Оттуда не возвращаются

День 5

      Сотня капитана Актео произвела бы впечатление на кого угодно: целая шеренга суровых, испуганных, безразличных, любопытных ― да каких тут только не было! ― женщин в мешковатой форме. Причина сего недоразумения крылась в маленькой, но очень коварной ошибочке, закравшейся в казенные бумаги ― все присланное обмундирование пошили одного размера, а не трех стандартных. Хорошо хоть, на всех налезло. Оставалось только надеяться, что броню, которую доставят позже, состряпают как надо.       Ближайшие десять дней ополченкам предстояло обживать лагерь, оставшийся после регулярных войск. Деревья клонили ветви над добротными казармами, обступившими тренировочную площадку с четырех сторон. На ней-то и выстроились добровольцы, поглядывая то на командира, то, в тревоге, на единственную разбитую дорогу, что привела их сюда и ныряла куда-то дальше, в чащу приграничного леса. Отряд уже отмахал по нему версту до места сбора и пока ничего необычного не заметил ― лес как лес, обычный, светлый. Не отличишь от людского. Кто знает, далеко ли отсюда до Загадочных Земель, которые девицы так отважно (или безрассудно) вызвались отвоевывать у нечисти?       Впрочем, до выступления было еще далеко.        На фоне крестьянок из Шинрондо выделялись союзные дарканки в черном национальном облачении ― эти выглядели опрятнее, зато куда менее прилично. Благодарить за это стоило влажный теплый климат Туманных Низин, где времена года менялись неощутимо, и преклонение перед красотой смерти, которым отличались все дарканцы, а уж эти воительницы ― в особенности. Сквозь декоративные прорези в доспехах интригующе проглядывали плечи и ножки (чему не могли нарадоваться местные комары), а лица наполовину скрывались под громоздкими дыхательными масками. Они малость портили вид, но мрачный народ, за глаза обзываемый "дымниками", настолько приспособился к климату, что без масок не мог дышать за пределами родной долины.        Хотя какая разница, во что они обрядились, если пришли добровольцами и рвутся воевать? При попытке выговорить название дарканского воинского ордена немало языков завязалось узлом, потому в эти тонкости тоже никто не вникал.        ― Такого безобразия свет еще не видывал! ― вполголоса произнесла капитан, разглядывая неуверенно переминающихся дамочек. ― Капрал Шэкерр, разберитесь с лекарями. Капрал Вирджини, под вашей ответственностью дарканки. Строй! Разбиться по номерам! Не надо на меня глаза таращить ― у вас на плече должен быть нашит номер вашего взвода.        ― А у меня ничего нет! ― слабо пискнул кто-то.        ― Те у кого нет номера ― останьтесь в строю. Разойтись!        ― Мне не повезло, ― вздохнула Вирджини, сердито оглядываясь на капитана, ― ладно, пойду. Ну почему мне всё самое сложное…        Капрал Шэкерр едва выделялась среди собравшихся девиц. Золотистые волосы сплетались в хвост, спускающийся до пояса. Светло-зеленые глаза светились напряженно и зло, наблюдая за нелепым блужданием перепутавшихся номеров. Коротко выдохнув, Шэкерр решила для начала разобраться с лекарями, которые уже сбились в кучу, пестреющую красными трилистниками.        Компания целительниц вышла скудной ― всего четыре человека. А как иначе? Сия полезная профессия для женщины постыдна, не сразу и вспомнишь вторую такую же! Потому на призыв герцога не побоялись выползти только три дамы почтенного возраста (судя по виду, промышлявшие травничеством в глухих деревушках) да одна молодая. Она, невысокая и одноглазая, отчего-то мялась в платье и без меча, хотя еще вербовщики выдавали рекрутам форму и перевязь с оружием. Вцепившись в сумку с нашитым красным трилистником ― символом лекарского дела, девица озиралась в растерянности, пока не наткнулась взглядом на союзников-дарканок. И тут учудила: вздрогнула, будто шмелем ужаленная, и затесалась в негустую толпу лекарей. Испуганно выглянула оттуда, как из укрытия. Да нет, не может же быть, что и тут ― она!..       Среди отряда дымниц, столпившихся неподалеку стайкой ворон, выделялась фигурка, безразлично стоявшая в стороне. Одна-единственная из всех, она была с открытым лицом, без дыхательной маски. И почти без оружия. Да и доспехи-то на ней смотрелись так, будто одолжила на минутку, померить. Дарканки то и дело кидали на сию девицу сочувственные взгляды ― так жалко она выглядела.        Но именно ее из-за спин однополчанок окликнул неуверенный голос:        ― Леди Лиэль?.. ― словно его обладательница до сих пор сомневалась, стоит ли показываться на глаза старой знакомой.        Уставшая Лиэль сначала подумала, что ей послышалось, однако на всякий случай решила обернуться и проверить. В проеме между ополченками и правда виднелась знакомая фигурка с повязкой на глазу! Лиэль, на миг позабыв о сне, неверяще подошла ближе, даже взгляд прояснился.        ― Лора?..        ― Да, я, ― неуверенно подтвердила одноглазая, сторонясь, будто ожидала справедливой взбучки. ― Но откуда вы здесь?.. Почему?        ― Я откуда?! Это ты откуда тут, ребёнок?! ― оживилась Лиэль, крайне удивившись и обеспокоившись.        ― Я не ребенок! Мне уже семнадцать, и вообще я замужем!        "...В отличие от некоторых" не прозвучало, но домысливалось без труда.        ― О-ох, чудо, ― покачала головой дарканка. ― Кто ж тебя сюда отпустил! Впрочем, догадываюсь, что никто. Ну что ж... Хотя бы теперь мы вдвоем и не так страшно... ― обнимая девчонку, как сестру, печально заключила она. ― Ох, как же Ренди будет сердит...        От упоминания пропавшего мужа Лора протяжно вздохнула ей в плечо.        ― Ничего, я согласна, пусть сердится, пусть хоть прибьет меня, лишь бы живой был... Я бы ни за что сюда не полезла, ― призналась шепотом и, не удержавшись, выпалила жуткую новость: ― Но кого-то из Котфуа убили!        ― Кого убили? ― как раз подошедшая капрал Шэкерр напряженно замерла, разглядывая обнявшихся девиц.        ― Что?.. ― обомлела и Лиэль. Руки невольно опустились от очередной сбивающей с толку новости.        ― Кого-то из Котфуа, ― еще тише повторила Лора свой оживший кошмар. ― Одноногий солдат говорил, которого в запас командировали, он с ним служил! Но мне не дали расспросить... И вербовщики говорили, и...        ― Этого не может быть! Они все живы. Даже не думай о плохом, ― попыталась утешить Лиэль, хотя у самой внутри всё сжималось.        "А если Аселина тоже забрали?.." ― мелькали нехорошие догадки у нее в голове. Девушка знала из его писем, что Ренди и Мориса не обошла эта война, их первыми забрали в гифорцы. Но третий-то из братьев Котфуа никогда не был связан с военным ремеслом! Хотя если даже девиц набирают... Может ли?.. Не потому ли от него давно не было весточки?        ― Здесь ошибки часто случаются, ― отчего-то мрачно заметила капрал, ― Вознесшиеся, хоть бы это был Котфуа Файрендо... Впрочем, неважно. Лекари? Ваше место в обозе. В учениях участвовать не будете. Колонну замыкаете. Идемте, я покажу, где вас поселили.        ― Неправда, убили не Файрендо! ― пристроившись вслед, пискнула юная целительница. Она послушно брела за командиром, пробираясь между дарканок, зачем-то тащила за руку Лиэль и бормотала себе под нос скороговоркой: ― Он сильный, и умелый, и опытный, и обещал не рисковать, и точно обратно вернется...        Капрал резко обернулась и приподняла лицо Лоры за подбородок, вглядываясь в единственный чёрный глаз.        ― Где-то я этот писк уже слышала, ― задумчиво произнесла она.        "Попавшись на крючок", Лоррейн стремительно побледнела ― тоже, видно, припомнила нечто знаменательное и незабываемое. И равнодушные бледно-зеленые глаза, и смертоносную плеть, и тонкую пшеничную косу, которая в прошлый раз была на треть длиннее. Однако признаешься, кого узнала ― наутро можешь и не проснуться. Даже наверняка не проснешься.        ― Вы обознались, наверное, э-э... командир.        Немного придя в себя после встреч и новостей, Лиэль наконец повнимательнее взглянула на этого самого командира. Оказалось, жизнь припасла на сегодня здоровенный воз сюрпризов и до сих пор его не исчерпала.        ― Это... ты? Та девушка, которая... ― дальше пораженная дарканка решила не продолжать.        ― Узнаю, что сболтнули что-то лишнее ― убью, ― подчеркнуто равнодушно сообщила Шэкерр, ― и начну с более беззащитного... Ты ведь парень?        ― Вы меня с братом путаете, н-наверно. ― Краснела Лора ещё стремительнее, чем бледнела, и тут же это продемонстрировала. Конечно, она умолчала, что самый младший из ее братьев давно отрастил русую бороду, вымахал на две головы выше нее и при редких встречах носит сестренку на плече, как в детстве. И Лора там прекрасно умещается до сих пор, только теперь цепляет макушкой люстры. ― Я девушка, разве не видно?        ― Вообще-то у меня прекрасная память, ― напряженно заметила капрал. Она неожиданно учудила ― огляделась по сторонам и, убедившись, что в их сторону никто не смотрит, быстро, без интереса облапала Лору. Затем недоуменно отстранилась: ― И вправду девица. Тут просто много безбородых желают среди нас затесаться. Нравится тут всяким бесстыдникам. Приходится всех проверять. Кстати, капитан хоть и выглядит как женщина... сближаться с ним не советую. А теперь идите. Вот ваш обоз.        ― Гм... Что ещё за капитан? ― тихо поинтересовалась Лиэль, хотя сейчас это её не слишком интересовало.        ― А дарканки все в одном взводе, ― Шэкерр припомнила, кем является Лиэль, и жестом остановила девушек. ― Это четвертый взвод под командованием той темноволосой пышки. Забыла, как звать тебя... В общем, иди к своим.        ― Но она же целительница!        Лиэль замялась, понимая, что лекарь из нее никакой, но разлучаться с Лорой ей не хотелось.        ― Я, наверно, немного не по этой части, но... может быть, мне можно остаться? За Лорой неплохо бы присмотреть и держаться вместе, ― с надеждой спросила она у командира.        ― Спроси у лекарей, ― фыркнула капрал, но тут на нее снизошло озарение: ― А что ты тут делаешь? Ты, дарканская леди! Я понимаю ― лекаренок, помешанный на своих идеалах, но... Аселина, что ли, потеряла?        Впервые Шэкерр неожиданно улыбнулась.        ― Аселина? Так он правда на войне?! ― понимая, что нехорошие предчувствия не обманули, забеспокоилась Лиэль. Не в силах толком объяснить, как попала сюда, она на подкашивающихся ногах развернулась и молча побрела в сторонку ― присесть, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться. Теперь к переживаниям о маленьком брате и родителях прибавились новые тревоги.        Лора удивленно воззрилась ей вслед, но вдруг заметила, что осталась с капралом практически наедине, а это навевало не самые приятные воспоминания. Замешкавшись, ополченка уткнулась взглядом в пол, теребя повязку на глазу.        ― А ты, я так понимаю, за Огненным Оком* увиваешься, ― заметила Шэкерр, мельком обернувшись на свой отряд. Но капитан куда-то отбыл, а собравшиеся женщины вели себя тихо, насколько это было возможно. ― Как там поживает чудное семейство? Небось и Морис где-то тут воюет?        ― Я не знаю, где они все воюют, ― взгрустнула Лора. Знала бы ― поди туда бы и умчалась. Она опасалась уточнять перед убийцей, что сама за Файрендо не увивается, а уже почти год как замужем, потому охотно насыпала других новостей, только успевай уши растопыривать: ― Последним ушел милорд Аселин. Он, я слышала, до последнего отказывался возглавить войска графства, но, когда отравили первого командира, пришлось уступить и собираться в дорогу. Не милорду же графу ехать, не осилит в его-то возрасте. А господина Мориса вторым забрали. Ну, то есть, едва поймали. Слуги в замке долго сплетничали, как господин Морис от столичных вербовщиков сначала куда-то удрал по крышам, а потом сам же вернулся. Правда, там еще фигурировали три потасовки, перестрелка, драка со стражей на башне королевского дворца и явление Вознесшегося короля Ксавьера, потому мне как-то не верится...        ― Хм, ― на некоторое время капрал задумалась, ее лицо смягчилось было, но тут же посуровело, ― знала бы ты, куда сунулась... Отсюда ведь домой не вернешься ― поймают и расстреляют. Если ты про меня вздумаешь хоть что-то рассказать, например, почему я не хожу в общую баню... То я тебя убью и скажу, что ты пыталась сбежать.        Шэкерр забавлялась тем, что перед ней стоит ее бывшая жертва. И удивлялась тому, что, несмотря на обстоятельства первой встречи, рада ее видеть.        ― Так я не собираюсь сбегать, не для того же сюда шла! ― слегка удивилась Лора и вдруг с горячим любопытством вопросила: ― А как шрам от той раны, что мы лечили? Не беспокоит? А рука быстро зажила?        ― Не беспокоит, ― задумчиво отозвалась убийца, ― мне нужно идти. Боюсь, на учения в течение этой недели вам все-таки следует ходить. Хоть оружие в руках держать научитесь. И скажи той леди, чтобы вышила на сумке трилистник. Лекарей у нас маловато. И такая сойдет...        Лора кивнула, потом, спохватившись, коряво и неловко отдала честь и собралась было бежать за Лиэль, но вспомнила одну досадную неприятность.        ― А это... Меч и форму где можно получить? Мне не хватило, ― глядя в сторону, соврала она.       Отговорка выглядела не очень-то правдоподобно, но форма нашлась и через десяток минут уже висела на ее плечах, как наволочка на жерди. Меч, длинноватый для невысокой девицы, тянул на правый бок и временами умудрялся путаться в ногах.        ― Леди Лиэль, ― дернула Лоррейн за рукав дарканку, более-менее пришедшую в себя. ― Капрал велела нашить на сумку трилистник. Только вам в нее класть нечего...        ― Эх, ну раз велела, то нашьём, ― всё ещё сомневаясь в своих лекарских способностях, ответила та. Но раз так обстоятельства сложились, то прочь сомнения! Хоть как-то, но исцелять она умеет. ― Я тут смогла одолжить у дарканок разные мази с травками, на всякий случай. Надеюсь, пригодятся, если шинрондцы не побрезгуют ими лечиться...        ― А то они отличат, ― тихонько фыркнула Лора.       Прояснившаяся ситуация с лекарями не сильно помогла в борьбе с хаосом. С дисциплиной никто из новобранцев не был ознакомлен, и недовояки то терялись, то собирались в стайки и перемывали кому-то кости, то задумывались о том, что дома-то лучше. Последнее было опасней всего. Не все еще понимали, на что согласились, войдя в этот лес. Тех, кто сюда добрался, уже не отпускали.        Капрал Шэкерр была недовольна всеми новобранцами, но одна из них так и напрашивалась в "любимчики". А именно...       Бывшая наемница остановилась, пытаясь припомнить, как же звали ту... знахарку. Разумеется, не вспомнила, так как одноглазая дамочка ей не представилась. Вроде бы леди Лиэль называла ее "Лоррейн"... Да и какая разница, в конце концов! В том, что ученик лекаря из замка Котфуа и эта особа ― одно лицо, капрал не сомневалась. Иначе отчего та то краснела, то бледнела? "С глазом у нее что-то не так, ― раздумывала Шэкерр, равнодушно наблюдая, как барышни, обливаясь потом, размахивают без толку учебным оружием, ― не из солидарности же к Файрендо она его себе выколола. Хотя с этих нервных девиц и то станется. А если у нее появилось что-то подобное? Я ей опять угрожала. Может ли она со страху, в целях защиты меня прикончить? Хотя куда ей..."       Последнее она додумывала, разглядывая одноглазую девицу, которую могучая напарница в очередной раз ненароком усадила в грязь. И как эти влюбленные особы намерены выживать? Только их здесь не хватало. Неужели кто-то из злопамятных жертв нашептал об убийце Вознесшимся, и те решили наслать на нее кару?

День 8

       ― Ну разве ж можно так трястись? ― сурово выговаривала Лора, полоща руки в бадье. Прозрачная вода порозовела от крови. ― А если ранение в лицо? Ты же такими дрожащими руками больному нос к подбородку пришьешь!        Впрочем, она и сама выглядела бледноватой, но донельзя решительной. Это была первая операция за три дня ― на тренировке ополченка неудачно распорола сопернице бедро. Порез, слава Вознесшимся, получился хоть кровавым, но неглубоким, и знахарки единогласно отправили молодых его штопать, дабы посмотреть, чего те стоят в деле. Лиэль проверку с треском провалила ― не привыкшая шить по живой коже, она напоминала цветом погребальный саван, раза четыре роняла иглу, да и вообще выглядела так, словно вот-вот уляжется рядом с раненой ― в обморок. За что теперь получала нагоняй от Лоры, которая растеряла свою робость где-то по дороге к полевой операционной. Остальные лекарши шушукались неподалеку.        ― П-простите, ― всё ещё дрожа, извинялась дарканка. ― Мне очень стыдно, но, кажется, втыкать в человека иглу ― это пока выше меня. Но я привыкну, обещаю! ― тут же заверила она, стараясь не упасть ещё больше в глазах "коллег". ― Это просто волнение... непривычно...        ― Ну, вше ш опытом приходит, ― щербато улыбнулась полноватая кудрявая целительница. На вопросы, где же она потеряла передние зубы, женщина отшучивалась, мол, "не заметила, по дороге где-то".        ― Но у тебя нет права трястись, ― сухо напомнила другая. Эта держалась с высокомерием королевы, правда, хороших манер к тому не прилагалось.        ― Конечно, я понимаю, ― кивнула огорчённая дарканка. И где найти силы, чтобы собраться да взять себя в руки?        Раненую, не мешкая, унесли в казарму ― по мнению капитана и знахарок, душераздирающе стонать можно сколько угодно, но отлеживаться с такой несерьезной травмой в лазарете ― излишняя роскошь. К тому же, комары лазаретские, в отличие от казарменных, обычно голодали и теперь злобно зудели да жаждали кровушки, вынуждая лекарей поторапливаться к выходу. Под возобновившийся шепот за спиной молодые ополченки первыми перешагнули порог. Лоррейн с затравленным видом пристраивала на место ножны, борясь со строптивой застежкой.        ― А у нас сегодня... Ай! ― Ноги и меч непостижимым образом запутались друг в друге, и девица чуть не полетела кубарем.        ― Надеюсь, ничего серьезного с той неуклюжей особой не произошло? ― капрал Шэкерр обожала подкрадываться к одноглазой незаметно и со спины. Излюбленная жертва к этому привыкнуть никак не могла и, пискнув, все-таки потеряла равновесие и повалилась на Лиэль.        ― А-а!        ― Ой! Лоррейн, осторожнее!        ― Я пришла справиться о пострадавшей, ― напомнила о себе Шэкерр.        ― Да вроде бы все нормально... ― ответила Лиэль, помогая приятельнице подняться на ноги.        ― А почему у Лоррейн никак не заживет глазик? ― вкрадчиво поинтересовалась капрал. ― Неужели все так серьезно?        ― Очень серьезно, ― кивнула та, отряхиваясь и пугливо косясь на командира, ― но это службе никак не помешает, точно говорю.        ― А... ― понимающе протянула Шэкерр. ― Может, стоит его прижечь, чтобы никто больше этим странным заболеванием не заразился? А то опасно ведь...        ― Травмы же не заразны! Ну, если кому-то за компанию в глаз не ткнуть...        ― Да ладно уже про болячки, ― вклинилась Лиэль, с жалостью рассматривая упавший меч Лоры. ― А поменьше ничего не было? Она ведь не удержит...        ― Да я им даже махать могу! ― возмутилась уязвленная "воительница", но демонстрировать поостереглась, ведь прекрасно знала, КАК размахивает. Мало ли, вдруг одноглазых ненароком станет трое.        ― Мы скоро отправляемся, а у Лоррейн все никаких успехов... С утра жду тебя. Попытаюсь хоть чему-то научить. Но приходи одна, ― Шэкерр загадочно улыбнулась и задумчиво провела рукой по рукояти небольшого меча. Другой, более увесистый, которым она пользовалась чаще, висел за плечом. ― А вы, Лиэль, готовьтесь к походу. Зря все-таки вас в лекари отправили.        ― Вовсе не зря, она очень хорошо дарканскими методами лечит! К нашим, должно быть, не привыкла еще! ― горячо заступилась Лора, мгновенно вспомнив единственный целительский подвиг Лиэль, который довелось лицезреть. Капрал, конечно, не могла о нем не знать, ее же тогда и лечили, да не просто, а выдернули почти из Царства Мёртвых.        ― Ой, да ладно... ― Лиэль запнулась и удивленно посмотрела на заступницу. ― А ты разве при этом присутствовала?        ― А я... слышала много раз, ― чуть запнувшись, выдала Лора и добавила для вескости: ― Милорд Аселин рассказывал.        ― А-а, вот оно как, ― грустно протянула дарканка. "И где же он сейчас..."        А капрал Шэкерр, отгоняя кошмарные воспоминания, незаметно скрылась, оставив рядовых о чем-то увлеченно спорить.

День 17

       Изломанные замшелые ветви сплетались низко, почти над головами. Даже весна не красила Загадочный лес: под сапогами чавкало и хлюпало, а между клочьями серой листвы проглядывало такое же бесцветное угрюмое небо, щедрое на дожди. К счастью, ливень прошел только один, зато морось не унималась ни на минуту. Запах сырости, казалось, намертво въелся в ноздри с первого же вдоха, и теперь плесневелый душок мерещился от похлебки, от доспехов и плащей, от волос, которые многие ополченки отказались стричь... Окаянный лес не заслужил от людей ни единого доброго слова, здесь раздражало и мешалось всё: от скользкой травы до распоследнего изъеденного тлёй листика.        Вот уже четыре дня сотня продвигалась по размокшей весенней дороге. Измотанные длительными переходами женщины все более озлоблялись, распускали неправдоподобные слухи про начальство, но до бунта дело еще не доходило.       Лекарям, путешествующим в обозе, было не легче. Телеги постоянно застревали, а подмогу на их вытаскивание присылали неохотно ― справляться приходилось своими силами. Более того, многие ловкие дамочки нарочно травмировали себя, чтобы хоть немножко отдохнуть, растянувшись на скрипучей старой повозке, где устраивали лежачих больных. Капитан Актео становилась все раздражительней и перестала приглашать новобранцев на "вечерние чаепития". И чем больше росло недовольство, тем жестче провинившихся наказывали. Все двигалось к катастрофе, но в очередной сырой и дождливый день сотня набрела на заброшенную стоянку, постепенно обживаемую мелкими шустрыми тварями, ворующими все, что плохо лежит. Шесть неуклюжих сараек были сложены из необтесанных бревен, поодаль медленно разрушались шалаши и покосившийся навес, но радовались укрытию больше, что любому из пережитых привалов.        Капитан, даже не раздумывая, заняла наиболее уцелевшую постройку и заявила, чтобы никто не смел ее тревожить в течение суток. Другую развалину выделили для лекарей, так же вместе поселились капралы. В остальные домишки забились мокрые новобранцы, но, увы, на всех места не хватило...       Однако проблемы отряда пока ограничивались дорожными тяготами да житейскими неудобствами. В пути им не повстречалось ни одной мало-мальски опасной нечисти. Это можно бы списать на то, что регулярные войска хорошо зачистили приграничные земли, но полк герцога проходил здесь около трех месяцев назад. С тех пор осмелевшие твари непременно вернулись бы, но факт оставался фактом: их до сих пор здесь не было. А может, прятались очень умело. Людям впору бы насторожиться... Но если командира не тревожило подозрительное затишье, то уж рядовых тем более заботили другие вопросы.        ― Ох-хох, как же холодно, ― ежилась Лиэль, потирая замёрзшие плечи руками. Свой намокший и испачканный плащ, выданный в придачу к дарканской форме, она сняла и теперь мерзла даже в лекарском домишке. ― Лора, ты-то как?        ― Нет, не холодно - сыро, ― уныло возразила та, с подозрением разглядывая извлеченный из кармана сухарь, закисший и размокший. По ее скромному мнению, он давно протух. Хотя вроде не зеленел, да и портиться тут нечему. ― Холодно ― это когда от мороза не чувствуешь пальцы и щеки.        ― Опять костер не разведем! ― сердито, как будто во всем виноваты коллеги, прикрикнул кто-то. Несмотря на общую усталость, незамедлительно завязалась ссора.        ― Ну вот, шклянка ш шеребрянкой рашбилашь, ― демонстрируя осколки и лужицу лекарства на ладони, посетовала другая.        Лора слушала весь этот кавардак с растущей брезгливостью, а потом под шумок незамеченной ускользнула за дверь, в непогоду.        Лиэль же упустила побег из виду ― она, сидя на полу, шарила в сумке. И, выудив оттуда плотно заткнутый пузырёк, потрясла им, показывая беззубой лекарше.        ― Может, это подойдёт? Конечно, воняет, но... вдруг заменит вашу серебрянку.        Пытаясь не вслушиваться в перепалку и бубнёж, Лиэль поискала глазами Лору, но не нашла среди сердитой чумазой компании и поспешно выбралась из сарая-лазарета.        "Ну мало ли куда отошла... опять я волнуюсь..." ― Сырой ветер холодил ноги и плечи, полуоткрытые из-за дарканского облачения. Нет, не полагалось, традициями однозначно не полагалось путешествовать в таком виде по лесам да болотам в середине затяжной холодной весны!        Деревья, едва успевшие распушить первую листву, казались тусклыми, корявыми и клочковатыми. На здоровенном пне, поросшем склизкими бледными грибами, распласталось что-то мелкое и тёмное - оно алчно скребло лапками трухлявую древесину и норовило просунуть в щель острую морду, но, завидев Лиэль, тотчас скрылось из виду. Однако лес и без обитателей нагонял жуть - в чаще все время что-то капало, журчало, потрескивало и чуть слышно хрипело. В качестве последнего штриха не хватало тоскливого волчьего воя, но по весне волки не пели серенад, да и не водились в Загадочном лесу. Тут кого пострашнее дождешься...        Зато вместо воя сквозь негромкий гомон и ругань внимательной дарканке послышался хорошо знакомый заполошный писк ― словно мышке наступили на хвост, испугав ее до потери пульса. Или Лоре...