Прощай, город ветров!

Я открываю глаза и понимаю, что падаю в пропасть. Темно. Не вижу абсолютно ничего: ни единого очертания. Я падаю и кричу от страха. Мыслей в голове совершенно нет. Мне слишком страшно, чтобы о чем-то думать. После долгого падения в неизвестность я с шумом приземляюсь. Вдруг резко загораются тысячи маленьких лампочек, которые освещают маленькую комнатушку. Свет слишком ярок, поэтому я невольно щурюсь. Немного привыкнув к такому освещению, я смотрю наверх — черная зияющая дыра в белом потолке затягивается за считанные секунды. Я осматриваюсь и понимаю, что сижу в детском бассейне с цветастыми шариками, которые обычно ставят в торговых центрах. Там обычно мамочки оставляют своих детей, чтобы те не мешались под ногами во время шопинга. В комнате две красных двери и белые стены. И эти яркие лампочки, каждая из которых, как будто бы, на 500 Ватт и не меньше. Глаза нещадно жжет, и оттого они сильно болят. — Блин, в лесу мне нравилось больше, — я встаю на ноги и резко падаю обратно. Внезапно моя голова разболелась так, как будто бы по ней ударили чем-то тяжелым. В ушах звенит, отчего я скулю и затыкаю уши пальцами. Еле поднявшись, я дохожу до одной из дверей и открываю ее. Предо мной предстал великолепный вид — оранжевое закатное солнце, освещающие рыже-красные стены каньона. Кажись, это каньон Антилопы. Я шагнул одной ногой вперед, но не почувствовал под собой опоры. Я посмотрел под ноги и увидел, что расстояние от двери до земли слишком большое. Я, скорее, разобьюсь насмерть, чем сбегу отсюда. Закрыв дверь, я направился к другой. В ушах перестало звенеть, и головная боль прошла так же внезапно, как и началась. Открыв вторую дверь, я видел только белого цвета пространство, у которого, я думаю, не было конца. Но как только я зашел и закрыл за собой дверь, то передо мной возвысились зеркальные стены. Этих стен было так много, что я не успевал считать. Я бежал вперед и даже не думал о том, где я. Я думал только о том, как выбраться! Я бежал, но зеркал становилось только больше. Бег меня слишком быстро утомил. Но я пробежал достаточно, чтобы понять, что я в лабиринте. Зеркальный лабиринт, что может быть хуже? Запутаться в обычном-то, как нечего делать, а в зеркальном еще проще! Я блуждал в нем очень долго, но так и не нашел выхода. Я кричал и бил зеркала, что не давало никакого эффекта. На месте разбитого зеркала возводилось новое. Кусочек за кусочком. — ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ? ЧЕРТОВ СУМАСШЕДШИЙ СТАРИК! КАКОГО ЧЕРТА? — я орал, как потерпевший. На мои глаза наворачивались слезы, и я уже почти отчаялся, как тут я услышал голос. — Марки, ты скучал? — этот голос был мужским, но он, явно, не принадлежал тому старику. Этот голос был молодым и слащавым, как у молодого парня. — Кто ты? — спросил я, нахмурив брови. — Опять за старое? Зачем ты каждый раз задаешь этот вопрос? — голос был переполнен непониманием. «Значит, это старик, все-таки?» — Ладно, это неважно. Как мне выбраться? — Сразу к делу? — парень засмеялся, как обычно смеются над старыми добрыми шутками. — Да, — не колеблясь, ответил я, все так же хмуря брови. — Хорошо, я покажу тебе выход, Марки. Он замолк, и ровно через три секунды все зеркальные стены разбились вдребезги! Я закрыл глаза и стал ждать, пока все утихнет. Вскоре шума не стало, и я вновь открыл глаза. Теперь я стоял в узком коридоре из красного дерева, который освещало всего пару ламп. — И… Что теперь? — спросил я. — Иди вперед, — отозвался мой «спаситель». Как он и сказал, я двинул вперед. Коридор был длинным и очень мрачным. Добравшись до очередной двери, я потянул за ручку и открыл ее. Я зашел в огромный зал с высоким потолком, на котором висела огромнейшая хрустальная люстра, как в старинных замках, но она была не включена. Свет исходил лишь из высоких узких окон. Пол был, как шахматная доска. Стены были синими, и на них можно было увидеть, как переливается вода. Хотя никакой воды в зале не было. Также там была широкая лестница. На второй этаж можно было добраться по двум спиральным лестницам, между которыми находился трон красного цвета. Возле него стояло зеркало, которое, как будто, вытащили из сказки. — Эй, ты здесь? — мой вопрос эхом разнесся по всему залу. — Да, я здесь. Я оглянулся назад, но никого не увидел. — Я здесь, — я обернулся обратно и увидел сидящего на троне парня лет 20. Он был невероятно красивым! Ровные черные волосы спускались до плеч, глаза его были цвета павлиньего пера. У него были ярко выраженные скулы, пухлые губы и прямой нос, а кожа белая, как снег. Одет он был, как тот шляпник из Алисы, а в руках у него была трость. Странное одеяние, но ему очень шло. Мне кажется, с таким-то лицом, ему хоть мешок надень, все равно будет красавцем писанным! — Так это… — я рассматривал его карманные часы и трость, которой он стучал по своей ноге. — Марки, скажи, ведь я красивый? — самовлюбленно спросил парень. — Эм… Ну да, красивый, — я все еще рассматривал его трость. — Да, таким я был… — печально вздохнул он, подойдя к зеркалу. — Я был красивым и полным жизни. — Но ведь ты и сейчас… — А ты все разрушил, Марки! — его глаза заблестели от слез. — Что? — « О чем он?» — Не притворяйся оклеветанным! — его лицо выражало злость, а рука крепче сжала трость. — Но я не понимаю… — Не понимаешь? — он восстал передо мной и наклонился ко мне совсем близко. — Правда? — он издал истерический смешок. — Да, — я сглотнул и испуганно смотрел ему в глаза. — Ты разрушаешь мою жизнь! Из-за тебя я скоро окажусь на смертном одре! А ты делаешь вид, что не понимаешь, о чем идет речь? — каждое слово он цедил сквозь зубы, прислонив рукоятку своей трости к моему виску. — Послушай, я, правда, не знаю, о чем речь. — Раз ты такой глупый, я тебе покажу! — он отошел от меня на пару метров. Раскинув руки в стороны и запрокинув голову назад, он что-то тихо произнес, и тут же вокруг него появился занавес сероватого дыма. Я закашлялся и замахал рукой, чтобы развеять его. Дым рассеялся, и теперь я видел перед собой не того красавца, а того жуткого уродливого старика. — Теперь ты понимаешь, что ты наделал? Ты убиваешь меня! А мы ведь были так близки! — Какого… — Пик моей красоты был тогда, когда ты был еще ребенком. Я был так юн и прекрасен! Но с каждым годом я становился все уродливее, — он начал злобно рычать, а его глаза были похожи на глаза сумасшедшего. — А теперь посмотри на меня! Что в итоге со мной стало… — он завывал и горько плакал. На мгновение мне стало жаль старика, но вскоре я пришел в себя и вспомнил о том, что это не человек, а всего лишь чувство, которое разрушало мою жизнь, разрушало меня изнутри год за годом. Из-за этого чувства я часто ненавидел себя и проклинал. Я даже не знаю, сколько раз я говорил себе: «Почему именно она? Почему я не оказался на ее месте?». Это гребанное чувство вины, которое не давало мне спокойно жить. — Ты говоришь, что мы были близки… Да, это так! Но ты был паразитом, который жил во мне все эти годы! И мне надоело! Надоело чувствовать вину из-за того, что я не совершал! Вину за то, в чем не виновен! Ты должен уйти! ТЫ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ! — Нет, ты все… — НЕТ! ЗАКРОЙ РОТ! — я кричал, а стены содрогались, комната заполнялась пылью. — Я не хочу ничего слышать! — Марки, я… — УМРИ! УМРИ! УМРИ! — я кричал, не переставая до такой степени, что мои уши заложило. Стены начали разрушаться, а я все никак не мог замолчать. Я чувствовал, как из ушей льется кровь. Чувствовал, как она лилась маленьким ручейком, собираясь во впадинах моих ключиц, а затем проливалась на одежду, которая тут же пропитывалась солоноватой красной жидкостью и прилипала к телу. Было больно. Очень больно. Но мне было плевать! Я просто хотел разрушить этот зал, я хотел уничтожить этого старика! Стены пали, и одна из бетонных плит накрыла старика. Некоторые части плит падали и на меня, оставляя раны, синяки и ссадины по всему телу. Я стоял на подкашивающийся ногах и смотрел на старика, тело которого было обездвижено, а его открытые глаза казались стеклянными. Он был повержен. — Я сделал это? Я… — я пошатнулся и упал на землю, чувствуя адскую боль и то, как кровь покидает мое тело. Последнее, что я видел, перед тем, как потерять сознание, это красивого парня с тростью, черные волосы которого спускались до плеч. *** Проснувшись, я, первым делом, открыл глаза и, посмотрев влево, увидел множество снующих людей. Белые стены, врачи и медсестры. «Я в больнице? Что я здесь делаю?» Где-то справа от меня послышалось, как кто-то назвал мое имя, но я не был уверен, так как я слышал очень плохо. Мои уши заложило. Кто-то схватил меня за руку и, еле повернув голову вправо, я увидел сидящего рядом на стуле Джексона. Он что-то говорил, но я не слышал. Его лицо было опухшим, а на его красных глазах наворачивались слезы. Я ничего не понимал. «Что произошло?» Все тело становилось каким-то ватным, я по-прежнему ничего не слышал, а глаза сами собой закрывались. Он видел, что я никак не реагирую на его слова, и оттого его лицо становилось еще более обеспокоенным и испуганным. У меня сердце разрывалось… Я хотел что-то сказать, встать и обнять его. Успокоить его, сказав, что все в порядке. Но я не мог сделать ничего из этого. Он все крепче сжимал мою ладонь и снова что-то говорил. Вскоре пришла медсестра и что-то мне вколола в вену на левой руке. Раз, два, три… Я отключился. *** Я проснулся, но веки мои не поднимались. Как бы я не пытался их открыть, они не поддавались. Поэтому я просто лежал и думал. «Что произошло? Почему я в больнице? Что говорил Джексон? Как долго я здесь?» Позже я заметил, что головная боль прошла и теперь я все прекрасно слышал. Слышал, как кто-то кричит, как медсестры говорят с пациентами, как звенит телефон, как кто-то щелкает компьютерной мышью, как санитарки отжимают швабры и моют полы и как люди шаркают ногами, ходя взад-вперед. Я лежал так продолжительное время и почти вновь уснул, как тут я услышал голос ДжейБи: — Говоришь, горячка была? — его голос был уставшим и обеспокоенным. — Да, он весь горел просто! С него пот литрами лился. Его всего трясло, и он сильно кричал… — ответил Джексон. — У него был бред? — это был голос отца. — Похоже на то. Он так сильно кричал, что у него уши заложило. Он вообще на звуки не реагировал. — Может, это грипп? — спросил отец. — Врач сказал, что он не болен, и почему он был в таком состоянии, не знает. Сказал, что нужно подождать, пока он в себя придет, — голос Джексона был тихим и постоянно срывался. Он, наверняка, очень перепугался. — Это, наверное, из-за кошмаров… — тихо сказал Джебом. — Что? Каких еще кошмаров? — в голосе отца было полное непонимание. — Ему несколько раз снились кошмары, и он кричал… Но не так сильно. — И почему я об этом ничего не знаю? — теперь вдобавок в его голосе присутствовали удивление и раздражение. — Мы не думали, что все перерастет в такой пиздец… — виновато сказал Джебом. — После посещения психолога мы думали, что все пройдет, но не прошло. — Психолога? Вы были у психолога? Джебом, какого черта я о таких вещах узнаю только сейчас? Джебом молчал. — Ладно, я с вами двоими еще поговорю на эту тему! — отец разочарованно вздохнул. — А что ему снилось? — спросил Джексон. — Старик. — Старик? — переспросили Ван и отец. — Да, старик. Психолог сказала, что это его… — тут он замолчал. — Его что? — спросил отец. — Его… ДжейБи все никак не мог решиться сказать это вслух. Говорить об этом между нами двоими не было ничем страшным, но говорить о моем чувстве вины с моим отцом навевало отчаянье и вселенскую депрессию. Время шло, а мой лучший друг все никак не мог ничего из себя выдавить. — ДжейБи, не молчи, пожалуйста, — жалобно попросил Ван. — Старик — это воплощение его чувства вины, — нехотя, все же пояснил друг. — Это ведь то, о чем я думаю, ведь так? — в голосе отца было столько боли и жалости, что мне хотелось плакать навзрыд, как в тот день, когда я лежал в Чикагской больничной палате. — Да, дядя Марк, это то… — ДжейБи был поникшим, как никогда. Я почему-то вспомнил, как Джебом оставался у меня на ночь несколько дней подряд, после того злосчастного дня. Этот мальчик, которому было девять, успокаивал меня и пытался веселить. Он был самым улыбчивым ребенком, которого я знал. ДжейБи обнимал меня и гладил по волосам, когда я неожиданно просыпался ночью и начинал звать маму. Тогда ему тоже хотелось рыдать, но он этого не делал. Держался до последнего! Говорил мне: «Не плачь, а то не вырастишь!» А у самого глаза блестели, казалось, еще немного, и сорвется. Но все же не срывался, потому что знал, если заплачет, то я буду выть еще пуще прежнего. Он говорил со мной о супергероях и читал мне книги до самой ночи, а потом мы засыпали где-то на полу или на кровати, в позе звездочки. Какое-то непонятное было время… Вроде, и грустное, а, вроде как, замечательное. Очередной когнитивный диссонанс, черт его побери! — Почему вы мне ничего не рассказали? — после длительного молчания спросил отец. — Мы не думали, что это что-то серьезное… Кто же знал, что все так будет? — Марки, когда же ты перестанешь думать об этом? — слова отца были пропитаны отчаянием. Я вновь попытался открыть глаза. Не сразу, но мне все-таки удалось поднять веки. Проморгавшись, я захотел встать, но, увы, фиг там! Я даже пошевелиться нормально не мог. Я закряхтел и попросил воды. В горле так пересохло, что я с трудом выговаривал слова. Когда меня напоили и приподняли койку, чтобы я принял положение сидя, я увидел, как на меня смотрят три пары напуганных и до жути обеспокоенных глаз. — Как ты? — спросил Джексон, который был напуган больше всех. «Ты ведь был так напуган, не так ли?» — Прости, что напугал тебя, Джексон, — я виновато опустил глаза. — Все в порядке, Марки, — он взял меня за руку и крепко сжал ее. Я поднял на него глаза и мягко улыбнулся. — Так, все же… Как ты? — переспросил отец. — Все тело ломит, и голова совсем немного побаливает. А так. все хорошо, — я улыбнулся им во все тридцать два, но их жалостливое выражение лица все никак не исчезало. — Ну, хватит уже с такими минами сидеть! Все же хорошо! — Марк… — обратился ко мне Джебом. — Что тебе снилось? — Ну, много чего, на самом деле! — я начал свой недлинный рассказ, который все трое слушали с интересом. — Ну, наконец-то! — ДжейБи накинулся на меня с объятиями и обнял так крепко, что еще немного, и из меня бы весь кислород бы вышел! — Джей… Би, отпусти, — на выдохе проскулил я. — Да, прости, — парень уселся обратно на кушетку и улыбался, как дурачок. — Значит, все? Конец кошмарам? — Да, — я засмеялся и сжал ладонь Джексона. Все сразу повеселели, и мы просто болтали и обсуждали какую-то ересь. Например, ДжейБи рассказал, что, наконец-то, вышло продолжение дорамы, над которой мы как-то ржали после пар, и что Тэхён опять кидал на него ужасающее взгляды, когда он приходил к тому в магазин. Папа рассказал, что поездка выдалась удачная. Он там в понедельник встретился с тремя потенциальными инвесторами. Во вторник они напились и тусовались до пятницы во всех барах города. Короче, в итоге, он их завербовал к себе в компанию. Мы все ждали, пока придет врач, чтобы выписать меня и отправить домой. Но он все не шел. Поэтому Джексон пошел позвать его. Как только он вышел, отец спросил: — Твой однокурсник? — Нет, это однокурсник Джебома. Просто мы с ним… общаемся, — я свернул губы трубочкой и потупил взгляд. — А-а-а, понятно. Я рад, что ты уже обзавелся столькими друзьями, — отец похлопал меня по плечу и улыбнулся. А ведь и правда. У меня здесь уже довольно-таки много друзей, особенно, если учитывать, что я интроверт, и ко мне хер подступишься. А еще я нашел такого замечательного парня, как Джексон. Черт, Сеул меня конкретно изменил что-то. Подумать только! Я ведь так стремался, когда отец сообщил о переезде. Я ведь думал, что чокнусь здесь. У меня не будет друзей, а уж про любовь я вообще молчу. Думал, что стану изгоем. И что толпы людей будут вновь меня пугать. Но кажется, страх перед толпой я переборол. Попробуй его не перебороть, когда катаешься по будням в сеульском метро! Там самые отверженные социопаты перестанут бояться, если им придется каждый день находиться в гуще толпы! И моя муза приходила всего несколько раз, и здесь я даже несколько раз высыпался. Правда, это было только тогда, когда рядом был Джексон. А еще он помог мне справиться с ней. Блин, может, у него какая-то аура особенная или что-то, типа того? Но, как бы там ни было, аура не аура, я счастлив! Я рад, что познакомился со столькими чудесными людьми. Пару минут спустя вернулся Джексон и привел с собой врача: — Так, ну что, Туан? Как самочувствие? — спросил врач средних лет, поправляя очки на переносице. — Все прекрасно, — я улыбнулся. — Думаю, стоит пройти обследование. То, что случилось с Вами ночью, не есть нормально. Поэтому… — Доктор… — я посмотрел на его бэйдж, — Доктор Чэн, все в порядке, правда. Это просто из-за нервов. Мне приснился кошмар. И всего-то. — Хм… кошмар, значит? — он поджал губы. — Ладно, я пропишу тебе сильное успокоительное. Он быстро начеркал что-то на листочке и вручил его отцу: — Но принимай только тогда, когда поймешь, что перенервничал, понял? — я кивнул. — И если еще такое повторится, я отправлю Вас на обследование, Туан! — он прищурил свои и без того узкие глаза и стало казаться, что он их вообще закрыл. — Да, конечно. Если такое повторится, я лично его сюда притащу, — сказал отец. — Замечательно, тогда все, можете идти домой. — Спасибо, доктор, — мы поблагодарили врача, и тот ушел. Тело начало меня слушаться, и я смог шевелиться и даже встать с койки. Когда я встал, то понял, что стою в одних боксерах. — А где моя одежда? — спросил я. — Ну, ее, как бы, нет здесь, — Джексон странновато улыбнулся. — Просто вчера я вызвал скорую и успел на тебя накинуть только этот халат, — он указал пальцем на соседнюю койку, где лежал синий махровый халат. — А-а-а. понятно, — я быстро схватил его и накинул на себя. — Ну что, поехали? — спросил отец. — Ага, — зевнул ДжейБи. Мы вышли из больницы и двинули на парковку. Отец подошел к серой машине и сел за руль. — Чего стоим? Залазьте! Мы сели в машину — Джебом на переднее сиденье, а мы с Джексоном на заднее — и спросили: — А машина откуда? — На работе выдали, так сказать, — ответил папа. — Джексон, тебе куда? — К общаге, — ответил парень и откинулся на спинку сидения. Мы тронулись с места и поехали к нужному месту. И спустя пять минут меня осенило: — Сколько время? Какое число? — я спрашивал это так, как будто бы проспал несколько месяцев. — Сегодня восьмое, 20:45, — ответил Джебом, глянув на экран своего мобильного. — Ты паришься из-за сонсэна Ли? — спросил Джексон. — Да… — Не волнуйся, я тебя отмазал, — он похлопал своей ладонью по моей голой коленке и самодовольно улыбнулся. — Отмазал? У сонсэна Ли? Это вообще возможно? — спросил Джебом. — Не поверишь, но да, — мы подъехали к общаге, и Джексон вышел из машины. — До завтра, — я помахал ему рукой и улыбнулся. «Эх, так не хочется с тобой прощаться…» — Еще спишемся, — он подмигнул мне и пошел в сторону общежития. Путь домой не занял много времени, потому что ехали мы не по главной дороге, а по переулкам. Когда мы подъехали к дому, у отца зазвонил телефон. Он поднял трубку и внимательно слушал собеседника в течение пяти минут: — Да, хорошо, скоро буду, — он повесил трубку и прикрыл глаза. — Что-то случилось? — спросил я. — Пак, мать твою, Сонджэ! Этот дурачок что-то скачал с интернета и сбросил на рабочую флешку, где находился отчет и еще кое-что важное. И туда попал вирус. И теперь на этой флешке нихрена нет. — А этот отчет и что-то там еще… Только на его флешке были? — Он сделал отчет и сбросил на флешку после того, как скачал эту фигню. То есть полчаса назад. А оригинал, который был на компьютере, он удалил. Причем, не просто удалил. А уничтожил файл! Дебил, — отец был зол. — И ты сейчас едешь к нему? — спросил ДжейБи. — Да. Так что вы идите домой, а я поеду. Во сколько буду, не знаю. Там слишком много восстанавливать, ну, или переделывать, если не восстановится. Господи, за что мне это? — отец наигранно захныкал и откинулся на спинку сидения. — Удачи, пап, — я похлопал его по плечу и вышел из машины. — Да, удачи, — сказал Джебом и захлопнул дверь. Отец уехал, а мы все еще стояли возле подъезда и смотрели ему вслед. — Слушай, пошли домой, а то на тебя уже косятся, — засмеялся Джебом. — Почему это? — удивился я. — Ну, во-первых, ты стоишь в одних трусах и халате. Во-вторых, на твоей голове птичье гнездо, — усмехался друг. — Точно, — «Я уже и забыл.» — Смотри, это же он, — я услышал девичий шепот. Знакомый девичий шепот. Я перевел взгляд на ту сторону переулка и увидел их. Те самые девки. — Джебом, пошли домой! — я взял друга за локоть, а девчонки, увидев это, запищали от радости. — Ой, бля, Джебом! — Что? Чего это с тобой? Нервный какой-то стал, — друг подозрительно покосился на меня. — Понимаешь ли, эти… — МАРК! — меня перебил громкий выкрик Ёнджэ. — Джебом сказал, что ты попал в больницу! Как ты? Что случилось? — он, запыхавшись, облокотился о ДжейБи и задавал вопросы. — Да все нормально, просто нервишки шалили, можно сказать, — я улыбнулся и приметил у него в руке пакет. — Это тебе, — он вручил мне пакет. — Там еда. Хотел в больницу привезти, но не успел. — Спасибо большое, я обязательно все скушаю, — я широко улыбнулся, когда увидел десять контейнеров с едой, и облизнулся. — И со мной поделишься, — подал голос ДжейБи. — Еще чего удумал? Моя еда! — я прижал к себе пакет и прищурил глаза. — Умереть захотел? — оскалился друг. — Щас как… — Успокойся, тебя я тоже накормлю, — засмеялся Ёнджэ и притянул к себе за руку надвигающегося ко мне Джебома. — Правда? — спросил друг. — Конечно, — улыбнулся Ёнджэ. — Круто, — Джебом потер живот и, улыбнувшись в ответ, мечтательно вздохнул. — Санни, я сейчас умру! — заверещала одна из девочек, которые все еще стояли возле кондитерского магазина. — Да, они слишком клеевые-е-е! Мое сердце! — она наигранно положила ладонь в районе сердца и сморщилась, как будто бы, действительно, сердце прихватило. — Давайте домой! — сказал я, посмотрев на этих яойщиц. — Эм, да, давайте, — Джебом взял Ёнджэ за руку и потащил в подъезд. — Оппа, куда же вы? — эти девчонки подоставали свои смартфоны и начали фотографировать их, все также вереща. Когда мы забежали в квартиру, Джебом спросил: — Что это за фигня была? — Джексон сказал, что это яойщицы. Они как-то за нами даже в подъезд побежали, но мы успели в квартиру забежать. Они даже Югёма спрашивали, где мы живем. — Жесть, — красноречиво сказал Джебом. — Не то слово! Мы остались на кухне и решили покушать еды, которую приготовил Ёнджэ. Все-таки мне пришлось поделиться с ДжейБи, и, в итоге, он почти все сам умял в одно лицо! Пока мы с Ёнджэ культурно кушали палочками, Джебом запихивал в себя все подряд вилкой и, жуя с полным ртом, постоянно повторял: — Гошпаде, как же вкушно! — довольно мычал и снова жевал. На что Ёнджэ только смеялся и говорил, чтобы он так не спешил, а то еще подавится. Закончив с приемом пищи, я направился в душ, а эти двое пошли в гостиную, смотреть телек. В ванной я встал перед зеркалом и увидел, что творилось на моей голове: — Птичье гнездо… Это еще мягко сказано, — я скривился и залез в душевую кабинку. Закончив с душем, я вернулся к парням, которые уже сладко посапывали, лежа на диване. Ёнджэ лежал у стенки, спиной к ДжейБи. А Джебом, в свою очередь, зацепился руками и ногами за своего парня, тем самым, напоминая мне коалу. Поулыбавшись, глядя на них, я притащил плед и укрыл их. И тут запиликал мой телефон, оповещая о новом входящем сообщении. Схватив его с кофейного столика, я направился к себе. Это был Джексон. Джексон: «Занят?» You: «Нет)» Как только сообщение отправилось, Джексон мне позвонил. Я поднял трубку и тут же услышал нескончаемый поток вопросов: — Ты уже дома? Как себя чувствуешь? — Джексон… — Ты поел? Спать хочешь? — Джексон… — Что ты делаешь? — ДЖЕКСОН! — Да? — Чего так много вопросов? — удивленно спросил я. — Прости. Я просто волнуюсь… — он виновато выдохнул. — Так, все же… Как ты себя чувствуешь? — Все в порядке. Чувствую себя хорошо. Я поел и сходил в душ, сейчас думал фильм какой-нибудь глянуть. — Точно все хорошо? — снова переспросил Ван. — Точно, — улыбаясь, ответил я. — Кстати, еще раз прости… Ты, должно быть, перепугался сильно, тогда ночью. — Конечно, перепугался! Но не извиняйся за это, ясно? — его голос был очень серьезным. — Но… — Никаких «но»! Еще раз извинишься, я тебя накажу, усек? — его серьезный голос меня даже пугал. — Ага, — я сглотнул. — Вот и хорошо, — его голос снова стал веселым. — Джексон, давай, погуляем после репетиции завтра? — Конечно, давай. А сейчас ложись спать. Тебе нужно набраться сил. — Хорошо, и ты иди. — Ла-а-адно, — усмехнулся Ван. — Спокойной ночи, помидорка. — Спокойной ночи. Я повесил трубку и, улыбаясь, погрузился в сон.