Заноза

И даже небо за нас в этой войне

Знаешь, что самое страшное в этой жизни? Не-а не прыщ перед свиданием, не перелом. Даже не заваленная сессия. Страшно - когда мне плохо, а меня будят. При чём настойчиво так: в дверь трезвонят уже долго и уверенно. Голова не болит - уже хорошо, но я не прочь поспать ещё хотя бы час, учитывая, что на часах начало седьмого. Для меня вообще это уже позднее пробуждение, но могу ведь я поспать на час дольше обычного? Судя по настойчивому звонку - нет. Встаю с кровати и топаю на звук - к входной двери. Нахожу ключи и скважину на ощупь, и смотрю ещё сны про фей и члены. Именно про фей и члены - даже не удивляйся. Мои сны такая наркоманская история - мама не горюй. Несколько оборотов ключа и дверь открывается. Сколько там за убийство дают? - Я тут это, персики тебе притащил - на, - кидая мне в руки пакет, и отпихивая меня в сторону заваливается в квартиру. Ну так сколько там за убийство в состоянии аффекта? Лет восемь? Ну ничего. Отсижу, глядишь - хоть там отосплюсь. -Жень, скажи мне: ты на часы смотрел? - следую за братом на кухню. Ну конечно - куда он ещё мог отправиться? Пока иду слышу короткое «Да». -Тогда другой вопрос: ты с головой дружишь? И нормально, что сегодня среда, а ты обещал приехать в субботу? - А ты когда-нибудь хамить людям перестаешь? - ловлю укоризненный взгляд, но никак не реагирую. - Вот поэтому вокруг тебя одни идиоты кружат, да-да; закатывание глаз тебя не спасает, - Женя перевёл своё внимание с меня на холодильник. - Боже, да у тебя тут мышь повесилась, - брат игнорирует вопрос про субботу. Да и чёрт с ней. - У меня вообще-то не общепит здесь, - отодвигаю брата в сторону, и отдаю этому огру на съедение запеканку, сыр и конфеты. Ставлю турку с кофе на плиту — естественно не себе. А сама - впервые за очень долгое время - завариваю не чай, а обхожусь йогуртом. - Ты чё из чайного запоя вышла? - Ты представить себе не можешь: сколько чая я вчера выпила, - тяжко выдыхая падаю в кресло. - Я не не могу. Я боюсь представить: сколько ТЕБЕ надо было выпить, чтобы даже не смотреть на чай. О, Аркадий, добрейшего вам утреца, - на шум из спальни выполз сонный енот. И первым делом он двинул не ко мне, а к Жене, что ни разу не удивительно. Несмотря на то, что Аркаша не любит в доме «чужих» в доме - Женя его кореш и брат. К Кире и родителям относиться нейтрально по большей степени; если только они не откормят его. Кстати да, надо ещё Аркашу покормить. - Рассказывай. - Что рассказывать? - с непонимающим видом ставлю чашку перед Женей. Я действительно не понимаю. - С туберкулёзниками целовалась или опять на сквозняке спала? - подкатываю глаза, потому что это сугубо моё дело: спать на сквозняке или с крокодилом в Ниле. - Ну открыла окошко, - ловлю укоризненный взгляд. - Ну ещё пару окон в зале и во второй спальне. - Ты когда-нибудь научишься нормально жить? Чтобы день без приключений? - И кто-бы мне говорил, а? - перепалка. Я не люблю ссориться, несмотря на свой взрывной характер. Отчаянно доказывать что-то тоже не люблю, но нет же, сам скотина меня вынуждает. - Вообще рот закрой свой. На баб на своих выступай, а у меня -будь добр - сиди ровно, дыши спокойно. Закрыли тему. - Знаешь, вот ты иногда просто пиздец невыносимая. Да как тебя вообще кто-то терпеть может? - сижу спокойно и не рыпаюсь. Удивительно, да? На деле всё просто, как сатиновые трусы: во-первых на правду не обижаюсь; во-вторых яйца у меня покрепче будут. Я долго могу спокойно выслушивать о себе гадости. И даже доходя до предела, я всё равно буду молча сидеть до последнего. Мне хватает ума лишний раз рот не открывать на человека в таком нездравом уме. Не хочу лезть - пусть успокоится. - Ты же никогда не перестаешь грубить; бесчувственная и безэмоциональная, - сохраняю спокойствие, - а если и хочешь что-то доброе сказать, то всё равно найдешь способ извернуть всё в через жопу, - выдыхает. - Успокоился? - молча кивает головой. - Вот я понять не могу: либо тебя бабы не ебут, либо ты не выспался. - Вот что с тобой не так? - тяжко вздыхает и встает с кресла. - Собирайся. - Куда? - неодобрительно поднимаю бровь, но встаю следом. - Дурь из тебя выбивать, - только собиралась открыть рот, как меня тут же перебили. - Я помню, что ты болеешь - в прорубь кидать не буду. Не хочу,чтобы батя мне голову открутил. На съедение людоедам не отдам, и по голове не надаю. А, в лесу тоже закапывать не собираюсь. Всё же иду в ванную. Снова открытое окно, тёплая вода, сто тысяч баночек и тюбиков. Синяки замазаны, ресницы нарисованы - можно даже из квартиры выходить. Ну, только разве что одеться надо. Спрашиваю, куда он меня собрался тащить, но в ответ получаю, что мне нужен свитер. Эм? Свитер в сентябре? Мне? Нет,можно конечно, но за окном не минус пять и нет снега. Кстати о погоде: пасмурно с проблесками солнца. О чём это говорит? Об ухудшении погоды - лично для меня. Хотя, если солнце светит не сильно и меня от него загораживают деревья - о можно; но только не в шесть утра в моё окно. Прислушиваюсь к брату, и всё же беру свитер, и естественно чёрный. Но только свитер, потому что в кожанке или в пальто я превращусь в варёное мясо. Чёрные джинсы и чёрные часы. Собираю волосы в хвост и иду в коридор к чёрным кроссовкам. Женя уже ждёт, что-то кому-то настрачивая в телефоне. Невольно улыбаюсь, потому что хотя бы кому-то хорошо. - Ну да, зачем надевать куртку? - Там не так холодно, - уже не ворчит, но глаза подкатывает. Закрываю дверь, и бросаю ключи в карман. Спускаясь по ступенькам, задаю тучу вопросов, на которые получаю лишь уклончивые ответы. Парадная дверь захлопывается. На улице ветра как такового нет; иногда порывистые волны воздуха, но не более. Любопытство подсказывает покапать брату на мозг, но здравый разум не даёт (за что ему огромное спасибо). В разговорах ни о чём доползаем до торгового центра. Ох, недоброе у меня предчувствие, недоброе.

***

- Жень, не стоит, правда. Я и без этого обойдусь, правда, - трясущимися руками завязываю шнурки, параллельно лелею надежду отговорить брата. - Надо, Саня, надо. Ну хватит возиться, подъем, - меня дергают за руку, чем и поднимаю на ноги. Ах да! Все же помнят, что мой брат - неисправимый идиот? Так вот, он притащил меня на ледовый каток. Чтобы все understand: каток для меня - как девятый круг для истинно верующего набожного человека. Ну, то есть это моя маленькая смерть. - Лучше бы в лесу закопал, - Женю родители пытались засунуть в хоккей, но Жене нравилось только его смотреть. Несмотря на это Женя очень хорошо гоняет на коньках. Но не я. Угу, я человек, который боится коньков, роликов и велосипеда. Всё это для меня так же далеко, как Альфа Центавра. И так же страшно, как для арахнофоба найти паучье логово под кроватью. Теперь понятно? Пока я мысленно хоронила себя всё ниже и ниже Женя подпихивал меня к двери (если это можно так назвать) на мой приватный эшафот. Но не тут-то было: я же если приложу все силы, чтобы остаться на месте - меня хрен куда сдвинешь. Проще поломанными руками подвинуть ледокол, чем меня. - Так, ты или сама идешь, или я тебя за ногу поволоку. - Ты изверг! - негодую и в это время теряю точку опоры, на которую прикладывала всё силу тяжести, и этот таракан меня всё же сдвигает с места. Мой максимум, из чего я умею, так это стоять на НЕСКОЛЬЗКОЙ поверхности и всё. А тут как бы лёд, и он вроде как скользкий, поэтому я чуть носом бортик не поцеловала. - Спасибо тебе большое! Хоть нос не сломала, - пытаюсь стоять на ногах, опираясь о борт. - Кушайте - не обляпайтесь. Убийство. И моральное и физическое - по другому не скажешь. Пол часа я просто стою вцепившись в борт, потому что хрен меня кто отсюда сдвинет. Следующие десять минут Женя по-доброму и по-злому пытался меня сдвинуть хоть на метр. Кое-как у него получилось, но это со стороны было довольно смешно: какой-то дядька пытается сдвинуть какую-то дуру с места, но дура проклинает дядьку-идиота. И дядька идиот вдоль бортика водит какую-то, проклинающую создателя этой адской херни. Ещё двадцать минут ушло на то, чтобы научить меня ровно и уверенно стоять, а потом ещё десять минут обратно в сторону выхода по бортику. И этот кошмар закончился. Когда я скинула коньки, поняла, что даже мои самые высокие туфли (на минуточку шестнадцать сантиметров) я готова носить вечно, лишь бы больше не надевать ЭТО. - Всё, успокойся, - куда Женя идёт, если видит источник еды? Абсолютно верно. - Это профилактика неврастении. Сейчас мы это всё ещё шлифанём мороженкой, - бросив на меня скептический взгляд тут же исправился, - в твоём случае - пироженкой. И я была довольна. Несмотря на этот ледовый ад я была довольна.Нет, не персиками, не «пироженкой» и не пасмурной погодой. Я не помню, когда последний раз могла просто посидеть и ни о чём поговорить с братом. Просто по-человечески, спокойно и без грубости. Но стоило ему ляпнуть, что я уже избавляюсь от грубого контекста - сразу захотелось ему вилку в глаз засунуть; но как захотелось, так и перехотелось. Ему просто повезло, что я добрая. Иногда мне хочется убить это существо в самой извращенной форме, но как можно - брат ведь. Родной и единственный. За такой беседой мы сидели долго, обосрали моих одноклассников и я узнала много нового. Я Киру винить не буду - её личное дело, но мой брат не всегда умеет держать язык за зубами. Думаю все дружненько догадались, как и я, что эти два вечно голодных одиночества сошлись. Я не могла не отвесить ему подзатыльник чисто из дружеской солидарности к подруге, а он только и смог ответить: «Ну откуда же я знал, что она не рассказала тебе ничего?». - Кстати, ничего не планируй на пятницу, субботу и воскресенье. Собери вещи по минималке: носки, зубная щётка и зарядное устройство. - Э, что? - я вообще ничего не понимала и чуть не подавилась соком. Глаза мои надо просто видеть: из орбит дальше Солнца укатились. Какие вещи, какая пятница? - То. Шустро-быстро надо будет сгонять, потому что я до понедельника только отпросился. Самолет в пятницу в шесть утра где-то. Завтра точно скажу, - я сидела и, как рыба: то открывала, то закрывала рот, пытаясь что-то сказать, но ничего не выходило. До мозга моего доходило, как до трамвая: сначала дзынь, а уже потом поехали. Женя просто с невозмутимым видом достал телефон и ткнул мне носом в какой-то сайт. - Что это? - я смотрела, но чего-то не могла догнать. - Господи, - Женя подкатил глаза и вымученно протянул, - тьма из средневековья. Это билеты электронные. Бронь. На Коржа идем, - и опять глаза за орбиту Солнца, пытаюсь не завизжать на весь торговый центр, но не могу абсолютно не издавать звуков. - Женя, ты - самый лучший брат на свете, - а он просто рассмеялся. Как мало бывает надо для счастья. А самое прекрасное, что сегодня среда, а это значит, что осталось каких-то пару дней. Пара дней, которые вечность будут длиться.

***

Десять минут девятого. Для меня уже поздний подъем, но я легла с первыми петухами. Четверг начался для меня очень нудно и муторно, потому что я уже ждала. Я уже часы отсчитывала до утра пятницы. Кстати, проснулась я вообще огурцом-молодцом: горло не болело, а на градуснике не поднималось выше тридцати семи с половиной, чему я была очень-очень рада. Около обеда мне пришло сообщение, и даже весть о том, что мне сегодня светит час строгого дополнительного режима не испортила мне настроение. Рутинная рутина: душ, Аркаша, чай и балкон. О дожде и мысли у природы пропали: солнце пробивалось через тучи, но не светило мне на балкон. И на этом спасибо. Стоя пять минут с Senatoro'м в зубах и чашкой в руке подумала, что в этой жизни можно бы что-нибудь изменить, но мысли эти исчезли сразу после порыва ветра, затушившего к чертям сигарету. Ей-богу, чуть из зубов не вынесло. Решаю, что дверь можно не закрывать и иду в гостиную. Места себе не нахожу. Просто же лучшее, что в жизни моей происходило. Корж это просто кусочек сердца - кусочек всей белорусской любви. Корж и есть воплощение любви, а музыка - звуки ангелов на закате у подножья Монблана, картины Дали и «Илиада» Гомера. Это искусство двадцать первого века. На деле больше всего на свете я люблю звуки Паганини и Вивальди. Вот прямо обожаю до остановки сердца. С такой же любовью отношусь к тяжелому металлу и вообще я меломан. Но пока Корж. А мне всё по-прежнему скучно. От нечего делать ищу телефон и строчу сто сообщений подруги, но в итоге решаю просто позвонить. - Доброго вам утреца, - сразу начинаю разговор, как только прекращаются гудки. - Саш, тебе совсем плохо? - скептически и недоверчиво спрашивает подруга, на что отвечаю: «Жива, здорова». - Пила что-ли? Просто у тебя другого повода для доброго утра не бывает. - Вообще-то бывает. Во-первых: я всё знаю, - не успеваю договорить, как Кира меня перебивая понимая, о чём именно я говорю. - Какая же зараза твой брат иногда, - рассказываю девушке удивительную историю о то, как я об этом узнала; но Кира совсем, абсолютно, совершенно никак не удивлена. - А ещё эта скотина вчера из меня всю душу вытрясла. - Слушаю, - девушка вздыхает, осознавая всю тщетность бытия и того, что я сейчас расскажу. - Этот, кхм, человек-чебурек пытался меня на коньки поставить, - ловлю удивленное «ЧТО?», после чего продолжаю. - Да, он вчера меня заставил на каток идти. Ей-богу, лучше бы к Сатане в Преисподнюю на чай сходила, это было просто невыносимо. Я думала умру с первых секунд: чуть носом в ограждение не улетела. - И как оно? - Очень плохо. От борта я так и не отошла, но меня сдвинули от входа на целых три метра. - Рулеткой измеряла? - и смеётся. Нет, глядите, а! Меня тут убивали морально, а ей смешно! - Ну ты злюка. Между прочим это страшно. По ощущениям, словно идешь на эшафот, но только сам, и выбора нет. В итоге с места я практически не сдвинулась, но была безумно счастлива, когда этот чёртов сеанс закончился, - девушка надо мной посмеивалась, но во мне ни капли обиды не было. - А ещё я отбираю Женька на три дня. - В Минск? Я уже знаю, - что за несправедливость? - Почему о том, что я уезжаю ты узнаешь раньше, чем я сама? Впиши ему по морде. От души так, по-братски прошу. - Обязательно. Как ты себя чувствуешь? Судя по голосу - всё в порядке? - Абсолютно,- полчаса бессмысленных разговоров. Нет, для кого-то безусловно бессмысленных, но я уже соскучилась по подруге. - А дополнительные твои как? - подкатываю глаза. - Ну хорошо же общались. - Между прочим, дамочка, вам ещё поступать. Спасибо потом скажешь, - снова подкатываю глаза так, что вижу свой мозг. Просто ебанись, как же я «счастлива». - Между прочим, он во вторник занятие отменил. - Естественно отменил. Он мои ключи упер, скотина, - понимаю, что меня ждёт допрос с пристрастием. И я добросовестно отвечаю на все вопросы подруги. Естественно у неё эта вся история вызвала неподдельный интерес; а я её прекрасно понимаю, потому что вчера так же «допрашивала» брата. - Красотка просто! Запарила мозг мужику, - и это не звучало грубо, а просто - снова - в шуточной форме, но мне так не по себе стало. Ненадолго, но стало. - Так, тётя, это ты там лежишь пятками в потолок, а я тут гранит науки грызу. Звонок уже. Люблю безумно, выздоравливай! На часах начало одиннадцатого. Чем можно заняться? Уборкой. Однозначно, потому что я не знаю, чем мне убивать время до трёх дня (а именно в три у меня дополнительное). Ну, теперь можно не переживать, потому что минимум до двух я буду мыть всё от потолка до пола. Как и поступила: коридор, кухня, гостиная, ванная, спальня, снова ванная и снова спальня, балкон... Разобрать вещи, натереть зеркало до блеска, перемыть все шкафы и убрать всё на место с перерывами на почесать Аркашу. И время уже близилось к двум, а я уже почти закончила. Даже вещи собрала. Ну, как собрала: всё необходимое на два дня, и всё это дело влезло в рюкзак. Рюкзак с енотами-панками. Саша, семнадцать годиков. здравствуйте. За время уборки выгребла всё, ну вот буквально всё и только один вопрос: откуда столько мусора? Я де не складирую антиквариат...Вернулась в квартиру, и решила пока не запирать пока дверь на сто замков. Просто захлопнула дверь; не ночь на дворе. От скуки искала, чем бы ещё себя занять. Идея пришла откуда не ждали. Не могу сказать, что она гениальная, но мне вполне подойдет для убийства времени. А может и для самоубийства. Собственно, что же «косо-криво» было сейчас? А окна. Именно: мне стало прямо жизненно необходимо помыть снаружи окна, но так как я не профессиональный альпинист и страховки под рукой у меня нет, то надо как-то выкрутиться. Благо окна в ванных комнатах и в одной спальне открывались с двух сторон, а в моей - полноценный балкон, и мне не приходилось насиловать себя, но вот на кухне и в гостиной окна троечка. Поясню: три полосы стекла, где две открываются, а одна нет. И вот чтобы её помыть необходимо залезть на подоконник, и руки с костями превратить в руки без костей. И вот никого не трогаю, спокойно издеваюсь над собой, подоконником и окном в гостиной, но не может же быть всё спокойно. - Ты что творишь, мать твою? - чуть не вылетаю из открытой створки от испуга, но вовремя хватаюсь за раму. От резкой смены положения туловища закружилась голова и мне пришлось усаживаться на подоконник - пенсия. Что тут сделаешь? Ничего. Старость она такая. - Если я поседею, то ты будешь краску мне пожизненно поставлять, - злюсь, но не вскипаю. Не выпала ведь, да? - Ты как вообще попал сюда? - Так, а какого хрена у тебя дверь открыта? - ясно-понятно. Видимо, когда я решила вынести всё,что криво стояло и лежало, а после вернулась обратно в квартиру, успешно не закрыла дверь. Точнее я была уверена, что я её захлопнула, но как потом оказалось - не до конца. - Закрыть забыла. - Молодец просто. Слезай - давай, Карлсон недобитый, тебя ждёт всемогущий анат, - не нравится мне зубрить всю вот эту хрень. Хоть не поступай, лишь бы этот сухой сухарь не учить - не интересно вообще, но что уже поделаешь. И действительно ведь: анат всемогущий, преследующий по ночам, и не дающий про него забыть. На удивление - даже для себя - я просто записывала под диктовку, не двигаясь и не отпрашиваясь на перерыв. Просто писала и слушала. И отсчитывала часы до утра. Кстати, за это я пару раз получала нагоняй, что не слушаю совсем. Но я слушаю! Я тут не для декора сижу, я вообще-то даже пишу. Но пусть лучше я буду молчать, чем усугублять. Пусть лучше молча отсчитывать до утра часы. А время ведь пошло быстрее. Настолько быстрее, что я не заметила как закончился час. За часом ещё час ещё час.

***

Полшестого утра. Успешно пройдена регистрация, занято место у окна в фойе. В аэропорту было на удивление тихо. Ну, по крайней мере на Минск людей было немного. Ну как немного: человек сто. И все куда? К Коржу. Все знают, что там целые объединения на концертах? Мы вот знали, и Женя потрудился, и теперь мы попали такой движ-Париж - мама не горюй. По тихой грусти пью сок с водкой, потому что самолёты страшнее катка. Серьёзно, все эти рассказы про безопасный транспорт не работают. Поезд - вот безопасный транспорт. Я понимаю, что в самолёте разбиться - понты, но момент падения очень страшный и страшно неприятный. Особенно когда ты недавно смотрел «Экипаж». Хватило же ума... Но да ладно. Спать не хочется, температуры нет и боли в горле тоже - уже хорошо. Но скоро я горла вообще чувствовать не буду. Предчувствую этот невероятный момент. Поистине невероятный. - Пошли, алкоголичка, - Женя выдергивает наушник из моего уха. В любой другой ситуации я бы уже въехала чем-нибудь по его светлой головушке, но не сейчас. - А можно было так не делать? - отрываю пятую точку от лавки. - Откуда мне было знать: спишь ты или нет? - молча качаю головой и двигаю в сторону трапа. - Предчувствую, что Минску пиздец, как и нашим голосам, - улыбаюсь. Счастлива. Довольна. - Всё будет заебись. - Город трогать мы не стали, но стадик разнесём.