Оттуда не возвращаются

Мужчины странно устроены. Если женщины бросают их, то они бросаются в крайности. Если женщины верны им, то бросаются в бега… Андрей Белянин, "Казак в Раю

День 18

      Утро началось с восторженного вопля караульной, разбудившего остальных. Когда сонные воительницы, не разобрав, тревога это или чего, выбрались из убежищ, то глазам своим не поверили. Среди лагеря появились мужчины... Целый взвод разряженных в форменные доспехи гифорцев во главе с очень даже симпатичным, пусть и одноглазым капралом, который о чем-то деловито переговаривался с капитаном Актео, отнесшимся к появлению гостей на редкость равнодушно. Половина новобранцев, осознав, что происходит, тут же ринулась обратно ― надо же прихорошиться, причесаться...       Капрал Вирджини, выскочившая уже вполне одетой, двинулась разобраться с равным по званию, а заодно освободить капитана от нужды поддерживать беседу. С таким бы напором, да на осажденный Замок... Капитан Актео, приметив знакомую, поспешно ретировался, мысленно пожелав одноглазому удачи. От этой добротной пышнотелой особы еще никому сбежать не удавалось.        ― Я женат, ― выдержав ласковый хлопок по спине, заявил капрал, пятясь от особы, соскучившейся по общению, ― и у меня семеро детей. А жена такая умница, красавица ― я ее обидеть никак не могу.        ― Небось пригласила к себе гостя и сидит с ним... плюшками балуется, ― предположила какая-то явно незамужняя особа.        ― Как зовут-то тебя? ― снова похлопывая гостя, поинтересовалась Вирджини.        ― Капрал Файрендо Котфуа. Прибыл защищать вас, толстопятых. По дороге наткнулись на нечисть, которая окружить вас намеревалась. У нас несколько раненых. Лекарей-то нет? Где они? ― капрал решил попытаться перевести тему, но Вирджини не отставала. ― Нет-нет, булочка, не надо из меня пыль дорожную выбивать. Жена у меня умничка. Сидит дома, с матушкой, небось носочки мне к зиме свяжет. И никаких гостей там нет и плюшек тоже! Она у меня послушная...        Очнувшаяся от шума Лиэль устало потянулась, мечтая снова заснуть. Но, увы, некогда. Взглянув на ещё лежащую Лору, девушка поднялась и, накинув плащ, растрёпанная и вымотанная за ночь, всё-таки решила выйти на улицу. Может, баня не совсем остыла? Удастся туда проскочить?        Девушка сладко зевнула, и, протерев глаза, с удивлением воззрилась на взявшийся не пойми откуда мужской отряд. В надежде она окинула их быстрым взглядом, который остановился на родном и знакомом лице.        ― Не может быть, это!.. ― волнительно воскликнула Лиэль, обхватив ладонями скулы.        Сбросив оцепенение, дарканка заставила себя шагнуть к мужчине, беседовавшему с Вирджини, и тихонько постучала ему по плечу.        ― Ренди, скажи, что ты мне не снишься.        ― А! ― завопил тот, отскакивая.        ― Чего ты кричишь, дурашка? ― радостно спросила Лиэль, чувствуя, как к глазам подступают слезы.        ― Уж не от счастья точно, ― пробормотал он, несколько приходя в себя, ― ты чего тут забыла, ведьма дарканская?        ― Ну вот, опять ворчит... Совсем не меняешься, дядюшка, ― не сдержавшись, "дарканская ведьма" его обняла.        Но на этом сюрпризы не закончились ― с воплем "Живой!" на капрала налетел кто-то со спины и обхватил за руку.        ― Вот как чувствовал, что не надо ехать, ― прорычал Ренди. Он уже злился не на шутку. Показавшейся из-за угла Шэкерр очень повезло ― заклятый враг в ее сторону не смотрел. Зато она его вовремя углядела и спешно попятилась назад.        ― Надо, конечно надо! ― воскликнул за спиной гифорца подозрительно знакомый голосок.        ― Ты! ― Файрендо резко вырвался. На мгновение его глаз радостно вспыхнул... но это было так скоро, что и заметить сложно. ― Вы сговорились, что ли? Вместе бежали? Лора, я же тебе велел...        ― Не ругайся, Ренди! Не вместе, она тут не при чём, мы по отдельности, ― не зная, как защитить бедняжку, встряла Лиэль.        ― Еще и по отдельности, ― мрачнея, произнес он. И вдруг стал серьезен и зол: ― И сколько вас солдат по дороге облапало? Ты часом с капитаном местным чай не пила, а, Лора?        ― Что ты такое говоришь? ― опешила жена и, машинально тронув повязку, пригрозила: ― Да я бы им! Не сердись, ну не могла я сидеть дома. Знаешь, что говорили? Что кто-то из Котфуа погиб!        ― А что бы ты им? ― напряженно спросил тот, проигнорировав новость. ― Пощечину бы влепила? А ты мне доказать сумеешь, что никто твою верность не растоптал? И родится у моей женушки ребенок незнамо от кого... Оттого, что она мужа не слушалась и шлялась непойми где!!!        ― Да как у тебя язык повернулся?! ― На радость обалдевшей публике лекарша мгновенно вспыхнула и, прикусив губу, ляснула упомянутую пощечину мужу. И метнулась куда-то в толпу.        ― Ты что творишь?! ― не удержавшись, прикрикнула Лиэль. ― За тобой жена пошла неизвестно куда, только чтобы тебя, глупого, найти живым, а ты вон как её встречаешь и ещё в чём-то подозреваешь! Причем в самом позорном! Эту маленькую девочку, которая за тебя умереть готова была? Ну и дурак же ты...        ― Развод, ― мрачно заявил Ренди, ― и девичья непроизносимая фамилия!*        ― Ренди, перестань! Ей и так тяжело! Большую часть времени с ней была я, мы сразу встретились в одном отряде. Ничего "позорного" не случалось! Пожалуйста, успокойся! Пойду догоню её...        ― Это не твое дело, ― сердито процедил Ренди и неожиданно рванул следом за Лорой.        ― Ох, ― устремив грустный взгляд к небу, вздохнула племянница, ― радоваться бы, что оба живые нашлись, а они...        Младший же из братьев Котфуа с рассвета пребывал в настроении еще более мрачном, чем обычно. Если вечером отказ капитана предоставить гонцу коня показался удачей и волшебным шансом еще пару часов побыть рядом с женой, то утром до счастливого Мориса дошла глупость сложившейся ситуации. Проклятую лошадь не давали ни в какую ― обозы, не взыщите-с, баб вместо коней в оглобли не впряжем. А посланник может идти пешком, лететь на гарпии, передавать донесение силой мысли ― словом, изгаляться как хочет, а скакунов свободных нет. И все тут.        Прибывший взвод гифорцев он заметил сразу, но пробиваться через сплоченные женские ряды не стал. С кузеном недавно виделись и не раз еще встретятся в одной сотне-то, если раньше не убьют кого.        ― Э, куда?        Он загородил рукой дорогу, но выскочившая из толпы невестка с неожиданной силой оттолкнула преграду ― и только ее и видели.        ― Хоть ты меня не затопчи, ― окликнул Морис, когда с некоторым опозданием в том же направлении побежал и Файрендо.        ― И ты здесь, ― оглядываясь, без особой радости отметил кузен, ― куда она побежала? Я убью ее... Самолично. Чтобы мужнюю честь не пятнала! Надо мной теперь вся бабья сотня потешается! Выставила мужа на посмешище и прятаться... Стыдно в глаза смотреть, да? ― последнее он выкрикнул нарочито громко, чтобы жену спровоцировать на появление.        ― Туда, ― махнул рукой Морис. ― Вон тропа, к смердючей речке протоптали. Скорее не ты ее убьешь, а она тебя притопит. Такая злая ― ни разу не видел.        Ренди разъяренно фыркнул и бросился в указанную сторону.        На подтопленном берегу никого не оказалось, лишь грустно покачивался застрявший за корягой труп да виднелись в грязи свежие следы полудюжины сапог. Ни беглянки, ни еще кого живого. Только заунывно вскрикивала незнакомая птица. И вдруг с обидой всхлипнули кусты.        ― Вылезай, ― велел Ренди, но гнев его уже понемногу угасал, поэтому голос стал тише, ― или ты чувствуешь себя виноватой передо мной? Эх, Лорушка, что же ты ни маму не слушаешься, ни меня...        ― Я ― виноватой? ― Девица выпрямилась в полный рост, но, несмотря на покрасневший нос и мокрые щеки, вид у нее был воинственный. ― Это в чем же я виновата?! Я просто в лекари захотела, потому и сбежала, вот! Ради мечты!        ― Ах вот как... Значит, для тебя важнее это? А я больше не нужен? Превосходно. Давай разведемся. Я вижу, ты прекрасно в мире освоилась и в моей опеке не нуждаешься. Слушать меня не хочешь... Ну и вот. Станешь совсем свободной. Будешь лекарем. Мечта сбылась.        ― Вот и отлично! ― запальчиво выкрикнула она. ― Тебе здесь тоже хорошо ― вон какие пышки лезут, не то что какой-то цыпленок, от которого ты шарахаешься, едва увидев. Как от прокаженной!        ― Нет, в жизни я разочарован, ― когда Ренди понимал, что его вопли никого еще сильнее не заденут, он начинал строить из себя самого несчастного и всеми обиженного. Но говорил все равно вполне искренне: ― Живи, не помня меня, Лоррейн. А я...        Он задумчиво глянул на мутную зловонную речку и топиться передумал.        ― Я буду убивать...        И, развернувшись, направился в сторону лагеря.        ― Да и пожалуйста! А я уеду на север, к братьям, и никогда тебе ребенка не покажу! ― Даже не заметив, что сама проболталась, о чем просила молчать, доведенная почти до истерики жена развернулась и кинулась куда-то за деревья. Видно, на север, к братьям.        ― На хщоре уедешь? ― крикнул вдогонку Ренди, но сбился, осмысливая услышанное. ― У тебя еще и ребенок?! И от кого же?        ― На наге уползу! ― Кто такие хщоры, она не знала, но надеялась, что смысл угадала верно.        ― А я пойду и разберусь с этой ведьмой. Ну и пышечка меня там ждет...        ― Жалко, что не две! ― огрызнулась издалека Лора. ― Хотя их там под сотню ― есть, из чего выбрать!        ― А почему бы нет! ― заявил Ренди и зашагал прочь, не оборачиваясь.

***

       Опечаленная дарканка, вернувшись в лекарский домик, приземлилась за стол и положила голову на руки. Всё-таки моральные переживания порой выматывают больше, чем физические.        ― Какой-то кошмар...        ― Это верно, ― невесело отозвался кто-то из угла.        Лиэль вздрогнула, чуть не свалившись на пол, но, увидев Шэкерр, успокоилась и снова уселась.        ― А, это вы... напугали, ― не припоминая, перешли они на "ты" или нет, произнесла она.        ― Ага. Вот счастья-то всем привалило... Я думала, хоть жена ему обрадуется. У всех Котфуа характер странный.        ― Да Лора-то обрадовалась ― в начале, ― подчеркнула последнее слово дарканка. ― А Ренди взял и всё испортил. Острый у него язык... Я бы не вынесла. Бедная Лора...        ― И сколько они женаты? ― поинтересовалась Шэкерр. ― Он всегда себя так с ней ведет?        ― Женаты... да примерно год. Не знаю, как потом, но до свадьбы я вообще не видела его таким агрессивным с ней. Надеюсь, это всё от переживаний. Конечно, увидеть молодую жену на войне, когда ты думаешь, что она спокойно сидит дома ― это у любого нервы сдадут. Но со словами он переборщил.        ― А с сердцами тебе, наверное, померещилось, ― как бы невзначай вспомнила Шэкерр, ― вот сейчас сколько ты слышишь?        ― Э-э, два, ― Дарканка глянула с подозрением. ― А что?        ― Просто интересные у тебя способности, ― несколько опечаленно заметила капрал, ― тогда, в замке Котфуа, я не очень удивилась. Я ведь не выжила бы с такой раной... Спасибо.        Лиэль с удивлением смотрела на неё. Сегодня правда был день сюрпризов.        ― Да не за что, ― немного смутилась она. ― Это ведь всё не моё, это флейта нашей семьи... Без неё я бы никому не смогла помочь, так что... не нужно благодарить. Тебя, видимо, спасла сама судьба.        ― Я рада. А ведь и в самом деле умереть хотела. Ты не грусти. У меня есть дурное предчувствие, что Аселин твой еще жив.        Девушка опешила, чувствуя, как начинает глупо улыбаться, а глаза становятся мокрыми.        ― Хоть бы твоё "дурное предчувствие" оправдалось... А кстати! Когда вы с Морри успели так сдружиться? Я его раньше таким не видела. Он живой сейчас.        Шэкерр не успела ответить. Дверь распахнулась от резкого пинка, и порог переступил Ренди, злой, как стая голодных волков.        ― Иди лови эту... ― он замолчал, не подобрав слов, ― но чтоб больше я ее не видел! Она мне не жена! Последи, чтобы не повесилась....        ― Что?! ― вскочила дарканка, никак не ожидавшая убийственного поворота событий. ― Вы, ты... совсем взбесились?! Это так ты с ней разбираться пошёл?!        ― Иди! Она же думать не станет. В речку бросится или повесится. А впрочем, мне плевать!        ― Какой же ты глупый! У неё же будет ребёнок! Ей вообще сейчас нервничать нельзя! Ай! ― забывшись, выкрикнула возмущённая племянница и побежала вон из дома.        ― А теперь разберемся с тобой, ― Ренди перевел ненавидящий взгляд на Шэкерр. Та надеялась, что он ее не заметит, но увы... ― Беспокоилась обо мне, верно? А знаешь, глаз у меня зажил. Хочешь посмотреть?        Держа наготове меч, Файрендо принялся стягивать бинты.        ― Ну давай взглянем, ― холодно предложил за спиной Морис, рывком за плечо разворачивая кузена к себе. ― Всегда было любопытно, спасет ли моя хваленая удача от твоего взгляда.        ― Ты чего тут забыл? ― Файрендо в который раз был опьянен желанием убивать. Он ненавидел в этот момент всех, даже брата.        ― Мешок забыл.        ― Эта тварь выжгла мне глаз! Не узнаешь ее, что ли?        ― Узнаю. Ты на войне, в курсе? Здесь своих не бьют. Глаз твой уже в порядке. Я тебя понимаю, но жену тронуть не позволю.        ― А Лора тут причем? Да я ее и не бил. Я понимаю, Морис, тебе не нравится, когда убивают. Но она опасна. И небось именно она так повлияла на мою жену!        ― Ты еще забыл попрощаться, ― невесело подсказала Шэкерр, не обращая внимания на Ренди, ― неужели так быстро надоела?        Морис бросил на нее короткий извиняющийся взгляд, но ответил брату:        ― Все тут опасны, ты в том числе. А твоя жена сама на кого хочешь повлияет, вон, даже Мелкую Ли завербовала в костоправы. И ведь нашел, кого за Лорой послать! Нечисти на десерт.        ― Ими и нечисть подавится! Женщины отвратительны. Прикидываются беззащитными, вызнают слабые места и жалят туда! Никогда не женись, Морри... ― Ренди тяжело уселся на пол. ― Никогда, понял? Они и тебя съедят. Заботишься о них, заботишься... А они потом рушат все отношения. Грубят, истерят, кричат, что всю жизнь испортил, что не нужен...        Шэкерр выглядела виноватой, словно все произошедшее было на ее совести. Ей очень хотелось сбежать, но на пути расселся Ренди и обогнуть его возможности не было.        ― Вот уж теперь точно никогда не женюсь, ― серьезно пообещал кузен, пользуясь тем, что Ренди не видит его смеющихся глаз и вряд ли догадается о двусмысленности фразы. ― А ты сам-то чего вопил? То в лагере, то в лесу так верещали, что одна из костоправов начала принимать ставки, убьешь ты жену за прилюдную пощечину или только слегка придушишь. Но эти две дурищи вляпались конкретно. Тут даже Аселин не придумал бы, как спровадить их домой. Они ж чуть не с ножом к горлу на меня накинулись: "Где тот? Где этот? Живой? Точно?". Пр-роклятая война. ― Последнее прозвучало приглушенно и яростно, но тему разговорившийся кузен развивать не стал.        ― В общем, я умер, ― ложась на пол поперек комнаты, заявил Файрендо. ― Эй ты, хвостатая. Давай, убей меня. Все, так жить нельзя. Моя жизнь разрушена.... А если не убьешь, то я расскажу капитану, кто ты такая на самом деле! И всем расскажу. Уходи, Морри, пока она и за тебя не принялась...        ― Сейчас я тебя самолично прибью, шантажиста драного, ― рыкнул Морис, рывком поднимая несчастного братца на ноги. ― Второй Асик ― гордый страдалец! Тоже будешь от девки нос воротить, а я вас мирить должен? Иди и ищи ее сам, я за шиворот волочь не стану!        ― Очень нужна мне такая жена! ― злился тот, не вырываясь. ― Да и я ей не нужен! Никто тебя никого не заставляет мирить! Да и куда тебе...        ― А раз очень нужна, иди и лови, пока нечисть не сожрала! И рассказывать про Шэкерр не вздумай. Потом объясню, что как, а пока считай, что тебя просто попросил брат.        ― Да пошли вы все! ― взорвался Ренди. ― Я сутки не спал, только что из боя, трех ребят там зарыли... А тут такой подарок!        Он выскочил, хлопнув дверью.        ― Все Котфуа друг друга стоят, ― философски заметил Морис в наступившей тишине. ― А я не уезжаю, нет. Я прихвачу кистень и снесу башку проклятому Актео! Сам-то на коне, а на скорость доставки орудий начхать, лишь бы грязь не месить! ― Пеший гонец стукнул кулаком в стену, но не побежал выполнять угрозу. Вздохнул и подошел к жене. ― Извини. Кажется, все-таки уезжаю.        ― Вот почему ты уезжаешь, а братец твой остается? ― невесело поинтересовалась капрал, устало прислоняясь к его плечу. ― Ведь не простит за глаз-то. Наверное, это к лучшему... что Лиэль у меня лишнее сердце не услышала. Ну и времена настали...        ― Я с Ренди поговорю, но ты лучше на глаза ему не попадайся, ― попросил Морис, обнимая. ― Погоди, чего-чего, сердце? Ну и правда хорошо. Война ― самое неподходящее для этого место.        ― Я достану тебе коня через зазнобушку капитана нашего... Она у него все может выспросить. ― Капрал помолчала, затем тише добавила: ― Может, лучше было бы, чтобы ты не попрощавшись уехал. А то ведь не отпущу... Извини, я немного не в себе.        Он лишь стиснул жену еще крепче, не произнеся очевидное: что сам не хочет, чтоб его отпускали, что лучше прибил бы одного заносчивого герцога, не понимающего бессмысленность почти проигранной войны. А еще лучше ― с ним вместе и дурного короля, не дающего спокойно жить.        ― Береги себя, поняла? ― все же не сумев промолчать, напомнил Морис.        ― Уж постараюсь, ― она слабо улыбнулась и решительно отстранилась, ― знаешь, пока тут такая суматоха... Просто выбери себе коня и уезжай. Пока наших развлекает эта парочка. Я разберусь с последствиями. Прощаться не будем. Ты ведь должен вернуться скоро. По этой же дороге. Надеюсь, мы и встретимся хорошо. Вознесшиеся, из-за чего же те так разругались... Я теперь боюсь, что сделаю что-то не так и что у нас тоже все разрушится...        ― Так ведь это от нас с тобой зависит. ― Морис усмехнулся и скрылся за дверью, не прощаясь. Впрочем, почти сразу в щель между створками просунулась лохматая голова, и, сообщив "И даже записка в мусорном ведре нас не разлучит!" и окончательно исчезла.

***

       Караульные задержали Лиэль очень не вовремя. Перегородив дорогу и достав вопросами и грозными взглядами, эти "гарпии" отняли у неё минут десять, пока дарканка внаглую не отвлекла их банальным "А-а, нечисть!!". Ей хватило пары секунд, пока служивые дружно повернулись в ту сторону, куда показывала девушка. Уж тогда-то она и побежала со всех ног, удирая под их ругательства и опять измазюкавшись.        А потом доверилась ощущениям и скрылась среди деревьев.        Лора не отзывалась. Куда делась ― непонятно. Дождь больше не моросил, а лес затаился выжидающе, недобро.        Крылатая тварь бросилась в лицо так внезапно, что дарканка, услышавшая ее приближение, все равно не успела отклониться. Мелькнули ощеренные зубы, круглые глаза; мазнуло по голове кожистое крыло; мощно, с разлету, что-то врезалось в плечо и сбило с ног. Но раньше, чем девушка опомнилась, нечисть улетела, шумно ломая ветки и ранясь о них. Дармовой завтрак ее отчего-то не соблазнил.       Лиэль застонала от боли, схватившись за голову. Она сильно ударилась, падая, на затылке осталась ссадина. Задетое плечо ныло. От бессилия дарканка не могла собраться с мыслями и проявить целительные способности ― так и сидела да обиженно похлюпывала носом, пытаясь не расплакаться от неудачи.        ― Лора, где же ты?! ― выкрикнула она в отчаянии, но лес не ответил. ― Всё, сил больше нет, ― укладываясь на землю, простонала Лиэль. ― Скорей бы умереть...        Лес, кажется, был не против такого плана ― справа с треском промчался кто-то еще. В ушах засвербело от въедливого вопля ― солдат поопытней узнал бы гарпию.        Испугавшись, дарканка решила встать ― для такого жестокого самоубийства у неё не хватало сил.        ― Какая же я слабая, ― неутешительно заключила она, бредя по лесу незнамо куда, но стараясь обходить стороной пугающие места. ― Лора! Найдись, пожалуйста! ― держась за ушибленный затылок, с перерывами звала она.        Та не спешила появляться. Но дарканке-следопытке неожиданно улыбнулась удача: при ближайшем рассмотрении возле мелкого "холмика" проступило светлое пятно, и тот разом обрел очертания свернувшейся на земле девушки с рассыпавшимися по траве соломенными волосами.        ― Лоррейн! ― Сразу же встрепенувшись, Лиэль побежала к ней. ― Лора, ― добравшись и опустившись на колени, позвала она. ― Что ж ты на холодной земле-то лежишь, дурочка?        Девушка подняла голову. Выглядела она, пожалуй, растерянной и совершенно убитой, но подруга успела увидеть только обращенные на нее глаза. Оба. Черный человеческий и изумрудный змеиный.