Прощай, город ветров!

На крыше дома оборвало провода, и их то поднимал, то опускал и бил об окна сильный чикагский ветер. Собственно, из-за этого я и проснулся. Было 4 вечера. Умыв лицо холодной водой, я пошел в комнату брата. Его все еще не было. Хотя, его джинсовая куртка, в которой он вчера уходил, висела на стуле. Должно быть, он заходил домой, пока я спал. Надеюсь, он пошел гулять с друзьями, а не с той стервой. Я уже шел на кухню, как тут на всю квартиру зазвонил телефон. Еще одна ненавистная мной в этом доме вещь. Блядский телефон. А ненависть к нему испытываешь непроизвольно, ибо воет он похлеще сирены! Я быстро подошел к нему и снял трубку, чтобы больше не слышать этот паршивый звук:  — Алло.  — Марк!  — Привет, пап! Я так рад тебя слышать!  — Ну, еще бы! Я через час уже буду дома.  — Оу, здорово. Я тогда закажу пиццу, а то готовить не хочется совсем.  — Да, да… Закажи пиццу. Тебе не хочется готовить, а нам с Томом не хочется провести вечер в туалете, в компании рулона туалетной бумаги и старой газеты, — язвительно отозвался папа.  — Эй! Нормально я готовлю! — обиженно сказал я и нахмурил брови.  — Ну, конечно, никто не спорит. Но я все еще никак не могу забыть позапрошлое воскресенье, так что… Лучше пицца, да, — дело в том, что в то воскресенье я готовил лазанью и не знаю, почему, но все мы провели вечер с «белым другом». Скорее всего, с продуктами было что-то не то, но брат и папа не упустили шанса подколоть меня насчет моих кулинарных способностей.  — Да просто...  — Тут такси подъехало, скоро буду! Пока, — перебив меня, быстро выговорил папа и положил трубку. Ну, как обычно. Эти его быстрые прощания. Я положил трубку на место и быстро взял ее обратно, вспомнив, что мне нужно заказать пиццу. Я позвонил в ближайшую забегаловку, где делают пиццу, и сделал заказ: 3 больших пиццы, 6 банок пива и кока-колу. Заказ я ждал около 40 минут и в это время смотрел какое-то туповатое телешоу по ТВ для домохозяек. Расплатившись с доставщиком, я отнес еду на кухню и стал доставать тарелки, но потом я решил, что лучше будет, если мы поедим пиццу из коробки перед телеком: во-первых, не нужно мыть посуду, а, во-вторых, перед телеком будет уютнее, чем за столом на кухне. Я перенес все в гостиную и уселся на диван. Но как только я сел, кто-то стал дергать ручку двери. Это был Томми. Он всегда сначала раз 10 подергает за ручку, а потом уже открывает дверь ключом.  — Привет, чудило. Нагулялся? — спросил я у входящего в гостиную брата.  — Ага-а-а… Я так хочу спать, пиздец… — жалостно простонал братец.  — Пфф. Меньше по ночам шляйся со всякими бабами. Кстати, о бабах. Тебя уже бросили? — спросил я, прищурив глаза.  — Кто? Шивон? Не-е-ет. Мы все еще, типа, любим друг друга. Так что никаких расставаний. Ну, как минимум, еще недели две, — воодушевленно сказал Том.  — Я вот тебя совсем не понимаю. Ты, реально, чудило. Знаешь же с самого начала, что тебя бросят, но все равно делаешь вид, что этого не понимаешь и продолжаешь позволять всяким там Шивонам пудрить тебе мозг. Почему? — разведя руки в стороны, спросил я.  — Это любовь. Не взаимная, но все же… — с наигранной печалью ответил Томми.  — Ты безнадежен, — закатив глаза, ответил я.  — Воу, что это? Пицца? Круто! А я-то думал, ты нас опять травить будешь! — с улыбкой недалекого человека сказал брат, все время смотря на коробки с едой.  — Ха-ха-ха, очень смешно. Если бы я захотел тебя отравить, я бы сводил тебя в кафе напротив, где подают «прекрасные» пирожные с масляным кремом!  — Фу-у-у. Не говори мне об этих чертовых пирожных, а то меня прям тут вывернет! Никогда не забуду этот ужасный вкус масляного крема! Бр-р-р, — держась за живот и отобразив на лице отвращение, промямлил Том. — Ла-а-дно. Я не буду о них говорить. Сегодня, во всяком случае, — с ухмылкой отозвался я. Кстати, об этих пирожных: братец как-то купил их, чтобы перекусить. В итоге, на два дня он прописался в туалете. Блевал почти каждые полчаса. Жуть, короче говоря. Именно поэтому он не любит о них вспоминать. Наш разговор прервала захлопнувшаяся дверь.  — Папа! — выбежав в коридор, проорал я.  — Привет, — сказал папа, улыбнувшись, и помахал рукой, — а где твой брат?  — Я тут, — отозвался Том.  — Пиццу уже привезли?  — Да, так что мой руки и будем есть! Кстати, сегодня мы едим в гостиной! Чудило, ты тоже руки помой, а то опять ночевать возле унитаза будешь! — проорал я, идя на кухню за стаканами для пива и колы.  — Уже иду! — крикнул мне в ответ братец. За ужином папа был каким-то грустным. Ну, он, как бы, виду пытался не подавать, но мы-то все видим! Поэтому я решил спросить, в чем дело.  — Эх. нужно вам рассказать. Откладывать все равно смысла нет, — с грустью сказал отец.  — Что? что-то случилось? — спросил обеспокоенным тоном Том.  — Да, случилось, к сожалению. Дело в том, что меня отправляют руководить филиалом компании в другой город.  — Как в другой город? Как руководить? Чего, блин? А отказаться никак нельзя? — протараторил я.  — Мне сказали «если что, вы, конечно, можете отказаться, но вы же понимаете, чем это чревато».  — И чем? Что будет? Откажись! — снова протараторил я.  — Балда, если он откажется, то его уволят! — закатив глаза, сказал Том.  — Это правда, па? — с опаской спросил я.  — Да, Марки. На мое место поставят чьего-то родственника или еще кого… А я буду в другом месте, — покосившись на меня, сказал папа. Мне этот косой взгляд не понравился:  — Почему ты так смотришь?  — Ну, ты, как бы...  — Я, как бы, «что»?  — Это же очевидно, Ватсон! Ты едешь с папой, а я остаюсь дома один! У-и-иху! — радостно завизжал брат.  — Что ты мне тут заливаешь? Пап, я же не поеду, да? А с чего мне ехать вообще? — но, посмотрев на отца, я понял, что Томми прав. Я еду с ним. Я в шоке. «Как? КАК? Почему? Что делать? Как я буду в другом городе без своего брата-чудилы? С кем я буду там общаться? Как я буду без своих друзей? Как я приживусь в новом универе? Я же стану там депрессивным социопатом! Мой режим будет еще более непредсказуемым, и, в конечном итоге, я просто свихнусь и сдохну! Это просто жопа! ПИЗДЕЦ!!! Ненавижу папино начальство! И родственников их ненавижу! Надеюсь, к ним в дом заберется вандал и маньяк по имени Пол, нагадит им в цветы, потом отрежет от лица начальника кусок кожи и заставит съесть этот кусочек маленькую начальскую дочку! А после окажется, что маньяк-вандал еще и пироман! Он подожжет этот чертов дом, и они все сгорят живьем!» Я был просто в ярости, но снаружи я был спокойнее, чем буддистский монах.  — Так, ладно. И куда же, позволь поинтересоваться, мы с тобой переезжаем? — с ничего не выражающим лицом спросил я.  — Недалеко, на самом деле, — смотря в пол, пробормотал отец.  — Ну-у-у, так куда? — задал я вопрос с нотками раздражения в голосе.  — Мы будем всего лишь в 11 км от Чикаго и…  — Папа!!!  — Это 14 часов полета. Недалеко!  — Святые угодники! Это что квест? Или, может, проверка моих знаний географии? Хватить ходить вокруг да около!!! Ты мне ответишь или нет? КУДА. МЫ. ЕДЕМ? — последний вопрос я процедил сквозь зубы. Папа и брат смотрели на меня ошарашенными взглядами. А я все еще сидел со спокойным буддистским лицом.   — Ладно-ладно… Я скажу!  — Говори!  — Марк, — я слегка напрягся, — мы едем в Сеул, — зажмурив глаза, наконец-то, ответил отец. «В Сеул? В СЕУУУУЛ? Он, должно быть, шутит, да? Какой еще к черту Сеул? Зачем его отправили в Сеул? И вообще, разве, там есть филиал компании, в которой он работает? Что за бред?»  — Марки, не молчи, — с беспокойством в голосе обратился ко мне брат.  — Другой город? Это не просто другой город, это другая страна!!! — наконец-то, отозвался я.  — Ну-у, ты ведь учил корейский, так что…  — Сеул, значит. Ладно, — ответил я. Я встал с кресла и пошел в коридор. — Ты куда? — с непониманием спросил чудило. Ничего не ответив, я обул ботинки, вышел из квартиры и вызвал лифт. Ехав вниз, я все еще отходил от шока. Сеул. Не то, чтобы я расстроился меньше, если бы это был другой город, вовсе нет. Просто, априори, переезд в другой город меня пугал. Я уже упоминал, что скопления людей меня напрягают, а иногда и пугают. Так вот, представьте, если в моем городе, в моем универе, в моем дворе меня напрягают и иногда пугают люди, то что будет в Сеуле? Ведь я там ни разу не был и никого там не знаю. Тем более, этот город намного больше Чикаго. Я буду ходить в тамошний универ, где, наверняка, буду единственным новеньким-иностранцем. Я стану там изгоем. Да, именно так. Буду сидеть на последней парте и рисовать картинки о суицидальном исходе. А на перемене у меня будут отбирать деньги на обед местная азиатская гопота. Да. Все так и будет. И вообще, за кого я буду хвататься, пробираясь через университетский холл? И с кем я буду смеяться, кому буду изливать душу, кто мне будет играть на пианинке? Че-е-е-ерт. Что за ебаный пиздец, а? Лифт приехал вниз. Выходил я из него с опущенной головой, поэтому я никого и ничего перед собой не видел. Именно поэтому я в кого-то врезался. Подняв голову, я увидел Джебома.  — Йоу, здорово! Я как раз за тобой шел. Ты куда это намылился? — спросил ДжейБи.  — Я… Я не знаю. А что?  — Тогда пошли со мной гулять! Ибо все отказываются. Все заняты. Мудаки. Но ты ведь меня не кинешь, правда? — жалостно спросил друг.  — Нет, конечно, — с улыбкой ответил я. Немного о Джебоме: он же ДжейБи, и он мой лучший друг. Ему 21. Он брюнет, азиатская внешность, алкогольно-шоколадные глаза, рост 180, хорошее телосложение. Любит носить джинсы, кеды и футболки Polo. Сегодня на нем были черные кеды, темно-синие джинсы и белая Polo.  — Ты прикинь, что случилось! Аманда согласилась пойти со мной на свидание! Я. Просто. В. Шоке! — воодушевленно говорил Джебом, которого я перестал слушать после слов «я в шоке». Это невежливо и все такое, но у меня были на то причины. Я все еще думал о тленности бытия и о переезде в этот безумный город. Эх, как же я буду там без Джебома? Без этого солнечного человечка, который всегда поддержит в трудную минуту, разделит радости и горести, даст мудрый совет…  — Я влюбился в твоего отца.  — Что? — непонимающе я посмотрел на ДжейБи и приоткрыл рот от удивления.  — Я просто проверял, слушаешь ли ты меня. У тебя что-то случилось, да? Определенно! — он свел ладони домиком, как это обычно делают психологи и больные на голову. Я знал, что, если он так делает, то он от меня не отвяжется. Он будет меня расспрашивать и пытать, но все равно узнает, что случилось. Мне хотелось ему рассказать эту ужасную новость, пожаловаться и предложить вместе совершить убийство начальства отца, НО в то же время мне так не хотелось его расстраивать. Мы были уже в парке и решили сесть на лавочку:  — И так, мистер Туан, что вас тревожит? — нахмурив брови и все еще держа ладони домиком, спросил друг.  — Не буду тянуть и скажу сразу как есть… — опустив голову, сказал я.