Прощай, город ветров!

Будильник, как всегда, зазвенел ровно в 7 часов утра, заставляя ворочаться в кровати и недовольно вздыхать. Заведя будильник по новой, я вытянулся на кровати и прикрыл глаза. Сон не шел, а слышать порывы ветра, которые донимали железные подоконники, и мелкий дождь мне вскоре надоело, поэтому я достал наушники и включил плеер. Но «Дежавю» Эминема оборвалась на середине — аккумулятор сдох. — Даже не помню, когда в последний раз ставил тебя на зарядку, — я смотрел на свой плеер, который крутил в своих руках, и ненадолго о чем-то задумался. Встав с кровати, я подошел к столу и достал из ящика usb. Подключив плеер к ноутбуку, чтобы тот зарядился, я решил посидеть в соц.сетях и проверить почту. Сообщений было много. Все от знакомых и старых школьных приятелей. Но отвечать им желания не было. Хотел было написать Эшли, но последний раз она в сети была 18 августа. Она, наверное, сейчас на кемпинге с кем-то. Печально вздохнув, я позакрывал все вкладки и пару минут просто пялился на заставку рабочего стола, на котором было что-то непонятное. Какая-то картина в стиле кубизма, не иначе. Осмотрев комнату, я понял, что нужно бы убрать. Одежда после той ночи все еще валялась на полу. Уборку я закончил ровно тогда, когда зазвенел будильник. Выключив его, я пошел в гостиную, чтобы разбудить Джебома. Друг мирно сопел в позе звездочки, улыбаясь чему-то своему. Я подошел к кровати и потряс его за плечо: — Джебом, вставай! — М-м-м… Сейчас, — он странно улыбнулся, все еще не открывая глаз, и потащил меня на себя. — Че творишь? — пискнул я, падая на диван. — Ёнджэ… «Бля, кажется, я понял, что ему там снится» Джебом обнял меня так крепко, что я не мог вырваться и даже нормально говорить. Как только я открывал рот, то вместо слов вылетало что-то несвязное, больше похожее на кряхтение умирающего животного, чем на человеческую речь, но когда друг потянулся к моему лицу, то я, собрав все силы, крикнул: — Им Джебом! Он резко распахнул глаза и заорал: — Какого хуя, Марк? — Джебом отлетел от меня и зажался в угол дивана, прикрыв себя одеялом и вытаращив на меня свои глаза. — Это я у тебя спросить хотел, — сказал я, набирая как можно больше воздуха в легкие. Джебом выглядел сейчас крайне нелепо, поэтому я засмеялся. — Чего ржешь, придурок? И вообще, че приперся? — начал ворчать друг. — Будить тебя пришел, а ты на меня тут накинулся, — я игриво вскинул брови. — Пошел вон, пидор, — Джебом кинул в меня подушку, а я снова засмеялся. — Кто бы говорил, — я встал с дивана и пошел в ванную. — Иди умываться, одноклеточное. В ответ друг только что-то нечленораздельно промычал и снова завалился на подушку. Я улыбнулся и закрыл дверь. Сняв с себя все, я забрался в душ. Понежившись под теплыми струями воды, я почувствовал прилив сил и хорошего настроения. Закончив с водными процедурами, я быстро умылся и высушил волосы, которые никогда практически не сушил. Но сегодня было выступление, а выходить на сцену с птичьим гнездом на голове я не хотел. Уложив волосы, я направился в комнату. Достав из шкафа костюм и рубашку, которые каким-то чудом не были помяты, я положил их на кровать. — Ого, сегодня у тебя нормальная прическа, а не черт знает, что, — одобрительно покачал головой друг. — Ага, — улыбнулся я, прикрыв глаза. — Слушай, а что ты петь будешь? — Джо Кокера. — Это я знаю. Я имею ввиду, какую песню? — Не скажу, — друг так же достал костюм и положил его рядом с моим. — Почему нет? — удивился я, вскинув бровь. — Просто так, — отмахнулся он. — Пошли есть. — А ты уже приготовил поесть? — я приподнял левую бровь. — Да. Мы зашли на кухню и сразу же принялись кушать. Джебом ел свой неизменный завтрак, а у меня были хлопья с молоком. — Как ты все только успеваешь? — спросил я друга. — Просто я не сижу в ванной, пока с меня весь эпителий не слезет, в отличие от некоторых, — хмыкнул он. Я скривился и продолжил кушать. Кушали мы в тишине, поэтому я мог отчетливо слышать, что дождь на улице уже прекратился, но зато поднялся сильный ветер, да и солнца не наблюдалось, поэтому кухню заливал тусклый свет. — Сегодня слишком пасмурно… — тихо сказал я, но друг меня не услышал. Закончив с едой, я собрал посуду со стола и принялся ее мыть. Когда уже оставалась последняя тарелка, на кухню вернулся Джебом: — Да что ты так долго возишься там? Я быстро домыл тарелку и выключил воду: — Все, закончил. Я вытер руки и посмотрел в сторону уже одевшегося и приведшего себя в порядок Джебома. Выглядел он, конечно, шикарно! Этот черный костюм и белоснежная рубашка, что были на нем, очень ему шли. Все дополняли черный галстук в серую полоску и такой же расцветки шелковый платок, который торчал из его нагрудного кармана. — Чего залип? — я пришел в себя и быстро моргнул несколько раз. — Это все из-за утренних обнимашек? — А? — Прости, но ты не в моем вкусе, парниша, — он пафосно отмахнулся. — Чего? — пискнул я. — Дебилище. Друг рассмеялся и подошел к шкафу, чтобы достать обувь. Я пошел в свою комнату и быстро оделся, после чего схватил свой телефон с тумбы и направился в коридор. — А чего это ты решил надеть бордовый костюм? — спросил друг. — А почем бы нет? — спросил я, обувая черные туфли. — Просто спросил, — он пожал плечами, и мы вышли из квартиры. В метро на нас постоянно пялились девушки и, хихикая, перешептывались друг с другом. А одна даже подошла, чтобы познакомиться, но мы ее отшили. Уходя, девушка пробубнила себе под нос: — И из-за них я пропустила свою станцию… После чего отошла в сторону и отвернулась от нас. В универе было много народу, и все они толпились в холле. Мы еле пробрались сквозь толпу слоняющихся студентов до дверей нужного нам зала, где и должен был проходить конкурс. В этом огромном зале было несколько преподавателей и студентов, которые что-то бурно обсуждали. На сцене стояла мой куратор и репетировала речь. Она, видимо, будет ведущей. Мы с Джебомом пошли за кулисы, где находились гримерные комнаты. Джебом зашел в одну, в которой сидел его однокурсник, а я шел дальше, открывая двери в поисках Лан. Но ее нигде не было. Подходя к последней двери, я услышал как кто-то ругается. «Этот голос… Это точно Джексон» Я подошел ближе и немного приоткрыл дверь. В комнате я увидел злого Вана и Лан: — Сука, еще раз подойдешь ко мне или к Марку, я тебе голову оторву, усекла? Если совершишь задуманное — тебе крышка, — прошипел Ван и отпихнул стоящую рядом с ним девушку. — Ух, какие мы злые, — засмеялась Лан. — Знаешь, как твой дружок меня бесит… — она сумасшедшим взглядом смотрела на Джексона. — Чем он лучше меня? А? — Да всем! Всем он лучше тебя! Мне очень хотелось зайти и спросить, какого хрена здесь происходит, но я все стоял и подслушивал, стараясь не упустить ни слова. Хотел зайти, но боялся, что если зайду, то пропущу что-то важное. Человеческий фактор брал надо мной верх. — Ах, правда всем? Что… Даже трахается лучше меня? — она наигранно опечалилась, а по взгляду Вана можно было прочитать: «Еще одно слово, и ты — труп». — Заткнись. — Или ты его еще не оприходовал? — засмеялась девушка. Мне было до ужаса неприятно ее слушать. Я мечтал ей сейчас врезать, и плевать на все эти «девочек бить нельзя» и тому подобное. Видеть такого разъяренного Джексона, вместо привычно радостного и беззаботного, мне не хотелось. Хотелось просто вытащить его оттуда. Я уж было хотел войти, но Ван начал говорить, и я остановился: — Рот свой закрой. — Неужели, наш маленький чикагский мальчик тебе не дает? Или его просто трахает Джебом? — В отличие от тебя, Лан, он не шлюха. — Что, прости? Я? — А, разве, нет? С кем ты еще не трахалась здесь? И где только ты этим здесь не занималась. Мне кажется, ты только столовую не осквернила, — усмехнулся Ван. — И то не уверен. — Захлопнись, мудак. Ты меня кинул, а теперь шлюхой называешь? — взбесилась девушка. «Они были вместе?» Я начал нервничать. Пульс участился, а руки вспотели. Вдруг появилось ощутимое чувство страха, которое взялось, непонятно откуда и почему. Я стоял там и боялся, прижавшись к двери, все еще продолжая слушать их ругань. — Когда я только начал с тобой встречаться, я не верил слухам. Все мне говорили, что ты та еще потаскуха, но я верил только тебе. Наивный дурак… — он прикрыл глаза и сел на тахту. — А потом, в конце мая, прям перед сессией, я предложил пойти со мной в кино, но ты отказалась. Сказала, что нужно помочь бабушке. И я подумал: какая же ты хорошая. В тот день, вместо кино я пошел с парнями в клуб. Там они меня опять убеждали, чтобы я тебя бросил. Говорили о тебе такое, что даже вспоминать противно. Говорили даже, что ты шантажировала своих бывших. Но я опять не верил. Защищал тебя, как мог. — К чему все это? — спросил Лан, которая, явно, нервничала. — Дай договорить. Ты поймешь, к чему я веду, — он поднял на нее взгляд. — У меня тогда разболелась голова, и, чтобы как-то отдохнуть от шума, я зашел в туалет. И увидел там такое… Блять, аж тошно становится, — процедил Ван. — Тогда мое сердце разбилось к хуям! Моя влюбленность просто испарилась. Весь твой идеальный образ вмиг разрушился, когда я увидел тебя настоящую. — Ты о чем вообще? — девушка нахмурила брови, как будто, пытаясь что-то вспомнить. — Что такое? Не помнишь ничего? Оно и не удивительно, честно говоря, — усмехнулся Джексон. — Когда я зашел туда, ты меня даже не заметила. Ты была убитой, как и твой дружок. Это был такой пиздец. Ты тогда скакала на члене какого-то пьяного урода и нюхала кокс с его плеча. — Что ты несешь, урод! Не было такого! — заорала Лан. — Чего орешь, дура? — зашипел Ван и резко встал перед ней. — После твоих слов мне еще больше захотелось сделать подлянку твоему Марку. И ты знаешь, что если я сделаю то, что задумала, его просто-напросто выгонят из универа. — Скорее, выгонят тебя, — он достал свой телефон и, немного покопавшись в нем, показал экран мобильного Лан. — Что? Какого… — ее взгляд бегал и изучал то, что происходило на экране. Лан с каждой секундой менялась в лице. — Как я и сказал, ты была убитая в тот день и даже меня не заметила. Я, стоя в том сортире, несмотря на то, что мне было хуево, все же вспомнил слова парней про шантаж и решил записать это видео, — холодно произнес Ван. — Я так надеялся, что оно мне никогда не пригодится, но… — Что? — спросила Лан. — Если ты, — он тыкнул пальцем ей в грудь, — что-то сделаешь, это видео распространится по всему интернету и попадет в ректорат. Ты меня поняла? — он с силой сжал ее подбородок и выплюнул ей эти слова прямо в лицо. — Какая же ты мразь, Ван Джексон, — чуть ли не плача сказала девушка. — Я тебя спросил: «Ты меня поняла»? — прошипел парень. — Да, — тихо ответила она и попятилась к выходу. Я быстро отошел от двери и зашел в соседнюю гримерку, тихо закрыв за собой двери. Я сполз вниз и сидел с онемевшим выражением лица. Я не знал, как на все это реагировать. Эмоций было море, но ни одна из них не преобладала, поэтому я даже примерно не понимал, что думать об этом. Я просто сидел на полу и пялился в пол. Мои мысли прервал телефонный звонок. Я вытащил телефон из кармана. Это был Джексон: — Алло, — тихо отозвался я. — Привет. Марки, ты где? — спросил Ван голосом, в котором вовсе не чувствовалось злобы.  — Я… — замялся я. — Я в соседней гримерке, — быстро ответил я и сбросил. Руки отчего-то вновь мелко затряслись. Иногда я о чем-то переживаю, но из-за чего, не понимаю. Только тело на это реагирует, а в голове какая-то каша. И вот, сейчас опять такой случай. «Блять, да что со мной за фигня творится?» Я встал с пола и сел на диван, который стоял в углу комнаты. Как только я откинулся на спинку, дверь открылась. Вошедший в комнату парень подошел ко мне и присел у моих ног. — Марки, ты давно пришел? — несколько обеспокоенно спросил Ван. — Я все слышал, — ответил я. — Блять, — он положил свою голову мне на колени и тяжело выдохнул. — Мне жаль… Все хорошо? — Джексон сел рядом со мной на диван и обхватил мое лицо ладонями. — Да, все хорошо, — мягко улыбнулся я. — Врешь, — серьезно сказал Ван. — В чем дело? — Ты был таким злым… — начал я. — Я тебя напугал? — спросил парень, поглаживая меня по голове. — Если только совсем немного. Просто непривычно тебя таким видеть, — промямлил я, опустив глаза. — Прости, милый, — он прижал меня к себе и поцеловал в макушку. — Джексон? — М? — Что она хотела сделать? — тихо спросил я. — Ты не слышал? — Нет, эту часть я пропустил. — Тогда и не нужно тебе этого знать. К черту ее и то, что она хотела сделать! Не думай об этом, — прошептал Ван, закинув мои ноги к себе на колени. Он поглаживал мои бедра и крепко обнимал меня. Меня начало клонить в сон. Но, быстро проморгавшись, я спросил: — Как тебя угораздило с ней встречаться? — Тебе, правда, хочется об этом говорить? — печально вздохнул Ван. — Просто интересно… — я посмотрел на него жалобным взглядом. — Расскажи. — Ну, ладно, — цокнул парень. — Мы встречались всего месяц. Она в апреле этого года мне призналась. Лан казалась такой милой и хорошей тогда… — печально вздохнул парень. — А потом оказалось, что она такая сука. Все говорили мне, какая она на самом деле, но я никого не слушал. Я просто не замечал ничего. Вел себя, как влюбленный придурок, витающий в облаках. Но, к великому счастью, я все узнал, и мои розовые очки слетели. — Джексон… — Что? — Она ведь тебе больше не нравится? — еле слышно спросил я. — Еще раз такую глупость сморозишь — накажу! Понял? — серьезным тоном сказал он, приподняв мой подбородок, заставляя тем самым смотреть ему в глаза. — Джексон… — я снова опустил глаза. — Просто скажи, что ты к ней больше ничего не чувствуешь… — Все мои чувства к ней умерли в том сортире. Я ничего к ней не чувствую. Я к тебе только чувствую! — он приблизился к моему лицу так близко, что я мог ощущать, как его горячее дыхание опаляет мою кожу. — Правда? — Конечно, правда! Я же тебя люблю. Полностью, совсем, целиком, до дна, под завязку, исчерпывающе, всеохватно, по самое никуда, до чёртиков, абсолютно, вконец, подчистую тебя люблю! — И я тебя, — томно прошептал я. Улыбнувшись, я прильнул к его губам, нежно целуя. Я обводил языком контур его губ и проникал им в приоткрытый рот парня. Надавливал рукой на его затылок, чтобы углубить поцелуй. Наши языки переплетались, и это снова сводило меня с ума. Эти мурашки… И вновь, как будто бы, тугой обруч стягивается внизу живота. Джексон водил руками по моим бедрам и их внутренней стороне, чем не хило меня возбуждал. Заметив это, парень пошло улыбнулся. Он гладил мой член сквозь ткань брюк и вылизывал мою шею. Я закрыл рот рукой, чтобы никто не услышал, как я стону, но это не особо помогало. — Джексон, давай, не здесь, — прошептал я, отрывая его от себя. — Малыш, тебе через 20 минут уже выступать. Не пойдешь же ты со стояком на сцену? — парень закусил губу и вскинул брови. — А если кто-нибудь зайдет? — все еще шептал я. — Да и акустика тут просто зашибись… — Можем сделать тебе кляп, — подмигнул Ван. — Офигел? — я вытаращил глаза и приподнялся на локтях. Он засмеялся и встал с дивана. Подойдя к двери, он запер ее и вернулся ко мне: — Закрой рот рукой, — Джексон сел между моих ног и раздвинул их. Я покорно послушался и закрыл рот. Я следил за его действиями и начинал заливаться краской. Он очень медленно расстегивал мой ремень и ширинку. Потом, еле касаясь моей возбужденной плоти, он поглаживал ее через тонкую ткань боксеров. Я уже не мог терпеть: — Джексон… — М? — Сделай уже что-нибудь, прошу… — на выдохе молил я. — Как скажешь, Марки, — он пошло облизнулся и, стянув мои брюки до колен, принялся снимать мои боксеры зубами. Меня от одного его вида уже вело. Казалось, он только дотронется до моего члена, и я тут же кончу. — Джексон, не тяни, пожалуйста, — шептал я, вновь прикрывая рот рукой, чтобы не застонать. — Помидорка, — улыбнулся парень, посмотрев на меня, и вобрал мою головку ртом. Я замычал, когда Джексон начал водить своим языком по моей уздечке, при этом смотря на меня. Это было невыносимо! Он делал все так медленно, что это начало вызывать боль. Я сильнее придавливал ладонь к губам и чуть ли не плакал. «Ван Джексон, ты чертов тиран!» Но, увидев, как я мучаюсь, парень все же начал заглатывать мой член глубже, быстро набирая обороты. Его губы сжимали мой ствол и опускались до самой мошонки. Я двигал бедрами ему навстречу, отчаянно пытаясь не стонать, закрывая рот уже двумя руками. Когда я кончил, Джексон все проглотил и, вытерев рот тыльной стороной ладони, начал одевать меня. А я в этот момент чуть ли в конвульсиях не бился от удовольствия. Джексон застегнул мой ремень и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Я целовал его страстно и напористо, чувствуя свой собственный вкус на губах парня. — Марки, тебе уже нужно идти, — прошептал Ван мне на ухо. — Куда? — У тебя же выступление, дурачок, — он чмокнул меня в щеку и встал с дивана. — Бля-я-я, я уже забыл про это, — я поморщился и захныкал. Джексон наклонился ко мне и, облизнув губы, спросил: — Было так хорошо, что прям забылся? Я только покраснел и смущенно отвел глаза. — Я так понял, что да, — он ухмыльнулся и поцеловал мой висок. — Чертов Ван Джексон, — Джексон тихо засмеялся и подал мне руку. Встав с дивана, я поправил одежду, и мы направились к выходу. Выйдя из гримерки, мы столкнулись с Джебомом. — Я уже задолбался тебя искать! У тебя выход через пять минут! — парень недовольно выпятил челюсть вперед и сложил руки на груди. — Ну, вот ты и нашел, — сказал я, разведя руки в стороны. — Джексон! Иди сюда! — крикнула Хару, которая выглядывала из-за дверей. — Что случилось? — отозвался Ван. — Просто сюда иди, блин! — закатила глаза девушка. — Иду! — крикнул парень. — Ладно, я пошел, а то она меня убьет, — обратился ко мне Джексон. — Ага, — я улыбнулся и пошел вслед за Джебомом. — Марки, — крикнул Джексон. — Что? — Будешь должен, — он облизнулся и подмигнул мне, после чего закрыл дверь. — Это он о чем? — заулыбался друг. — Не о чем! — отмахнулся я. — Ага, конечно. А порозовел ты просто так, да? Чем вы там занимались, засранцы? — засмеялся ДжейБи. — Иди в жопу! Стоя за кулисами, мы услышали, как куратор Ким объявляла наш с Лан номер. После зал зааплодировал, и мы вышли на сцену. Я сел за фортепиано, а Лан стояла неподалеку со своей скрипкой в руках, не смотря на меня. Я тоже не удостоил ее взглядом. Смотреть на нее было противно. Отбросив все плохие мысли, я начал играть. За все выступление мы ни разу на друг друга не посмотрели, и от этого чувствовалась некая напряженность. Но, несмотря на это, выступление получилось отменным. Играли мы, действительно, изумительно! Когда мы закончили, то поклонились и пошли за кулисы, где стоял Джебом и Джексон. Лан же быстро умчалась в неизвестном направлении с опущенным видом. Следующим на сцену вышел Джебом. Свет на сцене погас, и зал окутал мрак. Я схватился за Джексона, и он тут же обнял меня со спины. Мне сразу стало спокойнее. Включился лишь один прожектор, который освещал ДжейБи белым светом. Банальный прием, но выглядело все равно эффектно. Начала играть музыка. Это была «Joe Cocker — You Are So Beautiful To Me». Джебом запел, устремив взгляд куда-то в глубь зала. Я сейчас даже не сомневался, что он смотрел на Ёнджэ. Джебом все пел, а я стоял и улыбался, прижавшись к Джексону спиной. Видеть то, как искренне он поет «Your everything I hoped for… Your everything I need … You are so beautiful to me» своим надрывным голосом, меня безумно радовало. Я, правда, был очень рад, что тогда я повел Джебома в магазин Тэхёна, где он встретил Ёнджэ. Такого светлого и радостного человечка, при виде которого Джебом всегда сверкает, аки солнышко в погожий день. Джексон положил свою голову мне на плечо и начал качаться из стороны в сторону в такт музыке. Я повернулся к нему и смазано чмокнул его в скулу, а Джексон только улыбнулся и уткнулся в мою шею носом. Так мы и стояли до конца выступления, качаясь из стороны в сторону, улыбаясь и прикрывая глаза. — Хватит миловаться, голубки, пошли в зал! — он дернул Джексона за рукав, а тот схватил меня. Так мы цепочкой и пошли на свои места в зале. Сели мы рядом с Ёнджэ и Юнги. Юнги спал, а Ёнджэ, поприветствовав нас, потянул к себе ДжейБи. Они сидели, держась за руки, пока Джебом что-то нашептывал Ёнджэ на ухо, отчего парень смущенно улыбался и опускал глаза. Я же, положив голову на плечо Джексона, смотрел на сцену. Рука Джексона лежала у меня на колене, постоянно поглаживая его. Я расслабился и снова начал засыпать. Но тут объявили следующих выступавших — Намджуна и Хару. — Джексон, а они, разве, вместе должны были выступать? — удивленно спросил Джебом. — Нет, у них же разные песни были, — он перевел взгляд на сцену и увидел стоящих рядом Хару и Джуна. — Ничего не понимаю. Джебом переглянулся с Ваном, и оба пожали плечами. Они пели песню «Taeyang — Eyes, Nose, Lips». Первый куплет пел Джун, а второй Хару. Они почти все время смотрели друг на друга и как-то взаимодействовали, пусть и не тактильно. И мысль о том, что эта песня, как будто бы, о них, не покидала меня все выступление. И так становилось грустно из-за Хару. Я приподнял голову и шепотом спросил у Вана: — Джексон, а как думаешь… — замялся я. — Намджуну нравится Хару? — Честно говоря, я не знаю. Когда я у него об этом спросил, то он ничего определенного не ответил. Его в этом плане вообще трудно понять. — Ясно, — кивнул я. «Надеюсь, у них что-то получится…» Конкурс был окончен, и куратор Ким объявляла результаты. На нашем отделении победителями были Лан и я, на вокальном Хару и Джун. Но второе место занял Джебом. Но ему как-то вообще было плевать. Он никогда не парился по поводу призовых мест, когда где-то участвовал. Ему, в общем, лишь бы поучаствовать. Все закончилось почти в два часа дня. Выйдя из зала, мы направились на выход, как тут нас догнал Намджун: — Парни, давайте в общаге сегодня отметим, а? — Я не против, — отозвался я. — Я тоже, — сказал Джексон. — Окей, мы, если что, будем сидеть в блоке Юнги. Ёнджэ, Хару и Джебома я с собой беру по магазинам. — Ладно, позвонишь, как придете. Если что, мы в комнате, — крикнул Джексон отдаляющемуся от нас Джуну. — Ладно, только не шалите у меня на кровати, детки, — засмеялся парень. — Там такой срач, что я даже не рискну туда сесть, не то, что шалить, — сказал Ван. — Он опять срач развел? — спросил я, хихикая. — Не опять, а снова, — вздохнул Ван. В комнате Джексона было очень жарко, поэтому я снял с себя пиджак и, ослабив галстук, расстегнул верхнюю пуговицу. Я сел на кровать и откинулся на спинку. — Марки, тебе бы переодеться, — сказал Джексон, открывая шкаф и смотря на меня. — Почему? — непонимающе спросил я. — Ты, конечно, выглядишь сногсшибательно в этом бардовом костюме, — Ван недвусмысленно облизнул пересохшие губы, — но у нас тут будет попойка в общаге, а не светский вечер, так что переодевайся. Ван кинул в меня белую футболку и черные шорты. — Тогда мне еще нужны кроссовки. Не пойду же я в туфлях, — после моих слов в меня прилетела пара белых кроссовок с черными полосками. — Спасибо, — улыбнулся я. Джексон подошел ко мне и потрепал по волосам. После лег на кровать и включил телек. Там шло что-то непонятное, но смешное. Я лег рядом с парнем и обнял его, закинув свою ногу ему на бедра. Мы смотрели шоу, и где-то к половине я уже не понимал, о чем там идет речь, потому что чертов Ван Джексон снова стал водить кончиками своих пальцев по моим бедрам, и меня опять начало плавить. Я впился ему в губы требовательным поцелуем, запуская свою руку ему в волосы. Ван схватил меня за бедро и усадил меня сверху. Я обвил его шею руками и все целовал его, посасывая его губы. Я начал тереться своим пахом о его, и парень протяжно простонал мне в губы. — Что ты творишь, Марки? — томно зашептал Ван. — А что? — я немного отстранился от него и, прикусив губу, заглянул ему в глаза. — Иди ко мне, — он надавил на мой затылок, и мы снова начали целовать друг друга. Вскоре я начал целовать его шею, спускаясь все ниже. На нем сегодня тоже была рубашка и брюки. Поэтому я медленно расстегивал пуговицы на его темно-синей рубашке, попутно целуя каждый сантиметр оголившейся загорелой кожи. Вскоре я вовсе избавил его от этого предмета гардероба, и предо мной предстали красивые сильные плечи, накаченная грудь и рельефный торс Вана Джексона. Я сидел на нем верхом и водил пальцами по его голому телу. — Ты такой красивый. С тебя можно скульптуры ваять, — облизнулся я. — Теперь ты принялся меня смущать? — парень запустил свою руку мне в волосы. Я только ухмыльнулся и продолжив исцеловывать его тело, вылизывать его соски и спускаться все ниже и ниже до пряжки ремня. Я быстро разделался с его ремнем, брюками и боксерами, которые отправились куда-то на кровать Джуна. Там и так было вещей полно, так что Ким даже не заметит. Пару раз лизнув его лобок, я взял его возбужденный член в руку и начал медленно надрачивать. Я водил языком и губами по всей длине его члена и вбирал в рот его головку, надавливая языком на дырочку. Джексон хрипло стонал и запускал свои руки мне в волосы, иногда сжимая мои плечи. Я заглотил его член почти полностью и начал двигать головой. Джексон сжимал мои волосы сильнее с каждым моим движением и извивался подо мной. Это меня нереально возбуждало. Я уже чувствовал как мой член начинает твердеть. Становилось невыносимо. Я хотел как можно быстрее снять напряжение. Я хотел, чтобы Джексон меня отымел, прямо здесь и сейчас, но сказать я не мог и поэтому мучился до последнего. Я вылизывал его мошонку и дрочил ему рукой, иногда надавливая большим пальцем на головку. Вскоре Джексон оторвал меня от себя и впился в мои губы. Затем он быстро стянул с меня брюки и белье и начал массировать тугое колечко мышц. Ван дотронулся до моей плоти, и я чуть ли не вскрикнул от блаженства. Когда Джексон меня растянул, он полез в тумбочку за резинкой. А мне уже было невтерпеж. Я хотел, чтобы он как можно скорее вошел в меня и начал вдалбливать в этот матрас цвета персика. Я безумно его хотел. — Джексон, быстрее, — шептал я, как в бреду, сжимая его плечи и вжимаясь в подушку. — Быстрее «что»? — издевательски спрашивал парень, еле касаясь ко мне. — Ты знаешь, — ответил я. — Я хочу, чтобы ты это сказал, — томно прошептал Ван у моих губ, опаляя их горячим дыханием. — Джексон, не будь таким тираном, — я умоляюще посмотрел на него и закусил губу. — Просто скажи, и я все исполню, — все так же шептал Ван. — Трахни меня уже! — Ван тут же впился в мои губы и резко вошел в меня до самого основания. Боль была, но из-за возбуждения я ее практически не чувствовал. Он имел меня быстро и пошло, надрачивая мой член и всасывая мою кожу на шее. Я выстанывал его имя, отчего парень еще быстрее начал двигаться во мне, постоянно наращивая темп. Когда он надавил на заветный комочек нервов, я кончил, излившись себе на живот. Джексон сделал еще пару толчков и, выйдя из меня, снял резинку и излился себе в руку. Он лег рядом со мной и дал мне салфетки, которые он взял с тумбочки. — Ты такой сладкий, — Джексон прикусил мою мочку уха. — Извращенец, — прошептал я, повернувшись к нему лицом. — Сегодня ты был таким раскрепощенным и даже не краснел, — сказал Ван, приподняв лишь уголки губ. — Правда? — я вскинул брови. — Угу, — поцеловав меня в губы, промычал он. — Это же хорошо, — улыбнулся я. — Но я буду скучать по тому маленькому краснеющему мальчику, — Джексон печально вздохнул. Я притулился к нему и уткнулся в шею парня. — Хотя, когда я захочу тебя увидеть снова залившимся краской, можно будет найти выход… — заговорщически сказал Джексон. — Это какой же? — поинтересовался я. — Можем нарядить тебя школьницей, например. Типа ролевая игра. Школьницы же всегда смущаются, — захихикал парень. — Иди ты! Не буду я в школьницу переодеваться, — промямлил я и ущипнул Вана за сосок. — Ай! — пискнул парень. — Ну, давай! Будет здорово же! — Это чем же? — я удивленно уставился на него. — Ну, ты весь такой в парике с бантиками, в легкой просвечивающейся блузке, короткой юбочке и… — он привстал и провел пальцами от моей лодыжки до моего бедра, которое потом сжал. — И? — сглотнул я. — И в белых ажурных чулочках. — Ты точно извращенец, — я облизал пересохшие губы и посмотрел на Джексона, который все еще сжимал мое бедро, вызывая стаю мурашек. — Если ты согласишься, то не пожалеешь, — он закусил губу и одарил меня таким взглядом, что я готов был на это согласиться. «Вот, что он творит? Развращает ребенка!» — Ну, может быть, когда-нибудь и соглашусь, — улыбнулся я, смотря куда-то в сторону. — М-м-м, правда? — Джексон притянул меня ближе к себе и поцеловал в нос. — Правда, — кокетливо ответил я. У Вана зазвонил телефон. Это был Намджун, который орал на нас и спрашивал, какого хрена мы еще не у Юнги. Мы сказали, что скоро будем и начали одеваться. Приведя себя в порядок, мы выключили телек и пошли к Юнги, который жил этажом выше. Зайдя в комнату, мы обнаружили там Хару, Джуна, Ёнджэ, Джебома, Юнги и еще какого-то паренька, который смеялся и донимал сонного Юнги. — О, наконец-то! — воскликнул Ёнджэ. — Мы вас уже заждались! Нам всучили по бутылке пива и усадили на пол. — А это … — указывая на того незнакомца, рядом с Юнги, начала Хару. — Мелкий пиздюк, вот, кто это, — буркнул Юнги. — Это его сосед по комнате, — улыбнулась девушка. — Я Марк, — я протянул ему руку. — Меня Чонгук зовут, — мило улыбнулся парень и, пожав мою руку, поклонился. — Ой, не прикидывайся таким милашкой. Скоро вы пожалеете, что с ним познакомились! — прищурил глаза Юнги, смотря на Гука и отпивая из бутылки. — Хён! — обиженно цокнул парень. — Ну, а что? Я ж правду говорю! Он вас всех достанет, — пожал плечами Юнги. — Так, давайте пить! — Джун поднял свою бутылку, и мы все чокнулись бутылками. Пьянка продолжалась до десяти вечера, тогда мы все дошли до кондиции и начали танцевать. За все время я, действительно, несколько раз жалел, что тут был Гук, ибо издеваться на хёнами — это его любимое занятие, по ходу! Единственным человеком, который не жаловался на Гука, была Хару, ибо он ее не доставал, а когда он доставал нас, девушка всегда говорила: «Ну, как на него можно обижаться? Он же такой милый ребенок!» На что парень только мило улыбался и продолжал издеваться над нами. А больше всех доставалось ворчливому Юнги. Сегодня он был очень сонным и уставшим, а тут еще и Чонгук. Но иногда их совместная картина вызывала море смеха. Вскоре еда и выпивка почти закончились, и Хару предложила во что-нибудь сыграть. — Почему тебя все время тянет во что-то поиграть? — спросил захмелевший Джун, обнимая девушку за плечи. — А что еще делать? — Давайте в твистер! — крикнул Джексон, который лежал на моих коленях. — Слышишь, блин! Какой еще твистер? Я не хочу потом свои коленные суставы искать. Давайте во что-нибудь другое, где особо не нужно напрягаться, — просил Юнги. — Хён, давай в «камень-ножницы-бумага» на щелбан? — спросил Чонгук, который дергал Юнги за рукав. — Да от твоего щелбана можно коньки отбросить! — возмутился Юнги. — Ну, хё-ё-ён! Ну, давай! — захныкал Гук. — Я ж от тебя не отстану. — Да ты и без этого от меня не отстаешь! — поморщился парень. — Давай, ты со мной сыграешь, и я тебя два дня доставать не буду, окей? — Три дня. — Хорошо! — заулыбался Гук. Они начали играть, а мы просто ели и веселились, наблюдая, как краснеет от злости Юнги и заливисто смеется Гук. Юнги все время проигрывал, но один раз он все же выиграл: — Ну, держись, пиздюк! Щас как дам тебе щелбана, чтоб, уже наверняка, меня не трогал! Гук зажмурился и прижал колени к груди, а Юнги целился пальцами, чтобы зарядить ему знатный щелбан. Но так как Юнги был довольно-таки пьяным, то щелбан вышел совсем детским, поэтому Гук вновь засмеялся. Юнги накинулся на него и начал щекотать, злобно ворча: — Вот же, мелкий засранец! Щас ты у меня получишь! Он все щекотал его, а тот смеялся. К двенадцати вечера мы уже все съели и все выпили. Намджун повел Хару в комнату, потому что ее сильно развезло, Джебом уехал вместе с Ёнджэ, сказав, что дома его опять не будет, а пьяный и уставший Гук мирно сопел, лежа у Юнги на коленях. — Совсем вымотался, мелкий, — Юнги потрепал его по волосам и пытался поднять парня, чтобы уложить на кровать. Мы с Джексоном закончили убирать и засобирались уходить. Тут Гук оклемался и сказал, что ему срочно нужно в туалет, но на ногах он вообще не стоял, поэтому Юнги пришлось вести его. Мы вышли из комнаты и слышали, как Чонгук говорил: — Хён, я сам дойду, правда-а-а! Отпусти, хён. — Если я тебя отпущу, ты упадешь, придурок. — Хён, я сам. — Не беси меня! Мы переглянулись с Джексоном и, улыбнувшись, свернули на лестницу. Мы зашли в комнату Вана, не включая свет. Была ночь, но в комнате было достаточно света, исходящего от уличных фонарей. Я подошел к его кровати и начал переодеваться: — Марки, — Джексон подошел ко мне сзади и обнял. — М? — Останься, — прошептал парень мне на ухо, прижав меня сильнее к себе. «И вот как ему отказать?» — Хорошо, — я быстро поцеловал его и, раздевшись, оставляя на себе только белье, лег в кровать. Джексон поступил точно так же и лег рядом. Я притулился к нему и уткнулся носом ему в грудь. Ван перебирал мои волосы пальцами, а я обнимал его за талию. Джексон что-то тихо напевал, и эта песня напоминала мне ту, что когда-то мне пела мама. Я только крепче обнял его и, прошептав «я люблю тебя», провалился в сон.