Аромат магнолии

После недолгой беседы — если это можно так назвать — старик незамедлительно выставляет нефилима за дверь, сухо попрощавшись и пожелав удачи. Алек некоторое время прогуливается неподалеку от хижины, пытаясь заставить голову работать и дать ему ответы на вопросы. Мозг, как кажется охотнику, совсем не против помочь, но не знает как. Алек ловит себя на том, что ему никогда ранее не приходилось искать магов, да и вообще кого бы то ни было, соответственно, он абсолютно не имеет представления, откуда начинать поиски. Деревушка эта приличных размеров, но проблема не в этом: даже если бы она была маленькая, он бы всё равно не мог ходить по улицам, заглядывать каждому встречному в лицо и спрашивать, маг он или нет. Других способов в его голове пока нет. И самое отвратное, что спросить не у кого — единственный, с кем он знаком здесь и кто говорит по-английски — это Магнус, однако он уже дал себе слово, что не станет впутывать его в свои дела. Этот человек слишком много делает для него, чтобы портить ему жизнь. При мысли о Магнусе что-то болезненно колет в районе сердца, и он понимает, почему. Рано или поздно Алеку попросту придется покинуть это место с его уютной атмосферой, маленькими ухоженными улочками и веселыми шумными играми ребят. Ему придется покинуть Магнуса. Лайтвуд не может поверить, что по прошествии всего дня он уже считает Бейна тем, кому можно довериться. Слово «друг» применить по отношению к нему Алек почему-то не может. Друг, по мнению нефилима, — это тот человек, с которым ты поддерживаешь теплые отношения, основанные на каких-то общих интересах. Магнус же является для охотника загадкой, и он не знает, хватит ли ему сил и ума разгадать её. Раздумья, накрывшие Алека невидимым куполом, на неопределенное время лишают его восприятия окружающего мира. А когда этот щит спадает, Лайтвуд понимает, что ноги сами вынесли его из леса. Он отбрасывает от себя все мысли и решает немного развеяться, ожидая, что это поможет впоследствии найти способ поимки мага. Нефилим сосредотачивается на дороге, на ветерке, легонько колышущем его волосы, и даже жара, которая кажется менее яростной, нежели вчера, ему не мешает. Алек подходит к своему временному дому, отпирает дверь и проходит внутрь. Он идет прямиком к кровати, аккуратно ложится, стараясь не помять простыни. Охотник прикрывает глаза и расслабляет тело, начиная медленно массировать виски и пытаясь заставить себя думать, размышлять логично. Для чего маг, которого он ищет, мог появиться здесь? Возможно, в этих краях было что-то, что было ему нужно на тот момент. Тогда почему он не вернулся обратно, когда получил, что хотел? Или не вернулся, потому что не получил? А может, он попросту желал перемен, потому и решил обосноваться в деревушке вроде этой? Последний вариант кажется Алеку наиболее правдоподобным, но он по-прежнему не может быть уверен ни в едином своем умозаключении. Лайтвуд в раздражении открывает глаза и резко садится на кровати. Заметив чей-то силуэт рядом, нефилим от неожиданности отшатывается, словно видит призрака. Осознав, что это Магнус, охотник немного успокаивается, и сердце, пропустившее несколько ударов, продолжает свой бег, выбирая самый быстрый ритм. Бейн полулежит на кровати возле него, опираясь головой о спинку и непринужденно перелистывая страницу какой-то книги. Магнус находится достаточно далеко от Алека, так как кровать широкая, но в то же время близко, потому что личное пространство охотника простирается на расстояние не меньше метра. — Ты ведь гулял, верно? — как ни в чем не бывало спрашивает Бейн, откладывая книгу и переводя на Лайтвуда взгляд, в котором пляшут смешинки. — Да, — голос звучит слегка сипло, и Алек прочищает горло. — Как тебе деревня? — Очень… красочная. После серого Бруклина кажется чем-то вроде рая, — Магнус понимающе хмыкает, и охотник решается на вопрос. — Ты ведь жил там. Почему уехал? — Мне настолько наскучил унылый пейзаж этого города и бесконечный шум автомобилей под окнами, что я не мог больше там оставаться. Хотелось найти более спокойное место, как это, например. Тишь да гладь. — И ты не хочешь вернуться? — Алек и сам не знает, зачем спрашивает подобное, вопрос вырывается сам. — Даже не знаю. У больших городов вроде Бруклина есть свои преимущества. Но если я и вернусь туда, то по-прежнему смогу называть домом только это место. Нефилим поспешно отводит взгляд, когда Магнус смотрит в ответ. — На кухне кофе стынет, — Бейн складывает из какой-то бумажки импровизированную закладку и, положив ее в книгу, встает с постели. — Пойдем. — Ты давно ждешь? — Алек поднимается и неторопливо идет на кухню, разминая шею. Зайдя на кухню, он ощущает что-то непонятное. Он не может описать это, но при виде Магнуса, разливающего горячий кофе по чашкам, приходит странное спокойствие, тепло, комфорт. Нефилим только сейчас осознает, как сильно скучал по запаху горьковатого напитка. — Я заглянул, потому что хотел знать, здесь ты или ушел по делам, — Магнус бросает быстрый взгляд на Алека, и тот в ту же секунду понимает, что если Бейн захочет, — а он уже — то сможет выведать у Лайтвуда всё о том, кто он такой, откуда и зачем здесь. Нефилим думает, что Магнус играет с огнем — с сумеречным миром шутки плохи, особенно примитивным, пусть даже таким необыкновенным. Что самое страшное, Алек полностью уверяется в том, что расскажи он ему всё, как оно на самом деле есть — и Магнус поверит. И сделает всё, что в его силах, чтобы помочь. С этим осознанием сдерживаться и не посвящать Бейна в дела сумеречных охотников становится труднее, но нефилим по-прежнему не хочет менять его жизнь. — Я… осматривался. Магнус не отвечает. Он садится за аккуратный столик с салатовой, не тревожащей взгляда однотонной скатертью. Столик очень маленький, видимо, Магнус не предполагал, что будет часто есть или пить что-то в компании. Алеку немного неудобно, потому что приходится сгибать ноги под столом, чтобы они не соприкасались с ногами Бейна. А тот будто специально расставляет их так, что не касаться абсолютно невозможно. Не то чтобы Алека это смущает, просто ему действительно непривычно находиться так близко к кому-то. И этот кто-то не Джейс, не Изабель, не Макс и не родители. Магнус смотрит, будто ожидая чего-то, половина его лица скрыта кружкой, которую он не отнимает от лица, и только глаза неотрывно следят за каждым движением Лайтвуда. Но тут его лицо озаряется, будто он вспомнил о чем-то. Магнус встает со стула и вытаскивает из пакета, что принес с собой, синюю джинсовую бейсболку. Он протягивает её Алеку. — Отныне выходи на улицу только в этом. Если ты, конечно не хочешь, чтобы я приводил тебя в чувство снова. Я, конечно, не против, но вот нужно ли это тебе, — в памяти нефилима тут же всплывают фрагменты вчерашнего дня. Вот он идет за своим спутником, воздух кажется ему таким спертым, что дышать не представляется возможным. Он теряет сознание. Магнус расстегивает его рубашку и обтирает прохладной водой. При воспоминании об этом Алека бросает в жар, и он принимает головной убор из рук Бейна, надеясь, что не краснеет. — Спасибо. — Думаю, мне пора идти, — Магнус делает глоток из своей кружки и ставит ее на стол. Он почти ни на секунду не отводит взгляд от Алека, и тому ужасно неловко. Бейн не спешит уходить, видимо, ожидает какой-то реакции со стороны Лайтвуда. — Где ты живешь? — глаза Магнуса широко открываются от вопроса, которого он совсем не ожидал. Алек думает, что тот неправильно его понял, потому что он спрашивает, чтобы знать, куда занести ключи, когда он найдет то, что нужно. — Сейчас нарисую, — Бейн улыбается так, как Алек ещё не видел. Раньше он мог наблюдать на лице Магнуса ухмылку, но сейчас это настолько открытая улыбка, широкая и радостная, что нефилим невольно засматривается. А тот неизвестно откуда берет бумажку, карандаш и принимается прорисовывать дорогу от этого места к своему дому, облокотившись одной рукой о стол. Его пальцы, унизанные кольцами, легко-легко надавливают на карандаш. Закончив, он оставляет бумажку-путеводитель на пастельного цвета скатерти и проходит по коридору к выходу из дома. Алек встает и идет за ним, чтобы проводить. Магнус замирает перед дверью, будто что-то забыл, затем снова поворачивается к Лайтвуду. Он мягко обхватывает его за плечи, даря невыносимый жар в местах соприкосновения, и начинает медленно гладить руки нефилима от предплечья, заглядывая тому в глаза. Охотник застывает, мгновенно забывая про такую мелочь, как личное пространство. Он непонимающим взглядом скользит по его лицу, а собственные руки так и тянутся лечь на руки Магнуса, то ли чтобы убрать их, то ли чтобы не дать им опуститься. — Хочу пожелать тебе удачи в твоих делах. Ты можешь не говорить, что привело тебя в это место, но если нужна будет помощь — ты знаешь, где меня найти. — Да, — охотника хватает только на это, потому что горячие ладони на плечах приносят такое успокоение, что ему уже впору бы заснуть от прикосновений, устраняющих переживания за брата и чувство ответственности за все. Когда Алек уже готов рассказать ему, кто он, как и зачем попал сюда, лишь бы только стоять так ещё минутку, Магнус отстраняется и выходит за дверь. Лайтвуд продолжает пялится на закрытую дверь и думать, что ему придется переступить через себя, чтобы покинуть этот край. Покинуть Магнуса. То, какие ощущения и эмоции вызывает в нем человек, — примитивный! — которого он знает пару дней, не подаются никакому объяснению. Огорченный своими умозаключениями, Алек возвращается на кухню. В самом центре столика рядом с кружками с недопитым кофе стоит прозрачная ваза, а в ней целый букет цветов. Магнолий. Нефилим не может оторвать глаз от невообразимо прекрасных цветков: розоватых у основания чашечки и белых по краям. Он ощущает, как их аромат проникает в него, поднимая такую волну воспоминаний, приятного волнения, даже какого-то предвкушения. В первый же миг он понимает, что их оставил Магнус, и это вдвое усиливает его эмоции. Алек садится за стол, вытягивая шею и принюхиваясь к цветам, осторожно придерживая бутон несколькими пальцами. На ощупь лепестки нежные, словно бархат, но он не может трогать их вечно, поэтому отнимает руку. Немного придя в себя и усмирив разбушевавшиеся внутри чувства, Лайтвуд задумывается над тем, как Магнус мог поставить здесь цветы так, чтобы он, один из самых прилежных охотников Институте, не заметил. Не увидеть их при входе на кухню он не мог, потому что, во-первых, он не слепой, а во-вторых, ваза стоит посередине стола. Следовательно, это произошло после того, как они с Алеком зашли на кухню выпить кофе. Но когда? Ведь все то время, что они были здесь, они практически не выпускали друг друга из поля зрения. После нескольких минут мучительных раздумий нефилим делает вывод, что, как ни стыдно признавать, его мыслительные процессы были отключены, пока Магнус находился здесь. Осматривая комнату на предмет ещё каких-нибудь неожиданностей, Алек с удивлением обнаруживает большущий пакет съестного. Там и фрукты, и овощи, и йогурты. Даже мюсли в наличии. Охотнику становится совестно за то, что он приносит столько хлопот своему новому знакомому, но ему безумно приятно, что тот позаботился о такой вещи как пропитание в то время как Алек и думать забыл обо всем кроме задания. Ещё в тот момент, когда нефилим возвращался из леса, у него в голове появился план, если это можно так назвать. Он решил погулять по деревне, внимательно присматриваясь к людям и ища в них что-то необычное. У магов ведь есть внешние особенности, которые отличают их от примитивных. Алек думает, что если ему повезет, и эта особенность окажется хорошо заметной, то половина дела будет сделана. У этого плана есть великое множество минусов. У мага вполне может не быть той «хорошо заметной» особенности, на которую так надеется Алека. Если бы она у него была, то вероятнее всего примитивные заметили бы. Может, он как-то маскирует ее от глаз людей. Остается уповать на то, что он сможет увидеть то, чего не видят примитивные. В любом случае, он не может сидеть здесь сложа руки и ничего не предпринимать. Наскоро подкрепившись несколькими фруктами киви, Алек решает отправиться на прогулку по деревне прямо сейчас. Он убирает все со стола, моет кружки, наводя чистоту. Из вещей ему с собой брать особо нечего: всё всегда при нем, а именно талисман, наверняка не нужный даже туристам разговорник, карта к дому Магнуса и ключи. А, и бейсболка, доставшаяся в подарок. И как бы ему ни хотелось остаться здесь навсегда и раствориться в этом запахе, он выходит за дверь, поправляет головной убор и начинает «операцию».