Бронзовый Лист

2.9. Безумный феникс расправляет крылья II

Тихий летний день в деревне скрытой в листве. Один из многих спокойных деньков в месте, где будто застыло само время. Тишина и покой загородного особняка Сенджу нарушается поскрипыванием деревьев исполинов да мерным дыханием парня, ожидающего аудиенции. Молодой человек с трудом мог держать спокойное лицо. Последние три дня он был сам не свой. Близилось его пятнадцатилетие, а с ним и особая "взрослая" тренировка. Уже подобрана кандидатура куноичи, что будет "просвещать" юнца, а также сделаны все необходимые приготовления, чтобы парень случайно не влюбился во взрослую красавицу. И чтобы близость была плодотворной (чтобы научится противостоять зову гормонов в процессе) парню приходилось специальными методиками расшатывать свой контроль эмоций. Однако все не было столь плохо, если бы не порой пробивающиеся сквозь толщину стен песни страсти неизвестной женщины. "Учитель…" – с трудом сдерживал парень грустную мольбу. "Развратник! Зачем вы позвали меня в гости, если сами занимаетесь… занимаетесь… занимаетесь!" – гневался иногда парниша. Сжимал кулаки, и даже хотел уйти и громко хлопнуть дверью. Однако гнев быстро уходил. *Выдох* - тяжело и печально вздохнул парень. Сколько невинных красавец было совращено в соседней комнате? "Может даже Канеде…" – стоило мысли возникнуть, сознание само дорисовало картину страстной борьбы двух начал. Вот только вместо сенсея, сознание рисовало на месте мужчины его, парня, образ! *Хлоп* - дал себе пощёчину парень. Словно только этого и ждала, куноичи за стеной издала особенно сильную песнь удовольствия и все стихло. Парень сглотнул вязкую слюну. Прогнал чакру через каналы по всему телу – помогло лишь на время. Так он и сидел в прихожей, гоняя чакру по каналам, уничтожая лезущие в сознания картины болью и ожидая вызова учителя. Вскоре дверь отварилась. До слуха парня донесся обрывок диалога: -… я выполню все, Хокаге-сама, - усталый женский голос нес в себе толику нежности и любви. Парень украдкой бросил взгляд на выходящую из "логова" женщину. Невысока милая особа с короткими русыми волосами, лицо скрывала безликая маска. Примечательно, что у особы этой не было выдающихся форм, длинных ног, а её нижняя округлость была ближе к плоскости. "Как странно!" – подметил парень. Обычно его сенсею нравятся девушки с формами, а тут плоская как доска особа. Неожиданно. "Неужели у учителя изменился вкус?" – хлопал глазами парень. Куноичи поклонилась и пошла на выход, даже не обратила внимания на парня. В нос юноши шибанул аромат женщины, и сознание несчастного подростка чуть не улетело в далекие дали. - Проходи, - отрезвил парня голос учителя. Собрав мысли в кулак, молодой шиноби зашел в кабинет, соседствующий со спальней. У большого окна во всю стену стоял мужчина, одетый в домашнее кимоно серого цвета. Взгляд мужчины был устремлен куда-то вдаль, спина была ровной, плечи расправлены. Парень всегда удивлялся способности учителя в любом положении выглядеть уверенно, и отчаянно желал быть таким же крутым. Родные смеялись на попытки парня подражать сенсею, но юноше было все равно. Он хотел также когда-нибудь стоять в своем кабинете и вызывать своей крутой уверенностью благоговение подчиненных! - Присаживайся. У нас будет серьезный разговор, - поставил бокал с вином на стол мужчина и повернулся к парню. Абсолютно белые волосы качнулись от движения головы мужчины, юношу пригвоздили к креслу два красных глаза, которые отражали необычный внутренний мир их обладателя. Слегка поскрипывали деревья на ветру, приветливо заглядывало в комнату солнышко, где-то недалеко жужжал комар. Мужчина же долго вглядывался в юношу, и только когда убедился, что ученик ведет себя степенно и не ерзает, как вел себя бы второй его ученик (а точнее первый по старшинству) приступил к объяснению. - Я долго думал, что еще оставить своей деревне в наследство, - как обычно без расшаркивания объяснял мужчина: - Учебное заведение, где обычные люди смогут обучаться вровень с детьми ниндзя. Специальное подразделение шиноби, действующее скрытно и выполняющее особые поручения, поручения которые нельзя доверить открытым и простым людям. Совет Джонинов, как третья сила в политической среде Конохи – это может показаться большим вкладом в развитие Конохи, - альбинос глубоко вздохнул, чем безмерно удивил своего ученика. Раньше за мужчиной не было заметно подобной слабости. Всегда уверенный в себе, Второй Хокаге, походил на существо из льда, а тут столь человеческий жест, слабость, перед лицом приемника своей воли! - Но этого все еще не достаточно, - потер виски Тобирама. - Данзо-кун, есть два дара которые я попрошу сохранить. Первый, - взял тонкий лист со стола Хокаге и бросил напряженному ученику. - Читай, - не просьба, приказ. И Данзо прочел. Прочел, и чуть было не воскликнул от удивления. В папке было описано особое под подразделение Анбу некий Корень Анбу – закрытая структура, задачи которой были обширны, но огласке не подлежали. Примечательно, что предполагалось обучение членов Корня с самого детства, а не подбор кандидатур из опытных ниндзя, как делается в АНБУ. - Удивлен? Предположу, что ты считал, будто я забыл о тебе ученик? – совсем незаметно дернулись уголки губ Тобирама Сенджу в намеке на улыбку. Первым желанием Данзо было отказаться от столь ответственного поста. Парень справедливо считал, что не готов к такой сложной задаче, но первые мысли не преобразовались в слова. Данзо вовремя прикусил язык. Ничего не скрылось от красных глаз Тобирама Сенджу. - Тебе будут помогать опытные старые шиноби, доверие к которым у меня безгранично, но лет через пять я, думаю, ты сможешь и самостоятельно справиться с задачами, стоящими перед новым подразделением, - уверенно заключил альбинос. Некоторое время Хокаге молчал. Затем отвел взгляд в сторону приоткрытой двери в спальню. - Не только Корень я хочу доверить тебе, ученик. Придет время и к тебе придет одна особа и отдаст в руки один из трех моих последних даров Конохе, - затем легендарный ниндзя, мрачный гений, кои рождаются не чаще раза в поколение, мечтательно (мечтательно!) проговорил непонятные на тот момент для Данзо слова: - Один листок к солнцу ближе, второй скрыт в глубине, среди корней, последний же, третий, появится еще не скоро, и будет в среде простых листков расти, - поэтически выразил свою мысль беловолосый Сенджу. Парня покоробило излишне возвышенные слова сенсея. Однако он уже привык к подобным изречениям. Иногда Тобирама высказывал идеи невероятной глубины, заключенные в паре фраз брошенных альбиносом походя, с легкой руки. Но порой, на гениального Сенджу "находило" и он выдавал слишком много высокой речи. Подобным заразился и первый ученик Тобирамы – Сарутоби Хирузен, но вот второй считал подобное излишеством. Нужно говорить четко и по существу, а все эти пафосные речи нужно оставить философам и монахам. Обычно парень не слишком вслушивался в высокую речь сенсея, но не в этот раз. Чем-то зацепил юношу этот стих. Было ощущение, что учитель вкладывает в него не только свой ум, но и душу. - Рассчитываю на тебя, Данзо-кун. Сохрани мое наследие, - потрепал ошарашенного ученика Тобирама по плечу, при этом слегка улыбаясь. Это был один из последних разговоров между учителем и учеником. Вскоре Сенджу Тобирама, талантливый ниндзя, один из немногих идущих путем науки, пал от рук отряда Ивы, прикрывая отход молодых ниндзя. Он и остался в сердцах многих великим реформатором и правителем, который будучи много слабей Первого Хокаге, сделал для Конохи на порядок больше.

Много лет спустя.

Крепкий мужчина со шрамом на лице и раскосыми глазами, которые в данный момент были широко раскрыты, читал письмо. Долго уже читал, минут, пожалуй, сто. Перечитывал, откладывал в сторону, и вновь брался за чтение. Что бы ни было написано на небольшом листке бумаге, это вывело хладнокровного главу Корня Анбу из душевного равновесия. - Ками, учитель, вы даже после стольких лет умудряетесь испытывать разум своего ученика, - устало произнес в потолок Шимура Данзо, первый глава сверх секретного спецподразделения ниндзя. - Трое, да, - потер крестообразный шрам мужчина. Его мысли скакали от одной темы на другую. Через некоторое время, используя дыхательную методику, Данзо удалось восстановить здравость мышления. - Теперь существование Джирайи не кажется вашей ошибкой, учитель, - рассуждал шиноби. Вновь взглянул на письмо. Строки, так потрясшие Данзо, никуда не исчезли. Взяв письмо, Данзо пропустил два первых абзаца с пояснениями и надолго прикипел взглядом к последней фразе: - Я больше не смогу вынашивать ребенка. Дитя Сенджу скоро родится… - дальше шло зашифрованное пояснения места нахождения таинственной матери. Еще раз пройдясь мыслями по ситуации в целом, Данзо засобирался. Накинул костюм Корня, безликую маску и, не предупреждая помощников, отправился прямиком к указанному месту. Вероятность засады была велика, поэтому в течение следующих суток шиноби всеми возможными способами проверял место жительство некой Игами, потомственной куноичи, которую выгнали из семьи за неизвестный проступок. Ближе к полудню следующего дня, Данзо, готовый пробить дзюцу блокировки пространства, вошел в небольшую хижину на крою Конохи. Обстановка домашнего уюта, сочетающаяся с аскетизмом одинокого человека – вот что первое отмети Данзо, войдя в дом. Чуткий слух шиноби уловил тихий всхлип. Позже он сам не мог объяснить, почему так резко бросился в комнату, откуда донесся всхлип, но вероятно расторопность Данзо спасла ребенку жизнь. Вбежав в комнату, Данзо наткнулся взглядом на тяжело дышащую женщину низкого роста. Её пустые глаза безучастно смотрели в потолок. Женщине было около тридцати пяти, но она не выглядела на свой возраст, только благодаря своему опыту Данзо удалось определить её истинный возраст. "Возможно кровь пустынного народа?" – как обычно анализировал Данзо. Данзо почему-то эта женщина казалась знакомой, и он пытался вспомнить, где её видел. Очередной всхлип вывел шиноби из созерцательного состояния. Нахмурившись, мужчина скинул с тела женщины одеяло. - Биджу! – выдохнул он. На груди женщины лежал ребенок, младенец с необрезанной пуповиной. Не тратя время на выяснение состояния женщины, Данзо при помощи своих скудных навыков ирьениндзюцу обрезал пуповину. Женщина дернулась, её взгляд стал осмысленным на долю секунды. - Успели… её зовут… Сенджу Фай… - выдохнула женщина. Словно с пуповиной Данзо обрезал и её жизнь. Понимая, что у него нет времени на реанимацию женщины, Данзо рванул на выход, желая спасти дитя. Ведь именно в тот самый момент, когда мужчина взял в руки крошку, его плечо ощутило давление. Будто учитель вновь сжимает его плечо и просит сохранить его наследие. Он успел. Дитя уже готовилось отойти в чистый мир, когда Данзо достиг места встречи с вызванным ирьенином из штата своих сотрудников. Молодая безликая не смогла удержать чувств в узде, когда увидела маленькую умирающую девочку. Данзо впервые был слеп к ошибкам подчинённой… Тем же вечером, в штабе Корня он сидел возле палаты и ожидал вердикта специалистов. Вышедший из операционной ирьёнин, лишь кивнул головой два раза на невысказанные вопросы Данзо. Некоторые слова не стоит произносить вслух. Ночью тех же суток, ирьёнин проверяющий ребенка, наложил на себя руки… Годы сменяли друг друга, Шимура Данзо занимался делами Корня, следил за балбесом Джирайя, постоянно при этом, разочаровываясь в методах Хирузена как наставника, и искал намеки на последнего ребенка. Любые признаки чрезмерно долгой беременности Данзо рассматривал со всем усердием, но пока его результаты практически ничего не дали, разве что только удалось приобрести несколько детей, чьи матери не выдержали "задержку" беременности (специальный комплекс дзюцу позволяющий вынашивать ребенка дольше положенного срока; чем дольше женщина беременная, тем больше потенциал ребенка, вот только имеется шанс злокачественной мутации или преждевременной смерти матери) и погибли родами, а также одного ребенка с весьма незаурядной мутацией. Как-то само собой получилось, что время за делами прошло незаметно и вот настал момент, когда нужно было решать судьбу маленькой Фай. Если честно, Данзо был в затруднении. Что делать с ребенком? Окружить заботой и выучить на ирьенина? Погрузить в водоворот опасностей бытности шиноби? А может… взять в ученики? Дилемма. Данзо решил для начала посмотреть на девочку. Все же с момента доставки в Корень он её не часто видел. Не желал привлекать излишнее внимание к дочери Тобирама остальных детей и подростков. Собравшись, предупредив заместителя о своем отсутствии в течение дня, Данзо отправился в детский сад. Как обычно, детишки занимались своими делами, веселились и смеялись, не подозревая что из будущее уже предопределенно – все они станут однажды шиноби Корня, и останутся ими вплоть до самой смерти. Так или иначе. Её он заметил сразу. Взгляд сам собой нашел невысокую девочку с растрепанными волосами. Данзо задержал дыхание. Маленькая девочка с непослушными волосами и чертами лица, так знакомыми мужчине серьезно что-то рассказывала воспитателю. "Как похожа!" Плечо сдавило фантомная рука. "Биджу вас подери, учитель". Достав из кармана конфетку, хозяин мрачных подземелий Конохи пошел устанавливать контакт с трёхлетней дочерью своего сенсея. Он подозревал, что эта юная особа не только внешне похожа на Сенджу Тобирама, а сие значит конец для спокойных деньков опытного убийцы…

Настоящее время

Данзо потер перенапрягшиеся глаза. Отодвинул от себя один из множества отчетов. Усталость давала о себе знать, но шиноби не желала уступать ей. Еще много предстоит сделать, а времени на подготовку все меньше. "Хирузен, мог бы и поделиться своими планами", - позволил себе толику гнева мужчина. Целую уйму времени Данзо приходилось тратить на анализ планов Хокаге, и это время можно было бы потратить на что-то более полезное – например, на шлифование этих самых планов, ведь Хирузен человек и он часто ошибается, обязанность Данзо уменьшить ущерб от этих ошибок, а еще лучше полностью свести ошибки на нет. Проблема заключалась в том, что Хирузен слишком подозрителен и не дает Данзо информации о своих планах. Вообще никакой информации! Даже на прямой вопрос обычно отвечает уклончиво. Иногда Данзо даже кажется, что Хирузен в основном занимается импровизацией, лишь задает направление интриге, а затем направляет происходящее в выгодную Конохе сторону. Если бы Данзо не знал Хирузен долгое время, и не доверял ему как правителю, то большинство паутин Сарутоби Хирузена были бы разрублены Данзо или переплетены на свой лад. Однако в отличие от Хирузена, Данзо доверял своему другу, доверял и помогал во всех его начинаниях. "Хирузен правит на свету, ты же, Данзо, будешь защищать его из тени", - вспомнил изречение Тобирама-сенсея Данзо. К сожалению доверие было односторонним. По правде сказать, Хирузен вообще никому не доверял, даже своим детям, ученикам и жене. Что говорить о Данзо, который дефакто не столько друг, сколько друг-соперник, а это накладывает отпечаток на взаимоотношения двух правителей Конохи. Но сколько бы Данзо не доверял Хирузену, порой ему сложно было удержаться грубого вмешательства в планы Хокаге. Взять, к примеру, нынешнюю политику Хокаге на западе Данзо не одобрял. Хирузен всеми силами поддерживает революцию Акацуки, дает молодежи сильных кланов Дождя выплеснуть свою агрессию в нужную сторону, но что будет, когда Акацуки победят? Ведь как не посмотри, Хокаге своими руками создает конкурента для Страны Огня. Подрывает экономический потенциал страны! И ради чего? В чем его план? Есть ли вообще этот план? А Танзаки? Понятно Хирузен желает разрушить монополию торговой знати, да и саму торговую знать изжить, но зачем ради этого реорганизовывать торговый центр запада? И все это в свете непонятной ситуации в Дожде. Данзо точно знал, что Хирузен потерял все свои глаза и уши в тех болотах, но все равно Хокаге с упорством продолжает заигрывать с революционерами. Может, они уже давно продались Суне. Кто знает, что там вообще происходит? "Биджу тебя раздери, Хирузен!" – гнев усилился. Данзо всей душой ненавидел бардак, а происходящее никак иначе назвать и не получается. Но дело было не только в этом. Данзо сам себе не признавался, но он сильно волновался за безопасность своей ученицы. Неясная тревога недавно поселилась в его душе… а еще болело плечо. Плохой знак. "С ней все будет хорошо. S ранг у неё не заслужен, мало найдется шиноби способных противостоять её разрушительным дзюцу огня и ветра", - успокоил себя Данзо, потер плечо и продолжил разбирать отчеты, пытаясь вникнуть в интригу Хокаге, чтобы если что вмешаться и подстраховать Хирузена.

***

Агрессивное пламя, понукаемое сильным ветром, перекидывалось с дома на дом, стремясь покрыть собой каждое строение в городе. Горячий пепел, поднимаемый к небу дымом, через некоторое время серым снегом осыпал улицы агонизирующего города. Недолго пеплу удавалось сохранять свой темно-серый цвет, в местах безумства людей он в одночасье становился красным. Толпа в иступленной ярости прошла по улицам Танзаки, смела все на своем пути, её воля подавила индивидуальности отдельно взятых личностей. Тысячи людей стали жуткой многоголовой и многоглазой химерой, жаждущей крови "тех кто был всем". В местах, где стража и милиция пыталась навести порядок, свое слово говорили кунаи и ножи нукенинов, нанятых с целью нанести как можно больший вред экономики региона. Но помимо отрядов обычных нукенинов, был еще один ведомый тощим шиноби из Суны. Йомей вихрем проносился сквозь улицы Танзаки, за ним с трудом поспевали трое мужчин и одна женщина с протекторами разных деревень. Естественно через все символы деревень проходила косая царапина – знак преступника, нукенина. - Хм. Куда ты подевался?! – вдруг остановился посреди улицы Йомей и заорал в голос. Его волосы встали дыбом, по ним прошлась электрическая дуга. Стоило шиноби на мгновение отвлечься, как двоих нукенинов, шедших позади, смело нечто невероятно быстрое. Двое мужчин даже вскрикнуть не успели, как им в спины ударило дзюцу врага. Двух нукенинов бросило на Йомейя сила дзюцу, самым шокирующим для остальной части отряда было то, как тела неестественно сворачиваются в трубочку. Трещат кости, рвется кожа и на грязный пепел, покрывающий дорогу, льется кровь. Два трупа шмякнулись подле складывающего печати Йомейя. Удивительно, но, не смотря на все повреждения, эти двое были еще живы некоторое время! - Что вам от меня надо? – спросил парень, стоящий позади группы - Это клон! – воскликнула девушка, она поняла, что из себя представляет стоящий посреди улицы юноша. - Отдай нам Юрэцу, и будешь жить, - проигнорировал высказывание своей подчиненной Йомей. Клон молча развоплотился. - Проклятье. Что их убило? Кто-нибудь видел? – один из нукенинов присел подле трупов своих товарищей. Два тела свернутые в трубочку навевали жути. - Такое ощущение, что их тела не желали встречаться с чем-то и "извернулись". Все их раны нанесены ими самими себе… точнее смогу сказать только после полного анализа, - провела над телами светящейся зеленой рукой женщина. Йомей молчал. Медленно вокруг его вставших дыбом волос стали летать дуги молний. - Тварь! – яростно выкрикнул шиноби Суны и взмахнул рукой в сторону одного из зданий. Серп синей энергии сорвался с ребра его ладони, и разрубил дом на две части. - Я найду тебя! Слышишь, Коноховский выродок, найду и подвешу за шею над воротами этого клоповника! – взбесился Йомей. Чем сильней была его ярость, тем чаще по волосам пробегали разряды молний. Между тем, Йомей и не подозревал, что противника уже давно рядом нет. Шиноби Конохи на всех порах бежал к выходу из города. Все лицо, за исключением двух дорожек от глаз к подбородку, было в саже. Кумагаи Аки плакал. - Как же так... – приговаривал парень. Его сердце разрывалось от неописуемой душевной боли. Так плохо ему не было даже после смерти отца! "За что!? Они же всего лишь дети!?" – боль заглушала вину, но парень знал, что ненадолго. "Как я посмотрю ей в глаза?!" – хотелось отчаянно взвыть. Но именно в моменты наивысшего пика прохлада окатывала разум, заглушались все переживания на десять минут. Десять минут ясного холодного разума. Аки желал, чтобы это состояние продлилось вечность, но десять минут проходили и его геном вновь играл свою игру в кубик. А пока концентрация не срабатывала вновь, юный шиноби был вынужден испытывать всю душевную боль от потери, страх перед неизбежной встречей с последней выжившей из Норы и гнев на самого себя за допущенные ошибки. Если бы он только мог повернуть время вспять! Если бы Клон успел на минуту раньше! Если бы… Когда клон принес бледную, совершенно ни на что не реагирующую Юзу, сердце Аки пропустило удар, но когда он развеялся… Аки "вспомнил" трагедию, память клона на миг захватила сознание юноши. Сейчас несясь сквозь практически мертвый город, Аки вновь вспоминал ту сцену. *Везде оранжевый свет пламени, пепел падает с неба, подобно снегу. Видимость снижена из-за дыма. Клон, наконец, добирается до Норы, но в ней никого нет. Следы борьбы в небольшом помещении, кровь на уголке стола сильно пугают клона. Он, отчаянно ищет следы детей и находит. Капля крови у одного из запасных выходов. Уже не заботясь о чакре, клон протискивается в лаз и спешит следом. Кровь все чаще попадается ему на пути. Вскоре, после очередного поворота, виднеется тусклый свет пожарищ. Клон вываливается на гору мусора, и тут же вскакивает на ноги, ищет следы детей. Взгляд цепляется за небольшую фигурку сидящую вдалеке. Миг и клон возле неё. - Малышка Юзу… - шепчет клон. Он боится испугать девочку, или того что она атакует его и развеет. - Юзу-чан, - трогает нежно девочку за плечо клон. - Большой братик… большой братик… помоги мне достать Цин-Цин, у меня не получается… - мертвый голос ребенка, её пустой взгляд и лицо со следами засохших слез. Девочка указывает пальчиком в сторону развалин. Клон поворачивается в указанную сторону, и немедля точным нажатием вырубает Юзу. Тлеющие развалины дома, на одной из несущих стен, словно бабочка на иглу, на острый конец поломанный доски обвалившегося пола насажена бледная фигура. Ребенок с узнаваемыми чертами лица, совсем рядом с ней, под грудой бревен, лежит тело мертвого старика с гримасой ярости, навечно застывшей на его лице. Клон усилием воли поднял взгляд на тело Цин-Цин. Острие доски выходило прямо из её шеи. Девушка, будто на цыпочках стояла на земле, простое платьице залито кровью… - Нужно её снять… - дрогнул голос клона. Он ощутил, как огромное количество чакры, дающей ему псевдожизнь исчезло от удара по сознанию. - Нельзя её так оставлять! – будто пытался сам себя убедить клон Аки, но говорил он одно, а делал совсем иное. Чертов расчет и понимание! Если он сейчас развеется, то это станет концом для Юзу. Девочка просто не выживет на улицах Танзаки! Клон взял малышку на руки, развернулся и побежал, ощущая всю дорогу взгляд потухших фиолетовых глаз. У клона не было чакры искать Цуцудзаки, не было возможности снять несчастную Цин-Цин с доски… все, что он мог – это доставить Юзу оригиналу, а после исчезнуть в вечной пустоте. - Я не успел, - три слова сказал клон своему оригинал и навсегда исчез в глубинах подсознания Кумагаи Аки, стал вновь частью оригинала.* Аки усилием воли подавил воспоминания. Сейчас не время!

***

"Сейчас не время! Потом будешь убиваться по мертвым, сейчас главное позаботиться о живых!" – прорычал я мысленно. Вновь сработала Концентрация, позволяя мне забыть на время всю боль потери. Вдруг ощущаю смерть клона. Поток мыслеобразов дезориентирует на секунду. "Не нашел! Даже не успел добраться до тела Цин-Цин", - понял я. Складываю печати и создаю теневого клона, половина чакры исчезает из каналов циркуляции и вливается в клона. Я мог бы создать множество копий, но они будут много слабей одного, в нынешних условиях толпу использовать бесполезно. Нукенины быстро ощутят их чакру, а у сильного клона будет небольшой шанс скрыть себя от сенсоров. Клон угрюмо смотрит на меня и, не говоря ни слова, бежит на поиски Цуцудзаки, а в случае неудачи хотя бы снимет Цин-Цин и похоронит по человечески. "Надежда еще есть", - повторяю себя раз за разом. Ноги несут меня сквозь выгоревшую улицу к виднеющемуся невдалеке лесу. Осталось совсем чуть-чуть. И надежды найти Цуцудзаки все меньше. Я не имею права рисковать заказчиком, обязан доставить его в безопасное место. "Цуцудзаки, надеюсь с тобой все в порядке", - перед глазами вновь встал образ пригвождённой к стене девочки с фиолетовыми глазами, красивым, кукольным личиком, в платье залитом кровью. В данный момент я был не в лучшем расположении духа, и поэтому нападение самым поганым образом прозевал. Успел только сместить тело и избежать критических повреждений. Взрыв рядом. Меня тащит взрывная волна в сторону. На одних инстинктах изворачиваюсь и, оттолкнувшись в полете ногами от земли, меняю свое движение с неуправляемого полета, на прыжок. - Вот ты и попался, шкет, - три фигуры появляются рядом. Тощий мужчина с торчащими вверх волосами ухмыляется, двое других не давая мне времени очухаться, сближаются и пытаются вырубить точными ударами с двух сторон. Локтем блокирую удар ногой женщины, с трудом успеваю убрать голову в сторону – кулак мужчины просвистывает совсем рядом. Я слегка контужен и не могу мыслить здраво, но тело, выкованное в оружие бесчисленными тренировками, действует само. Благодаря науке отца, стиль Кумагаи – защитный стиль с редкими смертельными ударами, мне удается выстоять некоторое время против слаженной пары нукенинов, но когда в дело вступает худой, я четко осознаю что вскоре мне конец. Удары сыплются со всех сторон, враги атакую быстро, страхуют друг друга, не рискуют понапрасну. Моя скорость немного выше скорости нукенинов, но с Суновцем мы наровне. Практикуй бы я атакующий стиль тай, и все было бы уже кончено. Очередная попытка противника сбить с ног подножкой. Я понимаю, что это шанс. Вместо того, чтобы использовать локтевой блок, мягко отвожу удар ладонью, в момент касания выпускаю Токсичные Когти. Ноги нукенина подгибаются от боли, он бледнеет. Рвусь к нему, желая добить, но напарники прикрывают раненого, отгоняют меня ураганом кулаков. Полученную секунду использую с умом. Складываю печать концентрации и выдыхаю дзюцу в сторону противников: - Стихия Ветра: Воздушные змеи! Четырнадцать ураганных потоков, похожих на извивающихся змей, летят в сторону противников. Женщина успевает воздвигнуть на пути земляную стену. Однако это неважно. Враги упустили инициативу. Не заботясь о количестве чакры, вновь складываю Двойную Печать. - Стихия Ветра: Воздушные змеи! И вновь четырнадцать ураганных потоков, похожих на змеи, рвутся к своим жертвам. Хлипкая стена земли взрывается каменным крошевом под режущим все на своем пути ветром, пять из четырнадцати змей летят дальше, к нукенинам. Двое врагов успевают уйти заменой, а третий, тот, который испытал на себе Токсичный Коготь, становится жертвой кровожадного ветра. Его тело змеи подымают в воздух, где разрывают на части. На землю льется кровавый дождь. Я не наслаждаюсь видом смерти своего противника, вместо этого бегу по кругу и забрасываю отступающих противников кунаями. Нельзя дать им время прийти в себя, нужно постоянно давить и давить. Часть кунаев несет на себе печать, хранящую деревяшку, необходимую для применения замены. Однако враги не глупы, они полностью контролируют окружение и особенно те кунаи, которыми я их забрасывал. Чакры у меня еще много, но излишние траты нежелательны, кто знает, сколько еще битв сегодня предстоит. На краю сознания ощущаю некое несоответствие. "Биджу!" - Кай! – вовремя складываю печать и сбрасываю гендзюцу. Отклоняю корпус в сторону, и поэтому колотый удар кунаем вдруг возникшего рядом Суновца вместо груди попадает в плечо. Оружие застревает в кости, чем я и пользуюсь. Из пальцев левой руки выходят салатовые токсичные когти, левое плечо, пронзенное кунаем, отвожу в сторону. Противник проваливается вперед. Взмах правой рукой. Противник пытается уменьшить повреждения, уклонится от атаки, но мне все же удается его задеть. На скуластом лице врага возникает болезненное выражение. Успех развить не удается, дуга молнии сама появляется на волосах противника и ударяет меня в грудь. Чудовищная физическая боль проходит сквозь все нутро, каждый нерв полыхает пламенем агонии. Из последних сил пинаю противника, выпуская параллельно из тенкецу стоп заряд чакры. Нас раскидывает в стороны. От моей груди идет слабый дымок, нос раздражает запах паленого мяса. С трудом ускоряю поток чакры в каналах, особое внимание уделяя груди. Кое-как удается вытолкнуть вредную стихийную чакру вовне до того как она нанесет критические повреждения системе циркуляции. - А ты хорош, но хватит игр, - противник как ни в чем не бывало отряхивает место, куда пришелся мой удар. Усмехается, складывает ряд печатей. Женщина-нукенин обходит меня сзади и ждет своего шанса. - Стихия Ян: Живая грива! На моих глазах волосы Суновца начинают расти. Готовлюсь к неприятностям. - Стихия молнии: Глубинный Охотник! Порядком отросшая шевелюра Суновца вдруг начинает сиять синим, волосы собираются в нечто напоминающее змею… нет, скорее в угря. По "угрю" струятся энергетические заряды, он, вопреки законом здравого смысла, ведет себя как живое существо. "Проклятье, он мастер Стихии Ян", - ругаюсь про себя. Придумать вменяемый план не дает кунай, брошенный женщиной. С легкостью отбиваю его, при этом не спуская глаз с Суновца. - Поехали! – радостно орет шиноби. Прыгает в мою сторону, угорь из наэлектризованных волос плавает вокруг мужчины, но стоило Суновцу приблизится ко мне, угорь открыв пасть рывком нападает, пытается откусить мне голову. С трудом уклоняюсь от укуса, но неожиданно дуга молнии соединяет мою руку и угря. Через тело проходит болезненный разряд. Сплевываю сгусток крови. Из последних сил пытаюсь уйти в сторону от Суновца, но женщина-нункенин не дремлет, несколько кунаев вонзается мне в спину. - Пха, - мощный удар в живот выбивает из груди воздух. Самое страшное, что удар попал рядом с очагом, и тот сбивается с ровной работы. Начинается пульсация. Судорожно пытаюсь взять очаг под контроль, и упускаю из виду канал чакры в мозгу, о чем тут же жалею. Противник успел наложить гендзюцу, и мое восприятие было нарушено. Только чудом можно назвать то, что я смог уйти от очередного укуса угря. Вновь разряд с живых волос Суновца бьет меня, на этот раз в плечо. "Нужно отходить. Срочно!" – бьется в голове мысль. К сожалению у противников были свои мысли на этот счет. Удары Суновца чередующиеся с укусами угря и молниями, шквалом обрушиваются со всех сторон. Сконцентрироваться на обороне не дает нукенин, постоянно посылающая в меня кунаи и сюрикены, приправленные изрядной порцией чакры. Наш бой постепенно смещался в сторону центра города. Люди, не успевшие уйти с дороги от молний угря либо от шального куная. В ночи, освещаемой светом пожарищ, три наших фигуры танцевали вальс смерти, крови и молний. Слух сбоило, от слепящих молний болели глаза, многочисленные раны жгли не хуже раскаленного железа, от кровопотери и постоянных насылаемых врагом гендзюцу сильно кружилась голова, мысли терялись по пути. У меня был единственный шанс вырваться, и когда наш бой переместился на две улицы в сторону от места рандеву, я решился. Подгадав момент, вливаю огромное количество чакры в простенькое пространственное дзюцу. - Замена! – вербальный элемент позволяет четче представить образ для работы чакры. Ощущаю, как рвется дзюцу врага и меня уносит в сторону выбранной метки. Это было на грани! Вложи враг больше чакры в дзюцу подавления пространства и мне настал бы конец. Моргнул. Окружение изменилось. Я перенесся к метке. Ногой задеваю один из разбросанных кунаев, тех самых, которые я метал еще вначале боя. Вдыхаю. Очаг на максимум, ускоряю движение чакры до предела. Чувствую как болезненно расширяются каналы чакры, эта боль заглушает боль от многочисленных ран – она идет изнутри, и от неё никуда не деться. С выдохом на всей доступной мне скорости срываюсь к выходу из города. Под ногами крошится земля, ветер свистит в ушах. Где-то позади слышится гром взрыва и ругань Суновца. Петляю из стороны в сторону, уходя от роя кунаев и молний, посылаемых врагами мне в спину. Ногу чиркает шальной кунай, дуга молнии проносится совсем рядом с ухом, электризует мои волосы. "Быстрее! Быстрее! Быстрее!" – бьётся мысль в такт сердцу. На полной скорости вылетаю из города и устремляюсь к лесу. Рядом взрывается земля, с боку свистит режущий серп ветра. Не вильни я вправо, и вместо одного Аки, нас стало бы двое. В сознание уже нет места самобичеванию и горю, желание жить захватывает меня полностью. " Я не хочу умирать. Я хочу жить!" – простая, по сути, мысль дает силы бежать, не смотря на боль от ран и слабость от потери крови. Чакра чуть ли не рвет каналы, очаг превратился в маленькое солнце, а где-то ниже него, но чуть выше паха, ощущается отклик чего-то непонятного. Еще полностью не сформировавшаяся Мудра делится небольшими порциями особой чакры. Бегу позабыв обо всем на свете. Мимо мелькают деревья, прыгаю на верхние пути и уже по ним пытаюсь оторваться от врагов. Ветку под ногами срезает лезвие ветра, в падении изворачиваюсь, бью ногами по стволу дерева и выстреливаю телом вперед. В полете достаю из подсумка кунаи с взрыв тегами и кидаю их назад широким веером, за ними еще раз и еще. Кавалькада взрывов на секунду оглушает. Приходит понимание о получении опыта. "Неужели победил?" – просыпается надежда. Однако множественные серпы ветра разрывают надежду на части. В сторону, в другую, мимо со свистом пролетают серпы. Неожиданно плечо пробивает поток острого ветра. Вскрикивают от неожиданности, нога соскальзывает с ветки и я падаю к земле. Удается извернутся в полете, призвать Токсичные когти и зацепиться за кору дерева, а по ней, оставляя за собой борозду гниющей древесины, соскользнуть на землю. Только мои ноги касаются земли, как совсем рядом ударяет мощная вакуумная бомба. - Ха… ха… ха… - тяжело дыша, с трудом поднимаюсь, чтобы затем согнуться от мощного удара в живот. На мою спину опускается мощный удар сцепленных рук противника. Толком ничего уже не соображая, отмахиваюсь от врага Струной Ртути. С трудом могу понять когда успел создать это дзюцу. - Маленький засранец! – воскликнул кто-то рядом. Через расплывающееся зрение, вижу, как недалеко встает на ноги мужчина, то, что раньше было живым угрем, теперь представляет собой клок спутанных, кусками вырванных, длинных волос. Легким движение противник кидает в меня кунаи, отмахиваюсь струной. Железяки, перегнутыми кусками метала, падают на землю. Собираю волю в кулак и иду в сторону противника, готовый вложить всего себя на его уничтожения. Враг отшатывается, взмах рукой в его исполнении порождает лезвие ветра. Но струна ртути, хоть и с большими затратами чакры, рассеивает дзюцу. "Нужно убить его…." – желание отомстить за всю боль от ран нарастает. Шаг, еще один, однако в последний момент я останавливаюсь. Что-то не так. Прыжок в сторону. - Кай… - не узнаю свой хриплый и вымученный голос. Взмах струной, противник, неожиданно появившийся совсем рядом, с руганью отпрыгивает в сторону. Осознаю, что у врага еще полно сил, он просто не рискует и действует аккуратно. От подобной мысли становится горько. Уровень этого Йомейя ниже моего на два, у него много классов, но ни один не развит так сильно, как у меня ниндзюцу, чакры у меня намного больше, восстанавливается она быстрей, и все равно я с треском проигрываю. "Нет. Я не имею права проиграть. Юзу, Эцу, я должен доставить их в безопасное место", - приходит решимость. Если нельзя победить, нужно отступить. Напускаю на лицо выражение мрачной решимости, дергаюсь в сторону противника, швыряю в него последний кунай со взрыв тэгом, а сам ухожу в сторону, чтобы затем сорваться в бег. И вновь погоня. Мелькают мимо деревья, я отмахиваюсь постепенно тускнеющей струной ртути от дзюцу противника. Сколько времени я бежал, уворачивался от дзюцу врага, сказать трудно. Небо уже становилось светлей, когда противник оставил меня, а еще через некоторое время, когда добрая звезда уже виднелась из-за крон, я вышел к заставе Конохи. Буквально свалился на руки подоспевшему Анбу в маске крота. - Кумагаи Аки… чунин Конохагакуре но сато… выполнял миссию… в Танзаки… заказчик запечатан в свиток… - успел сказать я, прежде чем тьма опустилась на мир. После я вроде просыпался несколько раз. Трудно вспомнить те побуждения. Вполне может быть, мой разговор с шиноби в маске неизвестной птицы не что иное, как бред воспалённого сознания. Помню, отвечал на вопросы, просил позаботиться об Юзу, давал информацию о Эцу. Интересовался, распечатали ли их из свитков запечатывания людей. Ругал себя в голос матом за свои ошибки. В такие момент собеседник касался моего лба, и я проваливался в небытие. Всего пробуждений было несколько, и все вспоминаются с трудом. За последним пробуждением последовал глубокий сон без сновидений. А потом я проснулся…

***

Будучи младшей девочкой в большом семействе, Ци Эн была избалована вниманием братьев и матери, да и строгий отец не скрывал улыбки в её присутствии. Естественно это наложило свой отпечаток на характер невысокой блондинки с карими глазами. Ци Эн была капризна, стервозна и совершенно не признавала авторитетов. Даже старший брат Кан, не мог совладать с молодой куноичи. Постоянные придирки, капризы, нытье вроде бы должны были отвернуть от Ци Эн братьев и сестер, но как обычно и бывает – невинной внешностью и милой мордашкой Ци Эн смогла захватить сердца братьев и сестер. Её оберегали. Однако насколько бы девушку не баловали, никто не желал потакать её мечте. Ци Эн не желала быть куноичи. Девочке хотелось просто жить, найти себе суженого, любить его и дать жизнь его детям. Убийства, опасность и постоянные тяготы жизни куноичи не вызывали в душе младшей из сестер ничего кроме отторжения. Вот только отец был упрям. Все доводы девочки, все её попытки убедить папу раз за разом проваливались, упираясь в один и тот же довод – "Сперва найди суженого, а потом поговорим". И Ци Эн искала. Искала с такой страстью, что большинство молодых людей равного с ней статуса из союзных кланов Страны Реки стали прятаться от Ци Эн по углам. Однако не всем так везло. Был один невезучий парень из Бамбукового Дома, который имел глупость не только слушать её болтовню, но даже пару раз похвалил её таланты, внешность и манеры. В общем, бедняга не знал, что Ци Эн назначила его целью номер один. И кто знает, как бы сложилась жизнь активной лоли, если бы отец не отрядил её на усиление в Страну Дождя. Ци Эн ненавидела полевую работу шиноби! Постоянный недосып, постоянная боязнь встретить опасность, многие лишения – все это сильно раздражало Ци Эн. А еще ей, после принятия дара союзника – странной белой таблетки. Таблетка эта помимо усиления очага чакры, еще и дала Ци Эн способность создавать особое пространство в твердых средах, благодаря которому получалось плавать сквозь почву, камень и даже дерево, и увеличила сенсорные способности девочки. Если раньше чувствительность кожи Ци Эн позволяла найти источник чакры на расстоянии в километр, то после принятия дара это расстояние увеличилось в десять раз! И не только чувствительность к чакре увеличилась, Ци Эн смогла улавливать малейшие колебания пространства, воздуха, а ощущения от прикосновений... это сложно описать словами. Ци Эн могла через касание кож полностью понять тело того, с кем контактирует! Ощутить его как часть себя… Очень смущающая способность, по мнению Ву Ци Эн. Поэтому, когда куноичи Конохи наступила на голову Ци Эн, когда кожа на голове младшей, и единственной выжившей из молодого поколения Ву соприкоснулась с кожей (сандали являются проводником чакры, поэтому Ци Эн и удалось синхронизировать свою чакру и чакру Фай через них), Ци Эн ощутила врага как часть себя. Противное чувство овладело Ци Эн. Эта тварь убила мою семью! Ненавижу! Глухая злоба и злые слезы – вот и все на что была способна в этой ситуации Ци Эн. На её глазах только что погиб Катака, погиб ужасной смертью – от рук животного! Как он теперь сможет посматреть в глаза предкам? Не станет ли он призраком, если его выгонят из чистого мира? Лишенная всего, своей семьи, почти всех друзей и свободы, Ци Эн отчаянно возжелала Фай смерти. Нерушимая воля стала Ки и ударила по сознанию Фай… но разве столь слабая жажда крови могла что-либо сделать куноичи вне категорий? Даже сбить создание дзюцу пленения у Ци Эн не вышло! "Ками… помоги… помоги!" – молила девочка. Воля, невидимая никому чистая Инь Ци Эн раньше направленная во вне, на врага, изменила вектор и устремилась в глубину к Очагу Чакры, где в пламени плавал крошечный, меньше чем с ноготок, эмбрион белого существа - Зецу. Эмбрион, живущий на стыке энергетического и физического тел Ци Эн открыл большие глаза, его рот беззвучно прошептал что-то, а следом из эмбриона во все стороны стали расти корни белого растения. Эти корни за долю секунды оплели Очаг Ци Эн, и устремились по каналам чакры прямиком к тенкецу. Мутаген, активированный волей двух существ – Ци Эн и Черного Зецу(именно он дал команду эмбриону) изменил систему циркуляции чакры девочки безвозвратно. С кем-нибудь другим подобное изменение бы не прошло, но клан Ву не просто так был выбран в качестве союзника для хозяина Черного Зецу. Контроль Кожи, Контроль Костей, Контроль Мышечной массы – все, что связано с преобразованием чакры в органику легко поддается для изменения при помощи силы Белого Зецу, а контроль Черного Зецу позволяет получить именно те изменения, что нужны! "Ты станешь инструментом хозяина", - прошептал кто-то в голове Ци Эн. "Я согласна! Помоги мне отомстить!" – надежда вспыхнула в душе девочки. " Это договор". После этой мысли неизвестного, ужасная боль прошлась от кончиков волос, на ногтей пальцев ног. Огромный поток мягкой плотной чакры расширил каналы чакры девочки в десять раз. Сознание резко расширилось, мир замедлился. Множество знаний возникло в голове девушки. Нет, это были не дзюцу, не стили боя, и даже не какие-то мистические знания – Ци Эн просто поняла на что ныне способно её тело. Мягкая чакра девушки окружила стопу Фай и стала втягивать в себя чужеродную энергию, перестраивая её по мере всасывания. Фай ощутив резкое сжатие каналов чакры на ногах, попыталась вдавить голову Ци Эн в землю, но та резко извергнув руку под немыслимым углом, с чудовищной силой обрушила девичий кулачок на ногу Фай. Не ожидавшая такой подлянки от полуживого врага, Фай не успела полностью избежать повреждений. Она ощутила как треснула кость! "Какая сила!" – удивилась Фай, но это не помешало ей попытаться прирезать Ци Эн. И вновь последняя из молодого поколения Ву, будто не имея костей, вывернулась из-под удара. На немыслимой скорости контратаковала. Фай блокировала удар, ощутила как часть каналы на руке сжались, будто нечто выкачало часть чакры из рук. Это было очень опасно. Без чакры мало кто из шиноби, насколько бы велик он не был, способен хоть на что-то. Поняв, что риск не стоит возможного профита, Фай решила ликвидировать Ци Эн. Отпрыгнула назад, сложила печать концентрации: - Стихия Огня: Великое Солнце! Мощнейшее дзюцу S ранга имело вид плотного желтого огненного шара. Это дзюцу не только требовательно к запасам чакры, контролю, в обоих его формах, но еще не возможно к применению шиноби не владеющими ветром на должном уровне. Почему так, неизвестно, ведь дзюцу использует только чакру огня. Но тем не менее, кто не владеет ветром, создать Великое Солнце не сможет. Шар желтого огня, плавя все на своем пути обманчиво медленно, из-за своего великого размера, устремился в сторону Ци Эн. У девушки не было шанса полностью избежать повреждений, странно, но она и не пыталась этого сделать. Прикрыла глаза и рот ладонями и прыгнула прямиком в пламя! Фай покачала головой. Возможно, девочка сошла с ума? Ходили слухи, что обезумевшие на поле боя ниндзя начинают творить нечто невообразимое, такое, на что в здравом рассудке способны не были. Взрыв солнца стал для Фай полнейшей неожиданностью. Чтобы понять, почему талантливая куноичи Анбу Корня пропустила атаку вырвавшейся из пламени совершенно голой Ци Эн, нужно понять, что тратя в бою чакру, шиноби расходует свой запас изначальной (энергии первого порядка) Ян и Инь, короче говоря, устает как физически, так и ментально. Опытный ниндзя может долго противится усталости физической, но от отупения по ходу боя избавится никуда не деться. Единственное что можно делать, это развивать свою Инь. Много читать, думать, играть в развивающие ум игры и т.д. Инь невозможно ощутить, и самостоятельно только очень опытный ниндзя может понять, что он тупеет по ходу боя. Фай была опытна, талантлива, а её родословная заставит завидовать большую часть спесивых клановых отпрысков! Она прекрасно контролировала свою ментальную усталость, но одно дело её контролировать, а совсем другое от неё избавиться. Короче говоря, на свежую голову Фай никогда бы не пропустила неожиданную атаку Ци Эн. Пинок голой девушки попал прямо Фай в челюсть, но самое поганое было не в физических травмах. Чакра буквально на мгновение исчезла из каналов чакры в мозгу Фай. Можно сказать, куноичи на долю секунды испытала смерть мозга! Все практикующие чакру живучи как тараканы. Некоторые даже могут некоторое время сражаться с дыркой в мозгу, или сердце. Поэтому Фай довольно быстро пришла в себя. Её тело же, на время смерти сознания действовало само! Талант, рожденный из упорного труда, родословной и удачного стечения обстоятельств в момент наивысшей опасности расцвел прекрасным цветком. Без участия сознания, тело, как на тысячах тренировках, сделало шаг вперед и ударило прямо перед собой. Никакой чакры, только чистая Ян, чистая сила порождённая сочетанием энергии мышц, крови и костей. Удар пришелся прямо в район сердца ошалевшей от своего могущества Ци Эн (не каждый день удается поглотить чакру при помощи кожи из дзюцу вне категорий). Кинетическая энергия перешла из кулака Фай сперва в плоть Ци Эн, а затем ломая кости в сердце. Белый корень, что оплетал все внутренности дочери Ву, спас её от мгновенной смерти, а мягкая чакра за несколько секунд залечила повреждения. Инициатива была упущена. Фай, очнувшаяся от временной смерти, поняла слабость противницы. Как не удивительно, но только грубая сила могла помочь Фай одолеть Ци Эн. Пронзительно свистнув, Фай достала из печатей два Чакрама, и когда Минчи, её напарник отвлек Ци Эн, нанеся той точный укол в затылок, взмахнула своим оружием, желая срезать девичью голову, как бутон цветка. Удалось. Вот только каково же было удивление Фай, когда из взмывшей в воздух головы, в частности из шеи вылетели белые корни и вонзились в еще не упавшее тело. Быстро, слишком быстро, чтобы Фай успела среагировать, голова Ци Эн с противным звуком вернулась на свое законное место. В ту же секунду из спины ничего не понимающей Ци Эн выросли две белые руки и попытались схватить Минчи. Фай много всякого в жизни поведала, но вот две длинные белые руки толщиной с руку культуриста растущие из спины невысокой блондинки, такое даже для неё немного чересчур. "Очаг не долго сможет работать в таком темпе. Чакра не успевает восстановится, как я её трачу. Враг способен поглощать чакру даже из дзюцу, отрубленная голова не является для врага критичной раной. И теперь у неё еще и две дополнительные конечности, что усложняет ближний бой в разы. Замечательно, Фай, тебе как всегда везет", - сарказм сквозил в мыслях Фай. А вот Ци Эн была еще в прострации. Фактически, она только что не контролировала свое тело, а это нанесло ей неслабый такой ментальный урон. Вот так в прострации Ци Эн и встретила атаку Минчи. Новые конечности сработали сами, их скорость сравнима со скоростью хорька, а сила в разы превосходила большинство шиноби. Но ловкий зверёк смог увернуться от белых рук, и вонзить свой нож в основание шеи Ци Эн. Тем временем Фай складывала печати. Пришло время для её сильнейшей техники, и пускай это дзюцу еще не доработано, но его мощи должно хватить для ликвидации врага. Особенно важно то, что дзюцу это использовало энергию стихийной чакры, для преобразования оружия, короче говоря это было не ниндзюцу, а буки но дзюцу! - Мастерство оружия: Красная Роза к праху мертвеца. Фай подняла палец к небу, из него вырвался столб чакры, который постоянно дергался из стороны в сторону по мере движения. Второй рукой Фай швырнула оба своих Чакрама, во вспышке дыма вместо двух орудий появилось намного больше. Чакрамы по дуге изменили свой полет в сторону Фай, а на подлете резко взмыли вверх в сторону верха стебля чакры. Все это произошло примерно за четыре секунды. Как только Чакрамы достигли вершины стебля, дзюцу развернулось. Букидзюцу, дополненное стихией Инь, предстало во всей своей мощи. Исчезли чакрамы, вместо них на вершине стебля появился крупный бутон. Со стороны было похоже, что из Фай проросла гигантская синяя роза, которая через долю секунды вспыхнула красным пламенем! Красный бутон раскрылся. Воздух вокруг него поплыл от высочайшей температуры. Откуда-то подул невидимый ветер, который сорвал с бутона красные лепестки и понес большинство из них в сторону Ци Эн. Остальные разлетелись в разные стороны. По мере движения лепестков земля раскалялась, высокая трава превращалась в пепел, сенчакра в воздухе горела синим пламенем. Все это было так прекрасно… и опасно! Минчи видя такое дело, отступил в домашнее измерение. Он свое дело сделал, отвлек странно пахнущую девушку, дал напарнице время на создание этого пугающего дзюцу. Мира больше не стало. Вокруг был лишь один огонь! Он окутал собой почву и небо, травы и деревья, тела погибших и живых. Ци Эн корчилась в агонии. Её регенерация не справлялась, белые корни постепенно перерабатывались очагом в мягкую лечебную чакру и Ян. Однако этого было не достаточно! Ци Эн, плакала, ей было так больно. Уже забыта месть, забыты родственники, остался лишь страх и желание спрятаться под кровать от ужасов мира, от этой боли… Сколько времени прошло, Ци Эн не знала, вокруг неё пару раз обтекали лепестки раскаленного метала, чтобы затем лететь дальше и вновь обрушится на тело несчастной. Все вокруг было в огне. Страх заполнял все естество Ци Эн. На грани жизни и смерти, девушка вспомнила все свои чаяния и надежды, буквально вся жизнь пролетела перед её глазами. Почему он ей помог? Было ли лучше сделать ставку на Катаку, на человека имеющего кеккей генкай? Зачем возится с по сути простой потомственной куноичи, вся полезность, которой заключается в легко поддающейся мутации крови? Да и то, из Ву Катака вышел бы лучший инструмент, ведь диапазон изменений его тела был выше благодаря Геному. Изначально Черный Зецу и планировал работать с Катака, но по неясным причинам передумал. Может все дело в каком-то гениальном плане, интриге рожденной в разуме странного существа? Или же Черный Зецу опасался утери контроля над Катака. Поставил на легко поддающуюся на психологические манипуляции Ци Эн? А может ему просто стало жалко… нет, Черный Зецу выше чувств и эмоций. Для него существует лишь цель, а все остальное средства для её достижения – именно так ответил бы само черное существо на вопрос стороннего наблюдателя. Когда Ци Эн уже была на грани, кто-то схватил её за ступню и рывком погрузил в холодное пространство, очень похожее, на то что создавала сама девушка для быстрых путешествий через твердые поверхности. Оставив дочь Ву приходить в себя, Черный Зецу, в данный взявший полный контроль над Белым, подплыл к Фай. Создание пространства в раскаленной пароде было невероятно сложно, чакра уходила с бешенной скоростью. Атаковать сходу было опасно, Черный Зецу не смел недооценивать боевые способности воспитанницы Данзо. В момент окончания действия жуткого дзюцу стихии огня, Черный Зецу, напал. Фай отходила использования большого количества чакры. Каналы чакры девушки постреливали болью, очаг опасливо пульсировал теплом, а мысли все никак не хотели становится ясными. Вдруг, неожиданно для девушки, из земли возникла волна белой субстанции. Фай прыгнула, желая уйти от непонятного дзюцу врага. Белая дрянь лишь слегка коснулась ноги девушки… Тело ощутило слабость. По ноге стала распространяться онемение, Фай тревожно наблюдала, как конечность покрывает белая слизь, из слизи выступают очертания лица. Не медля ни секунды, куноичи выхватила клинок, пропустила по нему чакру ветра и рубанула резко и зло. Красивая девичья ножка упала пяточек чистой земли. Фонтан крови прыснул из обрубка, Фай тут же прижгла культяпку. Чакры осталось мало. Слабость от потери крови туманило сознание. Не будь печати фильтра эмоций и Фай поддалась бы страху. "Биджу… я… должна сообщить…" – тяжелая мысль упала камнем на пруд сознания девушки, породив круги-мысли соответствующей направленности. Огромное количество белых щупалец тянулось из под земли к Фай, из щупалец вдруг выстрелили семена. Попав на тело девушки, белые семена проросли лицами людей-близнецом, белыми ногами и руками. Паразиты, несмотря на все усилия куноичи вытягивали из тенкецу чакру. Щупальца уже почти настигли Фай. И девушка решилась. Собрав всю свою волю, весь свой талант в кулак, она, за долю секунды, использовав наработки по пространственному дзюцу Сенджу Тобирама, которые недавно подарил ей сенсей, создала форму для совершенно новой техники. И использовала её. "Почему я не отработала это дзюцу… все бы тогда сложилось совсем иначе", - думая про шедевр седоволосого Хокаге сожалела Фай. Из последних сил она, отправила импульс Стихии Инь своему напарнику с наказом сообщить все узнанное Данзо-сенсею. А затем она применила последнее дзюцу своей жизни. Дзюцу у которого не было и не будет названия. Дзюцу, которое Фай не передаст своем ученикам, не отдаст в библиотеку Корня. Дзюцу, которое уйдет в небытие вместе с талантливой куноичи Фай… нет, Шимура Фай. "Прости, папа, я не справилась…" – была последняя мысль Фай. *Крак* Трещина прошлась через тело девушки. Щупальца, коснувшиеся куноичи, разрезала сила обезумевшего пространства. Свет исчез вокруг Фай, она стала центром черного шара десятиметрового радиуса, а когда лучи солнца смогли пробиться через черную кляксу пространственной дыры, куноичи уже не было в её центре. Она исчезла, не оставив после себя ничего. Черный Зецу, осмотрев Ци Эн, влил в неё на всякий случай половину массы Белого Зецу, и погрузился в глубины земли. Некоторое время спустя, Ци Эн с трудом поднялась. Земля уже немного остыла, но все равно её температура обжигала тело девушки. С трудом создав пространство, тем самым защитившись от жара, Ци Эн смогла перевести дух. Боль быстро уступила, многочисленные ожоги зажили за несколько минут, даже волосы отрасли. Девушка облегченно вздохнула, чтобы потом пошатнуться от осознание потери. Из глаз Ци Эн полились слезы, она завыла раненным зверьком. Никого больше нет. Кан, Кафка, Каору, сестрицы Кен И Ан У, братик Катака – все они мертвы! Душевная боль и отчаянье опустило девушку на колени. Солнце село, прошла полный оборот луна, а Ци Эн сидела, покачиваясь на вязкой от действия пространственного дзюцу земле. И только ближе к полудню девушка смогла зацепиться за мысль: "Я должна принести домой их останки!" Эта мысль стала маяком для разума девушки. Осмотрев покрытую пеплом равнину, Ци Эн сложила ручные печати. Её разум расширился, она ощутила десятки километров земли, все на этом расстоянии стало открыто для "взгляда" Ци Эн. Найдя что-то, девушка, словно на коньках по льду, заскользила по земле на север. Чтобы затем нырнуть в почву, как в воду. По земле, как по водной глади, разошлись круги.

***

Безумный феникс Танзаки засыпал, насытившись телами и душами людей. Тонкие струйки затухающих пожарищ все еще поднимались к небу. Все что могло сгореть – сгорело, остались только черные угли, да пепел. Пепел скрыл от взгляда людские преступления, но разве сами люди в состоянии забыть совершенное? Безумие ушло так же быстро как появилось, и многие вспомнив что они совершали ужаснулись! Страх перед последствиями бунта тяжким грузом опустился на плечи протрезвевших от кровавого пьянства людей. Многие еще помнили тысячу крестьян, которых Дайме приказал за убийство аристократа посадить на бамбук. А что же будит с ними, практически уничтожившими город и всех его владельцев? – этот вопрос не давал покоя самым сознательным из людей, и они устремились из города. К сожалению глупость человеческая безгранична, а умных людей лишь толика от общей массы. Большинство решили спрятаться в городе и переждать, были и те кто продолжил бесчинствовать, их уже нельзя было назвать людьми – звери в человеческом обличии. Шакалы, отведавшие крови. Они бродили по пепелищу и насыщались ощущением своей власти над слабыми. На крыше пустующей башни Наместника, за панорамой города наблюдал плотно сбитый мужчина с протектором Суны на голове. Он давно уже выполнил как свою основную работу, так и просьбу одного красноволосого гения. Сейчас Кандзи ожидал приказа об отходе. И чем дольше он ждал, тем сильнее нервничал. Чтобы успокоится, Кандзи занял себя делом. Еще раз подсчитал свой улов – около сорока свитков с запечатанными в них ресурсами. "Хватит ли этого? Он не сказал сколько ему точно нужно. Может пройтись по городу еще раз, вдруг найду еще подходящие ресурсы?" – заколебался Кандзи. От размышлений его отвлек прибывший, наконец-то, Йомей. Видок у напарника был еще тот. Растрепанные, явно срезанные кунаем, волосы. Одежда порвана во многих местах, а лицо все в саже. Что характерно пришел Йомей в одиночестве, без нукенинов. - Удалось захватить цель? – не подавая виду что надеется на отрицательный ответ, спросил Кандзи. Ответом ему стал злой взгляд напарника. "Неудача? А сколько гонору-то было! Даже не смог отбить торгаша из лап Коноховского сосунка!" – радостная мысль согрела душу кукольника. Хоть основные задачи были выполнены – Танзаки уничтожен, торговля в регионе встанет, что позволит готовым к этому союзникам Суны перехватить торговые маршруты Конохи. Однако Кадзекаге ясно дал понять, что ему нужен член семьи Юрэцу. Кандзи подозревал, что из парня хотят сделать символ несостоятельности Хокаге. Вроде как поимка Юрэцу не миссия, а просьба, но самодур не любит когда его просьбы не исполняют. Очень сильно не любит. - Отходим. Скоро здесь будет Коноха, - холодно бросил Йомей. Пожав плечами, Кандзи убрал запечатывающие свитки в подсумок, миг и в небо поднимается красная звёздочка. Сигнал отступления подан. Пора возвращаться домой. Кандзи не терпелось повидать семью. Может после этой миссии песчаные дэву будут благосклонны к почитателю и одарят Кандзи наследником? Думая о статях своей красавицы жены, Кандзи и покинул уничтоженный город, оставив за собой лишь смерть, пепел и боль. А среди пепелища осталась одиноко стоять покосившаяся башня Наместника. Ей не впервой было наблюдать за падением города, как и ни в первой видеть его возрождение. Феникс всегда поднимался из пепла. Танзаки перерождался вновь и вновь, и нынешняя трагедия для города лишь одна из стадий жизненного цикла.