновенно вызывая слабые слезы от боли. Раны на лапах вновь открылись и их ошпаривал каждый мой шаг. Я не знаю, сколько времени прошло, когда беззвучный топот лап за мною пропал, но я точно знал, что мне нельзя останавливаться не перед чем. Вновь вскочив в огромный сугроб, поглощающий мое тело во мрак бушующей реки, я испытал сильный, дурманящий эффект дежавю. Снова и снова выпрыгивая из злосчастных сугробов, играющих на моей выносливости, я заметил заснеженный туннель, выстроенный из папоротников. Так это же… Это же вход в лагерь грозового племени! Я, хоть и не собирался возвращаться, все же дошел до места, в котором меня отогреют и накормят, но главное, там будет мамочка! В мгновение забыв о боли в перенапряженных суставов, я рванул по горящему огнем снегу, вырисовывая неровные пируэты в воздухе. Из головы выскочило то, что я увидел сестру своей матери, когда вроде бы был уже живым. Не разбирая дороги от счастья я врезался в незнакомую мне кошку, она была светло-серая, с темными серебряными полосками. Заглянув в ее янтарные глаза я охнул, ведь заметил то, чего совсем не ожидал; кошка так же как и звездные воители, была полу-прозрачной. А это меня пугало и наставляло на мысли о том, что я все же мертв. В груди защемило отчаяние, а на глазах выступили прозрачные, соленые слезинки. Когда они прокатывались по моим бело-серым щекам, они так же беспечно падали на снег под моими лапами, тем самым растворяясь в нем.       - Мошка? … — Грустно заверещала кошка, оглядывая меня, на ее глазах выступила грусть, смешанная с потерянностью, — Что ты здесь делаешь? Белогривка должна была тебя увести в угодья Звездного племени! Мои ушки дернулись от страха гнева этой незнакомой кошки и я инстинктивно попятился. Как раз вовремя, ведь звездная воительница быстро ухватилась зубами за воздух, в миллиметре от моего носа, а в следующую секунду она испарилась. Я, все еще прибывая в легком шоке от произошедшего, вновь, шагая по неровным бугоркам снега, устремился в лагерь. Из легкого транса меня вывел режущий вопль Дроздовика.       «Как это, украла лиса?!» гласил его крик, но я быстро просек притворство в нем. направившись к коту, которого я еще и не успел увидеть, моему взору предстала моя мать, которая еще не заметила меня. Я был готов защебетать от радости! Вот она, моя мамочка! Но в то же время, я почувствовал огромный укол вины, ведь Синегривка пролила не одну слезинку, узнав о том, что мое сердечко больше не отбивало ритм жизни. Но сейчас я стоял прямо напротив нее!       - Мамуля! — Истошно завопи я, засеменив к серебристо-голубой кошке, — Я выжил! Я живой! Кошка развернулась на мои вопли и как-то по непонятному, строго на меня взглянула.       - Но ты… Твое сердце остановилось! Пораженно и испуганно вскрикнула мать. Она меня не может принять таким. Мое сердце разорвалось, когда я увидел истинное презрение в ее глазах. Но почему? Может, она желала моей смерти, еще тогда и лишь притворялась.       - Дроздовик! Сделай что-нибудь с ним! Уведи из лагеря или еще что-то! Я выбрала путь предводительницы и мне уже поздно отступать, вечером меня посвятят, я не могу растить Мошку! Жалобно заскулила моя мама. Я не хотел причинять ей зла или мешать тому, о чем она правда мечтала, поэтому я начал потихоньку отступать. Но мне помешали. Дроздовик в миг очутился позади меня и схватил за шкирку. Не так, как раньше хватала Синегривка, более радушно, но отстранено. На секунду мне почудилось то приятное тепло, от контактирования с отцом, хотя никогда этого не делал, а Дроздовик им не являлся.       - Синегривка! Ты мне не безразлична, именно поэтому я решил сохранить твою тайну о котятах, но я не могу посылать молодого Мошку на верную смерть. Если ты не готова стать настоящей матерью, я отдам его на воспитание Водной, у нее сейчас как раз месячные котята. Тихо процедил кот и не дожидаясь ответа моей матери, устремился к детской. Очень скоро, я, недовольно пищащий, оказался рядом с котятами Водной: Мышкой и Лилией. В моем животе предательски заурчало и я понял, то долго не продержусь без молока. Я не слушал разговора Дроздовика и угольно-черной королевы, а лишь с завистью изучал янтарных сестричек, жадно сосущих молоко. Мышка была чуть темнее сестры, а ее мордочка, грудка и животик были белыми, а глаза кристально-голубыми. Лилия же, имела темно-серые полосы и серебряные глаза. Вдруг, в детскую ворвался Львинолап и с криками «Мошка живой!», подлетел ко мне. Когда оруженосец, непонятно зачем, начал вылизывать меня, я запищал в знак протеста, но примолк, услышав испуганный голос оруженосца:       - Ты ледяной… Такой же ледяной, как тела мертвых котов. Я поежился от такого точного сравнения и лишь сейчас заметил то, что весь я, больше походил на живого мертвеца, чем на здорового и крепкого полумесячного котенка.       - Львинолап! Вскрикнул Дроздовик, отгоняя оруженосца от меня.       - Ну естественно он такой холодный! Он вырвался из лап лисы и очень долго бежал по холодному снегу! Лучше найди Златолапку и вместе вы поохотитесь за добычей для Горностайки, ты же видишь, как она замучилась со своими котятами! У меня пропал интерес к этому разговору, поэтому я пугливо направился к животу Водной, надеясь на то, что она предложит мне пить ее молоко, потому-что Синегривка не хотела иметь со мной материнские отношения… Она отказалась от меня. Не удивительно, но именно это и предложила мне Водная и поэтому я, не взирая на протестующий писк Мышки, начал жадно сосать молоко чужой матери, ощущая, как пустота в моем животе постепенно наполняется. Но пустоту в моей груди никто и никогда не сможет заполнить…