Прощай, город ветров!

— Просыпайся и вали к себе на кровать! — меня пихнули в плечо. Я открыл глаза и увидел Джебома, сидящего на корточках, у дивана. Рядом уже никто не лежал: — Где Джексон? — сонно спросил я. — Я не знаю, но твой муженек оставил тебе записку, — он встал на ноги и сложил руки на груди. — Ты давно пришел? — спросил я, садясь на край дивана и потирая глаза. — 15 минут назад. — Ясно, — я зевнул. — А сколько времени? — Пол десятого уже. Иди в душ и спать. Завтра же не встанешь! — Пол десятого? — я округлил глаза. — Да. В последнее время ты очень много спишь, — сказал друг беспокойным тоном. — И правда… — Как чувствуешь себя? — Голова болит и мышцы. А так, нормально. — Ладно. Подожди. Сейчас таблетки найду, — Джебом ушел в мою комнату. Я осмотрелся и увидел на столе записку: «Прости, что ушел, не попрощавшись. Просто не хотел тебя будить. Ты так сладко спал… Увидимся завтра. Целую» и подпись: «Джексон». Я улыбнулся и пошел в комнату: — Побыстрее бы завтра, — я открыл дверь и сразу же подошел к шкафу. Пока я доставал вещи, Джебом за это время все-таки нашел баночку с пилюлями от головной боли. — Держи, — он вручил ее мне и сел за стол, открывая ноутбук. — Спасибо, — поблагодарив его, я пошел в ванную. Быстро скинув с себя одежду, я забрался в душевую кабинку и включил сильный напор теплой воды. Постояв так около пяти минут, я заметил, что боль в мышцах и головная боль практически исчезли. Я сразу почувствовал нереальное облегчение. Таблетки были уже не нужны. Я быстро намылил тело и волосы. Смыв пену, я вылез из кабинки и завернулся в полотенце. Встав перед зеркалом, я смотрел на свое все еще заспанное лицо и невольно вспомнил лицо Джексона, когда он навис надо мной после того, как перестал щекотать. Такой ласковый и домашний. И до безумия красивый. От одного воспоминания о таком Джексоне меня начинает вести. Так сейчас хочется его обнять и никогда не отпускать. «Почему ты не остался на ночь?» Теперь мне придется спать в своей холодной постели одному. Еще несколько дней назад я бы на это не жаловался, но тут появился этот парень, с которым было так приятно обниматься во сне, притулившись к нему спиной. Парень, который всю ночь напролет держал меня за руку и грел, уткнувшись в мое плечо. От одних воспоминаний по мне бегут тысячи мурашек. Коснуться бы тебя сейчас. И поцеловать где-то между ключицами. Положить свою сонную голову тебе на грудь и руками обхватить тебя в районе твоих ребер. И сжать руки покрепче, чтобы ты больше не ушел. И так до рассвета. Так хотелось… — Быстрее бы завтра… — прошептал я. Я сбросил себя полотенце и, быстро одевшись, вернулся к себе в комнату, где сидел ДжейБи и говорил с кем-то по Скайпу. — Твой брат, — сказал Джебом, когда я подошел ближе. — Приве-е-ет, мелкий! Я так за тобой соскучился!!! — прокричал брат. — И я по тебе! — радостно просюсюкал я. — Ты чего так долго в сети не был? — Ну, я тут отрывался, а потом еще эта учеба, и меня пригласили в театр: играть на постоянной основе. Так что дел было невпроворот! — Ух, ты! А в каких пьесах играть будешь? — я был так рад за него! — Ну, я сказал, что смогу играть только в одной какой-нибудь пьесе, так как у меня последний курс и времени катастрофически будет не хватать! Поэтому они предложили мне на выбор. Так что теперь я играю в пьесе «Сон в летнюю ночь». — А кого играешь? — спросил Джебом. — Деметрия. — Офигеть! — сказал я. — Да ты крут, чудило. — Ну, еще бы! — захохотал он. — А вы там как? Рассказывайте! Кстати, покажите мне квартиру. — Сейчас, — я взял в руки ноутбук, и мы начали небольшую экскурсию по квартире. Когда закончили, брат сказал, что квартира очень даже хорошая. — Ну, а в университете у вас как? Как преподаватели, однокурсники? — У меня с преподами все норм, а вот у Марки есть препод Ли, который будет его до пятницы гонять каждый день! — В смысле? Ты там уже что-то натворить успел? — Нет! — начал оправдываться я. — Он сказал, что я должен научиться играть «Элегию» Листа, чтобы потом на конкурсе в пятницу сыграть. — Разве, Листа дают на втором курсе? — удивился он. — Неа, это только нашему Марку так «повезло», — сказал ДжейБи. — Вот же, блин… И до которого часа тебя держать там будут? — До семи вечера. Четыре дня подряд. Бо-о-о-оль, — я положил голову на стол и взвыл. — Крепись, мелкий! — я приподнял голову и увидел, как брат сжал кулаки, в знак поддержки. — Спасибо, — улыбнулся я. — А однокурсники как? — О, они клеевые ребята! — начал ДжейБи. — Что у меня, что у Марка. Мы с некоторыми уже подружились и даже вечеринку с ними закатили! Весело было, да, Марки? — покосился на меня друг. — Да, весело, — потупив взгляд, ответил я. — Вечеринку? А папа с вами тусил, что ли? — заулыбался Том. — Не, его в командировку отправили, прикинь! — сказал я. — Он только завтра вернется. — Да… Везет вам там. Тебя с конкурсом напрягают, папу с командировкой. Один Джебом там веселится. — Да-да-да, — со счастливым лицом сказал друг. — А соседи как? — А из соседей мы только одного парня знаем. Он над нами живет. Ему 18, так что он еще в старшей школе учится. И еще с друзьями его познакомились — Джуниором, его Чжинён или Джиен зовут, вроде, а второй Компик… Конпукль… Компакль… короче, все его Бэмби зовут! — сказал ДжейБи. — Бэмби? Только ты так его зовешь! Его БэмБэмом называют, — пояснил я. — Как все сложно, — засмеялся Томми. — Да-а-а. А еще мы были у гадалки и психиатра! — Ого! Фига, вы там интересно живете! И что там было? До часу ночи мы говорили с братом. Рассказали ему все, упустив только то, что мы, как выяснилось, геи, и встречаемся теперь с парнями, один из которых кореец, а второй китаец. А так да, все рассказали. Посмеявшись и наговорившись вдоволь, мы засобирались спать. — Ну что, ребятки, давайте, спать идите, а то у вас там уже поздно! Это у меня здесь только десять утра, — сказал брат. — Да, надо бы валить спать, — зевнули мы. — Томми, ты где? — по ту сторону экрана был слышен женский голос. Причем, знакомый такой. — Эм, ну все, мне пора. Пока-пока! — сказал брат и отключился. — Что-то голос знакомый у девушки, — сказал Джебом. — Тоже заметил? — я посмотрел на него. — Да… — Ладно, давай спать. — Ладно. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Я, как можно быстрее, пытался уснуть, но сон все не шел. Я крутился на кровати до двух, потом до трех ночи. И тут! В голову пришла мелодия. «БЛЯТЬ! Почему моя муза приходит, когда ей вздумается? Почему именно ночью? Почему именно в ночь того дня, когда мне нужно будет батрачить до самого вечера в универе? БЛЯ-Я-ЯТЬ!» Я был крайне зол. Но игнорировать эту назойливую мелодию было нельзя, поэтому я сполз с кровати и сел за стол. Включив лампу, я достал нотную тетрадь и стал записывать все, что приходило на ум. Когда же я дописал, мои руки так и чесались, чтобы сыграть. Но этого делать было нельзя. Потому что было уже четыре часа утра, и дома я был не один. И еще соседи меня убьют, если я начну играть прямо сейчас. Поэтому я лег обратно в постель и закрыл глаза, в попытках словить сон. Но все тщетно! Мне хотелось играть настолько, что меня аж трусило! Я лежал и хаял свою музу самыми каверзными и ужасными словами, которые только знал, но она все никак не отступала. На часах уже 5:30, а я сижу на кровати, поджав колени к груди, и смотрю на синтезатор. Такое было не впервые, но я уже и забыл про это чувство ломки, потому что в последний раз это было лет так в тринадцать. Как только на часах было восемь утра, я срывался с места и садился за свой старенький синтезатор и играл, играл, играл… А потом к часу дня только вываливался из комнаты, чтобы поесть или сходить в туалет, и часто бывало, что я засыпал за обеденным столом или на полу, в любой части квартиры. Поэтому в моей комнате сделали звукоизоляцию. А здесь ее не было. Здесь вообще стены такие тонкие, что иногда мне кажется, что Югём слышит, как я дышу. Это я, конечно же, гиперболизирую, но все же. Стены, и правда, в этом доме тонкие. В такие моменты, когда меня ломает поиграть на инструменте, я не могу больше ни о чем другом думать. Я просто сижу и смотрю на него, и все. Ничего не могу с этим поделать. Сижу и смотрю. Смотрю и сижу. Спать не хочется вовсе. Трель будильника. — Пиздец, — тихо говорю я и отключаю его. «Убейте меня, пожалуйста!» — Марк, — в комнату зашел Джебом. — О, ты встал? Я медленно повернул голову в его сторону и глянул на него отчаявшимся взглядом. — Что за… — он смотрел на меня ошарашенным взглядом. — Хреново выглядите, Туан. — Да, я представляю, — прохрипел я, придерживая пальцем дергавшийся правый глаз. — Жесть… Ты всю ночь не спал? — спросил друг, подходя ближе. — Да, — я посмотрел на него из-под лба. — Ты так крипово выглядишь, — поморщился Джебом. — Смотри, на Джексона такие взгляды не кидай, а то испугается и сбежит от тебя. — Ха-ха-ха. — Иди, умойся, может, тогда ты перестанешь выглядеть, как призрак. — Ладно, — я нехотя встал и пошел в ванную. Ополоснув лицо и почистив зубы, я все же решился посмотреть на себя в зеркало: — Лучше бы я этого не делал, — сказал я, поджав губы. Я, и правда, выглядел, как призрак. Причесав волосы, я пошел на кухню, где уже завтракал ДжейБи. — Теперь я выгляжу лучше? — спросил я, садясь за стол. — А мне обязательно отвечать на этот вопрос? — поморщился друг. Я только вздохнул и принялся есть. Хотя, есть вовсе не хотелось, я все же кое-как прожевал несколько кусочков бекона и запил их апельсиновым соком. — Да не заставляй ты себя! Если что, в столовой поешь, — сказал друг, собирая тарелки со стола. — Ладно, тогда пойду одеваться. Я поволочил ноги до шкафа и вытащил оттуда джинсы и какую-то зеленую клетчатую рубашку. Выйдя из комнаты, я поплелся обратно на кухню. ДжейБи же мыл посуду и был уже давно одет: — Блин, когда ты только все успеваешь? — спросил я. — Понятия не имею, — улыбнулся друг и выключил воду в кране. Мы обулись и быстрым шагом направились к метро. Сегодня там опять было полно народу, но в этот раз никого из нас не лапали за задницу. Придя в универ, мы разошлись по аудиториям и договорились встретиться в столовой на перемене. Сегодня было четыре пары. И мысль о том, что мне придется находиться здесь до вечера, убивала меня. «Почему именно меня отправляют на этот конкурс?» Я сидел с подавленным лицом, и тут ко мне подсел Юнги: — Чего такой кислый? — спросил парень, потягивая сок из пакетика. — Не выспался, — я повернулся к нему и посмотрел на него своими красными глазами. — Мама родная! — воскликнул парень. — Может, тебе капли какие-то купить? — Да ну их… — отмахнулся я. До звонка оставалось еще десять минут, и тут я услышал звук входящего сообщения. Джексон: «Доброе утро: *» You: «Доброе^_^» Джексон: « Как спалось?)» You: «Я не мог уснуть всю ночь… Поэтому вообще не спал: с» Джексон: «Что? Почему? Как ты себя чувствуешь?» You: «Муза пришла не вовремя._. Все нормально. Ты завтракал?» Джексон: «Ахах, ясно. Но все же стоило, хотя бы, немного поспать… Еще нет. Я на перемене в столовой позавтракаю. Хочешь со мной?» You: «Хочу: 3» Джексон: «В какой ты аудитории?» You: «В 38» Джексон: «Жди меня возле нее, хорошо?» Препод пришел, и лекция началась. Теория музыки. Такая нудятина, честное слово! А сонсэн Кан еще нуднее. К концу пары я упустил нить повествования Кана и просто смотрел на часы, в ожидании звонка. Я все смотрел на часы, а звонок все не звенел. — Блин, есть охота, — тихо проскулил я. — И мне. Пойдем в столовку на перемене? — со мной заговорил Юнги. — Да, я как раз собирался туда. Звонок. — Ну, наконец-то, — выдохнули мы и сорвались с места. — Ты иди, я тебя догоню, — я похлопал Юнги по плечу. — Ну, ладно. Я тогда место займу. — На троих. — Чего? — в коридоре было много студентов, поэтому парень не расслышал. — НА ТРОИХ, ГОВОРЮ! — закричал я. — Ладно, — он развернулся и пошел в противоположную мне сторону. Я стоял и ждал Вана, который должен был вот-вот прийти. Через минуту моего ожидания из аудитории вышли все, считая преподавателя, и в коридоре стало невероятно тесно. Я зашел обратно, высунув при этом голову, чтобы не пропустить Джексона. Вскоре он появился и сразу же заметил мою торчащую из-за дверей голову. — Марки, ты чего в дверях торчишь? — засмеялся Джексон. — Тебя жду! В коридоре слишком тесно, — сказал я, опершись на лутку. — М-м-м… — Джексон подошел ближе и затолкнул в аудиторию, после чего зашел сам и закрыл дверь. — Ты чего? — спросил я, подойдя к парте и опершись об нее. — Я скучал, — Джексон подошел ко мне вплотную и обнял за талию. — Джексон! —пульс участился. Я положил свои ладошки ему на грудь, пытаясь оттолкнуть. — Сейчас же кто-нибудь зайти может! — И что? — улыбнулся он. — Ну, как «что»? — я смотрел куда-то в сторону, чувствуя, как мое лицо начинает гореть. — Марки… — Что? — промямлил я. — Иди сюда… — он взял меня за подбородок и поцеловал. Так нежно, но в тоже время страстно. От его губ не хотелось отрываться, но все же пришлось, ибо кто-то мог зайти в аудиторию (я бы от этого сквозь землю провалился бы!), и еще мне хотелось есть. — Джексон, — я отстранился от него и заглянул в его искрящиеся глаза. — Пойдем кушать? — Пойдем, — он смазано чмокнул меня в скулу, и мы направились в столовую. Мы шли по коридору, прижавшись к стенке, так как народу все еще было много. Все бегали и орали, что-то развешивали. Наверное, подготовка к конкурсу. — Пойдем, сегодня погуляем? — предложил Ван, когда мы уселись за столик, за которым уже сидел Юнги в наушниках, с тремя порциями завтрака. — Прости, сегодня не могу… — Почему нет? — Джексон начал жевать салат. — Я в семь только отсюда выйду, — я печально вздохнул. — В семь? Тебя Ли к конкурсу готовит? — спросил Джексон. — Да, именно. Поэтому никак, — я тыкал отбивную вилкой и вздыхал. — Тогда я тебя встречу после, — он положил свою руку на мою и улыбнулся с набитым салатом ртом. Это выглядело так мило и забавно, что я рассмеялся. — Ой, везде одни голубки! Щас блевану, — Юнги затрясся и закатил глаза, изображая припадок. — Пошел я отсюда! — он взял свой поднос и свинтил в непонятном направлении. Мы переглянулись с Ваном и улыбнулись. — Слушай, а тебе не лень будет идти сюда вечером? — спросил я, жуя отбивную. — Нет, — ответил Джексон, рука которого все также лежала на моей. — А вдруг я буду слишком уставшим и злым? Еще обижу тебя, — не унимался я. Я, правда, очень хотел, чтобы Джексон встретил меня после репетиции. И чтобы мы с ним погуляли, хотя бы, несчастных полчаса! Но ведь я буду, и правда, уставшим и, зная себя, я буду раздраженным и злым. Когда я устаю, то меня зачастую все бесит, и я становлюсь холодным. Я не горел желанием предстать таким перед Джексоном. — Тогда я сделаю так, чтобы ты не злился, — он говорил таким серьезным тоном, что я ему поверил. — Хорошо, — я кивнул ему, и мы продолжили есть. — Марки-и-и, — к нам подошел ДжейБи. — Приятного аппетита! — Спасибо, — в унисон ответили мы. Наклонившись ко мне, он тихо сказал: — Прости, но с тобой я трапезничать не буду… — он мельком взглянул куда-то в сторону. Когда я перевел взгляд в эту самую сторону, то увидел там Ёнджэ. — Иди уже, — я похлопал его по спине. — Ага, — парень улыбнулся и быстро убежал. — Вот же, чудило, — я улыбнулся ему вслед. Джексон как-то странно на них посмотрел, но ничего не сказал. Думаю, он все понял. Понял, что между ними, определенно, что-то есть. — Джексон? — М? — А ты не участвуешь? — В конкурсе? — я кивнул. — Нет, я в том году участие брал. Тогда он был и для первых, и для вторых курсов. А теперь их разделили. Короче, слишком сложно. Поэтому не хочу участвовать. — Воу... А зачем разделили-то? — удивился я. — Ну, говорят, чтобы не ранить чувства первокурсников, — он развел руками и отпил немного сока. — Мало, кто из первокурсников выигрывал. Навыков не так много, как у второго курса, поэтому решили разделить конкурс. — Мда уж, нельзя было так сразу сделать? — Вот-вот. Закончив с завтраком, мы разошлись по своим аудиториям. Зайдя в нужное помещение, я приметил сидящую и витавшую где-то в облаках старосту. — Мэй, привет, — я подсел к ней, но она ноль внимания. — Мэй? — А? Что? — она вздрогнула и повернула голову в мою сторону. — Привет, оппа, — девушка улыбнулась. — Чего такая счастливая? — Кажется, я влюбилась… — она мечтательно вздохнула и заулыбалась сильнее прежнего. — Да? И в кого же? — «Неужели, в БэмБэма?» — В Конпимука Бувакуля, — она подперла подбородок одной рукой и прикрыла глаза. — Ого! — я приподнял брови. — Раз ты смогла выговорить его имя, то это точно любовь. — Да простое у него имя, — пожала плечами Мэй. — У нас разные понятия о сложности, Мэй, — я поджал губы. Три последующие пары вел один и тот же человек. Сонсэн Ли. Знаете, сколько раз мне за все время хотелось убить его? А сколько раз убить себя? Нет? И я не знаю. После десятого раза я перестал считать. Мужик он, явно, умный и образованный, начитанный и знает больше, чем все в этой аудитории, вместе взятые. И это здорово. Но то, как он подает информацию, со своим надменным видом. БЕСИТ! Так и хочется ударить, что аж корежит всего. Пережив эти злосчастные три пары сонсэна Ли, я подошел к нему и спросил, когда начало репетиции. — Через полчаса. Сейчас идите с Лан, отдохните и поедите. После чего жду вас в десятом репетиционном зале. — Хорошо, — «Блять, еще и с этой Лан. Веселуха! Хе-хей!» Мы пошли с ней в столовую, соблюдая молчание. Были слышны только наши шаги и даже то, как мы дышим. Она меня напрягала. Зайдя в столовую, мы взяли подносы с едой и уселись за один столик. Напряжение. Странная аура заполнила столовую вместе с чавкающими звуками. Мы жевали и пили в полной тишине. Я даже смотреть на нее не мог. Давно меня никто так не бесил, хотя явной причины на это не было. Но мое чутье подсказывало, что она еще та сучка. — Марк, — первой тишину нарушила Лан. — Что? — мой голос был таким холодным, что аж самому становилось не по себе. — Так, ты, значит, с Джексоном дружишь? — она говорила таким тоном, как будто бы знает что-то, чего не знаю я. — Да. — И ничего не хочешь узнать о своем… дружке? — «да, блять, этот тон меня бесит! И ты меня бесишь!» — Нет, — я все так же холодно и до жути спокойно ей отвечал, но меня изнутри так прям и разрывало что-нибудь кинуть в нее. — Почему же? — удивилась она. Звук входящего сообщения: Джексон: «Ты уже репетируешь?» You: «Еще нет. Сижу и ем. Вместе с Лан._.» — Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? — спросила девушка, пододвинувшись ко мне ближе. — По-моему, ответ очевиден, — мои глаза метали молнии, и она отстранилась. — Да пошел ты, — она встала из-за стола и пошла прочь. Джексон: «Опять пристает?» You: «Нет, только бесит. На репетиции будет прямо-таки веселье! Счастье, радость!» Джексон: «Сочувствую… Дождись вечера, я подыму тебе настроение: *» You: «Хорошо) Мне уже нужно идти, репетировать. До вечера» Я засунул телефон в карман и отнес подносы. Выйдя в коридор, я пытался вспомнить, где же находится 10-й репетиционный. К счастью, мне на глаза попался план здания. Найдя нужный зал на плане, я быстро двинул туда. В зале сонсэна еще не было, но зато была Лан. «Блять» Ли пришел спустя десять минут, и мы начали занятие. Лан постоянно сбивалась, и нам приходилось постоянно играть заново. Мне даже начало казаться, что она это делает специально, видя, как меня это выводит из себя. Но, в конце концов, она заиграла, причем, прекрасно заиграла. Так круто, что казалось, она родилась со смычком в руке. «Значит, точно специально!» — Так, Лан, можешь идти, а Вы, Туан, останьтесь. Было уже без десяти семь. Я стоял уже возле выхода, но тут я скривил лицо после услышанных слов, и мне пришлось вернуться на место. — Я вижу, как ты бесишься, и прекрасно знаю, о чем думаешь: «Чего этот придурок ко мне докапывается?» — «Ну, вы прям телепат, сонсэн Ли!». — Просто я хочу, чтобы ты показал все, что можешь на этом конкурсе. Потому что, если ты, второкурсник, сыграешь песню, которую дают только во втором семестре третьего курса, то ты не хило так о себе заявишь! И это даст тебе почву. Тебе будет, и вправду, легче учиться. Поверь мне, — он сел напротив меня. — Этот конкурс кажется незначительным, но он очень важен! Если выиграешь, то это будет только началом. В конце концов, тебя могут позвать на международные конкурсы и выступления. И твоя карьера пианиста, после окончания ВУЗа, будет стремительно расти вверх! И к тому же, такой талантливый парень, как ты, — он указал на меня пальцем, — может закончить учебу намного раньше своих сокурсников. — Но почему Вы… — Потому что не хочу, чтобы такой талант пропадал, по чем зря. Так что не играй, вкладывая в свою игру всю злобу и обиду. Подумай над этим. А теперь, тебе пора. — До завтра, сонсэн Ли, — я поклонился и вышел из зала. «Видимо, не такое он и мудло, просто заносчивый чудик» Я шел по коридорам очень уставшим: бессонная ночь давала о себе знать. Да еще и эта Лан! Когда кто-то тебя бесит, это жутко выматывает! Но, выйдя из универа и увидев улыбающегося мне Джексона, усталость и раздраженность начали отступать. — МАРКИ! — крикнул Ван, подбегая ко мне и махая рукой. — Ну, как прошло? — Ну, могло быть и хуже… — я поджал губы. Я заметил, что Джексон что-то прятал за спиной: — Что там? — я наклонился вперед, чтобы посмотреть, что же там у него такого. — Вот, — из-за спины он достал пакет, в котором лежали два бэнто, две бутылочки с соком и два поролоновых меча. — Так, ну бэнто понятно, а мечи зачем? — я взял один из них и взмахнул несколько раз. — Пойдем есть, — парень улыбнулся, и мы пошли куда-то за здание университета. — А куда мы идем? — я взялся за его руку и стал оглядываться по сторонам. — Боишься? — ухмыльнулся Джексон. — Нет, — я отвел от него глаза и шел строго за ним. — Помидорка, — он засмеялся. «Ну, блин!» Мы пришли на спорт. площадку. Усевшись прямо на траву, мы достали бэнто и стали кушать. — Джексон, так зачем мечи-то? — Я поговорил с ДжейБи, и он сказал, что ты не спал всю ночь. И такое уже не первый раз. Ибо когда на тебя накатывает вдохновение, это может продолжаться сутками, и ты иногда теряешься во времени и совершенно ничего не ешь. Я переживаю за тебя, поэтому решил тебе помочь. — С помощью мечей? — я прищурил глаза. — Да, с их помощью, — парень кивнул и продолжил кушать. — Я тебя буду учить фехтованию. Это сильно выматывает, так что спать ты будешь, как убитый, сегодня. Я тебе обещаю! — Прям обещаешь? — Конечно! Твоя муза будет курить в сторонке, по сравнению с усталостью, которая тебе будет обеспечена! — Ну, ладно. А фехтование — это сложно? — поинтересовался я, открывая бутылочку с соком. — Ну, если заниматься не профессионально, так как мы с тобой будем, то ничего сложного, — он закончил есть и сложил наши пустые коробочки из-под ужина в пакет. — У тебя здесь рис, — я убрал зернышки риса с уголка его губ, а он поцеловал костяшку моего пальца. — Спасибо, — а потом еще улыбнулся так нежно. «Ну вот, что ты творишь, а? И какое, нахрен, фехтование после этого? У меня ж сейчас сердце, блять, выпрыгнет!» — Вставай, — он встал на ноги и, взяв меня за руку, потащил на себя. А я все сидел, с круглыми глазами и легким румянцем на щеках. «Вот снова, Джексон! Снова ты меня заставляешь краснеть! Какого черта?!» Все, что он делает, — как целует, эти его мимолетные прикосновения, улыбки и глаза, переполненные нежность и искренностью, — это все для меня в новинку. И оттого я так краснею. И от того, что, кажется, он мне не просто нравится. Кажется, я влюбился! И от этого сердце выпрыгивает, и в животе, как будто, бабочки, и улыбаться постоянно хочется. Я и не знал, что влюбленность — это так прекрасно. Особенно, когда твой парень такой изумительный весь! Красивый, добрый, веселый, заботливый, заставляющий переживать фейерверк совсем незнакомых ранее эмоций и, как бонусом, он, как печка, теплый. — Подниматься думаешь? — он смотрел на меня сверху и улыбался уголками губ. Ничего не ответив, я встал на ноги. Джексон вручил мне один из мечей, и мы пошли на площадку. — Так, тебе нужно принять стойку, — начал парень. — Какую? — Стань боком, ноги на ширине плеч, и правый носок поверни в сторону, — пояснил парень. — Так? — я встал в стойку и посмотрел на Вана. — Да, — он одобрительно кивнул. — Теперь голову поверни на меня и согни ноги в коленях. — А с руками что? — спросил я, выполнив указания. — Правая рука немного согнута в локте, а левая также согнута немного в локте, но отведена назад и приподнята, — он подошел ко мне и поставил руки в верное положение. — Теперь научим тебя атаковать! — Атаковать? — Естественно! — цокнул Ван. — Выпрями правую руку и сделай большой шаг вперед. Я сделал, как он и сказал: — Вот тебе и атака! — он улыбнулся. — А теперь будем драться! — Драться? — я округлил глаза. — Да! Правила простые: кто первый коснется плеча, тот и выиграл. Понятно? — спросил Джексон. — Да, сэр, — кивнул я. — Тогда принимаем стойку, и на счет три, — мы оба приняли стойку и начали считать. — Раз! — Два! — ТРИ! И тут понеслась! Куда я только его не бил, но в плечо никак не мог попасть, ибо он ловко уворачивался и отбивал все мои атаки. В последнем, десятом раунде, я практически попал, но он меня схватил и повалил на землю, начав щекотать. Я смеялся и брыкался и, когда попросил остановиться, то он поцеловал меня в нос и помог мне встать. Он выиграл все десять раундов, а я после своего провала лежал на травке и пытался отдышаться. Я так устал, но это было чертовски круто и весело. — Блин, мог бы и поддаться разочек, — пожаловался я. — Еще чего! — засмеялся он. — Устал? — Да-а-а, но это было так весело! Спасибо, — он лег со мной рядом и обнял. — Не за что, — он улыбнулся, а я прикрыл глаза. — Так в сон клонит… — зевнул я. И все. Больше ничего не помню. Кажется, я уснул. *** Проснулся я, когда Джексон тащил меня на спине по ступенькам. — Джексон? — я крепче его обнял и зевнул. — Ты проснулся? — спросил он, поворачивая ко мне голову. — Угу, — я кивнул головой и протер глаза. — Давай, я сам пойду? — Да тут немного осталось, — он прошел еще несколько ступенек и остановился возле двери с номером 378. — Кстати, а где мы? — я смотрел, как он достает ключ и открывает им дверь. — В общежитии, — он открыл дверь. — Заходи. Сегодня останешься у меня. Он включил свет, и моему взору предстала довольно-таки большая комната с двумя шкафами, двумя односпальными кроватями, одна из которых была завалена вещами, и письменными столами. Все было в персиковых тонах. Красивый цвет. Окно было прямоугольным и большим, как у меня дома. Но, правда, это было с большим подоконником. Также там был столик, на котором стоял телевизор, консоль и еще какие-то фигурки странных персонажей. Но рассматривать я их особо не стал, ибо спать хотелось жутко. — Намджун, как всегда! Шмотки побросал и свалил куда-то, — Джексон окинул взглядом кровать Джуна и вздохнул. — Раздевайся и ложись спать, я скоро приду. Я снял с себя все, кроме боксеров, и лег в кровать, на которой не было вещей. Прикрыв глаза, я стал ждать Джексона. Вернулся он быстро. Он выключил свет, подумав, что я уже сплю, и стал раздеваться. «А я ведь никогда его голым не видел» — вдруг пронеслось у меня в голове. Ночь была лунной, а жалюзи не закрыты, поэтому прекрасно видел его рельефное тело, которое при лунном свете выглядело слишком прекрасно! Как ненастоящее. Как будто мне это уже снится. Он такой красивый… Настолько, что об этом часами говорить можно! Когда он сложил вещи в шкаф, то подошел к кровати, где я, якобы, спал, и лег рядом под одеяло. Я обнял его и прижался к нему всем телом. — Ты еще не спишь? — удивленно спросил он. — Я тебя ждал, — сонно ответил я. — Дурачок, засыпай скорее, — он погладил меня по голове и обнял меня в ответ. — Джексон… — М? — Спасибо тебе за сегодня. Мне было весело. — Это здорово, — он перебирал пряди моих волос сквозь пальцы. — Мне с тобой так повезло. Я рад, что влюбился именно в тебя, — я зевнул. — Ты… влюбился? Я приподнял голову и глянул ему прямо в глаза, которые снова искрились: — Да, Ван Джексон, ты моя первая любовь, — я как-то глуповато улыбнулся и поцеловал его, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства и переживания. Я пытался сделать его настолько искренним и чувственным, как только мог! «Неужели, гадалка была права?» Джексон ответил на поцелуй не сразу, но когда ответил, то сердце вновь стало выпрыгивать и голова начала кружиться. Я отстранился от него и увидел его шокированные глаза: — Это так я всегда перед тобой выгляжу, когда ты меня целуешь? — я усмехнулся. — Марки, я тоже, — он растянулся в улыбке. — Что тоже? — Тоже в тебя влюбился, — и он снова вовлек в меня в поцелуй. Затем мы просто лежали, и я вырисовывал незамысловатые узоры указательным пальцем у него на груди. — А это ведь был первый раз, когда ты меня поцеловал, — тихо сказал парень. — Сам. — И правда… «Действительно… Обычно, он всегда был инициатором» — Я счастлив, что ты рядом. — И я… — я легонько чмокнул его в висок. — Давай спать? Завтра тяжелый день. Тебе нужно выспаться. — Давай, — я умостился поудобнее и прижался еще сильнее прежнего. В моей голове снова начала играть какая-то новая мелодия, но через пять минут ее игнора я уснул. «Моя муза, и правда, курит в сторонке, по сравнению с усталостью. Хотя, может, это из-за того, что рядом он?» Но об этом я подумаю завтра, потому что царство Морфея меня уже заждалось.