La cordialite

      Ох, черт Красное вино приятным теплом разливается по пищеводу, каким-то чудесным образом задевая собой грудную клетку. Клариса знает, конечно, что дело не в вине. — Как думаешь, мы могли бы состариться вместе? — она делает еще один глоток, а затем закуривает самый крепкий "Parliament", который удалось найти в ближайшем магазине. Сейчас они где-то в самой Южной части Италии, в частном доме - подальше от пляжа, знойного солнца и вони цветущего моря - с практически единственным пресным водоемом и труднопроходимой лесостепью в скольких-то-там-метрах. Она сидит на обтянутом льном невысоком кресле в какой-то домашней пижаме, иногда дотрагиваясь ступнями до прогретой кафельной плитки. Ганнибал появляется за её спиной как всегда бесшумно - для любого другого, кроме неё, ибо за такое количество дней Старлинг научилась слышать тихий шорох брюк на другом конце света. От него до сих пор пахнет чем-то приятно-холодным, оставляющим легкий металлический шлейф. Он запускает пальцы в копну светлых волос, надавливая подушечками на кожу, и Клариса слегка откидывает голову, прикрывая глаза. — Или ты могла бы умереть первой, — начинает Лектер мягким тоном, скользя пальцами вдоль шейных позвонков, — и избавить меня от необходимости покупать говядину. Старлинг поднимает руку и тянет его за галстук, заставляя наклонится к себе, а затем выдыхает тонкой струйкой дыма в лицо. Она не чувствует совершенно никакой угрозы в его голосе и практически смеется в этот момент, уничтожая таким образом что-либо оскорбительное в этом действии, — И с чего бы ты начал? Ганнибал недолго думает и отвечает "руки", попутно поглаживая костяшками чужое предплечье, а потом решает, что закончил бы, определенно, сердцем. Он легко прижимается губами к скуле, забирает сигарету и позволяет себе вернуться к старым привычкам на несколько секунд, выпрямляясь. — Would you ever say to me "stop"? "If you love me then stop"? — Not in a thousand years — Но да, мы могли бы, — говорит он чуть погодя, выпуская несколько облаков дыма из легких. Клариса думает, что это забавно, учитывая висящий в воздухе вопрос - кого из них раньше застрелят; её веселит, что газеты сравнивают их роман с набоковской "Лолитой" только лишь из-за возрастной пропасти. По правде сказать, это вообще единственная пропасть между ними. — Да, могли бы, — повторяет она скорее для собственной правоты и поднимается на ноги, чтобы забрать и докурить оставшееся от сигареты. Клариса тушит окурок о стеклянную пепельницу, подбирает опустевший бокал. Почти прошедшую мимо него, Ганнибал ловит ее за локоть и разворачивает к себе. Поцелуй выходит немного смазаным, слишком домашним и семейным, и от этого получается с горьковатым послевкусием. Клариса думает - прошла ли эта "тысяча лет" или это число уже перевалило за "две" или "пять" и находит ответ в чужих глазах, в которых до сих пор ей иногда мерещатся красные вкропления. Она возвращается в дом и делает для себя последний маленький вывод - между ними вообще не осталось пропасти.