Once Upon a Storm

      — Это интересная вещь, но я хочу кое-что другое. — Глаза владельца лавки блеснули дьявольским огоньком.       Эмма пристально посмотрела на него. Она пока еще не поняла, кем тот был в Зачарованном лесу, но где-то глубоко в душе знала — с ним опасно иметь дело.       — Что же Вы желаете получить? — осведомилась она, отойдя от мужчины на несколько шагов назад.       — Мне приглянулся Ваш кулон. Такая необычная вещица… Мне хотелось бы посмотреть его чуть ближе, — он говорил так вкрадчиво, словно пытался уговорить Эмму, воздействуя на ее сознание.       Рука Эммы непроизвольно потянулась к цепочке, висящей на груди. Она вспомнила, как Нил надел ей на шею эту вещицу.

*** Из прошлого Эммы ***

      С тех пор, как Нил узнал, что Эмма страдает бессонницей, он частенько заваривал ей чай с мятой. Эмма не понимала, почему Нил так печется о ней, хотя догадывалась, что лишь дружескими отношениями его с Лиамом такую заботу не объяснишь. Нил протянул кружку Эмме, и она благодарно кивнула, оторвавшись от увлекательной книги, которую ей когда-то подарил Лиам.       — Эмма, я тут вспомнил, есть одна вещь, способная избавить тебя от бессонницы и защитить от неприятностей. Это ловец снов. — Нил снял с себя оберег, а затем осторожно подошел со спины и надел его на шею Эммы. — Отец подарил мне его, когда меня мучили ночные кошмары. В ту же ночь я спал как младенец.       Рука Эммы скользнула к ловцу снов. Она провела подушечками пальцев по поверхности оберега, который излучал упоительное тепло.       — Нил, ты не обязан… Это ведь единственная вещь, оставшаяся тебе от отца?       — Тебе она сейчас пригодится куда больше. — Легкая улыбка коснулась уголков губ Нила, и в этот момент он показался Эмме так похожим на человека, ставшего ей действительно дорогим, — Лиама.

*** Сторибрук, наши дни ***

      — Нет, — категорично ответила Эмма. Кулон был единственным напоминанием о сильных чувствах, которые она пережила благодаря Нилу.       — Позвольте поинтересоваться, почему Вы не готовы расстаться с этой вещицей?       — Я хоть после аварии и потеряла память, но знаю, что не стала бы носить этот кулон, не будь мне он дорог. — Эмма поняла, что незнакомец пытается пробраться в ее душу, а потому моментально поставила между ним и собой барьер. — Если Вам не нужен этот брелок, то нам больше не о чем разговаривать, — сухо произнесла она и вышла из лавки.       Её тотчас обдал порыв прохладного ветра, а глоток свежего воздуха позволил немного успокоить разбушевавшиеся эмоции. Эмма шла по улице, стараясь бороться с нахлынувшими воспоминаниями. Больше всего на свете она хотела разгадать тайну крушения небольшого торгового судна, которое стало их с Нилом домом, почти семейным гнездом. Эмме не давал покоя вопрос, почему выжила она, Нил и малыш погибли, и действительно ли они утонули. Она пыталась найти этому доказательства, но их тела так и не нашли. «Дорогая, это даже не море — это океан… Вряд ли ты сможешь отыскать в нем утопленника, даже если сильно захочешь», — так пытался утешить Эмму рыбак, нашедший ее на берегу после крушения и давший временный приют.       Дойдя до гостиницы, Эмма быстро поднялась на крыльцо и вошла внутрь. Стоило ей окинуть взглядом кафе, как она заметила Руби, на чьем лице была написана злость. Ее так и подмывало спросить у официантки, в чем она, Эмма, провинилась, но день выдался слишком тяжелый, поэтому разбираться с обидами Руби сейчас хотелось меньше всего.       Поднявшись к себе в комнату, Эмма тут же направилась в душ. От взгляда хозяина лавки ей было не по себе. Казалось, что он пытался обнажить ее душу, вытащив всю подноготную наружу.       Простояв под успокаивающими струями минут сорок, она наконец-то вышла из душевой, высушила волосы полотенцем, натянула просторную одежду и легла в кровать. Эмме хотелось отдохнуть, но уснуть не получалось, хотя за окном уже стемнело. Она не без дрожи вспомнила вчерашний вечер в баре, плавно перешедший в «дружеский» визит в гости к Грэму. Эмма отчитывала себя за то, что поддалась минутной слабости и теперь, кроме необходимости как можно быстрее отыскать Спасителя, она должна еще и разбираться в отношениях с шерифом.       В двери постучали, но Эмма решила не отвечать. Когда стук раздался снова, она чертыхнувшись поднялась с постели и, подойдя к двери, открыла их. На пороге стоял Грэм с букетом цветов. «Серьезно?!» — так и рвался язвительный вопрос с ее языка, но Эмма сдержалась.       — Эмма, извини, что так поздно. Я разбудил тебя?       — Разбудил? Нет! Я не могла уснуть. Все думаю о том похищении. Никак не могу понять, зачем это было нужно Августу. Не ради денег, ведь он неплохо живет, и не ради женщины, потому что у них с Кэтрин явно что-то большее, чем дружеские отношения. Тогда для чего? — Эмма пыталась говорить о работе, только бы проигнорировать цветы, которые Грэм держал в руках, и его наполненный нежностью взгляд.       — Эмма, давай поговорим о работе завтра? Я пришел к тебе, чтобы поговорить о нас. — Грэм сократил разделявшее их расстояние.       «О нас? Какие к черту „мы“? Приди в себя, мы ведь знакомы несколько дней!» — кричало у нее в голове, а Эмма испуганно смотрела на Грэма.       — Грэм, я успела подумать и об этом. Что, если в Бостоне меня разыскивает семья? — стараясь оправдать нежелание продолжать романтические отношения с шерифом, пролепетала Эмма.       — На твоем пальце не было обручального кольца. — Грэм потупил взгляд и сделал шаг назад.       — Но это совсем не означает, что я не замужем. А может быть, меня ждет жених? Я пока не готова к отношениям, извини, — выпалив все имеющиеся доводы и объяснения, Эмма несмело подняла взгляд на шерифа.       В его глазах читалась грусть, но было ясно, что это небольшое разочарование, а не боль в сердце от потери любимого человека. Вероятно, что он просто пытался забыться, потому и перевел на нее, Эмму, особое внимание.       — Я понял. Ладно. Мы не станем переходить черту дружеских отношений, но это значит, что ты должна мне еще одну встречу. Просто выпьем кофе, Эмма?       — Завтра утром?       — Завтра утром. Я приду в кафе к восьми. Попьем кофе, и я подвезу тебя в участок?       — Идет.       Грэм протянул Эмме цветы, которые все еще держал в руках, и она не стала отказываться. В груди разливалось тепло, ведь Эмма и не надеялась, что Грэм останется другом, но такие отношения были ей только на руку. Шериф ушел, а Эмма, поставив цветы в вазу, легла на кровать. В ту ночь ей плохо спалось, впрочем, к этому после смерти Нила она успела привыкнуть.

***

      Грэм вышел из гостиницы в растерянных чувствах. Он надеялся, что сможет забыться с Эммой, но не почувствовал разочарования, получив от нее отказ. «Любил ли я когда-нибудь?! Могу ли я вообще полюбить?» — подумал он, а затем неожиданно для самого себя вспомнил о книге сказок, которую оставил ему Генри. Грэм был настолько увлечен историей о сексуальной пиратке, что даже не подумал поискать в книге себя, а ведь если Генри прав, то информация о прошлом могла бы помочь ему лучше понять свои чувства.       Вернувшись в участок, Грэм достал книгу и принялся перелистывать страницы. Ему хотелось как можно быстрее найти свою историю, чтобы узнать положительным или отрицательным персонажем сказки он был. «Ты сошел с ума, если пытаешься отыскать себя среди героев выдуманных историй», — подумал Грэм, ругая себя за то, что настолько наивен, что смог поверить в правдивость историй из книги. Однако и остановиться уже не мог. Было далеко за полночь, но спать совершенно не хотелось. Налив себе чашку кофе, он продолжил чтение и остановился на истории, где Злая Королева вызвала к себе Охотника.       — Хантер, — прошептал Грэм, взъерошив волосы. — Ну, конечно! Я не могу любить, потому что у меня нет сердца.       Он сдернул с вешалки куртку и, позабыв о том, что книгу следует спрятать, помчался к фамильному склепу Реджины. Грэм был уверен, что если его сердце впрямь было вырвано, то находится именно там. «Если опасения оправдаются, значит, все истории, написанные в книге, правда», — думал он, заводя двигатель и до упора вжимая педаль газа. Нужно было только проверить.       Грэм не заметил, как быстро добрался до кладбища, но оказавшись у входа в фамильный склеп семьи Миллс, он боялся войти внутрь. За взлом с проникновением его вряд ли кто-то накажет — он ведь сам представляет власть в этом городе. Подумав несколько минут, он все-таки достал отмычку, вскрыл замок и вошел внутрь. В то мгновение Грэм даже не думал, что Злая Королева умна и непременно продумала защиту. Едва дверь прикрылась, как раздался щелчок. Грэм в испуге попытался отворить ее, но все попытки оказались безуспешными.       «Черт! Черт! Черт! — мысленно выругался он. — Ладно. Я спокоен. Разберусь с этим позже. Если я не найду здесь сердца, то непременно найду возможность пояснить Реджине, как попал сюда». Грэм не знал, с чего начать поиски. Все внутри казалось таким обычным… Никакой магии… Ничего сверхъестветсвенного. Он уже было отчаялся но, упершись на гробницу отца Реджины заметил, что крышка той съезжает. Сначала ему захотелось отчитать себя за осквернение «могилы», однако проблески света снизу пробудили любопытство и заглушили доводы совести и морали. Грэм отодвинул крышку еще немного и заметил за ней лестницу.       — Я всегда знал, что ты что-то скрываешь от меня, Реджина, произнес Грэм, спускаясь вниз.       Он не слышал, как со стены упал факел… Не заметил и того, как начал разгораться пожар… Защитное заклинание Реджины оберегало это место от неприятелей. Она готова была расстаться со своими магическими артефактами, только бы они не попали в чужие руки. Внутреннее чутье подсказывало Грэму, куда следует идти, словно его сердце ожидало воссоединения с хозяином. Практически сразу ему удалось отыскать коллекцию Реджины. Не без отвращения, Грэм достал одну из коробочек. Что-то глубоко внутри подсказывало, что это именно оно — его сердце. Путь к нормальной жизни. Шанс полюбить кого-то на самом деле. Он дрожащими руками держал шкатулку, но не знал, что с ней делать. Он решил, что рано утром отправится к Реджине и потребует вернуть сердце, однако тогда он еще не подозревал, что утро для него уже не наступит.       Пот уже градом струился по лицу и шее, когда Грэм почувствовал запах гари и бросился наверх, но было уже поздно: вверху все полыхало. Грэм хотел было прикрыть крышку надгробия отца Реджины, чтобы не пустить огонь внутрь, но камень уже был раскален и его кожа от соприкосновения с металлом покрылась волдырями.       «Так ведь не должно заканчиваться?!» — подумал он.       Языки пламени подбирались все ближе, угрожающе сверкая. Грэм бросился вниз, надеясь найти другой способ выбраться наружу, но понял, что его нет. От запаха дыма, быстро заполнившего помещение, уже практически невозможно было дышать. Грэм разбрасывал магические предметы, стараясь найти способ прекратить пожар, но силы были на исходе. Наконец, сдавшись, он прислонился к стене и скатился по ней на пол. Он сжал шкатулку со своим сердцем, прикусил губу, а затем мысленно попрощался со своими друзьями. Теперь он понял, что утро для него не наступит и он так и не сможет получить свое «долго и счастливо». Когда языки пламени добрались до него, Грэм не почувствовал боли, потому что возвращенное в грудную клетку сердце уже перестало биться.

***Из прошлого Эммы***

      — Эмма, так нельзя. Ты изводишь себя, а я обещал Лиаму, что буду беречь тебя, — Нил вошел в гостиную, где Эмма сидела за столом, раскрашивая фаянсовую посуду для продажи. Она на несколько секунд подняла на него взгляд, а затем снова вернулась к работе. — Ты должна поужинать. Нельзя столько работать. — Нил прикоснулся к Эмме, и она быстро одернула руку.       — Я пытаюсь заработать на покупку корабля. Однажды, я выйду в море, и, может быть, стану таким же великим капитаном, как и Лиам.       — Неплохая идея. Я тут как раз подумал о том, что на моем небольшом торговом суденышке, которое я вчера приобрел, мне не помешает помощник. Как ты на это смотришь?       В глазах Эммы заблестел огонек. Она скучала по плаваниям, скучала по Лиаму и обещала себе, однажды отыскать его на просторах морей и доказать, что она достойная ученица. Эмма посмотрела на Нила. Она отлично понимала, что он ввязался во все это ради нее, ведь прекрасно знал, как она тоскует по морю. Эмма благодарно улыбнулась, а внутри нее зародилось теплое чувство к Нилу, которое впоследствии переросло в любовь.

***Сторибрук, наши дни***

      Эмма нервно смотрела на настенные часы, которые показывали «8:30». Грэма все не было. Хмыкнув от досады, она поднялась на ноги, так и не успев позавтракать. Она вышла из кафе и заметила «желтый жук». Киллиан стоял с незнакомым Эмме мужчиной, что-то обсуждая, но едва они столкнулись взглядом, как он попрощался с собеседником и направился к ней. Вид у Киллиана был не самый лучший. Эмма еще не видела его таким потерянным.       — Что-то случилось, Джонс? — поинтересовалась она, едва Киллиан подошел ближе.       — Да, боюсь, что новости тебе совершенно не понравятся. Грэм… В общем сегодня ночью шериф Хантер погиб. — Киллиан потер переносицу.       Эмма прикусила нижнюю губу. Терять друзей и любимых ей было не в первой. Хладнокровие пиратки позволило ей спрятать свои истинные чувства за маской безразличия.       — Как это случилось? — Эмма избегала взгляда Киллиана, ведь ее глаза были единственным, что могло отразить истинные эмоции.       — В фамильном склепе Реджины Миллс произошел пожар. Вероятно, Грэм пытался потушить огонь. Дверь захлопнулась снаружи, и он оказался заперт в ловушке. Я не знаю, какой черт понес его в это место. Наверное, правы те, кто говорит, что судьба есть, — задумчиво проговорил он. — Скажи хотя бы что-нибудь, Свон? Неужели тебе наплевать?       Эмма понимала, что Киллиан пытается пробиться сквозь ее броню, но она не готова была пропускать кого-то в в свою душу. Она лишь стиснула зубы, сжала руки в кулаки, чтобы подавить эмоции, а потом подняла на напарника взгляд, наполненный отчужденностью и холодом.       — Мне жаль. Грэм был неплохим парнем и любовником мог бы стать достойным. — Она пожала плечами и направилась к автомобилю.       — Черт! А ты прям излучаешь сострадание, — выругался Киллиан. — Посиди в машине. Я поговорю с Руби и вернусь. — Он направился в кафе, а Эмма до боли сжала руки. Она почувствовала, как ногти впиваются в кожу, оставляя на ладонях такие же болезненные следы, как и в душе.

***

      — Киллиан! — вскричала Руби, стоило ему переступить порог кафе. Несмотря на привычную широкую ухмылку, Киллиан разглядел на ее лице признаки беспокойства. Неподдельного беспокойства. Однако это не помешало ему бросить на Руби предостерегающий взгляд: нечего сеять панику среди посетителей кафе — иначе через полчаса весь город соберется возле участка или дома мэра.       «Чёрт! Теперь придется иметь дело с Реджиной…» — сокрушенно подумал он, но внутренне собрался: были проблемы поважнее.        В пару шагов преодолев расстояние до стойки, за которой стояла Руби, он кивнул ей и шепотом произнес:       — Да, Руби, он мертв. Я соболезную твоей потере.       В её глазах отражалась печаль и ещё какая-то эмоция, которую Киллиан прочесть не смог.       — Да, да… Это ужасно, — в глазах Руби блеснули слёзы, но она часто заморгала, не позволяя им пролиться.       — Я понимаю, что тебе нелегко, но, может быть, ты знаешь, что Грэм забыл в склепе Мэра? — обернувшись, чтобы удостовериться, что их никто не слушает, спросил Киллиан.       Она покачала головой и едва слышно прошептала:       — Нет, — и прочистив горло, добавила: — Мы не были настолько близки, чтобы шериф выдавал мне тайны своих ночных вылазок.       — Он действительно был увлечен тобой, Руби. Не думай о нём плохо. Не надо.       — Я не знаю, Киллиан. Помнишь, я попросила тебя поцеловать меня? — склонившись над стойкой, Руби приблизила свое лицо к его так, что их лица оказались на расстоянии каких-то пары дюймов.       Он медленно кивнул и отстранился.       — Я за эти пару минут чувствовала больше, чем за всё время, проведенное с Грэмом, — тихо, чтобы не услышали посетители за ближайшими к стойке столиками, призналась она.       — Чувства — странная штука, Руби. Они не всегда на поверхности, — философски заметил Киллиан, надеясь избежать сеанса психотерапии с Руби (а заодно и ещё одного свидания).       — Нет, не в этом дело. Разница в вас. Ты живой, во время того поцелуя… — она замолчала, словно подбирая слова, — во мне будто проснулась жизнь, что-то ещё, какая-то другая, настоящая я… — во взгляде Руби появилась мольба: ей точно не хотелось, чтобы Киллиан счел ее сумасшедшей. Когда она закончила, следов растерянности уже не было: — С Грэмом всё было иначе. Он как будто ничего не чувствовал. Как робот без сердца, — твердо заявила она.       — Руби, я не знаю, что ты чувствовала рядом с Грэмом, но позволь сказать напрямую: я не влюблен в тебя. Если ты надеешься…       — Нет, нет! Что ты! Мне вообще кажется, что превратилась в куклу. Игрушку для мужчин, — в голосе Руби засквозила печаль, а Киллиан мысленно отчитал себя: тот поход в кино принес лишь неприятности.       — Ты знаешь, что это не так! — возразил он. — Ты не была игрушкой для Грэма. Поверь. Просто тайн у него было больше, чем могло показаться.       — О чём ты? — немного успокоившись, поинтересовалась она и щелкнула кнопкой кофеварки, предварительно засыпав в лоток зерна.       — Дело не только в том, что он среди ночи заявился в семейный склеп Реджины, взломал замок и явно пытался там что-то найти. Но ещё не позвал на помощь — не позвонил в пожарную службу. Он даже мне не позвонил! Хотя его оплавленный телефон нашли рядом, — громким шепотом произнес Киллиан и скосил взгляд на вход: вдруг Эмма не усидит в машине?       — Может, он слишком поздно понял? — предположила она, кивая покидающим кафе посетителям.       — Похоже на то, — согласился Киллиан. — Тогда он умер во сне, не чувствовал, что сгорает заживо, — задумчиво и печально проговорил он. — Но всё равно это не в манере Грэма — слишком импульсивно, — протянул он и нервно провёл рукой по волосам.       На стойке перед Киллианом появилась чашка кофе, которую он благодарно принял и улыбнулся.       — Значит, ты теперь шериф? — меняя тему, спросила Руби.       — Выходит, что так, — Киллиан сделал глоток, мысленно отметив, что кофе «У бабушки» прекрасен.       — И эта Эмма — твоя помощница? — прищурившись осведомилась она.       — Теперь-то уж без нее никак… — без особого энтузиазма в голосе ответил он.       — Будь с ней настороже. Я бы не доверяла ей.       Киллиан закатил глаза: неужто даже теперь нужно ревновать?       — Я всегда на стороже, но спасибо за совет. Сделай ей кофе, пожалуйста.       Руби фыркнула, но кофе в пластиковый стаканчик налила.       Киллиан вытащил бумажник, рассчитался за напитки и, попросив Руби не распространяться насчет Грэма, вышел из кафе.       Слова Руби запустили странный механизм, и Киллиан теперь не мог не думать о том, что ощущения Грэма о собственной бесчувственности, которыми он в шутку делился, когда они выпивали вместе, возможно, совсем не ерунда…

***

      Киллиан казался каким-то взъерошенным, но Эмма не стала обращать на это внимание. Смерть Грэма могла ошарашить кого угодно. Пусть Киллиана и Грэма нельзя было назвать хорошими друзьями, они были напарниками. Грэм был отличным парнем. Был.       — Это тебе, Свон. — Киллиан протянул Эмме кофе, стараясь разгладить напряжение, образовавшееся между ними.       — Спасибо. — Эмма взяла стаканчик из его рук, с опаской изучая его эмоции. Она не верила, что такой человек, как Киллиан может заботиться о ком-то без умысла.       На этом их разговор окончился. Киллиан покачал головой и завел автомобиль. Эмма отвернулась к окну, грея замерзшие ладони о горячий бумажный стаканчик.        «Сколько еще жертв мне предстоит увидеть прежде, чем я наконец-то доберусь до Спасителя и выполню проклятое задание?»       С каждым днем уверенности в правильности миссии и собственных силах становилось все меньше. Эмма была пираткой и ей приходилось убивать, но она сомневалась, что сможет повторить это с совершенно невинным человеком — и даже не ради наживы, не ради того, чтобы прокормить себя и команду.       «Спаситель», — хмыкнула она и обратила внимание на то, что Киллиан уже припарковал «Фольксваген» у участка. Стоящий рядом автомобиль Грэма заставил сердце встрепенуться. «Еще вчера он был жив и представлял для меня проблему, а сегодня рада бы сказать ему „да“, только бы он продолжал дышать», — подумала Эмма и потерла переносицу.       В участке было слишком спокойно, чересчур пусто. Августа, вероятно, еще вчера перевели в другое место. Эмма прикусила губу, подойдя к столу Грэма. Она провела рукой по шершавой поверхности столешницы, обращая внимание на все детали: недопитый кофе, лежащие на бумагах наручные часы, носовой платок и открытую книгу. Книга. Эмма несколько раз видела, как Грэм увлеченно читает, но не могла добраться до нее. Она осторожно взглянула на открытую страницу.       «Злая Королева призвала к себе Охотника, ведь только он мог справиться с ее поручением — убийством Белоснежки».       — Твою мать, — негромко выругалась Эмма, проведя подушечками пальцев по книге. — Неужели Грэм знал?       Она осторожно прикрыла книгу и, пользуясь тем, что Киллиан все еще не вошел внутрь, прошмыгнула вместе с ней за свой стол. Сердце учащенно билось в груди, и теперь смерть Грэма казалась Эмме подарком судьбы, ведь она стала на шаг ближе к разгадке личности Спасителя.       «В этой истории точно должно быть что-то о нем», — думала Эмма, нервно теребя переплет.       — Что это такое, Свон? — Эмма не заметила, когда именно Киллиан вошел в кабинет.       — Книга. Обычные сказки для маленьких детей. — Она пожала плечами и сделала невозмутимый вид.       — Не припомню, чтобы у тебя была при себе книга. Если это что-то важное, то ты должна сказать мне.       «Строит из себя строгого босса», — беззлобно подумала Эмма, но нахмурилась.       — Послушай, эту книгу мне подарил Грэм. Ясно? — Эмма решила, что лучшая защита — это призыв к сочувствию.       — И с каких это пор ты стала такой сентиментальной? Я что-то не видел особого разочарования в твоих глазах, когда я сказал, что Грэм погиб? — голос Киллиана незаметно перешел на крик.       Эмма встала из-за стола, прижимая к себе книгу.       — А знаешь, что? Хватит во всем подозревать меня! Я не сделала ничего плохого, чтобы ты так предвзято относился ко мне! — Она приподняла подбородок, совсем так же, как когда-то делала ее мать, ссорясь с отцом. — Меня наняли сюда в помощники Грэму? Раз его нет, то и должности моей тоже нет, так что, пожалуй, я пойду.       Эмма вышла из кабинета шерифа. На душе остался неприятный осадок от ссоры с Киллианом, но она старалась не думать об этом.       Погрузившись в собственные размышления, она не заметила мальчика, с которым столкнулась у входа в участок.       — Ох, прости, пацан, — растерянно произнесла она и подняла книгу с земли.       — Это не ваша вещь, — мальчик испытующе посмотрел на Эмму.       — Откуда…? Ох, пацан, не вмешивался бы ты не в свое дело.       — Эта вещь не ваша. Я знаю это, потому что книга моя.       — А смелости тебе не занимать. Если эта книга твоя, то, вероятно, тебе известно кто я такая?       — Капитан Крюк. Мы с Грэмом следили за Вами.       — Ох. — Эмма шумно выдохнула.       «Получается, что Грэм знал правду и, не смотря на это, принял меня», — подумала она и почувствовала, как под ложечкой засосало.       — Ты собираешься шантажировать меня? Потому что вряд ли кто-то поверит ребенку, помешанному на сказках. — Эмма развела руками.       — Уверен, что Киллиана Джонса заинтересует эта информация. — Мальчишка говорил так спокойно, что Эмме становилось не по себе.       — Серьезно? Ладно, я поняла. Давай-ка мы поедем в кафе «У бабушки» и спокойно обсудим все за чашкой какао?       Эмма была уверена, что Киллиан не станет верить россказням мальчика, но что-то ее зацепило в этом ребенке. Кроме того Эмма понимала, что изучившему книгу мальчишке должна быть известна какая-то информация о Спасителе и это может значительно упростить поиски.       — Меня зовут Эмма, — бросила она, хотя понимала, что мальчик знает о ее жизни куда больше, чем просто имя.       — Я Генри. — Мальчик улыбнулся и протянул Эмме руку.