Заноза

Колесницей по хребту - Переломанные кости. Будут отбирать мечту, Забивая в спину гвозди

Просыпаюсь от того, что очень душно. Голова гудела, а горло болело так, словно я лезвия глотала. Понимаю от чего мне так душно: ну во-первых енот спит прямо у меня под боком, растянувшись во всю длину моего туловища, а во-вторых, я была накрыта помимо пледа ещё и одеялом. В квартире было темно и тихо. Я решила встать, чтобы открыть окно и найти телефон. Каждое движение, каждый минимальный поворот отдавался болью во всем теле и пульсом в голове. Дышать было тяжело. Илья уже ушел, как я поняла довольно давно, оставив на кухне таблетки и назначения школьной медсестры по их приёму. Телефон лежит там же, на дисплее светились два сообщения от Киры: «Александра, ты там живая?» и «Я надеюсь, что ты спишь, поэтому не отвечаешь». Закидываю пару таблеток и заливаю капли, чтобы хоть как-то дышать, параллельно Сразу набираю сообщение подруге, что я дома и со мной всё в порядке, двигаясь в спальню, потому что не очень хотелось спать на диване. Хотела тут открыть окно, но поняла, что в гостиной достаточно двух открытых окон, и будет сквозняк, который сыграет злую шутку. Ставлю телефон на вибро, откладывая на прикроватную тумбочку и включаю светильник над кроватью, чтобы хоть как-то ориентироваться в комнате. Плотно задёргиваю шторы, подавляя желание выйти на балкон и закурить, а после открыть дверь. Голова кружиться, а свет режет глаза, поэтому как можно скорее скидываю одежду в ящик шкафа, и падаю на кровать, кутаясь по самое горло, медленно, но верно проваливаясь в сон. Надеюсь, что утром мне будет лучше, но только надеюсь, ведь не может за ночь всё это дерьмо исчезнуть. А как хотелось бы... Подскакиваю с кровати в половину седьмого утра, а по голове, словно молотком в тот момент отходили. Понимаю, что я проспала, и матерясь по дороге в ванную понимаю, что мне сегодня никуда не надо, точнее у меня просто нет возможности. Уснуть снова я не смогу, поэтому всё же двигаюсь сторону ванной комнаты, где я впервые не открываю окно настежь. Вообще никак не открываю. В этот раз вода теплее обычного, поэтому я стою в душе дольше обычного, в надежде, что вода смоет жар и головную боль. Но нет. Замотавшись в полотенце, бреду на кухню, параллельно нахожу градусник, и заглядывая в гостиную, где на диване по-прежнему спит енот. Через десять минут смотрю на шкалу – тридцать восемь и пять. Очень хорошо. Чудесно просто. Горло тоже осипшее, но нос, благо, дышит. Дохожу до кухни и вспоминаю: мать твою, а дверь входная закрыта вообще? Перебираю быстро - насколько возможно - своими двумя и пытаюсь найти ключи. Два раза смотрела на тумбе и в сумке, даже зашла обратно в кухню гостиную и спальню, но безуспешно. Возвращаюсь в прихожую, и понимаю, что дверь-то закрыта. До моего мозга доходит, как до жирафа, что дверь закрыта, ключей нет, и если мне надо будет куда-то я просто не смогу закрыть дверь. Нет, захлопнуть я смогу, а вот открыть - нет. Очень смешно. - Ты с ума сошёл? – ворчу на молодого человека ужасно охрипшим голосом, как только он отвечает на звонок. Меня это раздражает? Определённо да! Как так можно вообще? - Если ты про дверь, то я не знал, захлопнется она или нет, поэтому закрыл её сам, - слов нет - одни матюки и эмоции. - А нельзя было проверить захлопнется она, или нет? Как теперь прикажешь из дома выходить? - Никак. На улице дождь вовсю льёт. Если тебе что-то нужно, то можно попросить. - Да, верни ключи, будь добр. - У меня занятия, если ты не помнишь, так что посидишь до часу без ключей. - Ладно, - матюки, матюки, матюки, матюки... Невероятное желание убить. При чем в какой-нибудь извращенной форме. Например выпотрошить его, пока он жив и смотрит на это. Да, я больная на всю голову. Нет - это не лечится. Да и моё окружение уже привыкло к такому, так что и для меня эти мысли странными не кажутся. Я понимаю, может человек хотел по доброму, но получается, как обычно. А больная и злая я - пороховая бочка. Пытаюсь успокоиться, но по прежнему злая кормлю Аркашу, который любезно заползает ко мне на руки. Медленно начинаю тормозить свои психованные нервные рецепторы. Чёрт с ним. Мне остаётся лишь дожидаться упыря года, а пока чаёчек с вкуснятулями. На каком-то канале показывали «Рика и Морти» - то, что доктор прописал. Серия за серией, чашка за чашкой, шоколадка за шоколадкой, перерыв на покормить енота, выпить таблетку и так часа два уже. Мне надоело сидеть в душной комнате, и я сделала сквозняк. Умно? Однозначно нет, но не могу я в тепле находиться долго. Спина порядком затекла, глаза устали и я совсем забыла про таблетки. Кстати да, за два часа я уже посмотрела «Утиные истории», «Ночь в музее», «Мстителей» и мне надоело. Ноги сами отнесли меня на балкон, усадили в кресло, а руки сами потянулись к папиросичам. Чес-слово я вообще ни при чём. Ни разу. Дождь лил, ветер дул, я курил, а ноги мерзли. Через десять минут я вернулась в квартиру, и всеми силами мира сего заставила закрыть дверь на балкон, чтобы температура в квартире не упала ниже плинтуса. На часах начало десятого, хочется персиков, коньяк и селёдку. Что делает с человеком скука? Уже хотелось выйти через балкон, но всех штор и простыней не хватит. Программы не интересные, Аркаша уже убежал, потому что я его замучила, ванная... Скучно. «Свежие» книги? Можно бы. Но только не хотелось сидеть в зале, и я перебралась на подоконник в спальню с «Идиотом» в руке. Страница за страницей, глава за главой и время побежало быстрее. В какой-то момент мне захотелось уснуть, и я даже стала потихонечку отъезжать,но такой отчаянный крик телефона не дал мне отрубиться. Первые секунд двадцать я надеялась, что мне кажется, потом ещё минуту, что это не мне, но потом всё же ответила на звонок. - Надеюсь, ты живая? - Ты знаешь, что ты только отбила у меня желание спать, жить и придерживаться закона? - Я уже соскучилась, - Кира тяжко вздохнула. - Невозможно терпеть весь наш класс без тебя. Мне даже поговорить нормально не с кем. Когда ты там уже вылечишься, а? Или хочешь чтобы я без тебя тут коней двинула? - Я тоже очень соскучилась, - всего день. Один день, а мне так не хватает такого родного человека. Пусть лохматого, иногда болтливого, но не хватает. - Готова принять весь твой праведный гнев на себя. - Короче, нас сегодня на физике просто и в хвост и в гриву,- и последующие сорок минут я слушала, как физичка насиловала юные девственные мозги непонятными словами про электромагнитную индукцию, высосала всю кровь и сожрала с костями их всех; как их вычитали физруки за один несчастный прогул; как кто-то кому-то набил морду, вызвали к директору, потому кто-то куда-то чего-то там. Какое-то поле чудес, конференция, на алгебре задержали на большой перемене, русичка дала гору тестов. - И всё это говно на нас. - А чему ты удивляешься? - со стороны звучит страшно, да? Но на деле это привычный наш день. - Кир, у нас каждый день - пороховая бочка. Пора было привыкнуть. - Не будь занудой и посочувствуй. Ладно, не буду заставлять тебя работать больным горлом. - КИРА! - Шучу, - хихикает, зараза, - но я не могла не пошутить. Ты как себя чувствуешь вообще? - Ну как тебе сказать, - протянула я, пока подбирала подходящий оборот. - Ну, смотри: знаешь же, как выглядит говно? Так вот оно - повидло в этом случае. - Боже, как ты к этому приходишь? - Кира рассмеялась аки раненая чайка. - Скажи мне: у тебя встроенный генератор в голове, да? Ты как не скажешь - хрень всегда. Но смешная. - Это наша фамильная тайна, - мы говорили ещё минут пятнадцать-двадцать обо всём и ни о чём. Да, казалось бы - один день, а уже столько всего пропустила. Мы бы ещё поговорили, но нет. - Ой, Сань, у меня тут это, ну, как это... Ну, в общем, я потом расскажу. Люблю - обнимаю, - и сбросила. Меня просто сбросила. Нет, адекватная вообще? Конечно нет, с адекватной я бы не общалась. Не жизнь, а сплошной праздник: брат дурко, подруга ку-ку, папаня с чёрным юморком - не дай бог кому. С возрастом до меня стало доходить, что я и Женя в отца. Даже ДНК-тест проходить не надо - гены тапком не убьешь. Батя мать на первое свидание позвал по крышам гулять. Маман тогда только шестнадцать стукнуло, а они до ночи глубокой гуляли. Ох папа от деда тогда чуть соль задом не словил. Через пару лет уже коньяк за одним столом пили. Да, хороший у нас дед был. Жаль только, что был, а не есть. Как же мне надоело сидеть в четырёх стенах и ходит от угла к углу. Куда я перееду? На балкон, верно. Только приготовила теплый чай и пару круассанов, захватила плед и ушла восвояси.

***

Страница за страницей, чашка за чашкой, сигарета за сигаретой, страница за страницей, чашка за чашкой, сигарета за сигаретой, страница за страницей... И так по кругу, и я бы вечно так сидела. Моральное удовольствие, которое казалось безграничным в эти моменты. Единственное, скотина, кашель: сухой и черствый, как наши учителя. Но погода и атмосфера - то, что доктор прописал. И даже тишина на улице (за исключением ветра и дождя) радовала. Но не может ведь счастье длиться вечно, да? Вот и мне не суждено было сидеть вечно на балконе в приятном окружении природы, книги и чая. - Ты умерла тут что-ли? - естественно мне не могли не помешать. Надо же было упереть мои ключи... - Все решили меня сегодня похоронить. - Тебе нормально, да, на ледяном балконе? - внимаю к богам и высшим силам: пусть меня сейчас оставят в покое. Но не суждено. - Фу, тебе дихлофос не надо даже покупать - сама накуришь так, что всё живое в радиусе километра вымрет. - Видимо, на такую живучую скотину, как ты - не работает, - я очень, прямо очень-очень не люблю, когда меня головой макают в мои привычки и моё поведение. - Слушай, спасибо, туда-сюда, но будь добр - оставь в покое; а ключи кинь на тумбу. - Нечем. Давай, собирай манатки, и бегом марш в квартиру. У тебя индивидуальное дополнительное ещё, - ну скотина, я и так не в духе. - Если ты забыл, то я на больничном. До побачення телебачення. - Ты вчера прогуляла, так что книги в зубы и вперед. - Между прочим, сударь, по вашей милости я прогуляла. Заняться больше нечем, а? Делать нечего, пришлось заползать в квартиру через двадцать минут безрезультатных споров. Никакие аргументы про температуру и больное горло не катили. Вот, блять, что за хрень, а? Зачем человеку геморрой? Дел своих нет? Жаль собаки нет - натравила бы с радостью, но у меня есть Аркаша с очень острыми когтями. Ладно, кто знает:как натравить енота на человека? Я бы сама грохнула, но на зоне нынче каша не вкусная и выгуливают мало. Между тем я откопала тетрадь и две книги по микре. Ну мама дорогая, ну за что? И именно в этот момент мне захотелось спать, как назло. Если я сейчас что-то смогу запомнить, так только ничего. Ну не хочу я. - Не пытайся давить на жалость. - Скотина, - шепотом проговариваю себе под нос в поисках ручки. И ждут меня полтора часа «невъебенно» интересных занятий. - Я всё слышу, - поворачиваюсь и просто охереваю. Аркаша, Аркаша... Продажная ты шлю...животное. Что за хрень вообще происходит? Почему мой енот так любезно относиться к данной персоне?

***

Сорок. Ровно сорок минут прошло, а по ощущения все три часа. Невыносимо скучно, хочется спать и кого-то убить. И сырков с вишней и клубникой можно. Роняю голову с руки уже, наверное, раз седьмой, отчаянно стараясь не закрыть глаза. Писать нечего, всё равно букв даже не вижу - всё плывёт, как только моргаю.И её богу, я бы с радостью вырубилась, ментально послав его к чертям в ад, но не хочу остаться опять без ключей. Ну ничего, сорок минут отсидела, ещё столько же отсижу, всё равно в своей голове я уже вижу единорогов и жирафов, поедающих зефир и скачущих по радужной Луне. Эх, я бы тоже с зефиром во рту поскакала по радужной Луне с жирафом. Я бы сейчас куда-угодно, но лучше под одеяло и на подушку. Опять роняю голову с руки. Глаза так и тянутся друг к другу, как руки на «Сотворение Адама». Господи Иисусе, мне тут про какие-то агары и белковую часть крови тулят, а я про картины. - Так, если ты уснёшь, то я собственными руками тебя прибью. Я для кого тут распинаюсь? - Илья слишком резко дёрнул меня за руку, и если бы не мои рефлексы - разбила бы нос и выбила бы зубы об подлокотник кресла. - Так, просыпайся давай. - Может хватит, а? - от словесной диареи молодого человека меня спас звонок. - Мать моя женщина, снизошла же с барского плеча такая милость на смертных. - Сань, ну чё ты, а? И чё такая хриплая, пила опять, да? - вот скажите на милость: за что мне такой брат? Я его, конечно, люблю, но тупой иногда, как угол сто семьдесят. - Идиот. Я вообще-то заболела, - подкатывая глаза, отвечаю хриплым голосом, и прошу силы у всех богов не отматерить это существо. - Если бы ты звонил чаще, чем на пять минут в год - знал бы больше. Между прочим, я у тебя одна. - Ну перестань, а. Я знаю, что одна - родители ещё на одного придурка не согласятся. Я же не специально и не виноват, что зашиваюсь на учёбе, и на работе, - тяжко вздыхаю, но всё прекрасно понимаю. Но звонить можно было бы чаще. - В качестве извинений могу откупиться вкусняхами? - Персиками. Килограмм. Не меньше! - брат хихикает, а Илья вообще ничего не понимает. Вообще don't understand. - Всё тогда, завтра жди, - отвечаю, что буду ждать и отключаюсь. - Что? - откладывая телефон в сторону поворачиваюсь к молодому человеку, который до сих пор стоит с недогонянием на лице. - Кто, если не секрет? - подкатываю глаза. - Не, дело твоё. Не подумай - просто человеческое любопытство. - Брат, - немое молчание. Такое давящие и неудобное какое-то. - Тот ещё идиот. Постоянно что-то теряет и забывает хоть иногда звонить мне. - А персики тут при чём? - очень медленно стараюсь дезертировать на балкон дабы устроить себе перекур, но что-то идёт не так. - Ты куда лыжи навострила? - На перекур, - закатившиеся глаза, шутки про дихлофос, и я таки добираюсь до балкона, хоть и не сама (увы и ах), но всё же добираюсь. Ливень закончился, и медленно начинало темнеть. Для осени - закат в два часа дня через чур, но несколько дней подряд было пасмурно, а тучи темнее самой ночи, так что явление вполне нормально. Аркаша мирно посапывал на своей законной подушке, на кровати, от чего становилось завидно. - Ну так персики-то тебе чем не угодили? - Персики мне нужны в качестве извинений. А то обнаглел совсем, - в ответ получаю привычную ухмылку, которая сменяется каким-то непониманием. - Что? - И кто твой брат? - Не надо делать вид, что тебе это интересно, - опять ухмылка, закатанные глаза. - Я бы не спрашивал. Даже ради приличия. - Евгений. Но для меня Жендос. Та ещё скотина; Кира и он - причина моего всегда опустошенного холодильника, по очереди занимаю мою вторую комнату, забили мой шкаф своими тряпками. Периодически ломает мебель, когда пьяный; очень сильно и очень много не любит всех моих «ухажеров» на пару с отцом. Пару раз - опять таки пьяный - порывался убить одного товарища. В основном доброе и безобидное существо, которое любит пожрать, - сбиваю пепел и сильнее кутаюсь в плед - ветер дул довольно сильный и порывистый. - А кем учится или где работает? - больше походит на допрос уже. Не хватает лампы в морду и железных «браслетов». - Учиться на юридическом. Работает в основном долбоёбом, иногда - помощником нотариуса, - заржал. По другому не скажешь, да так, что сама не могла не засмеяться. - А ты? У папика на шее? - ей богу, он побледнел, когда я глаза подняла. А бледнеть было за что. Я же и по морде въехать могу, и хер я клала на то, что я девочка. - Да пошутил я. - Работала я, - подавляю желание приложить о его голову стеклянную пепельницу. - Кем, если не секрет? - Господи, это допрос? - парень поднимает ладони вверх. Типа сдаётся? Ой, да ладно, не на трассе ведь стояла. - Официанткой когда-то, в регистратуре в поликлинике, консультантом в ювелирном, редактором в журнале и экскурсоводом в музее, - на этом разговор был окончен, и меня обратно загнали в квартиру. Сидя в кресле я пыталась что-то запомнить, пила - любезно заваренный - брусничный час с лимоном, и даже что-то поняла. Честно говоря, я бы только так и ходила на допы: с чаем в кресле и в носках с авокадо. Нормально, да? Нет, конечно же нет, но что поделать? Я же всё ещё ребенок, пусть и формально, но всё же. Мне ещё хотелось носки с авокадо, три месяца лета и шоколадку. Я понимаю, что в пятьдесят тоже можно носки с авокадо, пропеллер в заднице и набить череп на плече. Но в пятьдесят совсем не то - всё это хочется в семнадцать, пока нет больших обязанностей, работы, детей... А я очень хочу детей (само-собой не сейчас, ну вот годам к двадцати пяти было бы неплохо). Кстати, это была уже чашка, может, десятая, и я не думала, что это скажу, но я скоро буду ненавидеть брусничный чай. - Я больше не могу его пить, - отставляю кружку в сторону и тяжко выдыхаю. Ну правда не лезет уже. - Надо. Не смотри на меня так: надо - значит надо, даже если пить придётся по часам. - Кстати о часах: может ты уже свалишь из моей квартиры? - я знаю, что очень грубо, но мне уже настолько всё надоело, и снова потянуло в сон. А ещё я хочу в душ и творожную запеканку. - Грубая Вы, мадам. Иногда даже через чур, - молодой человек взглянул на часы на руке, и поднялся с кресла. Наконец-то! - Ладно, сиди сама. Скучно будет - звони. - Тебе совсем делать нечего? - мне скучно не будет, это я знаю точно. Я придумаю, чем себя занять. - Нечего, - замыкаю дверь на тысячу оборотов и иду на кухню. Все помнят запеканку, которую в детских садах готовят? Рассыпчатая такая, подрумяненная и с цукатами? Вот такую я и хочу. Да, сначала я решила засунуть творог в духовой шкаф, а после этого уже можно Аркадия покормить и в душ сходить. Пока устраивала дикий замес творога с мукой и яйцами, поняла: душно. Прямо дышать было нечем во всей квартире. Что я сделала? Конечно же - Повелитель сквозняка Всея Руси Александра, здравствуйте. С открытыми окнами аж жить захотелось, хотя моё желание нормально жить довольно неустойчиво. Почему? Потому что я очень сильно заёбываюсь со всем происходящим в этой жизни. Я не могу назвать себя типичной бабой, но иногда так себя накручиваешь, что аж яйца в подбородок упираются. Из примеров: пару лет назад я забыла сдать отредактированную работу, и подняла панику. А у Жени тогда ещё были не просраные ключи, но тогда я про него успешно забыла, и чуть не поседела. Спасибо, что мать и отец у нас с мозгами, которые работают: сразу сообразили что и куда. Не всегда я, конечно, сразу в панику: редко, но метко. А ещё люблю приключений на зад найти, да таких, чтобы ух. За мыслями я уже поставила форму в духовой шкаф, покормила енота и отправилась в душ. Не удержалась - открыла окно,которое быстро пришлось закрыть - не хочется умереть в семнадцать от банального гриппа, переросшего в пневмонию. Я иногда сама для себя - бомба замедленного действия. Не знаю, чем думает человек, который открывает окна, когда идет в душ, но такие придурки есть и я в их числе. Понимаю, что устала, хотя ничего не делала целый день; от теплой воды снова клонит в сон. Ловлю себя на том, что горло болит, но не разрывается, а температура не такая высокая по ощущениям. Выхожу из ванной комнаты и сразу ставлю градусник, на котором через несколько минут наблюдаю тридцать восемь и три. Упала, пусть незначительно, но по ощущениям мне гораздо легче, чем было вчера, но это не повод не пить парацетамол. Залезаю в пижаму, топаю сразу на кухню. Чай (как не странно) не хочется. На сегодня мне его достаточно. Хочется книгу, запеканку и на балкон, а потом под одеяло и головой к подушке. Снова кутаюсь в плед на кресле. Страница за страницей, не замечаю даже, как летит время. В какой-то момент понимаю, что уже не могу вглядываться в мелкий шрифт и откладываю книгу, но с балкона уходить не охота. Полторы пачки за один день - за пределы нормы не вышла, поэтому могу позволить ещё одну (само собой не пачку). Открываю дверь на секунду, чтобы выключить свет, закрываю обратно и вглядываюсь в темноту. Даже как-то непривычно. Сентябрь, семь вечера - не темно ни разу, но когда почти весь день под лампой - разница колоссальная. Тушу фильтр, и ещё минут сорок нахожусь в кресле под пледом. Но и так я долго сидеть не могу. Захожу в квартиру, закрывая дверь и задергивая шторы. Окна оставляю открытыми только в гостиной и падаю в кровать. Касаюсь головой подушки, закрываю глаза - проваливаюсь моментально.