Заноза

Вдохновляешь даже на смерть

Суббота

Тишина. Как в лесу ночью, только на удивление, в городе. Так тихо и холодно, даже воздуха больше стало. Даже курить не хочется. Хочется просто стоять и дышать, пока лёгкие не разорвёт передозом воздуха. При всей моей любви к осень - конец сентября для меня всегда трудный. Сегодня двадцать третье стукнуло, если не ошибаюсь. Да, я среди ночи торчу на балконе, а всё почему? Потому что кто-то пришел домой и сразу упал спать, и до восьми вечера глаза открыть не мог. От чего я устала за эту неделю? Не так за неделю, как за вчера. Нужен же был крысе цирк прилюдный. К чёрту. Не хочу о плохом - и так хватает. Который там час? Два пятнадцать, самое время думать о единорогах и видеть десятый сон, но сна ни в одном глазу. И, видимо, не у меня одной. - Кому там не спится? - мне кто-то решил оборвать телефон; и если первые пару минут я пыталась не обращать внимания, то уже было просто невыносимо. Убью. - Время видел? - да, я не спала, но какого хрена кто-то решил, что мне можно трезвонить в такой поздний час? - Что мне с ней делать? - либо напился, либо напился. Третьего не дано. - Ты номером не ошибся? - Что делать с собакой? - лунная призма, дай мне сил. Вот сейчас к желанию убить присоединилось желание смеяться. Не так: ржать аки конь на ипподроме. Но мы ведь люди культурные? Постараемся держать себя в руках. - Какая нахрен... собака? - всё же не сдерживаюсь. Нет, я не стала издавать звуки раненых чаек, но от пары смешков удержаться не могла. - Как к тебе вообще пришла эта идея? - Ты сама мне говорила, чтобы собаку завёл. Я завёл. Что мне с ней делать? Что смешного я сказал? - Заведи себе мозг, пожалуйста, - если бы Женя позвонил - хрен бы удивилась. Этот человек, пить не умеющий, привел в дом уток и спёр шлагбаум; не целиком, конечно, только палку, но это было смешно. - И пожалуйста, прежде, чем решишь напиться спрячь ключи, телефон и закройся в комнате, чтобы от твоих наитупейших решений не страдали окружающие в половине третьего ночи. - Но ты же не спишь, - и я опешила, потому как: первое - ну не сплю, да, какого возмущаться? С другой стороны: никто не давал права звонить мне в третьем часу ночи. - Ну так что мне с ней делать? - Попробуй для начала накормить. Желательно не бутылкой коньяка. - Я не живодёр, - может и не живодёр, но умственных способностей - «палата». Палата номер шесть, да простит меня Антон Павлович. И хрен знает, какие в той «палате» ещё мысли появятся. - А если она меня прихлопнет ночью? - Скажу ей спасибо, - нахрен этого собаковода. Всю малину испоганил, аж спать захотелось; так что шторы поплотнее, окно нараспашку, а телефон на «без звук». Конец сентября. Самый ненавистный мне период. Слишком много я потеряла; да не только я. Период такой, в котором жить не хочется. А вот спать хочется, но как-то с малым успехом удается. Собака... Ляпнула не подумав, а воспалённый мозг алкоголика вон чего наделал. Бедная собака.

Понедельник

Будильник, сука, орёт, как резаная свинья. Утро. Сквозняки. За окном тучи, чернее ночи, как моё настроение. Всемогущий, ненавистный. Поперёк горла костью ставший. Понедельник. Двадцать пятое. Хочется обратно в кровать, лежать целый день с чаем и книгой, но не сегодня. Сегодня меня ждёт невероятно «увлекательных» восемь часов в обители демонов. Хотя, безусловно, есть в этом дерьмовороте что-то хорошее. От вида глаз не оторвать: где-то ещё зелень, где-то уже клён, красный, как яблоки и тёмное-тёмное небо. И ветер сносит всё к чертям. Лепота. Только вот, если взор свой я от этой лепоты не оторву, и не отнесу свою тушу под водицу живую - быть мне казнённой за опоздание. Сегодня ещё забирать Аркадия, которого батя свято пообещал у меня похитить. Взрослый человек... Хотя буквально вчера мама мне звонила и жаловалась: этот типа-взрослый человек купил себе плюшевый костюм Железного человека. Это кризис среднего возраста так выглядит? Если да, то мне такой же, пожалуйста, когда мне будет сорок пять. Неплохо было бы вообще дожить до такого возраста, потому что мой образ жизни желает оставлять лучшего: чайные попойки с перерывом на алкоголь (а иногда - наоборот), сон, который сном не назовешь, пагубные привычки, скверный характер... Кира когда-то сказала, что я очень хорошее наглядное пособие того, как не нужно жить и чего не стоит делать; даже хотела целое методическое пособие разработать. Но я ещё не закончила фестивалить. У меня и моих тараканов ещё всё впереди. Но только не на этой неделе. - Мрачнее тучи, - вынесла вердикт подруга, которая уже ждала на крыльце. - С каждым годом всё хуже и хуже? - Я бы сказала: тяжелее и тяжелее, - никогда не понимала: на кой чёрт нам двери, которые весят, как все картины Эрмитажа вместе взятые? Благо я приспособилась одним рывком дёргать её так, чтобы она не захлопывалась обратно. - Я сниму её с петель и сдам на металлолом, потому что я себе так спину сорву. - Я вообще не понимаю, где ты находишь силы, чтобы сдвинуть с места ЭТО, - ничего не отвечаю, просто пожав плечами. - Вернемся к нашим баранам: что с тобой? Опять заболела, да? Тебе сколько раз было сказано: ну не спи ты под сквозняками! - Ты же сама всё знаешь,- мне совсем не хотелось говорить об этом. О том, что сидит в моей голове. Вообще ничего не хотелось. Хотелось куда-нибудь в сосновый бор или в горы, а не на чёртову алгебру. Не хотелось видеть лица учителей и рожи одноклассников, потому что обязательно найдётся дрянь, которая не сможет не вставить свои «пять копеек». - Слушай, тебе не обязательно идти туда одной... - Обязательно, - перебиваю подругу, когда она ещё не успевает договорить. Хочу перевести тему, потому что не хочу вести беседу о неприятных мне вещах, но и слова вымолвить не могла. Минут двадцать прошло с начала урока, как вошла директор. По её лицу невозможно было понять: хорошие или плохие вести; но она молчала до тех пор, пока Ольга Викторовна «разжевывала» нам до жути скучную задачу. И даже на удивление для себя самой, я не пропустила ни единого её слова мимо ушей. Но долго говорить она не могла, так как не могла заставлять ждать Лидию Архиповну; сказала, что закончим решать на следующем уроке - то бишь на втором - потому что у неё уже горло болит. Ольга Викторовна удалилась из кабинета по собственному желанию, а единственный адекватный человек в этой Преисподней подбирал слова. Ну, по крайней мере, об этом говорила выражение её лицо. - В общем: сложилась у нас такая ситуация, что я была вынуждена принять меры, - и пока она абсолютно спокойно говорила, у всего класса кое-что сжалось до размеров атома. - Я понимаю, что выпускной класс и так далее, но это особо не повлияет на ваш дальнейший учебный процесс. В связи с последними ... - Лидия Архиповна перевела взгляд на меня, а затем снова на класс, - событиями я приняла решение о смене классного руководителя, - и тут мы все дружненько выдохнули с таким облегчением, что казалось: если бы не стена - сдуло бы директора. Ну, выдохнули, конечно, все за исключением одной барышни. - И кто теперь нас вести будет? - если бы у нас было такое понятие как староста, то Оля обязательно ею была. Ей необходимо знать всё, что касается этого места: кто и в каком кабинете обитает, когда все отработки и, что делают учителя в данную минуту в учительской. Либо она действительно готовится к этой должности, либо ей просто делать нечего. - Борис Васильевич, - и так тепло на душе стало. Потому что физрук - классрук это просто прелесть. Кира тоже была довольна этой новостью. А чего не радоваться? Конечно, крыса ещё не улетела с этого корабля, как пробка из шампанского, но недалёк тот час, когда справедливость восторжествует. Так и летел день: ещё алгебра, перерыв на перекур, история, перерыв на перекур, информатика, большой перерыв на перекур. На пятой строке в расписании понедельника стояла биология. Отлично, значит в свой кабинет. Почему отлично? Поясню: на следующей неделе бал у Сатаны, точнее его подобие. Так вот, я условилась с Кирой, что дольше часа Золушка не выдержит на этом празднике лицемерия, и будет отпущена по УДО в свою тыкву. Но я не собираюсь целый час обнимать стену, и решила заранее, что наколдую себе дубликат от кабинета, и если пойму, что там совсем всё плохо (а я это пойму), то у меня будет место скоротать остаток часа с лучим другом-вискарём, да обществе себя любимой. Слишком тихо всё сегодня проходило. Даже не хотелось кому-нибудь нахамить, нагрубить и послать. Но ровно до тех пор, пока на стол не лёг лист с тестом, который в общем-то лёгкий, но вот вместе с ним мне был выдан ещё один чёртов лист. Лист, на котором были нацарапаны чёрным по белому после всех уроков дополнительные занятия. Даже с подписью завуча и штампом. Прелесть; этого мне ещё не хватало. Как будто мне некуда свободные часы пристроить. Начинаю ненавидеть, и даже не знаю кого больше: Киру или этого недопрепода (гори он в аду самым ярким пламенем). Ой, господи, ну не буду я на эти дополнительные ходить, что со мной сделают? Отчислят? Или по заднице дадут? Скорее даже на это они не способны. Хотя есть идея получше: сделать всё, чтобы от меня отцепились, как муха от... Ну сами поняли. По звонку все дружно сдали тесты и двинули в сторону спортзала, а мне двинуть в сторону дома явно не светило. Сорок минут нудной нудятины. Ещё столько же впереди, а мне уже хочется выброситься в окно, чтобы не мучиться. Я абсолютно ничего не слышу, точнее не хочу слышать, потому что постоянно вникаю во что-то постороннее: дождь за окном, конец четверти в октябре, Аркаша, предстоящий четверг... Мыслями, в общем-то, я где-то далеко, только не здесь. Как же хочется домой. Просто закрыться в комнате и смотреть в потолок, и чтобы никто не трогал. И никого не было. И тихо. И темно. Но так может быть только в холодильнике морга или в деревянном ящике. На деле же приходится смотреть в книгу, в которой вижу только фигу; а всё потому, что я не понимаю даже о чём идёт речь, опять таки: просто не хочу понимать. - Иди домой, - доходит не сразу. И я была бы ошеломлена, но нет. - Что за аттракцион невиданной щедрости? - слова сами вылетают,пока я медленно кидаю в сумку всё, что хотелось сбросить со второго этажа. - На тебе лица нет. Без слёз не взглянешь, - последнее слышу перед тем, как захлопываю дверь кабинета. Тучи, тучи, тучи. Такие тёмные, что не верю часам, что только начало второго. Хотела уже повернуть в сторону дома, но потом вспомнила про Аркашу, за которым мне минут сорок-сорок пять топать на своих двух, а затем столько же обратно короткой дорогой. Тем лучше. Хотя бы буду не одна. Нет, я люблю одиночество, но не такое унылое, которое сейчас на меня надвигается. Но ветер всё же сильнее, чем мои думы, и заставляет меня идти быстрее, подталкивая в спину. Так пусто на улице, словно это Сайлент Хилл. Потому что кроме меня и какого-то мужика возле незнакомого мне подъезда никого нет. Ещё и небо молниями засверкало, да так трещит, словно чей-то хребет. Прохожу мимо дома и сворачиваю в переулок, но не может же быть всё просто спокойно. Кто-то дергает меня за руку, да с такой силой, что я могла влететь в стену головой, но спасибо моему вестибулярному аппарату, что в этот раз меня оставил стоять на ногах. - Ласты свои от меня убери, - по всем бульварным романам я должна заверещать, испугаться, звать на помощь и, что там ещё в этих мыльных драмах делают, когда видят некого, кхм, урода, который готов к твоей глотке лезвие поднести? Но я человек неадекватный и временами агрессивный. И я очень не любила, когда меня так хватают за руку. Но этому упырю было не понятно с первого раза; а дед и батя всю жизнь меня учили: один раз предупреди, если не понял - бей. А он не понял. - Ты бы не дёргалась и слушалась, а то я на тебе места живого не оставлю. По кругу пустят - сдохнешь к чёрту. - Слушай, чёрт, я тебе глаза выжгу, если ты свои клешни в кучу не соберёшь, - и я уже второй рукой залезла в карман кожанки, а которой всегда держала зажигалку. До глаз я может и не достану, но вот пальцы ему поджечь труда не составит. Но мне помешали. Даже не знаю, что было громче: ещё один гром, или хлопок. Скорее всё же гром, потому что глушитель сгладил весь шум. - Ты какого хрена творишь?! - Ты кошелёк забыла на столе, - Илья вернул мне забытую вещь, пока я вообще не понимала, что здесь происходит. - Ну да, у нас же кошельки с «Удавом» возвращают обычно. И что ты вообще тут потерял? - Аналогичный вопрос: ты же живёшь в другой стороне, верно? - Аркаша у родителей. Если его не заберу - батя его закормит до размеров Луны, - туша неизвестного мне человека корчилась и издавала непонятные звуки. Что обычно делают люди в таких случаях? Правильно делают два звоночка: ментам и в доставку «кареты скорой». Что сделал Илья? Добил контрольным в голову. И почему обязательно должен кто-то умирать? - Ты зачем ему башню прострелил? - Если бы я ему «башню» не прострелил, то он обязательно бы свернул тебе шею. Иди, куда шла.

Вторник

Окно можно было и не зашторивать - тучи всё такие же чёрные, а ливень лил стеной. Хотелось спать, замотанной в одеяло, но Аркаша уже готов был мне волосы выдрать. Батя его совсем разбаловал - разрешил спать на СВОЕЙ подушке. Это сверх всего даже для меня. И я благодарю всех богов, которые дали мне ума не сотворять в квартире сквозняк, потому что от одного дуновения из окна в ванной меня сносило с места на расстояние футбольного поля. Вторник. Двадцать шестое. Хочется смотреть мультфильмы про диснеевских принцесс в пижаме в обнимку с Аркашей, но совесть сказала поднять задницу и чесать в школу. Запираю дверь, и уверенным шагом - на встречу к граниту науки. Это будет звучать удивительно, но я даже взяла зонт. Если бы ливень был по дороге домой, то я бы и не думала им воспользоваться, но так как мне идти туда, а не оттуда, то не хочется, чтобы тушь потекла быстрее, чем малолетки от старшеклассников. После обществознания, геометрии и литературы началась большая перемена, а выйти на курилку я не могла. По большей степени меня не пускала Кира, которая не хочет снова сидеть одна. Я где-то говорила, что без витаминов-БАДов-святой воды я долго не живу, а у меня перерыв от приёма, поэтому я решила не пререкаться с подругой, и пошла с ней в столовую. И если мне хватило чая, к слову - просто отвратительного, то даме подавай эклер и два шоколадных круассана. Когда-то она мне сказала, что хочет торт из шоколада, с шоколадным кремом, шоколадной глазурью и шоколадной крошкой. Мне только от мысли стало дурно, а она таки съела его почти весь на свой День Рождения, два года назад. - Сань, если хочешь... - я знала эту шарманку, поэтому сразу перевела тему. - Не хочу. Как там Женя? Не двинул коней ещё? - Кира только глаза закатила, но не в мой адрес. - Этот склеротик опять забыл тебе позвонить? - и ни доли удивления в её голосе, и в моих эмоциях. - Как-то раз он забыл про меня почти на два месяца, но я не злюсь, - да, не злюсь, потому что тогда его пыталась захомутать какая-то курица, и он на это вёлся. И Кира уже хотела открыть рот, но замолчала и покосилась, когда на стул упала туша молодого человека. - Что с ним делать? Он по ночам по всей квартире носится, - Илья наглейшим образом прервал нам процесс перемывания костей моего братца. Кира по прежнему ничего не понимала, и только больше удивлялась. - Ты пробовал выгуливать собаку? Им это нужно также, как человеку дышать. Или придет день, когда он загадит тебе всю квартиру и перегрызёт тебе ночью глотку, - как появился, так и исчез. Спасибо, глаза не мозолил. - Это чего было? Какая собака? - Идём, подруга дней моих суровых, - встаю из-за стола, потому что пора двигаться в сторону кабинета химии на практическое занятие. - Это существо по нетрезвой голове завело собаку, после чего звонил мне посреди ночи, потому что не знал, что ему с ней делать. А потом ещё решил, что это я виновата, - ловлю настолько охуевающий взгляд... - Не спрашивай, просто иди. По окончанию занятий снова достаю зонт. А всё потому, что я решила сдать ключ на дубликат сегодня. Да, я спёрла второй ключ от кабинета, понимаю, чем это чревато, но в мои планы не входить тянуть улыбку просто из-за вежливости весь вечер. Я люблю дождь, да. Но гром меня иногда пугает, особенно если после него идёт молния. По большей степени я боюсь молнии. Есть у меня такая привычка: считать секунды от грома до искр в небе, так я узнаю - как близко эпицентр «катастрофы». Как-то раз я успела едва ли до двух досчитать, и молния стрельнула в дерево через дорогу от меня. Это был, наверное, единственный раз, когда я боялась за свою жизнь. Поэтому от таких явлений я всегда стараюсь идти подальше да побыстрее; чем и занималась сейчас. Мастерская ключей находилась довольно близко к моему дому, но всё же в соседнем дворе. А лужи такие, словно свято клялись убить мои кеды. Даже не верилось, что я наконец-то дошла домой. Аркаша вился вокруг, только стоило порог переступить, и как бы я не любила енота, мне очень хотелось в душ и помыть голову. Дождь это хорошо, но такими темпами он смоет мне всю краску с волос, а я только в воскресенье «осинилась». Настроение такое же,что и утром: залезть в пижаму с единорогами, заварить ведро какао и смотреть мультики про диснеевских принцесс, и если я этого не сделаю, то меня разорвёт на истерику.

Среда

Разорваться. Именно это мне хотелось сделать в среду, двадцать седьмого утром. Хотелось разорваться, только бы не наступило завтра. Настроения уже нет совсем: ни рыдать, ни радоваться. И чувство такое мерзопакостное. Никуда бы не идти сейчас, закрыться в квартире и деструктировать себя изнутри, и может и устроить дома дестрой. Рвать и метать, выть загнанным зверем, но нельзя же так. Надо же быть спокойнее всех питонов мира, и идти в Преисподнюю к демонам, с одним из которых мне ещё сидеть и разбирать генетику по полкам. Чёртов Мендель со своим горохом. Гори оно всё синим пламенем. Снова ливень, на который мне тоже не хватало сил. Ни дождя ни солнца и было бы всё хорошо. И никаких завтра, желательно, тоже. Двадцать восемь-моё несчастливое число. Всегда же в этот день должно произойти какое-то дерьмо. - Если ты будешь закрываться в себе, то просто с ума сойдешь, - Кира ненавидела наблюдать такое состояние у окружающих её людей. И я её понимаю прекрасно: добрый человек, с более-менее налаженной психикой, и тут я такая - пессимизм вкупе с чёрно-белым реализмом, нездоровый пофигизм, сменяющийся жуткой агрессией. - Если я буду вываливать это на кого-то, то просто не вынесу. - Ты не должна убиваться. Что произошло - того не изменишь, это от тебя не зависит, - молча киваю, потому что она абсолютно права. - Нам всем тяжело, и я знаю, что тебе самой в этот день жить не особо-то и хочется, но потом всегда всё проходит. Ты и сама всё знаешь. Да. Всё проходит. Приходит и проходит, за редкими исключениями - остаётся. Но пока что в моей жизни точно остаётся алгебра, и тема, с которой у нас всё плохо. Чёртова теория вероятности. День летит, как жизнь, по словам моей покойной бабули. За алгеброй русский, после невероятный классный час с физруком, две истории, физика и биология. Какой уже урок? Третий, наверное, мы разбираем эти законы. Да, их там три, и первый - самый элементарный, а мы только-только кое-как его измучили, и начали второй закон Менделя. И вот тут все присели на то, что обычно сжимается до размеров атома. Пока Илья выплясывал у доски - прозвенел звонок, но не суждено было сбежать добрым (на самом деле нихрена не добрым) молодцам да девицам из мест не столь отдалённых. - Сели все ровно. Пока вы это всё связать хотя бы логически не сможете - никуда не уйдёте. Не горю желанием получить по шее за неисполнение плана, и остаться тут на всю жизнь. Желающие есть? - просто блеск. Надеюсь, это мне засчитают в карму.