Заноза

Приду домой. Закрою дверь. Оставлю обувь у дверей. Залезу в ванну. Кран открою. И просто смою этот день.

Сидя на третьем уроке, коим был английский, я смотрела в окно, пока Кира что-то рассказывала Ольге Евгеньевне. Мне до английского сейчас дела не было. Хотелось домой, спать и красного сухого. Но это всё оставалось только в моих «хотелось», так как помимо английского сегодня ещё русский, философия и геометрия. А потом ещё этот проклятый биолог. Господи, как же сейчас хотелось сжечь эту чёртову школу. Всё было нормально, пока Кире не пришла в голову «блестящая» идея. К слову, она таки сдержала обещание, и притащила мне пару эклеров. Ну как пару: она принесла десять, но мне досталось только два, да и то, как-то на сладкое я не падкая. Да, собственно, горели бы те эклеры вместе с чертовой школой. От слова совсем мне не хотелось ничего делать, никого видеть и слышать, особенно тупые шутки одноклассников про похороны. Настроение носить черное есть тогда, когда всегда, поэтому, собственно, я оделась в тон своему настроению и погоде. Кстати, прогноз погоды на сегодня был прекрасным, но только для меня: небо было темнее, чем волосы у Киры, и казалось, что на улице вечер февраля. Тучи были больше, чем мои щёки в пять лет и дул жутко холодный ветер, но, повторюсь, мне это только нравилось. Наверное, именно по этой причине мне хотелось домой на уютный подоконник с тёплым чаем и книжкой Данте. Но, как минимум, мне ещё сидеть три урока. - Урок окончен, до свидания, - учитель вышла ровно по звонку, а я продолжала сверлить окно. Уж больно мне нравилось это чёрное небо, огромные тучи и ветер. Лепота. - Всё дождь вызываешь? – Кира, к слову, дождь не любила совсем. Даме солнце подавай, да жару тысячеградусную. - Всё жду, когда молния жахнет в школу, или её затопит к чертям. - Тогда мы все останемся без образования. - Тоже верно. Но ведь можно сдать ЕГЭ. Да и у нас есть 9 классов, так что можно в бурситет. - Ну уж нет, Александра, - подруга строго посмотрела на меня, - ты не для этого работала на красивый аттестат и медаль! - К Дьяволу. - Да – да, все мы знаем, как ты чтишь демонологию, но хотя бы не сейчас. Я лишь фыркнула и отвернулась обратно к окну. Нельзя сказать, что я пример для подражания, скорее пособие «Чего не нужно делать в этой жизни». Но, в то же время, нельзя сказать, что я отличалась буйством. Все эти выпады в виде сине-фиолетовых волос и нескольких татуировок всего-то маленькие прихоти моего второго Я. Благодаря этим самым «прихотям» я открываю для себя что-то новое, или учусь закладывать что-то – например смысл – туда, где этого нет. И трудно представить, но я действительно все учебные годы работала на аттестат, потому что уж очень не хочется пройти мимо университета, о котором я мечтала с самого детства, ну и в придачу, неплохо было бы выйти на бюджет, а не на контракт. Тем временем прозвенел звонок на русский. А мне хотелось куда-то отсюда уйти, да побыстрее. Елена Олеговна слишком спокойно зашла в класс, даже не поздоровавшись. Её поведение означало только одно: она пришла злая на весь мир, и максимально недовольная, а значит, что на нас сейчас оторвутся по самое не хочу. Честно говоря, но было жутко обидно, когда какие-то, скажем культурно, недобросовестные школьники решили, что можно выбесить строгого преподавателя. На самом деле, если Олеговна заходила злая, то надо было её задобрить. Самый лучший способ: сидеть тише воды, ниже травы. И, ей богу, будь у меня возможность прибить тех идиотов, испортивших настроение Елене Олеговне, то я бы уже это сделала. Надо сказать, что я в дерьме, потому что я ни черта не сосредоточена, рассеяна и забывчива именно сейчас. Возможно, причина кроется в чём-то ином, но мне кажется, что я просто не выспалась и без настроения. Хотя с таким графиком не выспишься особо: дело привычки лечь после часа ночи, а встать в шесть – половину седьмого утра. Елену Олеговну сейчас понимала только я: такая же рассерженная, злая и недовольная. Но при этом рассеянная и невнимательная. Поэтому мысленно молюсь всем богам, которым верю. И я не про Иисуса.

***

На философии я всё спала, хотя Екатерине Николаевне было глубоко насрать. А вот на геометрии я прямо оживилась. Спокойно отвечала на все вопросы Ольги Викторовны. Даже поднимала руку, и сама вызвалась решать задачу. Не было предмета в школе, который мне не нравился, за исключением физкультуры, но были преподаватели, которые мне не нравились, а в этот список вошли все, за исключением Лидии Архиповны и Ольги Викторовны. Директор была просто хорошим человеком, севшим на своё место не напрасно. Она вела Экономику и Обществознание, и Кира настолько заинтересовалась, а Лидия Архиповна читала очень интересно, что решила поступать на юридический факультет. Как бы и чем бы я не интересовалась, но всё же выбрала медицину. Да, я наслышана о том, что не все студенты доживают, а они именно доживают, до ординатуры. Специальность я тоже выбрала не самую лёгкую: анестезиолог-реаниматолог. Мать с отцом свято надеются, что я остепенюсь, и выберу что-то спокойнее; все, кому не лень твердят мне, что это не женская работа. Но мне как-то наплевать кто и что там мне говорит. Хотя, безусловно, мнение родителей меня волнует, но не в том случае, когда ты поставил цель, не мечту загадал, а именно цель. - Эй, Александра Олеговна, приём – Кира резко дёрнула меня за плечо. – Урок закончился, мы можем быть свободны, - я, отчасти рада, что этот чертов вторник закончился, и можно домой. - Наконец-то, думала этот день бесконечен. - Ну, ты сильно не спеши, у тебя ведь сегодня дополнительное, - ей богу, желание прибить её растет в геометрической прогрессии, но любовь моя сильнее. – Не злись на меня, потом ещё спасибо скажешь. - Если я скажу тебе за это спасибо, то будь добра, позвони в диспансер, - с раздражением и некой злостью на весь этот чёртов мир, я покидаю кабинет. Зверь обитает на втором этаже в 32 кабинете. Пока я спускалась по лестнице, стараясь растянуть время (уж больно не упала мне эта биология), планировала, как бы побыстрее укатить домой. И тут меня настигла блестящая идея: а может и вовсе туда не идти? Ну правда, зачем мне дополнительные занятия, если я и так неплохо учусь, и тяну на твёрдую пятёрку. Нет, безусловно, я всегда могу задать вопрос, но ведь у меня вопросов нет абсолютно, так что я иду домой. К чёрту. Не хочу ничего, хочу только чай и книгу. Надо сказать, что свой книжный шкаф я перечитала уже пару раз, а книг мне бабуля оставила немало. Именно полноценный такой книжный шкаф, в котором книги, как мне казалось, я уже знаю наизусть. Нет, безусловно, мне нравились эти произведения, но перечитывать «Антоновские яблоки» третий раз за год не хотелось. Поэтому, пока не начался ливень, я решила пройтись до книжного магазина. Я не очень любила брать книги в библиотеке, потому что их нужно возвращать, а жаль отдавать то, что тебе искренне понравилось. Электронные и аудиокниги я тоже не очень любила, но когда вообще нигде не найдёшь то, что приспичило почитать, то можно и перебиться. Но сейчас я загорелась принести в своё «печатное семейство», томившееся в том самом шкафу пару новых произведений. Ну, как пару, я решила, что мне необходим «Идиот» Фёдора Михайловича, Тургеневский «Бежин луг» и «Дворянское гнездо», а на десерт «Тёмные аллеи» Бунина. Да, несмотря на всё своё второе Я, первое Я было весьма сдержанно, имело нордический характер и, согласно интровертизму, не любило чужих людей. Именно благодаря этой сдержанности и характеру я не распустилась и не отправилась восвояси. Но тут-то самое эго с синими волосами и забитое, словно зэк, по словам Раисы Ивановны, играет большую роль в моём спектакле. Действительно, не будь у меня этого пробивного второго Я, я бы сейчас сидела серой мышью, загнанной в угол, и даже боялась бы глаза на людей поднять; я знаю о чём говорю: в это сложно поверить, но будучи ребёнком до четырёх лет я была именно такой, какой говорила ранее. Безусловно сдержанность и скромность важна, но важна на столько, на сколько важно умение вовремя заткнуть человека, который лезет не в своё дело, или заступиться за кого-то (что, собственно, и обеспечивало мне моё второе Я). Хотелось быстрее забраться в квартиру, залезть в ванну и смыть этот день. Когда я уже подходила к дому начался ливень, и я бы стояла под ним, но книги в руках просто раскиснут, как я утром, поэтому стала подниматься в квартиру. Впервые по приходе в дом мне было отчего-то не по себе, хотя ничего не давало повода для какого-то апатичного настроя. Аркадий мирно спал на кресле, пряча нос в лапы: значит будет холодно. Он даже не проснулся от хлопка двери, а значит действительно сильно хотел спать, следовательно ждёт проливной дождь в течение всей следующей и последующей недели. Не могло не радовать отсутствие солнца, но даже этого мне было мало. Как и хотела, первым делом отправилась в душ. Всегда после прихода домой я сразу смываю с себя всё, что принесла с собой в пределы личного пространства. Это был некий ритуал, непонятно откуда взявшийся: сразу в душ и смыть косметику. После сразу пошла на кухню и заварила себе чай. Отчего-то хотелось красного с виноградом. Как только чай заварился я взяла из свежей стопки книг «Бежин луг», и отправилась на балкон. Хоть балкон был и не крытый, но дождь ко мне не попадал, потому что меня защищал балкон сверху, образую некую крышу, да и ветер дул в другую сторону от меня. Читала я быстро, как и пила чай, как и курила. Поэтому на пятнадцатой странице у меня закончился чай, и догорела вторая сигарета. Вот словами не передать, какое удовлетворение я сейчас испытывала: словно мадам за сорок, независимая и довольная жизнью, сижу в кресло-качалке (которую я оставила, как и книжный шкаф бабушки), читаю старую книгу, курю одну за одной и пью чай на балконе. Чувствуется антураж? Если нет, то ничего вы в этой жизни не понимаете. Спокойствие и тишина – самое ценное, что может позволить себе человек. И я бы так сидела до посинения, но утром вставать в школу.

***

Как я и говорила: ливень, который лил стеной. Меня это искренне радовало, так как я надеялась, что правда пришла Осень, и не будет никого бабьего лета. Стоя утром у окна в голове, крутилось только одно: пусть Осень не кинет меня как обычно. Парадокс, но я обожаю Осень и Зиму, относясь к ним с глубоким уважением. Найдутся умники, готовые упрекнуть меня в том, что это даже не предмет, это невозможно почувствовать или притронуться к этому. Глупцы. Но не будем об этих товарищах. Да, мне нравиться Осень, несмотря на то что кончаются каникулы и наступает период продолжительного обучения, всё медленно отцветает, листья на деревьях стремительно желтеют, становится холодно и дует ветер. Но мне правда нравится период лёгкой апатии и ностальгии по каникулам несмотря на то, что Осень почти никто не любит. Все любят Весну, а я же напротив – можно сказать, что ненавижу. Несмотря на то, что скоро наступит Лето, Весна для меня враг номер один. Постоянная головная боль, яркое солнце, всё везде капает и наступает погода, от которой не знаешь куда спрятаться. Сидя на экономике, которая была по счету уже четвертым уроком, я постепенно напрягалась. Кира спрашивала про дополнительный курс по биологии, а я уклончиво переводила тему. Нет, понятно, она поступила нечестно, не спросив меня: хочу я или нет, и пошла за меня договорилась о курсе, но я всё равно себя как-то не так ощущаю, ведь она хотела лучше, пусть сама и не понимала, что не спасла меня. Сегодня было семь уроков и последним была биология. Честно сказать, мне как-то глубоко было наплевать: биология там или литература. Я только лишь неудобно чувствовала себя перед подругой. Надо ей в мягкой форме объяснить, почему мне дополнительные не нужны. - Ты сама не своя, - Кира тронула меня за плечо, чем отвлекла от окна. – Второй день сидишь и смотришь в окно постоянно. - Ты же всё сама прекрасно знаешь, - абстрактно для кого-то, но слишком понятно для человека, который рядом буквально всю жизнь. - Опять осень головного мозга? – она улыбнулась и подкатила глаза. Я лишь молча кивнула в ответ, также улыбнувшись. – Всё с тобой ясно, опять подсядешь на чай, и начнешь все книги подряд глотать. - Сама читаешь меня, как открытую книгу, - и действительно. Насколько надо хорошо знать человека, чтобы предугадывать всё наперёд. - Только пожалуйста, не пыхти, как паровоз. А то себя не жалеешь, то меня пожалей, я-то с тобой каждый день сижу. Лидия Архиповна спокойно дочитывала лекцию, а я спокойно смотрела в окно на ливень. Кира права, пришло время заварить чай во все кастрюли. И – не буквально, конечно – но когда у меня начинается период осенней апатии, то надо потрудиться найти «Senator» в пределах района, потому что не достанется он никому, кроме меня такими темпами. Часы на стене медленно двигали стрелку к концу урока, а от мысли о «паровозе» захотелось на курилку. И плевать, что на улице дождь. До звонка оставалось пять минут. Кира смотрела на меня с какой-то тревожностью. Я ещё слово ей не давала, так что пока ничего такого не сделала, но она прекрасно умела считать, и понимала, что это уже третий раз, когда я иду на курилку за сегодня. Но я ведь ничего не обещала. Пятый и шестой урок пролетели незаметно. Илья, скорее всего, как обычно опаздывал, поэтому я не торопилась с курилки в школу. Само собой курилку в школе никто устраивать не будет, но заброшенный «сарай-пристройка» рядом стал негласным местом сбора. Всё же лучше, чем запыхтеть туалеты и коридоры. Добравшись до кабинета, без стука открываю дверь. ЧТД (для тех, кто не в курсе – что требовалось доказать); добираюсь до своего места рядом с Кирой, падаю на стул без энтузиазма. Не стала лезть к ней, потому что мадам была слишком сильно занята: кто-то ей написывал, а она светилась, как ёлка новогодняя. И я уже хотела её достать своими вопросами, но тут ввалился, точнее ввалилось это. - Я конечно прошу прощения, - начала Оля – местная девица, любитель читать морали, но сама, кхм, собака женского пола, ни черта их не придерживается, - но в таком виде негоже учителю в кабинет заходить, - собственно в чём дело? Илья Андреевич весь, пардон, мокрый ввалился в кабинет в футболке и кожаной куртке, завалившись на стул, спокойно кинув ноги на стол. - Успокойся, я на столько учитель, насколько ты инженер. Вы сами два дня форме походили и на этом всё, так что тихо сели, тетради достали. Если вы думаете, что я тут препод года – разочарую. - Илья Андреевич, можно вопрос? – Денис подал голос спустя пять минут гробовой тишины в классе. Илья ему молча кивнул. – Вам сколько лет, если не секрет? - Секрет у девочек под юбкой, а у меня секретов нет. Двадцать шесть мне. - А как же может не быть секретов? – Марина подала голос с последней парты, и весь класс, словно по указке, подкатил глаза. – А если есть какие-то вещи, которые вы не можете рассказать? - А это называется личным. Или ненужным для чужих ушей. А секретничать это не моё. Ещё вопросы есть? - А где вы учились? - В ПСПбГМУ. - Когда у вас день рождения? - Тринадцатого декабря. - У вас есть хобби? - Да, но оно вас не касается, - и так пол урока. По итогу отсутствия дисциплины, и пани-братства, которое стремительно появлялось между учителем и классом, я и Кира не выдержали, и стали тихо говорить о насущном. Мне таки удалось узнать, что ей писал некий молодой человек, но она мне о нём ничего не рассказала. Сказала, что расскажет, когда придет время, но я как-то и не собиралась клещами тащить из неё: это её право рассказать мне или нет. Я просто сама не люблю, когда меня напрягают вопросами, на которые мне не особо охота отвечать. И сейчас мы на пару поражались собственным одноклассникам, имевшим толику наглости задавать вопросы учителю, которые они вовсе не имеют право задавать, а он не обязан давать на них ответы. Итог: урок прошел впустую, ничего нового лично я для себя отсюда не вынесу, а важного и подавно. - Все свободны, - после звонка Илья Андреевич стал всех отпускать домой, при этом уткнувшись в журнал, лишь на секунду оторвавшись. – Саша, останься, - у меня аж уши поползли наверх. Кира подбадривающе стукнула меня по плечу, и попрощалась с учителем. Самая последняя выходила Марина, как-то странно осмотрев кабинет, заостряя внимание то на мне, то на педагоге. По итогу он просто не выдержал: - Дверь с той стороны закрой, - и Марина быстро выскочила в коридор. - Что-то не так? – я сидела за первой партой перед. Мне надоело тратить время и десять минут молчать в тишину. - Ты вчера не пришла, - не отрываясь от журнала сказал Илья Андреевич. Надо же, как быстро я перескочила на «Имя-Отчество» и «вы». - Но, насколько мне помнится, вчера урок в расписании не стоял, - он всё же оторвался от журнала, захлопнув его. После поднялся и сел на край стола. Я знаю этот психологический прием, когда ты находишься в каком-то смысле выше собеседника, тем самым подавляя его. Но на меня это не работало. Я как сидела спокойно – так и сижу. - Верно. Но у тебя стояло дополнительное занятие. Или тебе персонально расписание составить? - плохой памятью я не страдала, но решила всё же скинуть на неё. - А может я забыла? - Так может стоит выставить напоминание? – на это мне нечего было добавить. Я скрестила руки на груди и уставилась в окно. – Не наглей. - Что я сделала не так? – я была не в духе, и нормально общаться с кем-то мне сейчас не хотелось. Со стороны можно подумать, что я истеричка, но, как верно подметила Кира – у меня Осень головного мозга, и это не лечится. - Доставай тетрадь. В окне интереснее что ли? – я буркнула себе под нос, что «Интереснее», но пререкаться не стала. Просто скорее хотелось домой. Я сидела уже больше часа, разбирая книги, «любезно» отданные мне на прочтение. Что-то я понимала очень хорошо, но вот несколько страниц из учебника по микробиологии не дали мне абсолютно ничего. Я словно и не читала совсем. Сложно для восприятия и осознания. С анатомией дела обстояли проще, но были темы непонятные для моего разума. - Тебе сколько лет? – в какой-то как-то слишком неожиданно и резко спросил молодой человек всё также сидя на краю стола. - Семнадцать, - не отрывая глаз от книги ответила я, продолжив читать по несколько страниц из других учебников. - Микробиология и всё? - Илья Андреевич слегка удивился. – Но у вас же этого и нет в программе. - В программе нет, а на первом курсе есть. К тому же, на вступительных экзаменах есть вопросы по ней. Ну ещё анатомию надо разбирать, потому что там иногда тоже непонятные темы есть. - Да, микробиология на пальцах – это слишком даже для меня. Но ладно. И началось: с меня спросили все темы по биологии и химии, пройденные за всё время обучения. Честно сказать, я даже стала терять голос по мере продолжительности своих ответов. Практически совсем голос охрип через час допроса – по-другому не назовёшь. -Нет, Саня, тут семестр занятий точно, - сказать, что я была в восторге нельзя. Мне вообще не нравилась перспектива сидеть семестр, разбирая анатомию. Но делать нечего: хочешь красивый аттестат и стипендию – работай. - И? Когда следующее занятие? - Давай завтра, а потом по ходу дела посмотрим, - ещё завтра два часа. Надо как-то попытаться настроить себя на лучшее, но куда уж там. Я и позитив настолько далеко, что противоположны. - Могу быть свободна? – молодой человек молча кивнул мне, и я вышла из кабинета. Я отчего-то сильно устала, словно не на занятиях сидела, а поле пахала. На улице уже не было дождя, но асфальт был мокрым. Я из тех наркоманов, которым нравится запах мокрого асфальта и травы. Спокойно побрела домой пешком через улицы. Я почти дошла как снова начал накрапывать дождь, даже перехотелось идти домой. Но делать нечего, ведь дома ждёт енот и книга. И как же лень было садиться за эту чертову анатомию. Хотелось как вчера: сидеть на балконе, а не вот это всё. Но куда уже денешься? Чёртова школа, чёртова неделя, чёртова среда. Чёртова биология. Как заноза, которую не вытащишь.