Глава № 7 «Не вовремя»
19 августа 2016 г., 19:02
«Игнорировать», — повторяла себе Эмма, танцуя с Грэмом в душном баре. Она пыталась убедить себя, что помощник шерифа мог прийти сюда просто развеяться — как накануне развлекался с Руби.
Алкоголь и объятья Грэма делали своё дело — Эмма постепенно свыкалась с мыслью, что в этом мире никого не интересует невинность, честь и порядочность женщины. Даже Грэм, который казался сдержанным и воспитанным мужчиной, снял свой значок шерифа и бесстыдно прижался к ней, и вскоре их танец перестал напоминать танец в привычном смысле. Впрочем, Эмма не возражала: она не строила иллюзий относительно методов, которые придется использовать, чтобы выяснить, кто Спаситель, а попутно и помочь Киллиану, раз уж он завербовал её узнать о планах шерифа.
Эмма сглотнула очередной ком в горле, напоминавший, что ее поведение больше похоже на поведение девки из таверны, и вновь проигнорировала недобро сверкнувший взгляд голубых глаз Киллиана. Её смущение перед ним сменилось злостью: они же союзники! Так чего он теперь смотрит так, будто не помогал ей выбрать наряд для сегодняшнего «собеседования»? Уж он-то должен был понимать (причём лучше её самой), куда ведет этот вечер. И почему его взгляд напоминает взгляд Лиама — наставительный, заботливый и предупреждающий?
От этого нежданного сравнения коленки Эммы стали подкашиваться и лишь благодаря крепкому объятию партнёра она осталась в вертикальном положении. Неверно истолковав её дрожь, Грэм склонился к уху Эммы, попутно царапнув щетиной нежную кожу, и хрипло прошептал:
— Думаю, здесь стало слишком душно.
Эмма нашла в себе силы кивнуть и позволить Грэму вытащить себя из бара.
Они оба были пьяны, поэтому добирались до дома Грэма пешком — Эмма лишь усмехнулась объяснению, что тогда они доберутся вдвое быстрее. Шериф что-то рассказывал ей о городе, видимо, пытаясь развеять хмельной туман в их головах. Большую часть его рассказа Эмма слушала вполуха: он повторял то, что поведал ей парой часов ранее Киллиан.
Небольшой домик, расположенный неподалеку от приюта животных, снаружи был похож на дом Кэтрин и Дэвида, внутри же обстановка была более мрачной. Обитые деревянными панелями стены, тусклые лампы и потертый кожаный гарнитур — Эмма будто вернулась в Зачарованный лес — настолько жилище Грэма не было похоже на интерьеры этого мира, которые она уже видела.
Грэм усадил её на диван и, избегая встречаться с ней взглядом, предложил выпить. Кажется, хмель всё-таки потихоньку выходил из головы, и теперь шериф не знал, о чём говорить — что делать — с Эммой. Она решила прийти ему на помощь.
— Как мы будем искать Августа? — принимая выпивку, поинтересовалась Эмма, чем вызвала удивленный смешок шерифа.
— Я объявил его в розыск, но вряд ли он настолько глуп, чтобы открыто попадаться на глаза полицейским или в объективы камер слежения. Так что…
— А почему он вообще решил похитить миссис Нолан?
— Ты правильно мыслишь, Эмма… Я тоже не понимаю его мотивов, но сейчас я не в том состоянии, чтобы заниматься анализом.
— Как и я. Просто ты о работе не обмолвился и словом.
Помолчав, Грэм заметил:
— Для человека, потерявшего память, ты слишком хорошо улавливаешь детали, прекрасно ориентируешься в ситуации.
— Возможно, это связано с моей профессией? — предположила Эмма, внутренне поморщившись тому, насколько далеко это от истины.
— Возможно, кто-то тебя ищет… — задумчиво пробормотал Грэм.
— Это вряд ли. Мне кажется, что я одиночка по жизни, — глухо проговорила Эмма, чувствуя, что беседа уходит в ненужное русло. А ещё, кажется, слова шерифа окончательно заставили её протрезветь и напомнить себе, что с ним нужно держать ухо востро.
— Странно… — глядя мимо Эммы, отозвался Грэм, но её пристальный взгляд заставил его натянуть улыбку.
Эмма почти спросила его, что он подразумевал под этим «странно», интуитивно ощущая, насколько высока сейчас вероятность того, что шериф обдумывает именно ту информацию, которая нужна ей или Киллиану.
— Давай оставим странности для работы, — улыбнувшись, предложила Эмма.
— Ты предлагаешь включить «Белоснежку и охотника» и продолжить напиваться?
Эмма кивнула:
— Почему бы и нет?
Грэм стал колдовать над телевизором, а Эмма, потянулась за стоящей на кофейном столике перед ней бутылкой и налила себе ещё выпить.
Вскоре к ней присоединился Грэм, а ещё через некоторое время ей стало не до выпивки и не до фильма (хотя Эмма должна была признать, что мужчина, изображавший Охотника на экране, был весьма хорош). Рука Грэма поначалу оказалась на спинке дивана, затем, будто невзначай, коснулась её плеча. Когда Эмма не высказала возмущения, он, откинув её волосы, большим пальцем провёл по шее от края выреза платья к уху и обратно. По телу Эммы прошла волна предвкушения, и она не могла точно сказать, в чем было дело: в алкоголе, длительном отсутствии близости с мужчиной или непосредственно в шерифе, его ненавязчиво-робких прикосновениях, посылающих при этом вполне ясные сигналы её телу.
Эмма пропустила момент, когда Грэм накрыл губами её приоткрытый рот, но хорошо помнила, как начала отвечать на его поцелуй. Помнила, как ласкала пальцами его лицо, спускаясь ниже по шее к верхним пуговицам его рубашки. Когда же ладонь Грэма легла на её колено, а затем медленно, изучающе заскользила вверх, подтягивая за собой платье, Эмма разорвала их поцелуй и, немного поколебавшись, прижалась губами к его шее, языком лаская адамово яблоко. Это движение вмиг отозвалось приглушенным стоном Грэма, который, словно расправленная пружина, одним движением повалил их на диван, вжимая в него Эмму. Правой рукой перехватив оба её тонких запястья, он удерживал их над головой, не позволяя ей прикоснуться к себе. Второй рукой он пытался нащупать пуллер застежки. Его губы оставляли влажные беспорядочные поцелуи на шее, плечах и груди выше декольте платья. Справившись с молнией, Грэм на секунду замер, будто прислушиваясь к каким-то звукам. Эмма тоже их уловила, но не была настроена обращать на них внимания. Она нетерпеливо подалась вверх, прижимаясь к паху Грэма, и, воспользовавшись его ослабевшей хваткой, высвободила руки и потянулась к ремню его брюк.
В этот момент в дверь громко, резко заколотили, ещё через пару секунд к стуку присоединился голос Киллиана:
— Грэм! Свон! Откройте!
То, что помощник шерифа был зол, можно было сказать наверняка, но Эмма понятия не имела, что могло привести его в бешенство. Впрочем, их с Грэмом момент был испорчен. Он виновато взглянул ей в глаза, сел, застегнул пуговицы на рубашке и, резко поднявшись на ноги, направился к двери.
Эмма тем временем тоже встала с дивана и с удивительной для самой себя ловкостью расправила платье и даже сумела его застегнуть до того, как Грэм распахнул дверь.
— Какого черта, Джонс! — вскричал он, подхватывая Киллиана, который, по всей видимости, не ожидал столь резкого отворения двери и едва ли не ввалился в дом.
— Это вы какого черта не берете трубку! — отпрянув от шерифа, рявкнул Киллиан.
— Я был занят, Эмма тоже, — зло бросил Грэм и закрыл входную дверь. — Что стряслось? — уже чуть спокойнее спросил он, складывая руки на груди. Эмма, вздернув подбородок, скопировала позу шерифа, но ближе подходить не стала — продолжила наблюдать за беседой мужчин из гостиной.
— Ты объявил в розыск Августа Бута. Он попал объектив камеры на 95-й неподалёку от Медуэй!
— Это же…
— В часе езды от канадской границы? Да. Поэтому я и решил, что вам с мисс Свон, — он бегло окинул Эмму взглядом и кивнул ей, — стоит поспешить в участок, если вы хотите, чтобы он не смог покинуть Штаты.
— Идём, — прочистив горло, отозвалась Эмма. — Нужно узнать, что его толкнуло на преступление.
— Я не смогу сесть за руль, — сквозь зубы процедил Грэм. — И Эмма. Быть может, ты отправишься сам? — предложил он, вопросительно глядя на Джонса.
Взгляд, которым одарил его помощник, можно было описать одним словом: ненавидящий. Эмма хоть и не знала, чем вызвана ярость Киллиана, но догадывалась, что их с Грэмом поведение сыграло в этом немаловажную роль.
— Я хочу поехать, — нацепив самую лучшую улыбку, на которую только была способна, заявила она. — Мне интересно поучаствовать в поимке злодея.
На последнем слове Грэм вздрогнул, и это не укрылось от внимания Эммы. Неужели догадался о её злодейско-пиратском прошлом?
«Это невозможно!» — эта мысль светила маяком в пьяном тумане, стелющемся в голове Эммы.
— Тогда я подежурю в участке, — протянул Грэм.
— Мне нужно переодеться, — напомнила Эмма, подойдя ближе к Киллиану.
— Хорошо, хорошо, только поскорее, — пробормотал он, и все трое вышли из дома.
***
Грэм, взяв с Эммы обещание рассказать Джонсу о деле Нолан во всех подробностях, прикрепил на поясе значок и, тряхнув головой, будто это могло помочь протрезветь и сосредоточиться, зашагал в участок. Киллиан недовольно наблюдал за этой сценой, но молчал. Эмма, опомнившись, метнулась к пассажирской двери. Молча они доехали до гостиницы «У бабушки», и пробормотав что-то похожее на «Я быстро», она поспешила наверх, в свой номер, мимоходом отметив, что в кафе сегодня смена Руби. Та, увидев Эмму, растянула губы в широкую самодовольную ухмылку — будто к тому, что их свидание с Грэмом не удалось, она лично приложила руку. Времени думать о Руби у Эммы не было. Туфли на высоком каблуке она сняла ещё на входе в комнату. Стянув платье, которое чуть не стало знаменем её первой за долгое время победы на любовном фронте, она отбросила его кровать. Наспех надев узкие джинсы и первый попавший под руку топ, она накинула куртку, обула сапоги до колен и, хлопнув дверью, выскочила из номера. Джонс ждал её в машине, потягивая кофе. Её порция дымилась в подстаканнике. Благодарно кивнув ему, Эмма схватила кофе, и обжигая губы, сделала несколько глотков. Когда они пересекли черту города, Киллиан потребовал от неё рассказать о похищении Кэтрин Нолан. Благодаря его деловому тону, кофе и благодарно разлившемуся в душе чувству собственного достоинства, которое сегодня удалось сохранить, Эмма довольно спокойно рассказала ему обо всём: и о поведении мэра, пытавшейся обвинить простую школьную учительницу, и о загадочном писателе, сумевшем выманить из семейного гнездышка Кэтрин, и о том, что врагов ни у Дэвида, ни у Кэтрин, по всей видимости, не было. Киллиан вёл машину, изредка косясь на Эмму. Когда она закончила рассказывать о похищении, он задал вопрос, которого Эмма боялась. — Надеюсь, твои развлечения с Грэмом принесли плоды? — делано равнодушно осведомился он. Эмма уловила интонацию спутника, которая вмиг сделала из неё пиратку. — Мне плевать, что ты обо мне подумаешь. Мне нет дела, что подумают все остальные. Я потеряла память, но меня никто не ищет. Я одна. И если твоя щепетильность не позволяет использовать приемы ниже пояса, то, прости, нам не по пути, — вкладывая в эти обрывочные предложения всю усталость и разочарование, которые бурлили в ней этой ночью, заявила она, но через пару коротких мгновений тут же пожалела о сказанном. Искоса поглядывая на Киллиана, она пыталась придумать, как сгладить неловкость и попросить прощения за свою грубость. — Прости, — одновременно выпалили они. Смех, последовавший за этим взаимным извинениями, немного разрядил обстановку. Поэтому когда её телефон зазвонил и, вытащив его, Эмма недовольно фыркнула, Киллиан без прежнего раздражения поинтересовался: — Грэм? — Угу, — промямлила Эмма, но на вызов не ответила. И не потому, что не хотела — прекрасно понимала, что шериф не стал бы звонить без серьёзного повода — а потому, что не до конца понимала, как пользоваться этой чертовой штуковиной. — Может, всё-таки поднимаешь трубку? — ухмыляясь осведомился Киллиан. Она молча пялилась на экран, не зная, как поступить, а потом наугад нажала зеленую кнопку, и в трубке послышался приглушенный голос Грэма: — Эмма? Эмма? — Да, — ответила она, приложив телефон к уху. То, что рассказал ей Грэм, значительно упрощало задачу: — Августа Бута задержала полиция Айленд Фоллс. Кажется, он под кайфом, — процитировала она, передавая Киллиану новости от Грэма. Тот только фыркнул и добавил газа — кажется, он хотел, чтобы всё это закончилось как можно скорее.
