Прощай, город ветров!

— Ну? Хватит выдерживать эту драматическую паузу! — У меня… У меня топографический кретинизм, — посмотрев ему прямо в глаза, ответил я. — Я серьезно, что случилось? — Ты поверишь, если я скажу, что видел Бога? — Нет. — Меня уволили! — Ты не работаешь! — Ла-адно, сдаюсь. Я разбил папину машину. — В это я, может быть, и поверил бы, но я видел его машину, когда шел к вам. С ней все было нормально. Хватит меня водить за нос! Что с тобой, дебилище? — чуть ли не крича, спросил друг. — ДжейБи, папа приехал сегодня и сообщил очень плохую новость, — уже не с наигранной грустью, сообщил я, — он сказал, что его переводят руководить в другой филиал компании, который находится в Сеуле. И я, собственно, еду с ним. — Ха-ха, как же, — друг сложил руки на груди и вскинул бровь. — Я серьезно, бро. Я уезжаю… — я вновь посмотрел в его карие глаза и старался не зарыдать. Кажется, по моим глазам он понял, что в этот раз я не шучу. — Вот же блять! — только это он и смог сказать. Мы сидели молча в обнимку. На плечах друг друга мы прятали свои заплаканные лица. Мы не смотрели друг на друга, потому что в таком случае мы бы зарыдали еще сильнее. «Да, мужики тоже рыдают! Ну, а хер ли?» Не знаю, как долго мы так сидели, но стало темно. Вдруг мой друг убил тишину: — Как же ты там будешь? Новый город… Да что там город. Новая страна! Новые люди! Новый универ! А как я без тебя буду? Кто будет кормить меня профитрольками на Рождество? Кто будет хвататься за мою руку в метро? Кто будет советовать мне, что делать, когда я поругаюсь с девушкой? Или кто будет смеяться со мной на парах над прической исторички? А кто будет со мной бухать по пятницам? Кто будет отводить меня домой после бара? Я ж пить не умею… Да еще много чего… — всхлипывая, говорил ДжейБи. Я впервые видел, чтобы этот парень плакал. От этого становилось еще грустнее. Я ему ничего не ответил, да и он не нуждался в ответе. Он, скорее, даже не спрашивал, а просто констатировал факты. Мы поплакали еще немного, а потом вытершись футболками, смотрели друг на друга, сидя в позе лотоса, с минуту, после чего мой друг выдал «гениальную идею»: — Марк… Ты же ведь больше не будешь учиться в нашем универе, поэтому нужно с ним попрощаться! — возвысив указательный палец вверх и закрыв глаза. В этот момент он выглядел как шифу. Честное слово! Кстати, мы с ДжейБи учимся в одном университете, но на разных факультетах. Он вокалист. — И что ты предлагаешь? — с любопытством спросил я, шмыгая носом. — Забраться в здание и совершить акт вандализма! — Акт вандализма? Ебанулся? — выпучив глаза, спросил я. — Ну, ты же все равно не будешь там больше учиться! И потом. — Зато ты будешь, одноклеточное! Если узнают, тебя же исключат! Наш дорогой декан тот еще ушлепок, если ты забыл. Он парня одного исключил за то, что тот ему бампер помял. А ты хочешь испортить все здание? — чуть ли ни на одном дыхании проговорил я. — Да чего сразу все-то? Мы так. немного пошалим, — ответил друг, улыбаясь при этом, как чеширский кот. — Позволь уточнить кое-что. — Да-да? — Если я откажусь, ты меня заебешь же, да? — прищурив глаза, спросил я. — Зачем задавать вопросы, на которые сам знаешь ответ? — разводя руки в стороны и скривив лицо, спросило одноклеточное. — Да ну, бля! Если тебя потом исключат, не смей жаловаться! — Чудно. Тогда пошли к универу! — друг вскочил с лавочки и потащил меня за собой. До главного здания мы добежали за 5 минут. И пока бежали, громко смеялись и толкались. А еще мы споткнулись о ступеньку, которую не заметили, и упали, все так же смеясь. Прибыв на место, я увидел свет в окне 1-го этажа: — Ну, привет, — расплывшись в улыбке, сказал ДжейБи… универу? — Эй, чувак! Там свет! — Где? — Ты что, слепой, блять? В окне библиотеки, — указав пальцем на окно, сказал я. — Да это библиотекарша, наверняка, заработалась. Книги подготавливает, и все такое. Давай, с нее начнем? — предложил друг. — Эм… В смысле? — с недоумением спросил я. — Да в прямом. Напугаем ее! — все еще улыбаясь, говорил Джебом, — план такой: ты забираешься в здание через окно в столовой, на котором мы сломали щеколду в мае, идешь к двери в библиотеке и издаешь страшные звуки, а я буду делать то же самое плюс еще, типа, подглядывать за ней. Она обделается и свалит, отвечаю! — Ты долбоеб, или как? — смотрел я на него охеревшим взглядом. — Да че ты? Че? Все норм будет! Просто пранк. Тем более, погода сулит нам хороший результат. — Ага, пранк... А потом она на нас заявит, да? И что там про «сулит погода»? Ты о чем? — Да не заявит, верь мне. А про погоду че не понятно-то? Дождь щас ливанет, жопой чую. Если ДжейБи жопой чует, что будет дождь, значит, дождь будет. Даже, если погода заебись: солнце, легкий ветерок и все дела, то вскоре быть дождю, ибо на это указала жопа одноклеточного. Иногда мне кажется, что зад Джебома — некий метеорологический прибор. — Ой, хер с тобой. Ладно. А охранника нет там? — Нет, нету. Он же в 9 уходит, — с полной уверенностью ответил он. — В 9? Уже больше 9? — подняв брови, спросил я. — Да, уже 9:28, — время пролетело быстро. Ведь из дома я вышел в начале 6-го. — Блин, нужно папе позвонить, а то он переживать будет. Пойдем к таксофону, я мобильный не взял! — не дождавшись ответа, я потащил друга к таксофону. Быстро набрав номер я ждал, пока кто-то снимет трубку: — Алло, — поднял ее папа. — Па, я… — меня перебил друг. — Скажи, что будешь ночевать у меня, — прошептал он. — Па, я ночевать у Джебома останусь, хорошо? — Да, конечно. Все хорошо? — с беспокойством спросил отец, — просто ты так неожиданно ушел и. — Все хорошо, па. Просто я был… немного в шоке от таких новостей. Но все хорошо, честно! — Хорошо… «Привет» передавай Джебому и его родителям. Кстати, спроси его отца, не хочет ли он послезавтра пойти со мной поиграть в гольф. — Обязательно спрошу! ДжейБи тебе тоже передает «привет». Все, пап, я пошел. Пока! Повесив трубку, я обратился к другу: — Спроси своего отца, не хочет ли он послезавтра пойти с моим поиграть в гольф. Окей? — Окей. Отойди, я тоже позвоню своим и скажу, что ночую у тебя! — отпихнув меня, он взял трубку и начал набирать номер. — Ты хочешь всю ночь в универе провести? — подняв левую бровь, спросил я. — Да! Ты знаешь, как много нам предстоит сделать! Так что… Алло, мам, я тут…да-да, все нормально. Ма, я… МАМА! Я останусь на ночь у Марка… Туана, какого же еще?.. Хорошо, передам… Да, он тоже тебе передает «привет»… Мам, прекрати. Все пока… ПОКА! — он быстро повесил трубку и вздохнул с облегчением. — Она опять за свое, — закатив глаза, сказал друг. Мама Джебома, Саманта, думает, что мы не просто друзья. Ну, ей так хочется думать. И она всячески пытается нас свести. Так что мы не очень-то любим находиться в ее обществе вместе. Ну, вы знаете, эти мамы! Хотя, это странно. Мы пришли к выводу, что ей просто скучно из-за того, что ее старший сын Макс женился и свалил из дому уже как 3 года и нарожал ей внуков, и поэтому, успокоив свою душу, она полезла в интернеты и, прочитав там всякого, начала экспериментировать. На нас. — Мне кажется, она никогда не перестанет! Так, все. Я пошел лезть в окно. Сейчас 9:45. Через пять минут начинаем. Окей? Бро кивнул головой, и мы пошли занимать свои позиции. Зайдя за угол, я прошел метров 15 и стал открывать окно, которое не хотело поддаваться. Неужели, его починили? Только этого не хватало! Но, дернув сильнее, оно все же открылось. Я залез на подоконник и забрался внутрь столовой. Там было не так, как всегда. Там не было людей и не пахло тошнотворной едой. Идеально! Вот бы так было всегда. Пробираясь сквозь столики и стулья, я добрел до выхода. Библиотека находилась в соседнем коридоре. Я шел очень-очень тихо, чтобы наша жертва не всполошилась раньше времени. Дойдя до своего места назначения, мои глаза привыкли к сумраку, и я посмотрел на часы — 9:49. Еще минута, и можно начинать. Минуты не прошло, как тут начался ливень, которому, вдобавок, сопутствовал сильный ветер. Жопа Джебома, как всегда, была права. Ветки били об окна, а дождь — о крышу и подоконники. Минута прошла ровно тогда, когда ударила молния, и я услышал, как наша жертва взвизгнула. Я начал шаркать ногами по полу, царапать дверь и шумно дышать. Потом пробежался по лестнице: сначала вверх, а потом вниз. Потом опять шаркал ногами и постукивал по стенам. А проливной дождь, ветер и гром с молниями лишь дополняли сие деяние. Библиотекарь все время взвизгивала и говорила: «Это просто ветер». В это же время ДжейБи стоял у окна под дождем. Он стоял и ждал. Только вот чего, не понятно. Тут вдруг молния ударила так сильно, что осветила все в округе. Но после того, как она погасла, погас и свет в окне библиотеки. Думаю, именно этого он и ждал. Он измазал руки и лицо грязью и положил ладони на стекло. Свет вновь включился и сразу же погас. Так лампочки мигали еще очень долго. Друг начал постукивать костяшками пальцев в окно. Библиотекарь посмотрела в окно, но все, что она смогла увидеть при свете мигающих лампочек, это грязный отпечаток ладони Джебома. Она подошла к окну и начала выглядывать в него. Естественно, она ничего и никого не увидела. Было очень темно. Тут сверкнула молния и раздался гром. Она быстро закрыла окно. Джебом резко вскочил и закричал, впечатавшись грязными руками и лицом в окно. Жертва сильно закричала и, я знал, что сейчас она выбежит из библиотеки, поэтому я решил еще немного поиздеваться. Я подпер дверь своим телом, а она все билась об нее и кричала. Жестоко, да. Но в тот момент это было так смешно: я еле сдерживался, чтобы не заржать во весь голос. Сделав четыре попытки, она перестала. Я понял, что она хочет разбежаться, чтобы ударить сильнее. Это было логично. Поэтому я отошел от двери и спрятался за шторой, которая висела над окном, напротив. Как я и думал, она разбежалась. Разбежалась в не что не преграждающую дверь. Она вылетела оттуда и, чуть не грохнувшись на пол, визжала. В конечном итоге, она убежала через аварийный выход. Джебом залез через окно в библиотеке, ибо, когда библиотекарь его закрывала, она не закрыла его на щеколду. Мы смеялись, как умалишенные. Друг в подробностях рассказал, какие гримасы корчила наша жертва и как она визжала. Он побежал в туалет, чтобы умыться, а потом мы пошли в мастерскую, или же кабинет рисования, и забрали все краски, которые только нашли, и самые большие кисточки. Мы изрисовали весь спортзал всякими надписями и рисунками. Потом побежали в музыкальный класс. Было уже 3 часа ночи. Мы включили свинг и начали танцевать и петь. Потом мы играли в догонялки. После я помял шкафчик Рональда Цукермана, ибо он мне никогда не нравился. Он тот еще урод и двуличный ублюдок. В конце концов, мы вернулись в спортзал, вытащили из подсобки маты и легли на них. На часах было уже 5 утра. Начало светать. Спать хотелось ужасно. Только я собрался закрыть глаза, как я услышал голос друга: — Эй, Туан, я буду скучать, — прошептал он. — И я буду скучать, одноклеточное, — зевая, ответил я и посмотрел ему в глаза. — Кто же теперь меня так будет называть? Я промолчал и просто улыбнулся. — Марки. — Что? — Ты в этом Сеуле держись подальше от всяких уродов и не ведись на баб, которые сволочи, как это делает твой брат. И не жри все подряд! И спать ложись вовремя. А еще… — Хорошо, Джебом. Хорошо, — перебив друга, я ударил его кулаком в плечо и начал засыпать. Это был прекрасный конец нашего акта вандализма и прекрасное начало нового дня. ДжейБи лежал рядом и сопел, а я, все еще пытаясь уснуть, думал о том, как мне его будет не хватать…