Seven Red Roses

      319 год по АС, Чистилище — Я не могу понять одного, — вздохнула Аграт, откладывая очередную стопку документов. — Почему всё заканчивается многоточием?       Уже третий час они сидели, продолжая читать пустые документы. Всё это время Арахна, словно старая бабка, причитала и ругалась. Это надоело всем, и Самхель предложила передохнуть часок. Они решили свести все сведения к чему-то одному, но этого не получалось. Истории были слишком разными и непохожими, чтобы их связать. — Причём тут Кайл? — громко крикнула Арахна, не в силах переваривать эту бессмысленную информацию. Она нередко видела противоречия, но настолько явные ей пришлось видеть впервые.       Самхель сидела в уголке и тихо пила чай. Её кружка, выполненная в виде рыжего кота, занимала обе руки ангела. От неё исходил приятный запах корицы и ярких специй.       Самхель не встревала в разговор демонессы и секретаря чистилища. Она сама плохо понимала смысл всего описанного, но это было, возможно, из-за её возрастного восприятия. Сейчас ангел пыталась просто прервать крик Арахны, чтобы процитировать вступительную статью очередной главы этой истории. — Ита-а-ак! В этой части героями будут семь адовых сестёр! — громко продиктовала Самхель, положив чашку на стол.       298 год по АС, Ад, Кладбище       Это произошло в самой таинственной комнате ада. Кладбище — закрытая комната, где проживают всевозможные демоны. Своё название она приобрела за сходство с человеческими захоронениями. — Э-э-эй, Люкси! — маленькая девочка бегала меж могильных плит, разыскивая свою старшую сестру. Её каштановые волосы, заплетённые в два низких хвоста, постоянно летели за владелицей.       Внимание девочки привлёк голос, прозвучавший за её спиной: «Прекратите меня так называть, Роуг!»       Несомненно, этот голос принадлежал старшей из адовых сестёр — Люксиэре. Её длинные фиолетовые волосы заплетены в хвост, как когда-то у её первого хранителя.       Красные глаза блеснули в полутьме. Такой цвет глаз — отличительная черта высших демонов, которую они демонстрируют, чтобы усмирить более низких по рангу или младших демонов.       Такой способ запугивания Роуг не оценила, так как сама была владелицей алых глаз. Они были чуть темнее, чем у Люксиэры, потому что Роуг младше сестры на целую сотню лет. — Люксиэра! Прекратите пугать младших! — к старшей из сестёр обратилась вторая по возрасту Инви. Все, кто были близки к Люксиэре, обращались к ней на «Вы». Можно сказать, что Похоть была высшим из всех высших демонов. — Замолчи, Зависть! — только Люксиэра могла себе позволить называть сестёр их истинными именами. Все сразу замолкали, услышав из уст старшей сестры своё имя.       Три из семи сидели на большой могильной плите. Хотя правильней сказать, что сидела Люксиэра, а Парас и Инви заняли место на земле подле старшей сестры.       Остальные сёстры расположились вокруг. Куриндит и Прида сидели в ногах мраморного ангела, который соединил руки, молясь о грешной душе, чьё тело лежит под землёй. Хаина занимала отдельное место у странной прямоугольной плиты. — А чего это вы все собрали-и-ись? — протянула Роуг, хватая зубами руку мертвеца, торчащую из земли. Грех маленькой девочки — чревоугодие, что никак не соответствовало её внешности, в отличие от сестёр. Например, Люксиэра красива, как и положено похоти, а Куриндит жадна, какой и положено быть алчности. — К нам пришёл человек. Живой, — ответила Люксиэра за сестёр, указывая на испуганного парня. Он съёжился под взглядом алых глаз семи адовых сестёр.       Все, кроме Похоти, с удивлением наблюдали за живым парнем. Это было что-то необычное для ада и кладбища в частности. Поэтому девушки не без интереса разглядывали незваного гостя. Короткие синие волосы торчали во все стороны, словно юноша вылез из-под земли. На тонких прядях застыли грязь и глина. Всю его одежду составляли штаны, кофта и чёрная накидка. Весь грязный и пыльный юноша, не шевелясь, смотрел на адовых сестёр своими синими, как океан, глазами.       Девушки перешёптывались, гадая, откуда здесь взялся молодой человек. Только Роуг не участвовала в их дискуссиях, потому что доедала человеческую руку. Она-то больше всего напугала парня. — Назови своё имя! — громко сказала Люксиэра, щелчком пальцев заставляя сестёр замолчать. Все внимательно вслушивались, пока парень выдохнул и начал: «Ад-д-дам!» — Хм. Адам, значит, — своими словами Люксиэра предотвратила новую волну шума. Сёстры лишь повторили имя юноши. — Так что ты тут делаешь?       Парень уже увереннее проговорил: «На мой караван напали разбойники. Меня поймали, но я сумел сбежать. Пока я бежал по лесу, споткнулся и упал в колодец».       Прида хихикнула, убирая с глаз светлую чёлку. Гордыня отличалась от остальных сестёр лёгким характером и довольно странным чувством юмора. Хотя сейчас её смех был понятен всем — юноша провалился в лесной колодец и попал на кладбище. — Ты, Адам, какой-то Алиса-неудачник! — громко продекламировала свои мысли Прида. С ней согласилась Роуг, утвердительно мотая головой и с тем же кусая уже разложившийся локоть.       Девочка представила на месте королевы Люксиэру, мышку Соню Парас, мартовского зайца Инви, белого кролика Приду и безумного шляпника Хаину. Куриндит подходила на роль гусеницы, а сама Роуг могла бы быть Чеширским Котом. Точнее это рисовало ей её детское воображение. — Почему же сразу неудачника? — страх полностью прошёл, и теперь юноша удивлёно пожимал плечами. — Раз я жив, значит, что я все-таки счастливец.       Последние слова прозвучали неуверенно, потому что Адам сам уже не знал, бояться ему или же нет. Всё здесь казалось пугающим, но никто из присутствующих не хотел причинять ему боль, а потому юноша немного запутался. — Я не знаю, — настала очередь Инви. — Можно ли назвать счастливцем того, кто попал на кладбище в ад?       Услышав название этого места, Адам покрылся мурашками. Он никогда и подумать не мог о том, что попадёт в ад. Вёл он жизнь достаточно праведного человека, чтобы ему устроили хотя бы суд. А тут он быть вовсе не должен — именно так считал Адам. — А что я тут делаю? — с дробью в голосе спросил парень. — Я жив и негрешен!       Сёстры смотрели на него, не отводя взгляд. Они прекрасно видели, что он жив, и сами задавались вопросом: «Что он тут делает?» Обычно людей в этой части ада не было совсем. Даже мёртвых. — Мы сами не знаем, — честно призналась Прида. — Но я думаю, что кое-кто должен это видеть. Она скоро придёт. — Лилит… Лилит… Лилит… — отовсюду стали доноситься голоса младших демонов.       Это ещё сильнее напугало Адама. Он вжался в землю, оставляя под собой вмятину. Парень отметил, что земля здесь довольно влажная, поэтому хорошо проминается, но если он попробует убежать, то непременно застрянет ногой в какой-нибудь свежей могиле.       Его размышления прервали чьи-то медленные шаги. Испуганному Адаму они причудились похоронным маршем, который он никогда не слышал. Звук приближался, но парень не осмеливался взглянуть назад. Когда же шаги прекратились, Адам медленно повернулся.       За его спиной стояла женщина. Она была молодой и достаточно красивой. Длинные светлые волосы доставали до колен, а голубые глаза поблёскивали в темноте. Одета она была совершенно обычно: чёрный плащ из тонкой ткани, под которым находится голубое платье до колен. В волосах у женщины тонкая чёрная лента. — Живые не должны находиться здесь! — сказала так называемая «Лилит», хватая Адама под локоть. Парень испугался, но встал. Когда он оказался на ногах, оказалось, что женщина чуть ниже Адама. Парень признал, что, несмотря на то, что она представительница слабого пола, сила её немала.       Лилит повела парня в сторону светящегося прохода. Адам никак не сопротивлялся, но и довериться полностью незнакомке он тоже не мог. Лилит продолжала идти, не останавливаясь. Парень шёл за ней медленнее, потому что женщина его буквально тащила. — Поехал! — громко сказала она, кидая парня в светящийся проход. Он не удержал равновесие и упал внутрь. Лилит стояла на месте, ожидая, пока проход в мир живых закроется. Когда он исчез, новая хозяйка ада развернулась. Семь сестёр ада следили за ней, не решаясь сказать ни слова. — Миледи, отчего же снова открылся проход? — прервала тишину Прида. Куриндит хмыкнула, толкнув локтем сидящую рядом Приду. Демон гордыни вскрикнула, потирая ушибленное место. — Похоже, что…       319 год по АС, Чистилище — Как мне это на-до-е-ло-о-о! — протянула Аграт, хватаясь за голову. Ей, действительно, не нравились эти многоточия, которыми заканчивались все эти истории. Словно кто-то что-то важное недоговаривал. Причём этот самый «кто-то» знает все ответы, да и всю историю видит как бы «сверху». — Нам стоит передохнуть, — Арахна громко зевнула, прикрывая рот ладонью. Стоит ли говорить, что она также испытывала непонятное чувство? Только вот оно характеризовалось полным неприятием всего вышеописанного. Даже сама Арахна не понимала, почему все вопросы этого дела стали казаться ей какими-то неправильными. «Возможно, это всё из-за этих противных многоточий», — думала Арахна. — Верно! К тому же, — Самхель усердно чертила в своём блокноте всё, что удалось выяснить, вплоть до имён девушек из борделя. — Меня вызывает миледи Ева. Аграт и Арахна переглянулись. Они не слышали, чтобы госпожа рая хоть как-то связывалась с Самхель. Это их насторожило, но выяснять что-либо им уже не хотелось. Отпустив ангела, девушки тоже стали собираться. — Эй, Аграт! Отдай мне документы Самхель! — не очень вежливо попросила Арахна, хватая в руки разбросанные по полу бумажки. — Иди и бери сама! — демонесса воспротивилась приказу Арахны. Оно было и понятно, Аграт также собирала важные документы, которые секретарь чистилища разбросала в очередном порыве гнева. Тогда за ними никто не полез, но сейчас они имели возможность упустить что-то особенно важное. — Слышишь, говядина ходячая, тебе что, рога мешают думать? Я занята! — Арахна встала, грозно смотря на Аграт. Они и раньше часто ссорились, но эта ссора почему-то грозила перерасти во что-то большее, нежели обоюдная ненависть. — Чем занята? Небось, опять гавно в кишечнике грызёшь, глиста недоделанная! — обычно Аграт отвечала спокойнее, чем Арахна. По своей природе демонесса всегда была хладнокровней, в отличие от секретаря чистилища. Та, откровенно говоря, несколько вспыльчива и прямолинейна. Это замечали даже работники ада. Лилит часто говорила, что Арахна похожа на Онелль в молодости. И характером, и внешностью. Только вот сколько бы секретарь чистилища ни крутилась у зеркала, но сходств никак не находила.       Она худощавее и выше, нежели Онелль. Да и колорит у них отличается вовсе. Белые волосы никогда не сравнить с голубыми, так же как и глаза Арахны из серых никогда не превратятся в голубые, как у многих в загробном мире. — На себя посмотри, очкастая дура! — Кхм…       Аграт и Арахна обернулись. В проходе стояла Самхель и молодая женщина, закрывающая уши ангелу. Демонесса и секретарь чистилища её никогда не видели.       Её изумрудные волосы длиною до пола заплетены в два хвоста. Когда женщина открыла глаза, Аграт сумела разглядеть их цвет — красный. Но он настолько бледный, что в тёмной комнате он почти незаметен. — Я думаю, что на этом ваша ссора может быть завершена, — девушка убрала руки от ушей Самхель, позволяя ей слушать весь дальнейший разговор.       Ангел протянула руки к платью девушки. Поправив сиреневый подол, Самхель улыбнулась. В награду за помощь девушка потерпела ангела по голове. — Я Ева. Я есть всё, я есть ничего, — громко проговорила девушка. Самхель крепко обняла её, и Ева улыбнулась.       Такими улыбками не могли похвастаться Аграт и Арахна. Живя всю жизнь бок о бок с этой девушкой, они ни разу её не видели. Демонесса слышала от низших демонов, что хозяйка рая никогда не выходит из своей комнаты, поэтому посылает к двум другим господам свою единственную дочь — Самхель.       После знакомства с ангелом Аграт представляла себе высокую и светящуюся благословением Еву в белых одеяниях. Она так и видела, что её голубые глаза смотрят в душу, проникая во все шрамы и залечивая их.       Тот образ совершенно не вязался с истинной внешностью Евы. Она была совсем не похожа ни на кого в загробном мире. Ни ангел, ни демон, ни судья. Тогда кто же? — Самхель мне рассказала, что вы никак не можете сдружиться, — выдохнула девушка, глядя на демонессу и секретаря чистилища. — Поэтому я пришла к вам. А также привела ещё кое-кого…       На её последних словах из тени вышла девушка. Она была необычной для этих мест, а ещё точнее — живой. Одета она была также необычно. Белая облегающая майка и короткая зелёная юбка. На ногах у неё были ярко-изумрудные сандалии. — Я Нера Торренс, — представилась девушка, убирая с плеча длинные золотые волосы. Единственный глаз её был очень интересного цвета — не то фиолетовым, не то голубым. — Аграт, — демонесса ничуть не смущаясь, протянула новой знакомой руку. Нера ответила на рукопожатие, ответно улыбаясь. — Бабушка Неры — давняя знакомая ваших родителей, поэтому надеюсь, что вы сработаетесь, — сказала Ева. Он поцеловала Самхель в лоб и что-то тихо прошептала на ухо перед тем, как выйти. — Ну, что там следующим в списке? — спросила Торренс, наклоняясь над Арахной, севшей на стул. В бумажках ничего интересного написано не было, поэтому секретарь чистилища лишь покачала головой. Там описывалась история, произошедшая во времена Кайла. — Думаю, что это может нам дать кое-какую подсказку! — Нера выхватила из рук Арахны документы, начиная читать очередную историю.       016 год по АС, Сателия, город Атсан — Миледи! Вам не стоит так напрягаться! — розововолосая девушка схватила Марсель за руку и тихонько потянула.       Молодая леди дома Мериголд взялась принести на могилу своей матери новую вазу с цветами. Кладбище, на которое собиралась Мариса, находилось в нескольких шагах от левого крыла дворца. Кайл собирался его расширить, но ему помешало нахождение на кладбище могилы его матери, королевы Сателии, и бабушки Самы Мериголд.       Когда-то её объявили главой родовой общины. Первым делом она выгнала из страны сына и дочь своего мужа и его наложницы — родной сестры главной жены.       Изгнанные из родного дома, они не стали держать на новую главу зла. Дочь старшего сына даже некоторое время приезжала к Саме, но после смерти отца переехала в другой район острова Рут и потеряла связь с Самой и её дочерьми. — Шарлотта! Прекрати! — Марсель выдернула свои руки из захвата служанки. Она когда-то слышала эту историю во время посещения трёх могил: Самы, старшего сына Сайя и младшей дочери Лаи. История эта была столь неестественна, что Марсель в неё даже не поверила. — Госпожа! Вам нельзя выходить сегодня! Король Кайл объявил охоту на ведьм! Вы же тоже попадётесь! — услышав об «охоте», Марсель поежилась. Её кузен собрался уничтожить всех наследников дома Мериголд. Только, сам того не осознавая, он выбрал себе в жёны девушку по имени Хелен, которая происходила из рода той самой младшей дочери наложницы и короля Сателии. Она хоть и молодая, но умная и честная, поэтому пыталась вразумить мужа. — Ты права, Шарлотта… — Марсель не оставалось ничего, кроме как согласиться.       Опустив тяжёлую медную вазу, инкрустированную драгоценными камнями, Мариса взяла служанку за руку. Точнее Шарлотта уже не считалась прислугой, ведь её наниматель леди Маргарита скончалась полгода назад. Теперь девушка оставалась в замке лишь ради брата Оза, который служил новому королю. Именно от него Шарлотта узнала о так называемой «Охоте на ведьм», объявленной Кайлом, чтобы уничтожить всех противников своей диктатуры. Первым делом Селадон помчалась предупредить дочку своей госпожи, но Марсель не собиралась покидать замок. Спрятавшись в левом крыле дворца, девушки провели в нём три дня. — Нам стоит срочно отправиться в город! — эта идея пришла в голову Шарлотте, когда в другом конце коридора послышались шаги. Подтянув госпожу за арку, бывшая служанка проследила за пробегающими мимо них солдатами. За ними шёл Оз, подгоняя отстающих вояк.       Он подошёл к арке, незаметно передавая сестре конверт с королевской печатью. Шарлотта улыбнулась и поцеловала брата в бледную щеку. Парень кивнул и направился за солдатами, чтобы те ничего не заподозрили.       Накинув на голову капюшон плаща, Шарлотта направилась в сторону выхода за своей госпожой. Тёмный коридор вёл на задний двор, где уже много лет стоит парк. Именно в нём выросли наследники.       Мариса и Шарлотта прекрасно знали все тайные тропы, но Кайл тоже провёл детство в исследовании этого места, поэтому было рискованно выходить через это место.       Пройдя мимо нескольких арок, увенчанных двумя глиняными горгульями, Шарлотта остановилась у двери. За ней она услышала топот и крики. Из нескольких голосов она выделила два самых ярких: тихий шепот Марисы, которая успела спрятаться за ближайшим к двери деревом, и громкие приказы Оза, заметившего Марсель в её укрытии.       Когда голоса стихли, Шарлотта поспешила отворить дверь. Около неё стояла Мариса. Она всем телом прижалась к стволу дуба, выглядывая из-за него. Шарлотта окликнула её, но никакой реакции не последовало. Вместо этого Марсель неподвижно смотрела в кусты, расположенные на другой стороне тропинке. — Миледи? — Шарлотта положила ладонь на плечо Марисы, но от этого прикосновения тело Мериголд рассыпалось.       Селадон резко отдёрнула руку от сыплющегося песка. В голове сразу всплыл странный шепот, который слышала Шарлотта. Она резко сжала ладонь, в которой держала письмо от Оза. С ним она не разговаривала немногим больше недели, делясь впечатлениями и слухами с помощью писем.       «Сестрица! Завтра в 19 часов вечера нам надо встретиться на городской площади. Оттуда мы отправимся в Люциус. Не беспокойся, что путь далёк. Я сумел договориться с одним знакомым об этом. А теперь оставляй Марсель и беги. До скорой встречи!»       Шарлотта взглянула на лежащую перед ней груду песка. Она поняла, что Мариса бежала ещё два дня назад, а всё это время рядом с ней была кукла, созданная из песка. Селадон ничего не оставалось, кроме как бежать.       Но вскоре она…